Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Глава 10

– Совсем глупый нойда однако. В медведя как зимой голый в болото пошел. Не утонет, так замерзнет.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Ай, всё можно. Она не умер же, дышит. Бубен бить будем, правильных альвов звать будем. Помогут вашей глупый нойда выйти обратно в Мидгард...

Голоса – скрипучий женский и мужской – плавали где-то очень далеко...

И, честно говоря, раздражали.

В мягкой, ласковой тьме было так хорошо, словно меня окутывала огромная теплая шуба, из которой не хотелось вылезать в колючий мороз, называемый пронзительно-неприятным словом «жизнь» – словно железом по стеклу скребанули.

Словно повинуясь моему желанию, голоса стали отдаляться, становясь неразборчивыми, похожими на бормотание волн, ворочающих мелкие прибрежные камни...

И я уже почти что вновь провалилась в уютную, бездонную тьму, как вдруг сквозь рокот далеких волн услышала... плач ребенка.

Моего ребенка!

Которому нужна была мать, а не безвольное тело, что блаженно нежится в сладких оковах небытия...

И я рванулась навстречу этому пла̀чу, с трудом выдирая себя из тьмы, внезапно ставшей липкой и неприятной, словно смола, в которой бьется угодившая в нее пчела...

Но тут я почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня, вырвали из оков беспросветного мрака, и буквально выбросили наверх, к свету, больно резанувшему по полуоткрытым глазам, из которых немедленно полились слезы...

– Моя думал ваш нойда не справится, однако, – произнес женский голос над моей головой. – Вишь, плачет лежит. Значит, теперь выкарабкается. Много силы она отдал когда в медведя ходил, на жизнь совсем себе не оставил. Ду̀хи-альвы помогли, и ребенок её тоже. Не позвал бы сын, так и ушла б ваш нойда в Хельхейм.

– Спасибо тебе, матушка! Спасибо! – услышала я голоса своих хирдманнов, которых пока не могла разглядеть за пеленой слез.

– Э, слушай, одним спасибо оленя не накормишь. Мой ворожба дорого стоит.

– У нас... есть деньги... – прошептала я.

Хотела громко сказать, а едва сама себя услышала...

– Она что-то шепчет! – закричал Рауд – его рев я бы узнала из сотен других голосов.

– Ай, чего орешь как медведь при запоре? Конечно шепчет, говорю же, вернулась ваш нойда в Мидгард. Сейчас полежит немного однако, травяной отвар попьет, хороший олений скир покушает, не то, что ваши коровьи помои. День-два пройдет, ходить будет. А теперь идите отсюда все, весь лавву мне провоняли мужским духом.

– Где... мой сын... Фридлейв... и Тормод...

Говорить было трудно, словно я не языком двигала, а ворочала кузнечный молот. Но мысль о сыне не давала мне покоя. Его плач я больше не слышала, но ведь он звал меня! Я это точно помнила...

– Спит твой сын, однако, – произнес скрипучий женский голос. – И старик спит. Почти за кромку Хельхейма ушел, но пока живой. Ты тоже спи давай. Сил набирайся. Сейчас дым от сонный трава понюхать дам, легко уснешь. Не мертвым сном. Живым.

Моих ноздрей коснулся запах горелого сена, от которого захотелось отстраниться. Но сил на это у меня уже не было – последние из них ушли на несколько слов, которые я еле произнесла. И очень быстро я почувствовала, что вновь проваливаюсь куда-то... Но уже точно не в вечную тьму, из которой невозможно выбраться без посторонней помощи...

...А потом я просто открыла глаза с ощущением, что прекрасно выспалась – и это мне тут же подтвердила коренастая пожилая женщина с широким скуластым лицом, нетипичным для жителей Норвегии. Одета она была в некое подобие шубы, сшитой из оленьих шкур, а голову её прикрывала шапка, расшитая мелкими цветными камешками, напоминающими бисер.

– О, проснулась, – констатировала она, деловито разглядывая меня. – Долго ты спал, однако. Ночь, день, еще ночь. Жрать небось хочешь?

– Хочу, – улыбнулась я.

Манера речи женщины была грубоватой, но забавной. Видно было, что говорит она не на своем родном языке, но ломаный норвежский давался ей легко, как привычный, хоть и не очень удобный инструмент.

– Сейчас скир принесу, – кивнула женщина. – Хороший, не тот, что ваш вонючий из коровий молока.

Она ушла, а я принялась осматриваться, пытаясь понять, куда попала...

Я находилась внутри некоего подобия индейского вигвама, основание которого составляли длинные шесты, расставленные по кругу и сверху связанные кожаными ремнями так, чтоб оставалось отверстие для выхода дыма и проникновения солнечного света. На шесты был натянут чехол, сшитый из оленьих шкур, в котором для входа и выхода имелось небольшое отверстие, прикрываемое свободным концом того чехла. В центре жилища горел очаг, а земляной пол прикрывал слой ветвей, также накрытых оленьими шкурами.

Про такое жилище своего народа упоминал Тормод, называя его «ла̀вву». Получается, пока я была без сознания на пороге жизни и смерти, мои хирдманны нашли племя саамов, одна из женщин которого вытащила меня практически с того света...

Она вернулась, неся в руках большую глиняную миску, из которой торчала рукоять грубо вырезанной деревянной ложки.

– Кушай, однако, – сказала женщина, сунув мне миску в руки. – Хороший скир, густой, правильный, из олений молоко. Меня тётка Ларя зовут. А тебя, значит, Лагерта. Похожий имена у нас. И судьба, видать, похожая.

Пока я ела действительно вкусный скир, более густой чем норвежский, и приятно пахнущий травами, тётка Ларя пристально разглядывала мое лицо, словно пыталась рассмотреть, что делается у меня в голове.

– В медведя ты ходил, значит, – наконец проговорила она. – И выжил. Сильный нойда из тебя будет. Если не сдохнешь как волк, не умеющий чуять ловчий ямы. В какой из Девяти Миров уже бывал?

– А... откуда ты знаешь, что я там была?

– Э, по глазам вижу! – махнула рукой Ларя. – Ну?

– В Йотунхейме была. В Нифльхейме. В Вальгалле... наверно.

– В Вальгалле? – заинтересованно прищурилась саамка. – А ну, расскажи!

Ну, я и поведала о своих потусторонних похождениях...

Никому полностью не рассказывала «от» и «до» о моих снах, так похожих на явь – а тут прям выложила всё как есть, начиная с самого первого, с участием Одина, Ньёрда и настоящей Лагерты...

Выслушав мой долгий рассказ, Ларя покачала головой.

– Великое Испытание, значит... Любят боги играть с нами, как со свой куклами... Но и мы однако порой играем с богами, когда они зазеваются... Ладно, кушай, потом еще говорить будем. Много говорить. Есть о чём.

Глава 11

Мы стояли возле ложа из оленьих шкур, на котором лежал Тормод.

Тётка Ларя была облачена в шаманский наряд саамов, сшитый из оленьих шкур и украшенный множеством подвешенных к нему амулетов – камешков, косточек, зубов, птичьих черепов. В руках саамка держала большой бубен с нарисованными на нем знаками, некоторые из которых были похожи на фигурки людей, оленей, диких зверей и, возможно, богов Асгарда.

Вокруг Тормода были расставлены глиняные жаровни, в которых алели раскаленные угли.

– Сейчас сильных духов вызывать буду, – сказала Ларя. – Далеко пойду. Фюльгья Тормода нѐжить утащить в глубины Нифльхейма. Если не вернусь, за мной не ходи. Стану такой, как он – просто прирежь нас обоих. Поняла?

Я кивнула, принимая от саамки длинный нож, насаженный на костяную рукоять.

– Скажи, почему ты нам помогаешь? – задала я вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

– А как иначе? – удивилась тётка Ларя. – В тундра принято так, помогать друг другу. Если по-другому, быстро сдохнешь, однако. Или замерзнешь, или волкам на обед пойдешь. Ну всё, хватит слова говорить, дело делать надо.

Шаманка побросала в жаровни пучки пахучих трав, отчего всё пространство тесной лаввы заволокло дымом, и принялась ритмично стучать в бубен деревянным билом, затянув монотонную песню...

Через некоторое время в плотном дыму мне начали чудиться какие-то тени... Пространство шалаша вдруг стало бескрайним, как целая вселенная, затянутая плотным туманом.

– Не ходи за мной сказала! – строго рявкнула на меня одна из теней – и исчезла в плотной завесе...

Но я чувствовала, что тётка Ларя что-то не договаривает.

Что именно?

Я не знала, но мне было очень тревожно...

Будто предчувствие какое-то посетило, что всё плохо закончится...

И я пошла, сжимая в руке нож...

Куда?

Я не знала...

В этом мире тумана не было видно следов, я даже своего тела не видела... Просто шла словно птица, которая летит, повинуясь инстинктам, а не разуму... Будто неслышный зов, тоненькая нота, звенящая в моей голове, вела меня сквозь туман... в котором я вдруг услышала голоса.

– Верни в Мидгард фюльгья моего брата, Ѝмир, – просила кого-то Ларя без малейшего намека на акцент. – Возьми меня взамен. Пусть Тормод поживет еще немного. Он нужен своей названной дочери, которой необходимо пройти Великое Испытание...

Если вы читаете эту книгу без качественных иллюстраций и движущихся кинофрагментов, значит перед вами пиратский вариант данной книги. Богато иллюстрированная версия этого романа, в том числе, с движущимися картинками, находится только на сайтах точка ком и точка ру

Речь Лари прервал хохот, от которого туман вздрогнул, словно живое существо.

– А мне какое дело до ваших человеческих бед, старуха? – проревел жуткий голос. – Ты по глупости своей сама пришла в Нифльхейм, к краю бездны Ги́ннунгагап – значит, я просто заберу и тебя, и твоего глупого брата без всяких обменов. Зачем мне какие-то условия, если вы оба в моей власти?

Дрожащий словно от ужаса туман немного рассеялся, и я увидела тётку Ларю – в той же шаманской одежде, но молодую и красивую, с толстыми русыми косами, спускающимися аж до пояса...

А над ней навис громадной тушей трехметровый великан, сам словно слепленный из тумана и покрытый сверкающей изморозью. Они стояли возле края черной бездны, из которой тянуло жутким могильным холодом... У ног великана лежал Тормод – тоже молодой, с еще короткой бородой, связанный по рукам и ногам толстыми серыми веревками...

На мои шаги Ѝмир обернулся – и расхохотался, раскрыв громадную пасть, над которой сверкал единственный глаз без зрачка, похожий на кусок льда, вырезанный в форме шара.

– А вот и еще одна фюльгья пожаловала! – заревел великан. – Похоже, сегодня у меня будет знатное пиршество!

«Его сила в ледяном глазе»... – словно кто-то прошептал в моей голове...

– Вряд ли, Ѝмир! – звонко воскликнула я. – Ты питаешься прожитыми годами людей, как мертвец-драугр кровью, который забыл, что уже умер, и продолжает считать себя живым. Вспомни, как тебя убили потомки бога Бури – О̀дин, Вили и Ве. И теперь твоя тень вынуждена вечно скитаться по краю мировой бездны Ги́ннунгагап, в надежде, что твои мертвые слуги принесут тебе чью-то украденную фюльгья – ведь иначе ты просто сам превратишься в клок тумана...

– Замолчи, проклятая нойда! – взревел туманный великан, делая шаг ко мне и занося громадный кулак. – Думаешь, если ты дочь О̀дина, то у тебя есть право унижать меня, Ѝмира, из тела которого был создан ваш ничтожный Мидгард?

– От этого тела уже ничего не осталось! – воскликнула я, крепче сжимая рукоять шаманского ножа, который спрятала за спиной до поры до времени. – Теперь оно – просто мертвая тень, воображающая себя живым существом! И да, ты, верно подметил: я – дочь О̀дина! Небесная дева, имеющая власть над душами убитых! И мне решать, что делать с ними – вознести в Асгард, или же низвергнуть в пропасть, на дне которой находится царство мертвых, где тебе самое место!

Крича это, я наступала, делая шаг за шагом вперед и распаляя себя собственным криком... а громадный великан, казалось, только что готовый броситься на меня, вдруг стушевался – и начал отступать к краю пропасти... Правда, быстро вспомнил, что позади него находится мировая бездна, и даже пасть разинул, готовясь ринуться в атаку...

Но не успел, так как я резким движением метнула свой шаманский нож, который, пролетев по воздуху сверкающей стрелой, вонзился точно в глаз туманного великана!

Ѝмир заревел, попятился – и, не удержавшись на краю пропасти, рухнул в нее... И в это же мгновение исчезли, превратившись в серую пыль, туманные веревки, которые опутывали тело Тормода!

– Быстрее! – закричала Ларя, бросаясь к своему брату. – Тень Ѝмира скоро возродится, и тогда мы навсегда останемся в туманной области Нифльхейма, окутывающей края мировой бездны!

Мы с двух сторон подхватили пока еще безвольного Тормода, еле шевелящего ногами, и помчались вперед... на раздавшийся впереди крик ребенка, зовущего свою маму...

Глава 12

– Мама! Мама! Проснись!

Фридлейв тряс меня за плечо с недетской силой – и я открыла глаза, чувствуя себя совершенно разбитой. Путешествия по Девяти Мирам пока что отнимали у меня много сил... Правда, тётка Ларя говорила, будто это пройдет со временем: опытная колдунья-нойда сама умеет брать силу из других вселенных – если, конечно, до этого они не убьют ее...

Моему ребенку на вид уже было лет шесть-семь. В его глазах стояли слезы, но я не заметила влажных дорожек на щеках своего сына. Как же быстро он разучился плакать...

– Спасибо, Фридлейв, – улыбнулась я. – Ты уже второй раз помогаешь мне вернуться к тебе.

– А ты уже в который раз пытаешься лишить меня матери, – насупился сын, и между его бровей появились знакомые складки. Он так похож на отца! Похоже, и характер будет такой же противный... Но при этом как же я люблю их обоих!

Я обняла своего сына, и он на мгновение прильнул ко мне... Но лишь на мгновение, после чего отстранился.

– Ну хватит, – буркнул Фридлейв. – Я воин, которому ни к чему всякие нежности. Иди к своим старикам, мама. Кажется, они еще живы.

...Тормод и Ларя лежали рядом. Такие же старые, как и раньше, но при этом мне показалось, что их морщины разгладились как у людей, с плеч которых свалился очень тяжкий груз.

И они дышали!

Так, как дышат люди, просто спящие глубоким сном, и не стоящие на пороге смерти.

И проснулись они почти одновременно.

Тётка Ларя, едва открыв глаза, кряхтя, наклонилась над Тормодом.

– Ты вернулся ко мне, бродяга Торми, – всхлипнула она. – А я уж думать, что всё, не встретимся уже, однако.

Веки старика медленно приподнялись.

– Я бы... пришел раньше... – с трудом проговорил он. – Просто думал... что ты умерла от болезни... как всё наше племя...

– Выжила, как видишь, – проговорила Ларя, размазывая слезы по лицу грязной ладонью. – Побывала на пороге Хельхейма, однако, но вернулася. С тех пор могу ходить по Девяти Мирам. И даже пока не сдохла от этого, О̀дин миловал...

– Пойдем, – шепнула я Фридлейву. – Им надо о многом поговорить.

Мы с сыном вышли из шаманской лаввы, расписанной магическими символами. Возле нее столпилось всё племя саамов, человек сто примерно, вместе с моими хирдманнами.

– Слава асам, ты жива! – взревел Рауд. – Мы все едва разум не потеряли, когда ты вновь собралась туда, откуда еле вернулась!

– С каждым разом у меня это получается всё увереннее, – улыбнулась я.

Мои хирдманны уже знали, что их Лагерта не просто хитроумная королева, которая дважды одержала победу над данами, а еще и колдунья-сейдкона – или «нойда» на языке саамов. И хотя норвежцы в основном с опаской относились к людям, обладающим подобными способностями, мои хирдманны быстро свыклись с тем, что их дроттнинг обладает еще и такой силой, которая уже не раз помогла выиграть битвы и сберечь много жизней. Как высказался Ульв, выслушав мой рассказ, «если оружие работает, то вряд ли сто̀ит от него отказываться потому, что оно непривычное». Ну а для саамов нойды, помогающие людям, были весьма уважаемыми членами общества – чисто практический подход жителей суровой тундры, где любая помощь в выживании ценится дороже золота.

– Дроттнинг, расскажи, как всё прошло! Ай, расскажи, однако! – раздались со всех сторон голоса и моих хирдманнов, и не менее любопытных саамов.

– Мама устала, – нахмурился Фридлейв. – Ей нужно отдохнуть!

– Ничего, сынок, я отдохну попозже, – улыбнулась я, втайне гордясь тем, как мой ребенок пытается защитить меня от невзгод этого мира...

Саамы быстро развели костер, положили для меня на землю белую оленью шкуру, что было зна̀ком наивысшего уважения, и я, сев на нее, рассказала о том, как мы с тёткой Ларей вытащили моего Наставника из недр туманного Нифльхейма. И о том, как он туда попал, рассказала тоже. Правда, умолчала о том, что, оказывается, Тормод приходится братом местной нойде: это их тайна, захотят – сами расскажут.

– Получается, наши ожившие мертвецы проникают в Нифльхейм через границу миров, чтобы служить темным силам... – почесал бороду Рауд. – Плохо. Очень похоже на начало Рагнарока, великой битвы богов, в результате которой погибнут все Девять Миров.

– Тормод говорил о том же, – кивнула я.

– И в то же время асы затеяли для Лагерты Великое Испытание, – раздался голос за моей спиной. – Случайно ли всё это?

Я обернулась.

Тормод!

Старик шел, тяжело опираясь на палку, при этом с другой стороны его поддерживала Ларя. Но шел сам!

Я почувствовала, как слезы подступили к горлу... Всё-таки мне, пусть и с чужой помощью, удалось вытащить старика практически с того света!

– Случайно или нет – главное, что ты жив, – всхлипнула я.

Это Фридлейв уже успел разучиться плакать, а я всё-таки женщина.

Мне иногда можно...

Глава 13

Тормоду нужно было набраться сил, потому мы задержались у саамов на пару недель. Тётка Ларя отпаивала брата травяными зельями, мои хирдманны наслаждались бездельем, а я...

Я училась!

Теперь, после того, как я уже несколько раз побывала за «кромкой», как Ларя с Тормодом называли границу Девяти Миров, я стала чувствовать себя увереннее в шаманских практиках, которым меня теперь усиленно обучали брат с сестрой.

Для обычного человека моего мира наука, что я постигала, могла показаться бредом сумасшедшего – так разум современных людей отгораживается от того, чего они подсознательно боятся.

Многие скандинавы девятого века вели себя более откровенно, просто страшась магических практик, в которые они верили на сто процентов, но при этом старались держаться от них подальше.

Ну а бесстрашные воины, типа моих хирдманнов, относились к шаманскому искусству как к полезному инструменту и грозному оружию. И если их обожаемая дроттнинг обучается им владеть, то в этом нет ничего плохого.

– Нойда – это хороший шаман, – говорила тетка Ларя. – Целебный травы знает, людей и животных лечит, за кромку ходит чтоб помощь делать. Но есть и гейду, плохой шаман. Этот вредить умеет. Яды знает, эльвов призвать может, которые болезнь с собой принесут. Или за кромку сходит и кого похуже, чем лесные духи, с собой приведет.

– Ты должна стать сейдконой, которой доступны оба искусства, – вторил сестре Тормод. – Сделал кто-то добро тебе, или твоим близким – верни его десятикратно. Но с тем, кто несет зло, нужно уметь бороться его же оружием.

– Брат дело говорит, – поддакивала Ларя. – Учи оба искусства, и смертоносный гейду используй против зла без сомнений. Если добро можно сотворить запретным оружием, то это тоже добро.

...Я чувствовала порой, что во время обучения уже порой не понимаю, какой из миров реальнее – мой Мидгард, или же, например, тот же снежный Нифльхейм, в который я уже ходила как в соседнюю лавву за дровами для очага...

Сейчас на меня, размахивая каменной дубиной, бежал тролль, сам похожий на трехметрового великана, вырубленного из скалы. Я уже знала, что эти существа очень любят человеческое мясо, которое для них самый настоящий деликатес. Никакой уважающий себя тролль не откажется полакомиться девушкой, которая зачем-то забрела в гористую южную часть этого мира, где находятся ворота в огненный Муспельхейм.

– Для того, чтобы отыскать этот вход, ты должна уметь бороться с горными троллями, – говорил Тормод. – Любым оружием, не думая о том, как на это посмотрят люди или боги. В битве с троллем главное выжить, и если будешь думать о правилах, то обязательно погибнешь...

Но я всё-таки попыталась драться честно. Мой сверкающий Небесный меч против каменной дубины, которая была размером с меня...

Увидев незваную гостью, тролль сразу же ринулся в атаку, занеся дубину над головой и явно собираясь прихлопнуть меня, словно муху – не иначе, любил кровавые отбивные из человечины. Но я уже попривыкла к виду чудовищ скандинавской мифологии. Тролль выглядел ужасно, кто хочешь испугается. Но, несмотря на это, на его удар я среагировала правильно...

Дубина с грохотом опустилась на то место, где я только что стояла. Я же, поднырнув под атакующую руку чудовища, с оттягом рубанула его сверкающим мечом по колену... и поняла, что мой клинок просто отскочил от кожи, не только по виду, но и по твердости напоминающей камень. А потом тролль просто пнул меня, словно футбольный мяч – и я отлетела метров на пять, понимая, что дышать в ближайшее время точно не смогу. Удар огромной ногой пришелся в живот, и моя попытка сделать вдох с хрипом провалилась...

А тролль с торжествующей ухмылкой на гнусной роже уже вновь замахивался своей дубиной...

«Смертоносный гейду используй против зла без сомнений. Если добро можно сотворить запретным оружием, то это тоже добро» – беззвучно прозвучали в моей голове слова тетки Лари...

Что ж, мне действительно ничего больше не оставалось, как выхватить из-за пазухи маленький ледяной шарик и швырнуть его прямо в харю приближающегося чудовища...

Раздался звон, с которым падает на кафельный пол хрустальная рюмка – шариком я попала троллю прямо в раззявленную пасть, где тут же разлилось лазурное сияние!

Голову чудовища окутало зеленоватое облако. Тётка Ларя говорила, что эти уродливые и кровожадные твари не любят запах дикого чеснока – так же, как и европейские вампиры. А еще они ненавидят вонь тухлой рыбы, ибо так пахнут речные тролли, с которыми каменные враждуют. Шаманка говорила про некоторые другие ингредиенты ее зелья, запакованные в ледяной шарик, но я предпочла о них побыстрее забыть, ибо пока была не готова возиться с настолько откровенной гадостью даже ради впечатляющего результата.

...Вдохнув зеленоватого дыма, тролль замер на мгновение, после чего выронил дубину, сделал шаг, другой, вероятно всё-таки пытаясь добраться до меня...

Но у него не вышло.

Тролль закашлялся, выпучил глаза, схватился за горло и, разинув кошмарную пасть, упал на колени, пытаясь сделать вдох...

Конечно, воздуха мне тоже не хватало... Но жить захочешь, и на том, что осталось в легких пробежишь расстояние, отделяющее тебя от врага – и Небесный меч, который не выронила, со всей дури вонзишь троллю в ухо так, чтобы кончик клинка вышел из другого...

«Не ведаю, справится ли твой Небесный меч с каменным троллем, охраняющим вход в Муспельхейм», – говорил Тормод. – «Но одно я знаю точно. Если закалить любое оружие в крови горного тролля, то оно сможет разить не только людей, но и многих других чудовищ Девяти Миров. А уязвимых мест у охранников Муспельхейма очень мало. Свои глаза горные тролли умеют в случае опасности прикрывать толстыми каменными веками, так что гарантированной смертельной точкой у них остаются только ушные раковины».

Тролль с головой, пронзенной насквозь Небесным мечом, тяжело рухнул на снег – а я упала рядом, изо всех сил пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха...

Наконец мне это удалось, когда перед глазами уже поплыла черная пелена...

С хрипом, слезами и соплями, но удалось!

А потом я просто лежала на колючем снегу, дышала, и думала о том, что я жива, мой враг, жаждущий убить меня, мертв, и какая разница как я его убила? Ведь я сделала это для того, чтобы спасти людей, живущих в моих городах, доверяющих мне, надеющихся на меня...

И значит, я всё сделала правильно!

А потом я поднялась на ноги, выдернула Небесный меч из головы каменного тролля, и направилась к мрачным скалам, среди которых был виден огненный отблеск от пламенных воро̀т Муспельхейма.