Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Глава 43

– А…почему бы не использовать их для работы? – осторожно поинтересовалась я, так как подобная информация в воспоминаниях Лагерты отсутствовала.

– Этих? – приподнял брови Грегер. – Так это ж лучники с Туманного Альбиона. Их тренировали с детства, и они больше ничего не умеют. Только жрать как не в себя и стрелять из своих несуразных луков длиной больше человеческого роста. Я взял их в плен, когда захватил корабль, шедший из Альбиона к свеям с грузом тканей. Отличный трофей, который я уже продал за прекрасную цену вместе с кораблем. Ну а длинные луки ничем не помогли этим саксам, только подпортили нам десяток щитов. А взамен мы после ярмарки посмотрим, как они портят друг другу шкуры скандинавскими ножами для забоя скота.

Грегер расхохотался – видимо, понравилась ему собственная шутка.

Я же его веселье не поддержала и вместо этого направилась к пленникам, по пути вспоминая, чем современный мне английский язык отличается от англосаксонского.

Ничего путного по этому поводу мне не вспомнилось, кроме того, что после захвата Англии Вильгельмом Завоевателем язык коренных жителей острова будет заменен на англо-нормандский, который затем превратится в среднеанглийский…

Короче, шансов, что пленные саксы меня поймут, было немного, но я попыталась…

С английским у меня было неплохо, потому я для начала бодро так поинтересовалась у пленников, как их зовут, но понимания в глазах не увидела – то ли мое произношение было не таким хорошим, как я считала, то ли языковая пропасть в двенадцать веков оказалась совершенно непреодолимой.

Впрочем, один из пленников, видя мои попытки что-то сказать на смутно знакомом наречии, проговорил на довольно скверном норвежском:

– Вы, вероятно, говорите на кельтском, госпожа, но нам неведом язык народа, поголовно носящего юбки вместо штанов. Зато я немного говорю на вашем.

– Это хорошо, – кивнула я. – Вы, наверно, слышали, какую участь вам приготовил ваш новый хозяин?

– Да, госпожа, – кивнул сакс. – Мы все не доживем до завтрашнего рассвета.

– Есть и другой вариант развития событий, – сказала я негромко, чтоб не слышал продавец. – У меня есть к вам предложение. Я покупаю вас, а вы помогаете мне защитить мое поселение. Что скажете?

Сакс сначала не поверил. Я поняла это по его глазам. Подумал, что я шучу. Но я тряхнула кожаным кошелем, висящим у меня на поясе, в котором красноречиво звякнула наша сегодняшняя выручка от продажи светильников, – и в глазах пленника заблестели слезы.

– Мы не забудем этого, госпожа. Говорю за всех, я их начальник. Если вы это сделаете, мы будем верны вам до последнего вздоха.

Сакса можно было понять. Только что он смотрел, как солнце медленно движется к закату, и отсчитывал последние часы жизни – а тут у него появилась реальная надежда остаться в живых вместе со своими товарищами.

– Не очень хорошая идея, дроттнинг, – так же тихо произнес Альрик мне на ухо. – Ты же знаешь: трэлль, которому господин дал боевое оружие либо посадил за весло драккара, становится свободным человеком. Не думаю, что от этих рабов будет много толку, если раздать им ножи для разделки мяса и натравить на данов.

Я повернулась к продавцу.

– Эй, Грегер! А осталось у тебя оружие этих пленников?

– Ага, – отозвался продавец, одновременно чавкая оленьим окороком, которым решил подзакусить. – Вон в телеге кучей валяется. Думал продать его как диковинку, да не берет никто. Стрелы слишком длинные, а луки так вообще одно недоразумение. Если до конца ярмарки никто их не купит, срежу наконечники со стрел, а остальное пущу на растопку.

– Я куплю те диковинки, – сказала я.

– Все? – удивленно приподнял брови Грегер.

– Да, все. Уступишь за оптовую цену?

Викинг пожал плечами.

– Забирай все за полмарки.

– Годится, – кивнула я. – А почем ты отдашь этих пленников впридачу к их лукам?

Грегер аж чавкать перестал, открыв рот от удивления, отчего у него на бороде повис кусок недожеванной оленины.

– А… зачем тебе эти уроды, дроттнинг? – опомнившись, поинтересовался продавец. – Погляди на них, они ж работать не умеют. Плечи скособоченные, руки разные, спины кривые, как их луки. Какой с них прок?

– Мне нужны дешевые трэлли, чтобы копать ямы для мяса и жира, – сказала я. – У нас была удачная охота, и надо где-то хранить запасы. А с такими кривыми спинами и разными руками работать лопатами будет в самый раз.

Грегер расхохотался – видимо, по жизни он был веселым человеком, правда, со своеобразным чувством юмора.

– А это ты ловко придумала, хозяйка Скагеррака, – отсмеявшись, проговорил он. – И правда, руками разной длины можно будет довольно неплохо орудовать лопатой. Я слышал о том, что ты в одиночку убила кита и теперь у вас мяса и жира девать некуда. Ладно, забирай этих уродов. По марке за каждого.

– Почему так дорого? – возмутился Альрик. – Марку стоит раб-мастер, навыки которого бесспорны и должны окупиться впоследствии.

– Ну, так эти кривые саксы мастерски стреляют из своих луков, – заметил Грегер, хитро прищурившись. – Так что вполне подойдут под звание мастеров. А не хотите, продам их хёвдингу Каттегата для вечерней кровавой потехи.

Увы, перехитрить продавца не вышло… Впрочем, я и не очень надеялась, что получится.

Но и сдаваться так просто я тоже не собиралась!

– За лучников и их оружие я готова заплатить четыре марки, – твердо проговорила я. – Не больше. А нет – можешь сжечь их луки в печи, а самих саксов продать Гуннару для резни. Только сомневаюсь я, что он заплатит тебе за них такие деньги.

И, развернувшись, неторопливо направилась обратно, к выходу с тележного рынка.

– Хм-м-м… Это… Погоди, хозяйка Скагеррака, – раздалось мне в спину. – Так и быть, забирай саксов вместе с их барахлом за пять марок!

– Четыре с половиной, – бросила я через плечо.

– Годится, пусть будет по-твоему, – вновь рассмеялся Грегор. – Уважаю покупателей, которые умеют так лихо торговаться!

– Вот это другой разговор, – произнесла я, разворачиваясь обратно. – Приятно иметь дело с веселым и сговорчивым продавцом.

Глава 44

Тормод присматривал за нашими возами и, увидев, что я иду в сопровождении Альрика и восьмерых саксов, несущих свои луки и колчаны со стрелами, вытаращил глаза.

– Дроттнинг, надеюсь, ты не забыла, что, если вручить рабу боевое оружие, он становится свободным?

Вертанулось у меня на языке, что любой человек свободен от рождения – но я тут же передумала говорить такое.

Не поймут.

Никто.

Ни Альрик, ни Тормод, ни даже освобожденные мною саксы.

Не настало еще время для таких высказываний, потому я произнесла другое:

– Не забыла, Тормод. И, надеюсь, ты тоже не забыл, что воинов у нас в Скагерраке слишком мало. Каждый человек на счету. А лучников нет вообще. Но теперь будут.

Старик недовольно пожевал губами, окинул взглядом саксов.

– Ты уверена, что они станут воевать за нас, а не убегут в лес, как только увидят драккары данов?

Я хотела ответить, но меня перебил пленник, который более-менее знал наш язык.

– Меня зовут Кемп из Йорка, старик, – проговорил он. – Я профессиональный наемник. Мои отец и дед продавали свое воинское искусство тому, кто был готов платить за него. Меня тренировали с детства, и мои навыки высоко ценили сильные мира сего. Я честно служил Эрдвульфу, королю Нортумбрии, и со своими людьми спас ему жизнь, когда его настигли убийцы возле монастыря Рипон. Но короли не любят, когда рядом с ними находятся те, кому они обязаны жизнью. Нам пришлось бежать из Йорка и зарабатывать охраной купеческих кораблей.

– Как же такие лихие воины оказались на невольничьем рынке? – усмехнулся Тормод.

Кемп смутился. Но не промедлил с ответом.

– Это наша ошибка. Точнее, моя. Длинный лук хорош на земле, из него легко попадать по глазам лошадей или по ногам бегущей пехоты. Но на море ваши воины укрываются за корабельными бортами, прикрываясь щитами, и из лука их не достать. А потом они идут на сближение и абордаж…

– А в рукопашном бою с нами никто не сравнится, – кивнул Тормод. – Что ж, дроттнинг, по глазам вижу, что этот парень не врет. И бежать ему некуда: наемник, не сумевший уберечь хозяина, теряет доверие других клиентов, после чего ему один путь – в разбойники. Которых вешают гораздо быстрее, чем они награбят себе достаточно денег на достойную старость.

– Или же они могут найти себе вторую родину, которая примет их и подарит свободу, – добавила я. – Кемп уже принес мне клятву верности, поручившись за своих людей, так что, думаю, нашей общине они точно пригодятся.

– Ты королева, тебе решать, – пожал плечами Тормод.

– Ну и отлично, – проговорила я. – Пусть они останутся с тобой, помогут, если что. А мы с Альриком еще прогуляемся по рынку.

…Впрочем, эта прогулка больше ничего существенного мне не дала. Я обошла все телеги, закупив примерно с килограмм наконечников для стрел и десяток годных мечей, которые обошлись мне довольно недешево, и уже собиралась было идти обратно, как вдруг мой взгляд упал… на огромную деревянную ложку, валяющуюся на земле.

Заинтересовавшись, я подошла поближе – и наткнулась на недружелюбный взгляд продавца.

– Если ты подошла с вопросом про то, куда я девал котел для этой ложки, то проходи мимо, госпожа, – неприветливо произнес он. – Эту шутку я сегодня услышал уже столько раз, что у меня язык устал посылать в Хельхейм весельчаков, желающих развлечься за мой счет.

– Да нет, я здесь не для того, чтобы подшучивать над твоим товаром, – отозвалась я, уже поняв, для чего может служить огромная ложка, на конце искусно окованная железом. – А где остальное?

– Там, – кивнул продавец на две большие телеги, нагруженные доверху и накрытые грубой тканью. – Два года назад я захватил это орудие вместе с кораблем сарацин, где оно стояло на носу и метало в мой драккар обтесанные камни. Один из этих камней проломил нам борт, но мы успели приблизиться к сарацинскому кораблю, закинуть на него веревки с крючьями – ну а дальше, думаю, понятно.

– Конечно понятно, – усмехнулся Альрик. – Ты наверняка уже второй год не можешь продать этот странный механизм, в работе которого разбирались только сарацины, которых твои парни вырезали подчистую.

– Они дрались словно болотные демоны, и нам ничего больше не оставалось, – вздохнул продавец.

– Дай угадаю, – хмыкнула я. – И теперь ты подумываешь, не порубить ли этот механизм на дрова.

– Подумываю, – мрачно кивнул викинг. – Вроде бы и жалко, слишком тонкая работа. Но никто не соглашается снимать дракона с носа своего драккара чтобы установить на него эту штуку – мол, без дракона не будет кораблю удачи в битве.

– Ну-ка, дай я посмотрю, что там за механизм такой, – проговорила я.

– Все равно ж не купишь, а мне потом обратно тканью все затягивать, – буркнул викинг.

– Как знать, – отозвалась я. – Может, я и есть та самая покупательница, которую ты ждал целых два года.

Глава 45

В результате, когда мы, закупившись необходимым под завязку, тронулись в обратный путь, позади нашего обоза волы тащили две дополнительные телеги, по диагонали одной из которых поверх основного груза была накрепко примотана веревками огромная ложка.

Я думала, Тормод и остальные будут ворчать по поводу моих трат на этот механизм и лучников, которые шли рядом с нашими возами довольные, словно сытые удавы. Но нет, никто ничего не сказал. Подозреваю, еще и потому, что после всех наших покупок у нас остался еще увесистый мешок серебра, ибо мы продали вообще все, что привезли с собой. Даже излишки зерна, которое вроде как было не в дефиците, тоже как-то незаметно разошлись… А светильники, китовое мясо, жир и кости люди просили еще. На что я категорически заявила:

– За топливом для светильников приезжайте в Скагеррак в любое время, продадим с удовольствием. А остальное, уж извините, самим нужно.

– Так их, – одобрительно хмыкнул тогда Тормод. – Китовое мясо и жир мы для себя побережем, спрячем в ямы, где оно со временем станет только вкуснее. Думаю, в ближайшие года три голод точно не грозит Скагерраку.

– Это все так, – согласился Рауд. – Главное только, чтобы соседи не позарились на наше благополучие. Слух про то, какого громадного кита убила наша дроттнинг, уже разнесся по всем общинам, а с запасами пищи далеко не у всех так хорошо, как у нас.

– Не думаешь же ты, что соседи могут попытаться нас ограбить? – удивилась я.

Викинг пожал плечами.

– Все, что взято в бою, благословляется Одином. При этом я не слышал, чтобы Верховный бог в какой-то из саг говорил о том, что трофеи нельзя брать у соседа.

– Так и есть, – вздохнул Тормод. – Потому я сейчас начинаю думать о том, что дроттнинг правильно выкупила этих лучников: все-таки восемь молодых парней с крепкими руками – это хорошее подспорье для нашей общины. Даже если им никогда не придется стрелять во врагов, дело для них всегда найдется.

С этим я была полностью согласна – особенно глядя на счастливые лица людей, которые долгое время жили в цепях, а сейчас имели возможность свободно идти рядом с нашим обозом, нести на себе привычное оружие и разговаривать на своем языке. Причем я заметила, что Кемп пытается учить своих подчиненных норвежскому!

Молодец парень, все правильно понимает. Коль им придется жить среди нас, без языка никак, и чем раньше лучники начнут его изучать – тем лучше. Да и я при этом непроизвольно повторяла староанглийские слова и выражения, некоторые из них были похожи на современный мне английский язык. Пожалуй, буду брать уроки у Кемпа – такие познания лишними не бывают, глядишь, когда-нибудь да пригодятся.

…На следующий день мы уже были в Скагерраке, где за время нашего отсутствия, к счастью, ничего особенного не случилось. Зато, когда наш обоз въехал на территорию общины, поднялась знатная суета. Распаковка товаров, ахи, охи, вопросы, что там да как было, снова ахи, когда Рауд начал в деталях расписывать, как я там всех уделала на состязании, безбожно приукрашивая рассказ выдуманными подробностями.

Я не препятствовала: скандинавы всегда были горазды на придумки мифов – на мой взгляд, они не хуже греков в этом преуспели. Так что пусть Рауд тренирует воображение. Может, к старости заделается знатным скальдом – сочинителем преданий как о реальных событиях, так и о тех, что подскажет ему воображение.

Сейчас же меня больше заботила обороноспособность Скагеррака.

Признаться, понравилось мне то, как был защищен Каттегат: забор высотой около трех метров вокруг всего поселения и шесть сторожевых башен меня очень сильно впечатлили. Потому я еще на ярмарке твердо решила, что у нас будет такой же, только выше и лучше. Причем в самое ближайшее время!

Потому, когда через день после нашего приезда на дороге, ведущей в Скагеррак, наблюдателем была замечена толпа викингов человек в тридцать числом, народ, естественно, кинулся за оружием – но был остановлен мною.

– Спокойно! – крикнула я. – Это я на ярмарке пригласила соседей к нам.

– Зачем? Для чего? – посыпались вопросы со всех сторон. – И почему они при оружии, если приглашены?

– И где ж вы видели викинга без оружия? – удивилась я. – Ну а пригласила я их затем, что рабочих рук у нас мало, а дел впереди – куча. Каждый из них будет получать полмарки серебра в неделю и кормежку досыта два раза в день.

– Чтобы свободный викинг работал на свободного викинга из другого села за деньги? – удивился Тормод. – Видят асы, первый раз такое слышу.

– Они тоже впервые об этом услышали от меня, – усмехнулась я. – И идея им понравилась. Вам я ничего не сказала, боялась, что приметесь меня отговаривать. Но, как видите, желающие нашлись. Так что трудиться начинаем прямо с сегодняшнего дня.

И работа началась…

Глава 46

Теперь в Скагерраке и в соседнем лесу с утра до вечера не смолкал стук топоров, которые я закупила на ярмарке с большим запасом. Люди валили деревья, очищали их от корней и веток, заостряли концы и вкапывали рядом друг с другом как можно более тесно. Я хотела, чтобы забор вокруг Скагеррака был не меньше четырех метров в высоту и имел широкий боевой ход – галерею, по которой было бы удобно перемещаться вдоль стены. Также я велела начать строительство аж восьми башен: четырех обращенных к морю и четырех равномерно распределенных вдоль остальных стен.

Естественно, такой архитектурный размах требовал огромных вложений человеческого труда. Но я уже знала, как умеют работать эти северные люди, которые с малолетства приучены к топору. Потому не особенно удивилась тому, что уже через две недели вокруг Скагеррака вырос внушительный забор с восемью башнями, сложенными начерно. Теперь требовалась чистовая отделка, которая, по моим прикидкам, должна была занять еще около недели – и можно сказать, что работа закончена.

Помимо руководства строительством, я усиленно тренировала своих лучников стрелять по соломенным чучелам в рост человека, расположенным на плотах, которые качались на волнах примерно в сотне метров от берега. Из обычного лука викингов, понятное дело, такие цели было не достать. А вот несуразное с виду шестифутовое оружие саксов с таким расстоянием справлялось. Правда, их стрелы попадали в сложные цели далеко не всегда, но я не отставала от новых членов нашей общины, заставляя их тренироваться каждый день по несколько часов.

И сама тренировалась тоже!

Много времени уделяла я навыкам работы с мечом, которые мне с удовольствием оттачивали по очереди все воины – как из нашей общины, так и пришлые строители, когда у них находилось свободное время. Полезное это дело, тренироваться с разными противниками, – приучаешься мгновенно схватывать чужую тактику боя, подстраиваться под нее, находить слабые места в защите бойцов и неожиданно поражать их деревянным мечом, оставляя синяки на мускулистых телах северян.

Конечно, и мне порой доставалось, да так, что на ударенном месте спать было больно. Но я знала еще по своей прошлой жизни – то хорошая боль! В следующий раз тело запомнит, что не надо в бою щелкать нижней челюстью, подставляясь под чужой меч, и само, на рефлексах защитит себя от удара противника.

Также тренировалась я и в староанглийском языке, можно сказать, по бартеру – училась сама и параллельно натаскивала команду Кемпа в норвежском. Кстати, интересно: лучники чужой язык схватывали буквально на лету и через две недели уже более-менее общались с местными жителями, где словами, а где пока что жестами донося до них то, что хотели донести. Вот что значит чистый разум, не забитый ненужной информацией, плюс полное погружение в чужую языковую среду! Не захочешь, а обучишься незнакомой речи по ускоренному курсу.

А еще я, Рауд и Ульв осваивали катапульту, которую я приобрела в Каттегате!

Неповоротливый механизм был предназначен для установки на нос корабля и стрелял только прямо по курсу. Сам принцип стрельбы мы освоили быстро, собрав катапульту буквально за день. Но мне не нравилось то, что она стреляет только прямо, без возможности прицеливания.

Потому я придумала для нее поворотную платформу – два больших и толстых круглых деревянных щита с рукоятями по бокам и несколькими отверстиями, в которые можно было заливать китовый жир для смазки. Щиты насадили на толстую деревянную ось, нижний закрепили неподвижно, а верхний – с возможностью вращения. Получилось неплохо – два крепких викинга теперь вполне могли поворачивать установленную на верхнем щите катапульту влево и вправо.

С выше-ниже я тоже разобралась, придумав систему разнокалиберных деревянных клиньев, забиваемых под опору катапульты. Правда, на изменение угла выстрела требовалось несколько минут, но тут уж извините: для Средних веков моя придумка была прям чудом инженерной мысли – во всяком случае, мне так казалось.

Сомнения в том, что все получится, конечно, были – причем не только у меня, но и у всего остального населения Скагеррака. Но они быстро развеялись, когда мое приобретение метнуло камень весом примерно в двадцать килограммов на расстояние около ста пятидесяти метров.

– Ничего себе, – пробормотал Рауд, увидев, как далеко упал в воду наш снаряд. – Правда, вряд ли таким камнем получится потопить драккар.

– Согласна, – кивнула я. – Только стрелять из этой машины во врагов мы будем не камнями.

Глава 47

Кувшин, наполненный «заправкой для светильников», чиркнул в воздухе подожженным фитилем, описал правильную полукруглую траекторию и, ударившись об воду метрах в двухстах от камнеметной машины, породил небольшую лужу пламени, покачивающуюся на волнах.

– Неплохо, – кивнул Рауд. – Если такой кувшин с негасимым пламенем рухнет на середину драккара…

– Его потушат, набросав на него сырые шкуры, – перебил викинга Тормод. – Многие воины если не видели греческий огонь, то слышали о нем и знают, как с ним бороться. И еще я думаю, что сейчас нам всем повезло – горшок мог расколоться от удара ложки камнемета об ограничитель, и тогда костер пришлось бы тушить нам. Причем на своих собственных шкурах.

Я прикусила губу…

Тормод был прав.

Камнеметная машина не станет панацеей против драккаров, командиры которых наверняка дождутся попутного ветра с моря и влетят во фьорд на высокой скорости. Хорошо, если мы успеем выстрелить один раз, и далеко не факт, что попадем… А дальше последует стремительный десант захватчиков на берег, жестокая резня и очередная полная победа данов над теми, кто посмел оказать им сопротивление…

– Ой, смотрите, ежик! – воскликнула Рунгерд, игравшая неподалеку и отловившая в траве толстенького ежа. Зверек недовольно фыркал и топорщил иголки, норовя свернуться в клубок, но шаловливая девочка не давала ему этого сделать, соблазняя кусочком китового мяса, – и еж все никак не мог определиться что ему больше хочется: продолжать сердиться или же отведать заманчиво пахнущее лакомство.

И тут меня осенило!

– Есть решение! – проговорила я. – Предстоит много работы…

– И почему я не удивлен? – усмехнулся Рауд.

– А еще нам придется создать большие горшки с толстыми стенками, которые не расколются при ударе камнемета, – добавила я. – И это значит, что придется сложить печь для обжига побольше размером, чем та, что уже есть у нас.

…Кстати, за прошедшие несколько дней стена вокруг Скагеррака заметно выросла, и наши работники даже сложили первую сторожевую башню! Причем это был не просто навес на четырех палках с приставной лестницей. Викинги под руководством многоопытного Тормода поработали на совесть и построили мощную конструкцию, на вершине которой находился небольшой бревенчатый домик с окнами-бойницами, в котором можно было укрыться как от непогоды, так и от вражеских стрел.

Идея беспорядочно навалить под оградой побольше камней и нарыть скрытых ям-ловушек показалась мне здравой: пусть нападающие поломают себе ноги в попытках приставить лестницы к нашему забору, высота которого превышала три метра. Придумала я и еще кое-что, но до поры до времени решила этот секрет не раскрывать никому. Пусть для друзей он станет неожиданным и приятным сюрпризом, а врагам про него совершенно точно ничего знать не надо.

Интересно, что лучники, когда не тренировались, порывались помогать в строительстве – и помогали существенно, ибо сила в их руках, с детства развиваемых натяжением тугих луков, была огромной. Даже суровый Ульв порой, гневно посверкивая единственным глазом, гнал их на отдых:

– Без вас справимся, – рычал он. – С рассвета стреляют до полудня, потом идут работать, вечером снова стреляют. Человек не камнемет, отдыха требует!

– Ночью отдохнем, – смеялся Кемп, за короткое время заметно подтянувший свой норвежский.

– Ага, ты-то особенно отдохнешь, – ворчал одноглазый викинг. – Всю прошлую ночь с Оттавией по берегу шатались, взявшись за руки. Или думаешь, если у меня один глаз, то я ничего не вижу?

– Не ругайся, дядька Ульв, – отвечал молодой лучник. – Ну бывает, заговорились, Оттавия учила меня некоторым сложным норвежским словам. А потом начался рассвет, и мы не смогли оторваться от такого великолепного зрелища.

– А, делайте что хотите, – махнул рукой Ульв. – Понимаю, сам молодым был когда-то давно, будто в прошлой жизни. Главное, рукам давай отдых, чтоб, если случится битва, жилы были не потянуты. Я всегда был горазд мечом рубиться, но, когда локти и плечи просили отдыха, прислушивался к их голосам. Плох тот боец, который не слышит, что говорит ему его тело.

– Спасибо, дядька Ульв, поберегусь, – отозвался Кемп – но, как мне показалось, лишь чтобы ворчливый викинг отстал. Когда человек молод, ему свойственно слушать себя, а не других. Впрочем, частенько это касается и тех, у кого в бороде уже серебрятся седые нити…

Признаться, я все чаще забиралась на смотровую башню и с тревогой вглядывалась в даль, ожидая увидеть над гребнями волн чужие паруса. Но пока что мои тревоги оставались напрасными – а работа над строительством береговой крепости продолжалась. Уже был закончен забор вокруг Скагеррака, и четыре башни вздымались вверх по углам нашего поселения.

Соответственно, я тут же ввела и новую должность. Подозвав Кемпа, я сказала:

– Давай так. С сегодняшнего дня двое твоих парней должны постоянно находиться на двух башнях. Посменно.

– А на двух других? – поинтересовался сакс.

– На других встанут наши викинги.

– Все еще не доверяешь бывшим рабам, дроттнинг? – нахмурился Кемп. – Мы ввосьмером вполне могли бы посменно наблюдать за окрестностями.

– Не пойдет, – покачала я головой. – Ульв все верно сказал. Я ценю, что вы хотите быть полезными общине, которая приняла вас как своих. Но нам нужны сильные, хорошо отдохнувшие воины, а не уставшие бойцы, у которых дрожат руки, когда они натягивают свой лук.

Кемп вздохнул.

– Твоя правда, королева. Пойду скажу своим бойцам чтобы распределили, когда кто заступает на вышки.

– Хороший парень, – негромко сказал подошедший Тормод, глядя вслед удаляющемуся лучнику. – Похоже, не наврал он, что у него отец из викингов. Узнаю северный характер, об который еще не раз сломают свои мечи те, кто зарится на нашу землю.

Я улыбнулась. Старик суров, но отходчив. И уж если он оценил усилия Кемпа, то, думаю, и остальные члены общины вскоре станут считать лучников своими, словно те вместе с ними родились и выросли на нашем суровом скалистом берегу.