Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Арек и Лука поспешили скрыться в номере где-то посередине коридора, а я лег на пол, положив автомат рядом. Когда я вырублюсь, хоть не упаду никуда. И так моей голове досталось.

Лежа я принялся считать секунды, на второй минуте сбился, и вскоре меня накрыло.

…но что-то было не так!

Одновременно с привычным уже нырянием «в никуда» в моей голове вспыхнул и расцвел алый сигнал опасности. Он не давал мне полностью провалиться в бездонную дыру сознания, тащил меня в реальность, и я вдруг открыл глаза. Первое, что я увидел, был Арек, который вышел из номера, и спокойно шел ко мне, направив свою винтовку на меня. Я поднял свой автомат, с трудом перекатился на бок, и выстрелил короткой очередью, целясь Ареку по ногам – я не забыл, что он в бронике.

Он выстрелил почти одновременно со мной, и попал мне в грудь. Меня как будто битой ударили, в ушах зазвенело, а в груди разорвалась бомба боли. Сквозь пелену перед глазами я увидел, как Арек падает, роняя винтовку и хватаясь за простреленную ногу. Я смог поднять снова такой тяжелый автомат, поставил его магазином на пол, и дал еще две короткие очереди. Одна из пуль попала Ареку в шею, и он сразу затих на полу.

Тут, как по щелчку пальцев пелена пропала. Я судорожно вдохнул воздух, и не сдержал крика от боли в груди. Я смог сесть, когда из номера выбежал Лука с пистолетом в руке. Его еще пошатывало после излучения, но он начал стрелять первым. Он выстрелил три раза, и все три раза пули прошли рядом со мной. Короткой очередью я прострелил ему обе ноги, и он рухнул на ковер коридора, истошно заорав. Постанывая от боли, я доковылял до него, и приставил ему дуло автомата к щеке.

– Заткнись! Не ори! – на улице, где-то не близко, грохнули выстрелы. Психоз после волны начинался. – Что с Ареком не то? Почему он мог идти?

– Не стреляй! Не стреляй! На него не действует изменение! Никогда не действовало, совсем!

– Урод! – я зарычал от злости и нестерпимой боли. – Кто вы? Что вам от меня надо?

– Не стреляй! Мы никто, он тебе правду сказал! Почти… Нам не нужна установка, нам она не интересна.

– Что вы искали в городе?

– Что и все ищут. Все. Еду, медицину, одежду. Все, что Зет закажет. Не стреляй!

– Вы с ним до сих пор торгуете?

– Все с ним торгуют! Или не выживают. Других вариантов нет. Не убивай, пожалуйста!

Мне надо спрятаться. Я обернулся, и взгляд упал на открытую дверь в гостиничный номер, откуда вышли мои новые «друзья». Крепкие двери, говорите?

– Я не буду. Не убью.

Я с трудом поднялся, и подобрал пистолет Луки. Доковылял, согнувшись в три погибели, до трупа Арека, взял его винтовку. Другого оружия на нем я не увидел. Потом пошел мимо затихшего парня к номеру. Тот, похоже, начал что-то понимать, когда дверь в коридоре содрогнулась от первого удара из лобби.

– Эй! Андрей! Не бросай меня тут! Забери меня! Слышишь? Я тебе все расскажу! Я много знаю! Я все расскажу!

Он кричал мне в спину, кричал через закрытую дверь. Арек был прав, звуки из коридора за закрытой дверью были почти не слышны, но Лука орал так громко, что я его хорошо слышал. Я осмотрелся: номер был однокомнатным, красиво обставленным, но небольшим. Короткая прихожая, дверь в ванну, дверь в туалет. Комната, посреди нее большая двуспальная кровать. Столик, большой плоский телевизор, два красивых кресла. Я успел заметить, что на кровати свалена куча вещей, но мне было не до этого. Лука в коридоре завопил еще громче, хотя я думал, что это невозможно. Я прислушался, он кричал что-то вроде «он там, он там!». Наверное он имел ввиду меня. Но, видимо, тем, кому он это кричал, было все равно, потому что его крики вдруг затихли. Я почти рухнул на пол, прислонившись спиной к кровати, и уставившись на дверь, положив автомат рядом с собой – держать его в руках уже не было сил. Из коридора слабо доносились стуки, пару раз я вроде бы слышал какой-то грохот, еще что-то. Я не мог оторвать взгляд от дверной ручки, все ждал, что она зашевелится. Хотя и знал, что зараженные вряд ли станул ее поворачивать, скорее просто будут ломать дверь. Но дверная ручка, как магнит, притянула мой взгляд, и не отпускала. Шум за дверью еще какое-то время продолжался, потом вроде стал тише. В мою дверь так никто и не стукнул. Потом в коридоре стало совсем тихо.

Я не знаю, может я уснул, может потерял сознание, а может ничего из этого – просто сидел и таращился на дверь. В один момент я просто осознал, что никакого шума больше не слышу. И еще – что мне душно. Глянул на броник – ну да, вот и попадание Арека, почти посередине груди. Засунул руку под жилет, провел по груди. Больно, но пуля жилет не пробила.Там где-то, внутри, в бронежилете, среди странной ткани и волокон, застряла. И хорошо. Я заставил себя подняться с пола, и преодолел желание упасть на такую соблазнительно мягкую кровать. Сколько я уже нормально не спал? Сам не знаю, считать ли эти периоды, когда я был в отключке, отдыхом… Наверное да, но отчего-то я не чувствую себя отдохнувшим.

Осмотрел вещи, вываленные на кровать. В основном одежда, какая-то обувь, новая. Железные крепления не пойми к чему. Эти двое вынесли явно спортивный магазин. Тут же на полу валялись две пустые сумки, для упаковки товара. Вот черт, и зачем они мне помогли там, в вестибюле? Опасались, что я их грохну? Или у них с солдатами Зета тоже никакие отношения, кроме торговых, не сложились? Не знаю. Я вспомнил, как через пелену излучения видел идущего ко мне Арека, и вздрогнул. Их план был просто совершенен – во время излучения отключаются все. Все, кроме Арека. Вот уж ему дар достался! Дар мародера, или дар убийцы… И если бы не мой радар, чудом удержавший меня в сознании, то это я лежал бы в коридоре сейчас. Кстати, пора выглянуть в коридор.

В коридоре оказалось все примерно так, как оно и было до этого. Зараженные не выбили никакую дверь, хотя вроде и пытались пару раз. На тело Луки я старался не смотреть, а мертвого Арека даже и не тронули. Радар показал, что опасность сейчас невелика, в здании вроде вообще нет зараженных. Я подобрал лежавший тут же, в коридоре, «свой» шлем, надел его, застегнул ремешок под подбородком, и пошел к выходу, перешагнув через опрокинутый тяжеленный комод.

На улице темнело, но день еще не совсем ушел из Неаполя. Часов девять вечера, наверное. Я присел в огромном лобби отеля, глядя через высокое разбитое окно на ту самую площадь с кругом, по которой еще сегодня беспечно кружил на машине. А вон кстати и моя машина стоит, вроде даже нетронутая. Рискнуть попробовать ее завести? И что потом? Рвануть до музея? Даже если машина и заведется, и я смогу проехать по нужному мне бульвару, в чем я был совсем не уверен, то я приведу за шумом своего мотора либо солдат, либо зараженных. А скорее всего и тех, и других. Нет уж, этот несчастный километр я пройду пешком. Если мое везение еще не вышло все, то может меня и не заметит никто…

Я еще раз проверил свою экипировку. Подсумок с тремя гранатами на месте, две обоймы к автомату тоже. Пистолет в кобуре. Мешок с запасными патронами я после долгих раздумий оставил в гостиничном номере. Попытки закинуть его за спину приводили к такой боли в груди, что я их оставил. Рационов у меня так и так не осталось, все придется находить по ходу пьесы. На минуту возникло соблазнительное желание попланировать то, что я буду делать, если сумею взорвать установку, но я его откинул. Вот взорву, тогда и планировать буду. Все по порядку.

Площадь я обходил по большому кругу, стараясь в сгущающихся сумерках держаться сперва у стен здания отеля, а потом у решетки сада. Прошел мимо своей машины, подавил желание заглянуть в нее – мало ли, солдаты Зета какую-нибудь мину подложили. Да и ненужна мне она. Пока не нужна. Обойдя площадь, я присел на колено за одной из брошенных машин. Передо мной вытянулся бульвар, мне теперь несколько кварталов по нему красться до музея. Я даже попытался разглядеть здание музея со своей позиции, но отсюда ничего не увидел. Ладно, тогда вперед.

Бульвар оказался буквально запружен машинами. Совсем скоро стало ясно, что большая часть машин это просто в спешке или панике брошенные своими владельцами автомобили. Они в основном стояли у обочин, и некоторые из них даже выглядели относительно целыми. Но попадались и настоящие баррикады – кто-то явно пытался перегородить проезжую часть. Большинство баррикад были растащены так, чтобы можно было проехать. Некоторые заторы заставили меня похвалить себя за решение не ехать на машине – тут бы я точно застрял.

Первый квартал я прошел довольно-таки бодро. Машин было много, я старался двигаться от одной к другой, прикрывая себя хотя бы с одной стороны. Перекресток с второстепенной, более узкой улицей, я неспешно перебежал, и вдруг увидел впереди, метрах в ста, нескольких зараженных. Они меня пока не заметили, и вяло бродили между машин, как любопытные туристы на паузе.

Сразу вспомнив свою встречу с зараженными на площади, я нервно заозирался. Проблема, что мертвых тел вокруг хватало, и я понял, что никогда не смогу отличить «заснувшего» зараженного от давно убитого человека. Я прикинул, как можно было бы эту группу обойти. Как назло, они стояли действительно посреди бульвара. Меня конечно прикроют машины, но будет ли этого достаточно? Я вспомнил компьютерные игры, где главный герой в таком случае неизменно кидал камушек в противоположную от себя сторону, и все, и зараженные, и спецназовцы, немедленно шли туда, чтобы лично на всё посмотреть. Отчего-то я не думал, что этот прием сработает в моем случае, поэтому начал просто тихонько пробираться в сторону, к фасаду какого-то здания слева от меня, стараясь обойти зараженных по как можно большей дуге.

Самое смешное, что мне это почти удалось. Я весь вспотел, петляя между машинами, и уже оставил группу зараженных позади, когда они меня заметили. Интересно, что я до сих пор не привык к бесшумности, вернее – безголосости зараженных. Оглянувшись на них после очередного своего перемещения за корпус какого-то БМВ, я увидел, что они все вчетвером смотрят на меня. Не в мою сторону, а именно на меня. И в эту же секунду они молча сорвались с места. Естественно, в мою сторону. Я побежал сам, неловко топая ватными от перемещения «на полусогнутых» ногами.

Мне нужно относительно открытое пространство, потому что по лавирующим между машинами зараженным я точно не попаду. Я выбежал на следующий перекресток, который был частично очищен от машин, и развернулся, вскидывая автомат к плечу. Первая очередь прошла мимо – в совсем уже густых сумерках я и видел не так хорошо. Второй очередью я попал в одного бегущего, свалив его, и бросил автомат, хватаясь за пистолет – зараженные были уже совсем близко. Еще в отеле, надевая бронежилет, я понял, что быстро выхватывать пистолет из кобуры я не смогу. Тогда я счел это минусом меньшим, чем защита от пуль, а вот сейчас в этом был уже не уверен.

Первый зараженный буквально напрыгнул на меня, безуспешно пытающегося вытащить свое оружие из кобуры. Каким-то чудом я удержался на ногах, стряхнул с себя зараженного, и наконец-то вытащил пистолет. Тут же, с другой стороны прилетел удар камнем по моему шлему, тускло звякнувшему в ответ. Этот удар должен был бы отправить меня в нокаут, но шлем меня спас. В этот раз на ногах удержаться я не смог, рухнув на спину, и что самое обидное – выронив при этом пистолет. На меня тут же завалился третий зараженный, одной рукой схватившись почему-то за мой шлем, и срывающий его с меня, а другой стараясь добраться до моего горла. Я почему-то даже не подумал искать нож, имеющийся у меня на поясе. Левой рукой я отжал зараженного от себя, правой от души врезав кулаком в его бледное даже в сумерках лицо. Зараженный отшатнулся, скорее по инерции, чем под впечатлением от моих боксерских способностей. Коленом я скинул его с себя, и тут же получил удар ногой в бок. Вечер перестал быть томным.

Меня до поры до времени выручало то, что зараженные эти явно не были из серии «поумневших». Они мешали друг другу, падали, снова вставали, и пытались просто прыгнуть на меня. У двоих однако были камни в руках, но через шлем и бронежилет они не могли нанести мне серьезных повреждений. Однако я чувствовал, что устаю очень быстро от этой борьбы, и надолго меня не хватит.

Один из них попал коленом по моей ране на плече, и я взревел от боли. Стряхнув с себя очередного атакующего психа, я случайно сбил им с ног другого. Третий вставал как раз с асфальта, и у меня нарисовалась секунда свободы. Я увидел лежащий на асфальте в паре метрах от меня пистолет, и буквально рыбкой прыгнул на него, хватая рифленую рукоятку и здорово ударяясь коленом. На меня тут же прыгнул кто-то, я перевернулся на спину, подминая зараженного под себя, и выстрелил двойкой в другого. Третий попытался футбольным ударом попасть меня ногой в голову, попал по тому, который был подо мной и отчаянно пытался меня задушить. Я пристрелил неудавшегося футболиста, собрал последние силы, рванул вбок, освобождаясь от хватки третьего. Перекатился через бок, и всадил две пули ему в грудь, приставив ствол к его телу.

После чего встал на одно колено, слыша только свое хриплое дыхание, и ощущая вкус крови во рту. Гады, лицо мне наверное разбили, я даже не почувствовал. Покрутил головой вокруг – вроде никого. Но на этот счет я как раз не обольщался. Я выщелкнул почти пустую обойму из пистолета, сунул ее просто в карман штанов. Единственную запасную защелкнул, патрон в ствол. Все еще никого вокруг. Встал, пошатываясь. Пока подбирал автомат, чуть не упал. Надо же, мы боролись, наверное, секунд двадцать, а у меня такое чувство, что я пробежал спринтом десять километров. Я поднял с асфальта автомат, и побежал в сторону музея.

Я не видел и не слышал, гонится ли за мной кто-нибудь, но знал совершенно точно, что еще одну такую драку я просто не вытяну. Сейчас я ощущал себя побитым так, как никогда. На бегу я выдернул магазин автомата, и тут же выронил его из рук на асфальт. Подобрать? Мое тело сказало мне «если ты остановишься и наклонишься вниз, то я упаду», и я продолжил бежать, на ходу вставляя в автомат предпоследнюю обойму. Впереди, где-то далеко, внезапно мелькнули шеи и стрелы портовых кранов. Я вспомнил, что музей и в самом деле стоял совсем недалеко от моря.

На меня зараженные навелись только тогда, когда я уже подбегал на последнем издыхании к огромному светлому зданию музея. Входные двери музея были гостеприимно приоткрыты, на входе что-то или кто-то лежал, но мне уже было все равно. Радар в голове вспыхнул, показал опасность и впереди, и сзади. Опасность сзади приближалась, и я понесся дальше, к дверям, с шумом вдыхая воздух на каждый второй шаг. На входе лежало несколько трупов, я сходу перепрыгнул первого, шагнул в темный зал через второго, наступил на третьего, и свалился сам на них сверху. Где-то впереди меня, в помещении загрохотали выстрелы, эхо большого вестибюля усилило их звук в несколько раз. Я пополз в темноте, перелез еще через один труп, уткнулся в некое подобие стены, и развернулся лицом к дверям. Двери еще выделялись на общем черном фоне светлым прямоугольником, и через них кто-то входил. За моей спиной опять загрохали выстрелы, одиночные. Я не мог понять, стреляют ли по мне, или по входу.

В дверях кто-то упал, через него полез еще один силуэт, и его тоже срезали выстрелами. Я высунулся из-за своей невысокой стенки, которая оказалась толстой колонной начинающейся отсюда полукругом вверх лестницы. Насколько я увидел приноравливающимися к полумраку глазами, большая белая лестница двумя полукругами огибала вестибюль, сходясь наверху на открытой площадке. Стреляли вроде именно с площадки, я даже успел увидеть пару дульных вспышек, пока огонь не перевелся на меня. Я сжался за колонной, слушая, как щелкают по ней пули. Гипсовая крошка, выбитая пулями, полетела на пол.

И в этот момент в зал через дверь влетели два мутанта сразу. Стрелки наверху справедливо решили, что я куда как безопаснее для них, чем два резвых подарка излучения, и открыли воистину ураганный огонь по монстрам. Основной удар пришелся на одного, он пару раз немыслимо скакнул в бок, стараясь уйти с линии огня, но его накрыли, и достаточно быстро превратили в решето. Второй монстр, однако, резво прыгнул на лестницу – к счастью для меня, на противоположную от меня дугу. Мой взгляд не успевал за его-еле видной в темноте фигурой: вот он на середине лестницы, вот он в два прыжка уже на площадке. По нему стали стрелять, но уже не так организованно. С площадки вниз с криком полетела человеческая фигура, глухо упавшая на мрамор пола вестибюля. И это падение, как триггер, подбросило меня.

Я вскочил на ноги, и побежал по свой половине лестницы вверх. Бежать со скоростью мутанта у меня не получалось, и преодоление лестницы заняло у меня несколько секунд. Уже выбегая на площадку, я выдернул чеку из вытащенной из подсумка гранаты, и кинул ее в копошащуюся в темноте кучу перед собой, сам при этом рухнув лицом вниз на последние ступеньки лестницы. Грохнул взрыв, опять-таки почему-то показавшийся мне не таким громким, как я ожидал. Я вскочил, вскинул автомат, и дал несколько коротких очередей в еле уловимое очертание чего-то темного на площадке. Я даже не видел, куда и в кого стрелял. Зато вдруг заметил, как по светлому мрамору лестницы к моим ногам начал подтекать ручеек темной густой жидкости. Я отступил на шаг, потом обошел расплывающееся пятно, и поднялся на площадку. Движения на ней уже не было. Я всматривался в темноту, сам не зная, чего я ожидал увидеть.

Тут мой слегка «остывший» радар опять стал интенсивнее – с улицы шла новая опасность, и шла она в очень серьезном размере. Я обернулся на темный и с виду безжизненный холл, и быстро пошел по коридору дальше, вглубь музея.

Все большие музеи, наверное, устроены более-менее одинаково. Вы проходите один зал, потом попадаете в еще один, проходите их один за другим, и в последнем зале находится лестница на следующий этаж. Я просто шел через залы, усыпанные битым стеклом и раскиданными повсюду экспонатами. Это были маленькие залы, в которых были, видимо, представлены старые кино и фотоаппараты, какие-то допотопные медицинские приборы. Два раза на меня выходили зараженные, оба раза мой радар заранее подсказывал мне направление их атаки, и я их просто спокойно расстреливал. Выкинул пустую обойму из автомата, защелкнул новую, последнюю. Потом все, потом только пистолет. Но я уже чертовски рядом, и меня уже хрен остановишь. Я поймал себя на том, что у меня почти пропали все ощущения. Пропал страх. Пропало осознание важности миссии. Остался только голод, и боль. И усталость. И эти оставшиеся чувства сообща снова родили во мне злость, подпитывая ее с каждым шагом. Я предполагал, что если я остановлюсь, передохну, то злость начнет гаснуть, и тогда уже вряд ли какая-либо сила поднимет меня снова на ноги.

Я добрался до крайнего зала на этом этаже. А вот и лестница, я даже различил на стене указатель, услужливо подсказывающий, что дальше нужно идти наверх. Я притормозил перед лестницей, прислушался к радару. Сзади за мной вроде шли, но не то чтобы активно. Насколько я мог понять по радару, это вроде обычные зараженные, их много, но они меня не видят, просто идут по музею на звук. Может даже рассматривают экспозиции. Только сейчас я понял, что в последних залах все было спокойно. Мой радар показывал опасность впереди, а точнее надо мной, но вроде даже не на следующем этаже. Так, а кто вообще там был, в засаде на площадке холла музея? И что они там делали? Были ли это солдаты Зета, или просто мародеры? Нет, мародерам тут делать совершенно нечего, музей техники вряд ли их может чем-то заинтересовать. И тем не менее, они явно стерегли лестницу. И определенно уберегли бы, если бы я не привел с собой кучу зараженных и пару мутантов.

Значит, они охраняли кого-то, кто тоже ищет установку. Интересно только, они ищут установку, чтобы ее уничтожить, или наоборот? Ладно, скоро узнаем. Я залез рукой в подсумок, нащупал две оставшиеся гранаты. Их мне никак нельзя потерять. Перехватил автомат поудобнее, и поднялся по обычной лестнице на следующий этаж музея.

На следующем этаже залы были побольше, попросторнее, видно стало чуть лучше. Тут стояли станки – небольшие, преимущественно старые. Мой радар безошибочно показывал, что мне надо идти еще выше. Для этого, правда, нужно пройти эти залы. Я пошел вперед, и тут заметил, что движение опасности сзади и уже ниже меня активизировалось. По какой-то причине зараженные активнее идут за мной. Я вздохнул, и побежал.

В последнем зале этого этажа не так давно шел бой. Серьезный такой бой. Несколько гвардейцев Зета в своей уже знакомой мне форме лежали поближе к двери на лестницу, а вот перед ними россыпью валялись зараженные, и даже один мутант. Двери на лестницу были распахнуты, и я с опаской начал подниматься наверх. Теперь я был на нужном мне этаже, мой радар все еще показывал опасность впереди, но показывал ее как-то неуверенно, неявно. Странно, она была сильно слабее, чем опасность, которая неумолимо накатывалась на меня сзади и снизу.

После лестницы я вышел в маленький зал, в котором не было экспонатов, но зато стояло много стендов с фотографиями и информацией. Фу, до катастрофы я терпеть не мог такие залы в музеях. Ну кто будет все это читать, в самом деле. В этом зале тоже хватало крови и тел. Я увидел только одно тело в форменном бронике, и почему-то без шлема. Какой-то кровавый след тянулся дальше, за стенды, в следующий зал.

Сразу за этим залом открывался воистину огромный зал. Это был явно последний, верхний зал музея, и напоминал он размерами огромный спортзал, или даже крытый манеж. Этот зал был посвящен современным технологиям. Я осторожно двигался между исполинскими станками, назначение которых мне было неизвестно. Что я ищу? Может вот эта вот шестиметровая стела и есть установка? Как я ее узнаю? Я внимательно огляделся, и увидел на полу следы крови. Тут кто-то либо полз, либо тащил за собой раненого.

Я осторожно двинулся по следу, и радар в моей голове отозвался – опасность достаточно близко. Почему она такая скромная? Это точно не мутант… В огромном зале двигаться бесшумно не было никакой возможности, и я просто старался не бежать вперед, хотя красная волна сзади почти физически толкала меня к цели. Высунувшись из-за очередного модного станка, я вдруг увидел человека, который настороженно глядел в мою сторону. Увидев меня, он неожиданно замахал мне рукой, приглашая подойти. Кто это вообще? Почему он мне рад? Потом разберемся. Я двинулся к нему, настороженно глядя по сторонам. Мужчина чуть не подпрыгивал от нетерпения, и когда я подошел, он затараторил по-английски:

– Почему так долго? Что там за стрельба внизу? Что случилось?

Только тут я осознал, что он увидел человека в шлеме и в бронежилете, и принял меня за солдата Зета. Вряд ли он был сам солдатом, потому что тогда бы сразу понял, что я не из них – все солдаты Зета были одеты в темно-синюю, почти черную, одинаковую форму. А я был в грязном, заляпанным кровью «жандармском» камуфляже.

Не отвечая ему, я зашел за огромный оранжевый компрессор, и сразу увидел установку. Я себе иначе ее представлял, но безошибочно понял, что это – она. Мой радар как будто даже выделял ее каким-то непостижимым для меня цветом. У самой установки на полу лежали два солдата, над ними стояли еще двое в гражданской одежде. Мой провожатый подбежал к ним, что-то сказал, и они оба уставились на меня.

На секунду повисла пауза, за которую я сделал два шага вперед, как вдруг один из стоящих выхватил из-за пояса пистолет. Мне автомат выхватывать не надо было, я и не выпускал его из рук, и шустрый гражданский словил свой заряд свинца. Второй бросился бежать, но и в него я с третьей попытки попал. Третий, который меня встречал, застыл столбом на месте, не понимая, что происходит.

– Что такое⁇ За что⁇ Кто вы?

Видимо, сейчас до него стало доходить, что я, возможно, не совсем из их лагеря. Точнее, совсем не из их лагеря. Не обращая внимание на него, я подошел к тем, в кого только что стрелял. Они оба были мертвы, никакой защиты на них не было. Потом я осторожно подошел к солдатам. Один был уже мертв, а второй еще тяжело дышал, не открывая глаз. Он был весь в крови. Судя по тому, что он никак не отреагировал на стрельбу, он уже был на пути в Вальхаллу. Мой радар больше не показывал опасности тут, но опасность снизу никуда не делась, она шла за мной. Я обернулся к так и стоящему столбом выжившему гражданскому.

– Вы что тут делали?

Во избежание недопониманий и лишних объяснений, я навел на него автомат. Он лишь показал рукой на установку. Установка больше напоминала какую-то современную емкость для производства вина, или молока. Круглая, метра три в диаметре. Несколько люков по бокам. С одной стороны небольшая панель управления, с маленьким монитором. Над трехметровым чаном возвышалась конструкция наподобие антенны, метра полтора высотой. Вдруг я заметил, что какие-то части аккуратно лежат рядом с установкой, на заранее расстеленном на полу одеяле.

– Вы ее демонтируете? Зачем? Куда?

– Ннне убивайте! Я ученый! Я ни в кого не стрелял!

– Что. Вы. Делали. С. Установкой. – раздельно проговорил я.

– Мы ее забираем отсюда. – буквально прошептал мужчина. – Зет приказал. Я думал, вы из тех, кто прикрывает нас.

– Внизу все уже мертвы. Куда идет установка?

– Мертвы? Как мертвы?

Радар разгорался все ярче. Времени оставалось совсем мало.

– Открывай ее. Живо!

– Что? – уставился на меня гражданский? Он был в ступоре, и не собирался из него выходить.

– Открывай! – я отвесил ему оплеуху, звонко прозвучавшей в большом зале. – Где люк для обслуживания? Ну, быстро!

То ли оплеуха сработала, то ли простая и понятная команда пробилась в его голову, но он шагнул к установке, поколдовал над довольно большим люком сбоку, и открыл его. Я заглянул вовнутрь. Было темно, я не увидел ничего, но каким-то образом почувствовал, что установка включена. Не излучает, но включена. Какое-то странное гудение, и я совсем не уверен, что оно шло не из моей головы. Встряхнувшись, я вытащил из сумки две гранаты. Выдернул чеку у обеих, закинул их в люк, захлопнул крышку, и рванул за станок, за шиворот дернув гражданского за собой. Он не удержался, упал, и пропищал:

– Что же вы делаете…

И тут внутри установки грохнули два взрыва, слившись в один. Ничего необычного не произошло, если не считать необычным тот факт, что странная антенна наверху чана подлетела на пару метров в воздух, и рухнула на пол, разбросав вокруг себя кучу деталек. Примерно так рушатся башни из лего. Кожух установки выдержал взрыв, но его тоже как-то перекосило, и из щелей люка потянуло вонючим дымом.

Ну, вот и все.

– Что вы наделали? – прошептал мужчина, не делая попыток встать с пола. Красный сигнал на моем радаре застыл на несколько секунд, потом снова полез ближе, к нам.

– Как вы собирались ее вывозить? Как вы думали ее вниз спускать? Не по лестницам же!

Мужчина мне не ответил, только перевел взгляд на окна за нашими спинами. Я подскочил к одному из них, которое было почему-то раскрыто настежь. Ну конечно! К окну был подвешен синий строительный рукав из толстого прочного брезента. Такие рукава используют для того, чтобы мусор с верхних этажей домов быстро скидывать вниз, в контейнер, при этом ничего вокруг не повредив, и не подняв тучу пыли. Этот рукав, провисая, заканчивался на небольшом грузовике с открытым кузовом, стоящем в тупике около отеля.

– Что же вы сделали… – продолжал шептать сидящий на полу мужчина.

– То, что надо. – уверил его я, но по моему, он меня не услышал.

Радар уже алел – кто бы ни шел за мной, их много, и они почти здесь. Я покрепче перехватил автомат, забрался на подоконник, сунул ноги в нутро рукава, и сиганул вниз.

Честно говоря, это напоминало не горку, а просто падение вниз. Не знаю, на какой вес рукав был рассчитан, и как долго его уже эксплуатировали, но под моим весом он, казалось, стал почти вертикальным. Я даже непроизвольно крикнул в полете, и в этот момент ткань подо мной напряглась, тормозя мой полет, и переводя его в горизонтальную плоскость. Точнее, она постаралась перевести, и даже частично смогла, но на какой-то части пути к грузовику не выдержала, и с громким треском порвалась. Моя многострадальная туша рухнула на асфальт, до которого, впрочем, было не более двух метров.

Я тут же вскочил, споткнулся о какую-то оторванную часть рукава, и чуть ли не лицом влетел в борт грузовика. Ноги дрожали – я с детства терпеть не мог американских горок. Я оглянулся на рукав – прорванный на несколько метров снизу, он грустным хоботом висел, верхней своей частью еще цепляясь за грузовик. Я обежал машину и глянул в кабину. Ключ был в замке! Грузовик небольшой, семитонник вроде, управлять таким не намного сложнее, чем обычным автомобилем.

Пока я осматривал машину, сзади раздался какой-то стремительно нарастающий громкий шелест. Я успел обернуться и увидеть, как из разорванного рукава на асфальт почти вертикально вниз приземлился зараженный, сразу став мертвым зараженным. На него тут же плюхнулся второй, с тем же результатом. Дальше мне смотреть стало резко неинтересно, и я вскочил в кабину. Поворачиваю ключ, мотор заводится сразу. Рывок, заставивший всю тяжелую машину чуть дернуться. Взгляд в заднее зеркальце – ну да, это окончательно оторвался рукав. Где тут первая скорость блин⁈ Когда я наконец понял, что коробка автоматическая, и смог поставить на «драйв», то успел еще увидеть, как следующий зараженный, свалившись на упавшие до него тела, начал пытаться подняться на ноги. Спасибо, мне пора. Я отпустил тормоз, и машина медленно покатилась по тупику, выезжая на бульвар.

Так, а на бульваре мне куда? По идее направо, до той самой площади, а дальше на выезд из города. Правда, мне ой как не хотелось ехать мимо здания музея… Но если я смогу доехать до нашей замаскированной в лесу тойоты, то я почти спасен. Как показала жизнь, направо повернуть шансов у меня изначально не было – бульвар тут перегорожен намертво. Налево есть проезд. И потом я сообразил, что бандиты как-то должны были сюда доехать, а значит, часть дороги должна быть расчищена. Я повернул налево, чуть резче, чем нужно взревел мотором, и поехал по бульвару в сторону моря.

Установку собирались увозить морем! Я понял это, когда уже у самого порта, на развилке дороги, увидел солдата в стандартной «зетовской» форме. Он тоже увидел меня, а точнее грузовик, и коротко махнул мне рукой. Ночь уже вступила в свои права, и потому моего лица он разглядеть точно не смог. Я медленно подъехал к нему вплотную, дождался, когда он заглянет в кабину, и выстрелил ему в лицо из пистолета. Когда он упал, то я отстраненно подумал о том, что убийство больше не вызывает во мне никаких чувств. Ничего. Я даже вспомнил Штефана, пытаясь вызвать в себе сопереживание и сочувствие, но тоже ничего не почувствовал. За эти два дня из меня полностью выкачали все эмоции, не оставив ничего. Я начал вспоминать всех, кого успел узнать и потерять, и только, пожалуй, воспоминания об Анне, моей жене, с которой нас разлучила катастрофа в самом своем начале, царапнули мое сердце болью. Но воспоминания прошли тут же, оставив вместо себя нынешний момент и ночную дорогу в порт.