Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

До самой двери регистратуры я дошел в абсолютном одиночестве, но буквально кожей ощущая, что за мной наблюдают. Наружные окна регистратуры оказались при ближайшем рассмотрении укреплены изнутри, что небыло заметно издалека, и вполне могли служить при случае бойницами. На углах здания установлены две камеры, одна из которых явно сейчас следила за мной, вторая смотрела на стоянку и съезд с автобана. Я потянул на себя очень тяжелую дверь, она открылась, и сразу стала понятна ее тяжесть – дверь изнутри так же была укреплена листовым железом с большим немудреным засовом, при желании блокирующим дверь намертво. Регистратура внутри была обустроена намного лучше бункера – тут явно старались сделать красиво и уютно, чтобы снять стресс и страх прибывающих. Короткий коридорчик сразу после входа заканчивался второй дверью – тоже укрепленной. При желании, из коридорчика можно было сделать шлюз, для особой безопасности. Раньше из коридорчика вели ещё две боковые двери, сейчас они были наглухо заколочены досками. Пройдя “шлюз” я попал в главный зал бывшего ресторана. Сейчас барная стойка была демонтирована, но на полу виднелись следы её многолетнего присутствия. Вместо нее стояли несколько обычных столов, как из школы или из офиса, на потолке жужжал вентилятор, обдувая комнату – несмотря на апрель, тут было достаточно душно, скорее всего из-за укрепленных окон, в которые воздух почти не поступал. За всеми столами сидели женщины, в совершенно обычной одежде – при моем появлении все посмотрели на меня. В дальнем углу зала на стульях у маленького столика сидели два солдата, тоже не сводившие с меня глаз. Кроме всего этого, в комнате было несколько стульев у наружной стены, у окна, один маленький столик для посетителей, и кулер с водой и пластиковыми стаканчиками. Пить не хотелось, потому я сразу подошел к женщине, которая меня жестом подозвала к себе, и пригласила сесть на стул напротив нее.

У всех дам на столах стояли ноутбуки, и небольшие принтеры, а так же маленькие аппараты, как для кредитных карточек, что ли. Я присел около женщины, которую, судя по шильдику на блузке, звали Луиза Мончи, отдал ей ту бирку, что мне дали на блокпосту и выдавил из себя улыбку.

Последующая процедура была наподобие той, что я уже проходил на Базе-104, в Совете, но гораздо дотошнее и подробнее. Рассказывать пришлось много, причем и настоящее, и прошлое, до начала заражения. Меня несколько раз снова сфотографировали, опять сняли отпечатки пальцев и даже взяли кровь, предварительно, правда, спросив на эту процедуру разрешение. После чего приборчик около компьютера синьоры Мончи выдал какую-то пластиковую карту, причем уже с моей фамилией и фотографией – получилось что-то вроде паспорта. Я ошибочно подумал, что на этом все, но оказался неправ: у меня сразу же изъяли все оружие, включая нож, и выделили ключ от сейфовой ячейки, только один. Ключ зарегистрировали на номер моего паспорта, и мне выдали распечатанную схему места, где ячейки находились.

Далее мне стали долго и нудно объяснять уклад местной жизни. Как оказалось, на карту-паспорт так же можно было класть деньги, так как в Портофино было создано что-то вроде банка. Таким образом, карта была одновременно и паспортом, и обычной кредиткой. Те евро, которые были до заражения, сейчас никак не считались и тут нигде не принимались в оборот, вместо них были тоже евро, но пока только безналичные. Наличных денег пока в городе не водилось, процветал натуральный обмен. В этом месте я прервал объяснение, к крайнему неудовольствию синьоры Мончи, и задал свои два вопроса: о Джонни и о Ане. Про Джонни решилось быстро: женщина с кем-то связалась по портативной рации, подождала минутку, получила ответ на быстром итальянском, потом перевела мне: с Джонни все в порядке, он в госпитале, сейчас из него извлекают пулю, и я смогу его навестить да хоть сегодня. По Ане было чуть сложнее – база данных была, но для проверки требовалось время. Я сказал данные жены, их ввели в компьютер и куда-то отправили, сказав, что в течении часа ответ должен быть. И рассказ о городских правилах продолжился.

Новая жизнь в городе была в общем-то простой: существовала практически обязательная трудовая повинность для всех жителей Центра (так очень “неброско” называли это место). Всем разрешали выбрать – можно было работать на строительстве, причем как разнорабочим, так и мастером со всеми полагающимися почестями и привилегиями. Была так же работа в обслуживании: общепит, госпитали, уборка, и прочее. Совсем немногих брали в охрану порядка, или жандармерию – в основном военных или схожих по профессии людей. Котировались ученые, врачи и вообще квалифицированные специалисты. Работать надо было стандартный рабочий график: сорокачасовая неделя, правда, порой возникали особые случаи, когда все впахивали как могут – что-то вроде субботников. За работу на карту начислялись деньги, которыми ты мог расплатиться за еду, воду и немногочисленные товары пары местных магазинов.

Интересно, что за внеплановые работы ничего не платили: это было вроде как само собой разумеющееся помогать городу в сложные моменты. Существовала так же профессия рыбака, правда лодок, пригодных для этого, было немного, а потому вакансий свободных там почти не было, да и занимали их почти все местные. То есть, если я правильно понял, то на зарплату шикануть не получалось, но и с голода гарантировано никто не умирал. Кроме того, существовали совершенно легальные, по сути мародерствующие отряды, куда можно было записаться на рейды, и получать от города не зарплату, но премии соразмерно привезенным товарам. Насколько я понял, такие группы были изначально очень популярны, и в ближайшей округе все быстро “почистили”. Теперь рейды стали дальними, и опасными, а недавно и вовсе случилось то, что должно было рано или поздно произойти: две рейдовые группы перестреляли друг друга ради найденной цистерны с горючим, которая оказалась потом полупустой. Так что в последнее время поток желающих порейдить сильно спал, и каждый следующий рейд становился опаснее предыдущего.

Географически делился Центр тоже любопытно: в самом Портофино был банк, как денежный так и информационный, правительство, штаб армии и разные лаборатории/научные центры, про которые никто ничего не говорил. Жили в Портофино только сугубо причастные ко всему этому лица. Портофино таким образом был по сути городом в городе, куда так просто попасть было нельзя, для посещения нужна была либо карточка другого вида (карточка внутреннего города), либо специальное приглашение. А вот Раппало, где мы сейчас и сидели, и был как раз городом “обычных людей”. Электричество, кстати, производилось тут, на местной электростанции, запитанной в основном от местных горных речек, а вот дизель и бензин откуда-то завозили, и жидкости эти сильно ценились, стоили дорого. Народ продолжал постоянно прибывать, и сейчас новичков как раз стало даже побольше, чем в первые дни: слава о Портофино разлеталась по всей Европе сарафанным радио. Приезжали как одиночками, так и целыми группами, кто как смог доехать.

Порядок и дисциплину блюли очень строго: армия отвечала за дальние периметры и сам Портофино, в Центре же патрулировали и дежурили жандармы. За оружие в руке в городе спокойно могли убить, даже если ты никому не угрожал. За попытку ограбления в зоне сейфовых ячеек на выезде и в нескольких ста метрах от них расстреливали на месте, и такие случаи уже были. Любого рода насилие людей над людьми пресекали жестко, самым мягким наказанием было изгнание без права возврата. Такими вот методами преступность была сведена почти к нулю, а вопрос о том, нравится всем такой режим или нет висел в воздухе.

На моей карте изначально было выделяемые всем новоприбывшим сто евро – сумма, на которую можно было просуществовать неделю, как меня заверили, за это время найдя работу, и получив аванс. Мне дали распечатанную схему Раппало, где были указаны жилые районы (расселением людей занималась городская контора), биржа труда, жандармерия и госпиталь. Столовых было штук пять, питаться можно было в любой, расплачиваясь карточкой. У меня спросили, на машине ли я, и я сначала подумал, но потом ответил утвердительно. Тогда мне на схеме показали, где находятся большие парковки для всех, бесплатные, без распределения мест. К Портофино на машине без специального пропуска подъезжать было запрещено. Машину так же зарегистрировали на меня – номеров я не помнил, но Луиза Мончи подсмотрела их в камеру наблюдения, критически окинув взглядом состояние нашего доджа.

Я подтвердил, что все понял, со всем согласен, расписался в каком-то формуляре, и сел у окна, на свободный стул, ждать результата запроса про Аню. Ждать пришлось примерно полчаса, когда сидящая за компьютером другая синьора позвала меня.

–  Ваша жена у нас зарегистрирована. Она попала к нам несколько дней назад.

Внутри меня заиграла музыка, и жизнь снова стала шумной и цветной. Я даже понятия не имел, как много для меня означала эта новость.

–  Где она? Как я могу ее найти?

–  Она работает в местной школе. Секунду… Да, все верно. Вот адрес школы, давайте я вам на вашей схеме укажу, где это.

–  А ее адрес проживания? Сейчас же уже почти вечер, она вряд ли в школе. Где она живет?

–  Извините, такую информацию третьим лицам мы не даем. Спросите в школе.

–  Да, конечно. Спасибо большое. Я могу идти?

–  Да, конечно. Вы же на машине? Проезжайте через ворота, покажите паспорт. Советуем сразу обратиться на биржу, подумайте, что бы вы хотели делать, чем заниматься.

Через ворота меня пропустили достаточно быстро, глянули на паспорт, хмыкнули при виде расстрелянной заляпаной кровью машины, и открыли путь в Центр. Я сразу поехал на ту стоянку, которую мне указали на схеме – найти ее было несложно, стоянка была почти в самом центре Рапалло, даже с видом на набережную и кусочек моря. В городе попадались другие машины, порой даже люди, идущие по своим делам – по сравнению с Базой-104 тут был прямо курорт. Около стоянки группа парней стояла и курила, оживленно болтая при этом. Женщина с двумя детьми гуляла по набережной. Припарковал свой транспорт, который привлекал внимание почти всех прохожих. Надо будет потом узнать, есть ли тут автомастерские, и где можно помыть машину. А сейчас в школу, почти бегом.

Школа так же нашлась быстро, оказавшись большой и светлой, одновременно и такой же, как школа в Маликсе, и совсем другой. Ожидаемо парадные двери были заперты – сейчас вечер четверга, какая уже учеба. Оббежав все здание, привлек внимание двух старичков, живших явно в доме напротив, и вышедших спросить на итальянском, что я тут делаю. По английски они не говорили, и я использовал все известные мне жесты и сигналы, и даже видимо выдумал пару новых. Про Анну Кранц один из них слышал: если я правильно понял, он сам работал в этой школе. На мой вопрос “где она живет?”, который я как-то сконструировал на итальянском, старичок принялся что-то долго объяснять, но я просто сунул ему схему города под нос. Два пенсионера долго и увлеченно в нее смотрели, о чем-то споря и пререкаясь, пока наконец не ткнули пальцем в край жилого квартала. Пока более, чем достаточно – там я уже найду.

Машину я не брал, невесть откуда появившиеся силы понесли меня пешком. По дороге я пытался смотреть по сторонам, даже вроде как замечал красоты моря, не испорченные даже пасмурной весенней погодой, но чувствовал себя как студент, идущий в первый раз на свидание – сердце билось раз в сто быстрее обычного, а в голове все время рисовались разные картинки нашей встречи. Пусть она меня лучше не заметит сразу – подойду сзади и сразу обниму, она конечно испугается, как всегда делает, если я подкрадываюсь тихо, но это так здорово. Или наоборот, подъехать бы на своей раздолбанной машине, выйду как ковбой, стряхивая осколки стекла с себя небрежными движениями руки – пусть посмотрит, какой я герой. С такими мыслями в голове окружающая реальности не имела вообще никакого смысла, потому я даже особо не помню, как дошел до жилого квартала. Жилой квартал жилым кварталом и был, белые четырехэтажные длинные дома стояли плотно, близко друг к другу: земля тут в мирное время была явно дорогая. Я немного опешил, не зная откуда начать поиски, но тут же просто пошел к первому дому на улице, и оказался совершенно прав: на стене рядом со звонками висел в полиэтиленовой пленке распечатанный список жильцов. Ани в нем не нашлось, я быстро перешел ко второму подъезду, оттуда к третьему, а потом к четвертому. Так, этот дом мимо, интересно, сколько их вообще?

Свою фамилию я нашел уже в следующем доме, во втором подъезде. Долго звонил в звонок, не зная, работает он вообще или нет. Мне никто не открыл, тогда я нашел пару немецких фамилий рядом, и позвонил им. Через пару минут к двери спустилась полная женщина лет пятидесяти, с очень строгим выражением лица.

–  Добрый день. – начал я по немецки.

–  Добрый день. – выражение лица женщины несколько смягчилось, услышав родной язык.

–  Простите, я ищу Анну Кранц. Я звонил, а она не отвечает.

–  А зачем вам она?

–  Я ее муж. – сказал я, и не удержавшись, расплылся в широкой улыбке.

–  Ааааааа! – дама неожиданно улыбнулась. – Вы Андрей? Анна про вас рассказывала. Мы с ней работаем вместе, в школе. Мы даже чуть не поспорили, в какой день вы приедете. Она вас очень ждала.

–  Ждала??

–  Да. Она выехала на два дня, вчера. Завтра должна вернуться.

–  Выехала? Она же в школе работает.

–  Да, в школе. Вот с детьми и выехала, не смогла их без своего присмотра отправить. Недалеко от Сиены создается новое поселение, этих детей перевозят туда – они почти все из тех мест. Да вы не волнуйтесь, там целый конвой поехал, с военными. Приедет она завтра, правда скорее всего только вечером.

–  Спасибо! Вы мне очень помогли. Очень.

–  Да перестаньте! А вы сами кстати где живете?

–  Пока нигде. Я тут в городе около часа, сначала в школу поехал, потом сюда вот пришел.

–  Так, понятно. Стойте тут, сейчас я пришлю моего сына. Он вас проводит в жилищный комитет, и попросит, чтобы вас сюда же прописали, к Анне. Анна была уверена, что вы приедете, и сразу говорила, что берет квартиру для двоих.

–  Да мне неловко, давайте я сам. Я разберусь.

–  Точно? А то мой сын и так весь вечер после школы дома сидит.

–  Я справлюсь. Еще раз огромное вам спасибо.

Распрощавшись с соседкой Ани, я вышел во двор дома. Азарт и восторг постепенно спадали, запуская в меня тревогу и опять – ожидание. Опять ждать… И ведь успел, не опоздал, но все равно ждать. Эххх, неприятно, но не более того. Я уже сколько жду, недели две – подожду еще денек. А пока чтобы отвлечься план такой – жилищный комитет, чтобы прописаться либо с Аней, либо на крайний случай временно все равно где. Затем столовая, поужинать, а заодно проверить уровень цен на еду. Потом пойду в госпиталь, если пустят поздно вечером – надо проведать Джонни. С работой буду определяться уже завтра, сегодня и так слишком много дел получилось.

В комитете по квартирам, до которого я дошел уже неспешно минут за пятнадцать, было достаточно многолюдно. Наверное не потому, что все хотели поменять или получить жилье, а потому, что весь комитет умещался в нескольких сборных строительных контейнерах, поставленных вместе, как на современных стройках. Меня приняли, терпеливо выслушали, проверили: действительно, Анна Кранц заявила уже к себе в квартиру ещё одного человека, Андрея Кранца, то есть меня. И уже платила за двоих арендную плату. Меня почти моментально зарегистрировали по тому же адресу. Однако, поскольку самой Анны сейчас в городе нет, а все ключи у нее, то пока мне придется переночевать где-то в другом месте. Мне предложили что-то вроде отеля, за пятнадцать евро за ночь. Я сразу согласился, и мне дали визитку с маленькой схемой на обороте – отельчик был на набережной, и обещал быть уютным и достаточно удобным для одной ночи.

Одна из столовых находилась практически через дорогу от комитета. Я уточнил, чем отличаются столовые друг от друга: ценами, или там набором блюд, но меня заверили, что цены везде идентичные, и еда практически тоже. Отличаются только интерьерами, и своим местоположением. Работают, кстати, круглосуточно. Всё это сделано во избежание очередей и толкучки, что мне показалось очень разумным, вспоминая очереди на нашей базе. Люди тут тоже зачастую посменно работают, кому-то удобно завтракать в пять утра, а кому-то ужинать в час ночи. Так что я смело пошел в заведение напротив, отметив на часах что уже почти восемь вечера, а мне ещё к Джонни подойти надо.

Столовая по интерьеру была раньше однозначно большим рестораном – красивые синие столики, правда сейчас без скатертей на них, легкие стулья с синими плетеными сиденьями, и тут уже барная стойка находилась на своем законном месте. Я присел за столик, озираясь в поисках меню, но не нашел даже намека ни на что подобное. Ко мне не сразу, но вполне быстро подошел молодой парень в белом фартуке официанта, и спросил что-то по-итальянски. Я ответил на итальянском, что не понимаю, и сказал, что говорю по-английски и по-немецки. Он кивнул, и исчез. Вместо него подошел пожилой мужчина в таком же белом фартуке, и заговорил по-немецки:

–  Добрый день. Будете кушать?

–  Да, очень хотел бы. Извините, я только что приехал, мне дали вот такую вот карточку, но я не знаю, как и что тут принято заказывать.

–  Понятно, добро пожаловать. Еду заказывать ненужно – если вы на ужин, то он один, комплексный. Стоит пять евро.

–  А что ещё вообще можно заказать? – уже из любопытства спросил я

–  Выпивку. – удивился моему вопросу официант. – Выпивки много, особенно крепкой. Вот там уже цены разные, надо спрашивать. Меню пока мы не сделали.

–  Понятно, спасибо. Мне поесть, пожалуйста. Платить сейчас?

–  Да, подойдите вон к той кассе, там у вас платеж примут. Еду сейчас вам принесу.

У кассы скучающий молодой человек, тот самый который подошел первый, улыбнулся мне, как своему брату. Я выдавил из себя по итальянски “еда”, он кивнул и взял мою карточку. Провел ей по стандартному аппарату у кассы, и с той же лучезарной улыбкой вернул мне обратно. Надо бы вести учет денег, я сомневаюсь, что в онлайне можно посмотреть остаток на счету, да и банкоматов я по городу не видел. Значит, на данный момент 95 евро, ну и минус отель, итого восемьдесят. Быстро тают деньги, сумма действительно такая выдается, которая стимулирует найти работу поскорее.

Ужин был не очень питательным, но все равно поинтереснее, чем на Базе – подавали томатный суп с сухариками с чесноком и оливковым маслом, ко всему этому прилагался пластмассовый стаканчик красного вина. Свою трапезу я постарался растянуть, хотя и был достаточно голоден. Минут через пятнадцать я попрощался кивком с официантом, и вышел на улицу. Госпиталь достаточно далеко от столовой, и туда уже имело смысл ехать на машине. Подумав, я вернулся в столовую, и спросил пожилого немца-официанта:

–  Подскажите, пожалуйста, где у вас можно отремонтировать и почистить машину?

–  Это смотря что случилось, и насколько все серьезно.

–  Надеюсь, что ничего серьезного. Но мне прострелили стекла, куча дырок в дверях, внутри все в крови. Но машина вроде на ходу.

–  Понимаю. Попробуйте спросить в гаражах Фрателло, это тут, недалеко. Сегодня уже вряд ли кто-то там есть, приезжайте завтра утром, он на месте посмотрит и скажет, что по чем.

–  Спасибо. Хорошего вечера.

–  И вам того же.

Догулял до стоянки, чувствуя как вместе с сумерками на меня наваливается усталость. Людей в это время на улицах было все ещё много, кто-то явно возвращался с работы, кто-то просто гулял или стоял около дома. Жизнь тут была более налаженной, чем на Базе-104, куда более налаженной. Судя по мерам предосторожности, с бандитами они уже имели дело, и знали, чего ожидать. Черт, а может мы тут и действительно в безопасности, кто знает? Очень соблазнительно поверить в то, что тебя защитят и о тебе позаботятся. Может неправа фрау Лиснер со школы, что не переехала сюда и не перевезла своих бойцов? Хотя, рано пока рассуждать, надо тут пожить и присмотреться. И срочно решить, что делать с работой – деньги надо зарабатывать, а не только тратить.

На строительство я точно идти не хотел и не собирался. Равно как и в обслуживающий персонал. Нет, я без сомнений уважал обе этих профессии, но заняться хотелось бы чем-то иным. В разведку меня тут скорее всего не возьмут. А пошел бы? Да, пожалуй что да, пошел бы. Есть уже некий опыт, а пережитые проблемы и страхи как-то очень быстро затираются в памяти. Даже сегодняшняя перестрелка и погоня вспоминаются уже отдаленно, как что-то древнее, прошедшее. Механизм психологической защиты, не иначе. Попытаться надо пробиться в разведчики, или хоть в жандармы. А если нет… Пойти в рейдеры? Вроде туда берут чуть ли не всех, да вот желающих маловато. Захочу ли я вновь рисковать регулярными расставаниями с Аней, когда завтра обрету ее? Не знаю, не знаю… А какие тогда варианты? Не в рыбаки же идти – это точно не мое, да и не возьмут… Ладно, завтра на местах решу.

Машина моя сейчас, когда уложилось волнение и стресс, выглядела ещё страшнее, чем я думал до этого. Даже страшновато было садиться за руль, как будто возвращаясь в ту нескончаемую поездку по мертвым или диким городам. Мне показалось, что водительская дверь открылась с жалобным скрипом. Я машинально вытащил из двери ещё пару осколков бывшего бокового окна, сел на водительское сиденье, и повернул ключ. Вопреки ожиданиям, машина завелась сразу, мотор зарычал, а бортовой компьютер блямкнул надписью о необходимости срочной заправки. Это я знаю, заправимся как-нибудь. Кстати, я даже не знаю, где здесь заправляют. Ну это можно будет завтра утром узнать, когда привезу машину отдавать в гараж.

Медленно, но спокойно добрался до госпиталя – найти его было совсем не сложно, госпиталь госпиталем был и остался, и на него указывали ещё “мирные” знаки. На стоянке около больницы, которую я осветил в сумерках одной уцелевшей фарой своего доджа, хватало машин – рабочий день в больницах не заканчивается с наступлением вечера. Припарковался скромно, с краю, и зашагал в сторону центрального входа. Внутри всё как и должно быть в больнице, только людей совсем мало. На регистратуре никого, и мне пришлось просто постоять в холле, не зная, куда пойти, пока мимо не прошел какой-то задумчивый мужчина в голубом халате врача. Я спросил у него, как мне найти моего знакомого – спросил сперва на английском, потом на немецком. Доктор осмотрел меня удивленно, потом пригласил следовать за ним. Мы прошли коротким коридором, поднялись по неожиданно темной лестнице – больница явно экономила электроэнергию, и оказались в ещё одной регистратуре. На этом этаже уже были люди, и медсестры, и пара больных, а вот вход на этаж выше был перекрыт железной решеткой.

Меня оставили на попечение медсестры, которая не говорила по-английски ни слова. Я написал на бумажке “Кристиан Мейер” – пришлось повспоминать, как же там на самом деле зовут Джонни. Сестра что-то просмотрела по своему журналу, видимо нашла соответствующую запись, и выскочила из-за стойки, почти побежав в коридор справа от меня, что-то крикнув мне на итальянском. В раздумьях, означает ли это “следуйте за мной” или “стойте здесь”, я все же решил поспешить за ней. Мы пронеслись по длинному полутемному коридору с многочисленными дверями, и остановились около одной из них. Сестричка открыла дверь, сунула голову в комнату, поздоровалась с кем-то там, и убежала обратно, в сторону регистратуры. Я же шагнул вперед, в типичную больничную палату для двоих, которую сейчас занимал Джонни в роли пациента и женщина в марлевой повязке в роли то ли доктора, то ли медсестры. Женщина сейчас меряла давление Джонни, который судя по всему был без сознания, но в новой чистой повязке на плече. Женщина закончила измерения, записала что-то в карточку Джонни, и вопросительно взглянула на меня.

–  Добрый день. Вы говорите по-английски?

–  Добрый день. Да, говорю. – у женщины оказался низкий грудной голос.

–  Это мой друг, Кристиан. Я его привез, мы вместе ехали. Как он?

–  У вашего друга два пулевых ранения, одно в область плеча, другое в кисть. Он потерял палец, а вторая пуля застряла в мышцах плеча. Он только недавно прооперирован, пулю мы достали, операция прошла успешно.

–  Спасибо. Когда он очнется?

–  Скорее всего уже ночью. Утром уже точно будет соображать, что и как.

–  А когда вы его выпишите?

–  Утром, я же сказала. Тут никого не держат по нескольку дней, если человек сам может ходить и не требует постоянного врачебного ухода. А что у вас с лицом?

–  Да, осколками камня сильно попало. Мне рану как-то обработали, но посоветовали ко врачу обратиться.

–  Ясно. Ну, пойдемте тогда, посмотрим ваше лицо.

Мы прошли в кабинет-операционную, там меня посадили на маленький крутящийся стульчик, направили в лицо лампу, и бесцеремонно сдернули с лица повязку. Доктор что-то внимательно осматривала, порой несильно но чувствительно нажимая руками в одноразовых резиновых перчатках на мое лицо.

– Вам неплохо обработали рану, но уже было поздно – зашивать сейчас уже нет смысла. Вроде бы сильного воспаления нет, загноения тоже. Я сейчас смажу рану, и заклею заново. Думаю, что все будет в порядке с вами, но шрам останется некрасивый.

– Спасибо. Шрам – не страшно. Меня сложно испортить. – неуклюже пошутил я, но докторша только хмыкнула.

Из больницы вышел с новой повязкой, поблагодарив доктора и уточнив, что с восьми утра можно приходить в гости к пациентам. Джонни надо будет сразу отвезти на регистрацию, составлю ему компанию. А потом надо будет попробовать его подселить в “наш” дом, пусть под рукой будет. А сейчас – спать, уже почти десять вечера, и я реально валюсь с ног. Завтра предстоит буря позитивных эмоций, надо быть готовым к ним.

До отеля доехал по почти пустым улицам – город тоже засыпал, немногочисленные огни освещали окна, а вот уличное освещение ожидаемо не работало. Близость моря и весна делали ночь не такой непроглядной, но все равно приходилось ехать осторожно, даже когда глаза привыкли к темноте. Отель я нашел не сразу, пришлось покрутиться – улицы у набережной переплетались причудливыми сочетаниями, что-то было перегорожено, где-то была сделана пешеходная зона, потому пришлось поплутать, но все-таки я нашел правильный подъезд к отелю. Сам отель представлял собой маленький двухэтажный домик белого цвета, второй этаж которого опоясывал беспрерывный балкон, разделенный лишь поперечными стенками на сектора номеров. Подошел к входной двери, и звонил несколько раз, пока мне открыл недовольный парень на вид сильно младше меня. Я показал визитку, сказал на английском, что я на одну ночь, и для верности показал один палец. Непонятно, понимал ли он по английски, или один палец подействовал, но он меня впустил, пошарил на стойке в крохотном холле регистратуры, и выдал мне ключ с неизменным почти во всех отелях мира деревянным брелком, с выжженным на нем номером восемь. Я показал карточку, и сообщил, что хотел бы заплатить – это я мог сказать по-итальянски. В ответ парень отрицательно махнул головой, выдавил из себя английское “morning”, и скрылся в кабинете за стойкой. Я постоял в холле, и пошел наверх по лестнице с мягким ковром на ней, следуя стрелке “1-10”. Свой номер нашел сразу, отпер его, осмотрел довольно приятную маленькую комнату, понял, что у меня окна выходят не на море, но на одну ночь это меня сильно не расстроило. Я разделся, и собирался уже пойти спать, как вдруг меня осенило – неужели тут работает водопровод? Зашел в ванную комнату, где был душ, открыл кран – из крана полилась вода. Горячей воды небыло, но на сегодня мне хватило и холодной, правда много намываться я не стал – на улице уже после семи перестало быть тепло. Почувствовав себя после душа немного больше человеком, я с чистой совестью завалился в чистую кровать, и немедленно провалился в сон.