Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 330 страниц)

Ноэль наконец понял, о чем говорил король. Что осталось у него без умения подчинять стихию? Дурная репутация, отсутствие академических знаний, татуировка на полспины, символы первородного языка на ребрах. И никакого света: ни магического, ни душевного. Единственный наследник Коэнов был неприлично богат материально и безобразно беден духовно.

«Принятие» он выбил, чтобы помнить о темном времени, когда ломал все, к чему прикасался. Себя в том числе.

А в двадцать три года жизнь опять рухнула. Были погибший Рэкки Родэ и скорбь. Ноэль просил прощения у матери напавшего на него парня. Просил за то, что снова сумел выжить. «Сдохни с этим!» – орала ему в лицо горюющая женщина. И он нанес новый символ: «сожаление». Клеймо, которое всегда будет с ним.

До самой смерти.

Даже на погребальном костре.

Сегодня на ребрах появилась «любовь». Символ разящего как смертельное заклятие абсурдного чувства к женщине, которая никогда не станет его. Он желал запечатать эту дурацкую ненужную любовь, которая никуда не девалась, росла, крепла.

И разрушала.

– Эй, красавчик! – позвала его татуировщица, когда Ноэль уже начал спускаться по узкой деревянной лестнице.

Он обернулся. Завернутая в растянутую кофту, с распущенными волосами, босая девушка стояла на ледяном деревянном полу. У Коэна ныло тело, от магии жгло ребра, но впервые за последние месяцы голова была ясной, а мысли – четкими.

– Оставайся. Я знаю, как утешить.

– Не поможет, – невесело усмехнулся он.

Ингрид ждала его напротив запертой комнаты, нахохлившись на подоконнике, как замерзший воробей. Жалкая, встрепанная и потерянная. При виде Ноэля она соскочила на пол, невольно показав полосатые чулки под длинным подолом домашнего платья, и бросилась к нему.

– После поединка я страшно поссорилась с Еленой…

Он взял ее за затылок, склонился и заткнул глубоким поцелуем. Целовал развязно и нахраписто, сминая губы и требовательно вторгаясь языком в рот. Именно так, как целовали любовниц на одну ночь.

– Ноэль, что происходит? – испуганно прошептала она, когда тот отстранился.

– Давай сделаем вид, что мы незнакомы, – заглядывая в подкрашенные магическими каплями глаза, тихо предложил он. – Не надо из-за меня ссориться со своей лучшей подругой. Будет некому рассказать, что тебя использовали.

– Но ты мне нравишься, – прошептала она.

– Ингрид… – Он глубоко вздохнул через тупую боль в ребрах. – Я безумно влюблен в другую.

Глава 7

После турнира стало очевидным, что дружба народов между северянами и шай-эрцами не задалась. Чи потребовал явиться на бал в честь праздника смены времен или, как его здесь называли, Нового года. Он хотел продемонстрировать хозяевам доброе отношение и уважение к местным традициям, а несогласные могли отправляться домой и больше не возвращаться в Ос-Арэт.

Магистр ровным счетом никого не напугал и не впечатлил, хотя сам думал по-другому. На праздник пришли всем составом только ради девчонок. Те хотели танцев, но не желали иметь ничего общего с шай-эрскими парнями.

В тот вечер Ноэль, как и всегда, случайно и мимолетно столкнулся с Шарлоттой. В гордом одиночестве, окутанная облаком головокружительного тонкого аромата, она поднималась по лестнице из центрального холла.

Одетая во что-то золотистое, она казалась на пару лет старше, будто выше ростом и точно на размер тоньше, чем месяц назад. Прозрачная, хрупкая, гибкая, как фитилек. Не кормили ее, что ли?

Забавно, но вплоть до этой минуты Ноэль понятия не имел, какой длины у нее волосы – в академии Чарли всегда ходила со строгими прическами. Оказалось, волосы доставали почти до пояса. Их хотелось пропустить между пальцами, а потом, сжав в кулаке, заставить принцессу запрокинуть голову и с оттяжкой целовать мягкие губы до тех пор, пока из ее взгляда не исчезнет осмысленность.

Но сколько бы фантазий ни возникало в голове, Ноэль скользнул по девушке нейтральным взглядом и прошел мимо. Сейчас, когда символ «любовь», вбитый под кожу острым стило татуировщицы, пометил тело, он смирился с абсурдным чувством и терпеливо ждал, когда оно исчезнет. Великодушное время притупляло любые эмоции: и хорошие, и плохие. Он точно знал об этом.

На лестнице, ведущей к комнате забытых вещей, куда шустрые замковые домовые стаскивали случайно оставленные предметы, едко пахло табачным дымом. В стенах академии курение и алкоголь не то чтобы строго запрещали, скорее активно порицали. Но кого останавливали запреты или порицание?

Парни с факультета высшей магии – практически цвет академии Ос-Арэт – передавали по кругу одну на всех бутылку шай-эрского виски и что-то энергично обсуждали. Среди прочих Ноэль узнал капитана команды по турнирной магии, с которым у Чарли случился конфликт из-за коробки с галькоу.

– Хочешь сделать ставку, Коэн? – спросил он.

– Анджей… – Один из приятелей толкнул капитана локтем, намекая, что лучше заткнуться, однако от крепкого алкоголя того несло.

– Уверен, Коэну будет интересно, – самодовольно ухмыльнулся он.

– Что именно? – наконец прервал молчание Ноэль, догадываясь, что непременно услышит нечто паршивое.

– Мы делаем ставки, кто переспит сегодня с одной стервой. На кону сорок динаров.

Сама идея ставить деньги на женщину вызывала отвращение. Ноэль никогда не считал себя паинькой. Не испытывая ровным счетом никаких мук совести, мог поступить, как полный кретин… Но спорить на какую-то девчонку? Так низко он никогда не опускался.

– Сорок динаров – это много?

– В два раза больше, чем ставят на остальных, – осклабился Анджей. – Сегодня на кону Шарлотта Тэйр.

Северянин почувствовал, как меняется в лице.

– Ты же не в курсе, кто она такая! – неверно расценил молчание капитан. – Она невеста Алекса Чейса.

– И зачем это мне?

– Разве поиметь невесту Чейса не равно тому, как поиметь самого Чейса? – широко ухмыльнулся придурок. – Не обидно за турнир?

От желания немедленно впечатать кулак в челюсть организатора паршивого тотализатора и оставить его беззубым задеревенели мышцы.

– А вы тут, значит, все на него клыки точите? – тщательно следя за голосом, за словами и за уровнем ярости внутри, с иронией спросил Ноэль.

– Тэйр сама по себе большая стерва. К ней на хромой козе не подъедешь.

Пассаж про козу он не очень понял. Выражение относилось к тем самым непереводимым, бестолковым фигурам речи, которыми изобиловал шай-эрский язык.

– Что скажешь? – покачиваясь на месте, промямлил другой «великий соблазнитель» хороших девушек. Если ему кровать и светила, то исключительно, чтобы проспаться.

– Когда Чейс узнает о пари, что будете делать?

– Наш Алекс сегодня так зажигает, что ему вообще не до реального мира и не до невесты, – с паскудным оскалом уверил организатор спора. – Если передумаешь, найди меня.

– Удачи в катании на козе, парни.

Ноэль сдержанно кивнул, но едва отошел, как услышал Анджея, искренне его матерящего:

– Коэн – натуральный говнюк…

Северянину хотелось бы размазать придурка по каменному полу, но защищать честь и достоинство невесты – прямая обязанность жениха.

Он наступил себе на горло: решил найти Чейса и без экивоков рассказать о споре. Пусть разбирается со своими приятелями, сюсюкающими ему в манишку, а за спиной выкидывающими дикие фортели. Но все благие намерения вылетели в каминную трубу вместе со здравым смыслом, когда Шарлотта Тэйр, непередаваемо красивая, нежная и чем-то жутко расстроенная, едва не налетела на него в дверях бального зала.

Им следовало разойтись в этих самых дверях, но ее хотелось пожалеть, погладить по голове и дать яблочный леденец.

И Ноэль сорвался.

Он сжал локоть девушки и впервые позвал по имени:

– Чарли.

Она удивленно вскинулась. Северянин мгновенно осознал, какую ошибку совершил. Так ее называли только самые близкие друзья, для остальных она была Шарлоттой, чаще – просто Тэйр. Даже для собственного жениха.

Ее настороженный взгляд заскользил по праздничному камзолу Ноэля, остановился сначала на шарике в ушном своде, потом сфокусировался на глазах. Северянин позволил себя рассмотреть и, пока Чарли не начала вырываться, спокойно отпустил ее руку.

– Потанцуй со мной, – попросил он.

– Я не танцую.

– И все же.

Стоило слегка надавить, как она упрямо сжала губы, сузила глаза и вообще-то всем видом дала понять, что прямо сейчас отправит нахального придурка в долгое пешее за линию горизонта. Вид у нее был воинственный, но неожиданно она согласилась. Честно – Ноэль удивился.

Он не смог сразу рассказать о споре, позволил себе насладиться их первым и, по всей видимости, последним танцем. Сжимать тонкие девичьи пальцы в шелковых бальных перчатках, ощущать под ладонью талию, утопать в облаке возбуждающего цветочного аромата было упоительно. Жаль, реальность нагнала их неприлично быстро, буквально в темпе шай-эрского вальса.

Утопая в тенях возле стены, за ними с выжидательными ухмылками следили парни. Похоже, спорщики посчитали, что Ноэль непременно разложит Чарли на столе в кабинете высшей магии, задрав юбки, как портовой девке. А со стен за поспешным соитием будут наблюдать портреты знаменитых ученых. Правда, чтобы получить сорок динаров, придется своровать у нее трусики и с самодовольным видом потрясти перед конкурентами.

От собственных мыслей Коэна начало воротить с души. Сентиментальности мигом поубавилось. Плохо справляясь с нарастающим раздражением, он рассказал Шарлотте о пари, но никак не ожидал, что она обрушится с претензиями на единственного парня, который окажется рядом. В смысле, на него самого.

– И что, Ноэль Коэн, ты решил победить в этом споре? – с негодованием проговорила она, приравняв его к отрепью, получающему удовольствие от унижения хороших девушек.

И они поругались! По-настоящему. Столько раз он представлял их первый нормальный разговор, но понятия не имел, что они банально поцапаются и разойдутся в разные стороны. Ноэль и сам не понял, как из тайных влюбленных резко перескочил в категорию заклятых врагов.

Вернувшись к друзьям, лишь усилием воли он не позволил себе выдрать у Эйнара фляжку с виски. Даже руки в карманы засунул, чтобы не потянулись к алкоголю.

– Я рад, маэтр Коэн, что ты перестал страдать издалека и начал страдать вблизи, – с издевкой протянул лучший друг. – Как тебе принцесса на расстоянии шага?

– Бесит.

– Хочешь запить виски первое столкновение с реальностью или переживешь в ясном рассудке?

И неожиданно Чарли вернулась. Более того, сделала самое абсурдное в жизни Ноэля предложение: попросила притвориться ее парнем на одну ночь. Наблюдать за любимой девушкой, с самым решительным видом несущей полный бред, было на редкость забавно. Пожалуй, с сегодняшнего вечера это станет его любимым развлечением.

Дурочка совершенно не понимала, что до конца учебы не отмоется от грязи, если академия действительно решит, будто Шарлотта Тэйр с кем-то переспала на новогоднем балу. И этот кто-то – ей не жених.

– Нет, – спокойно отказался он.

– Почему?! – опешила Чарли.

Потому что Ноэль никогда не позволит ей страдать от последствий необдуманного поступка. Но поцеловать? Только последний осел откажется целовать красивую девушку, от которой срывает крышу. Мелкую слабость простят им обоим, а они – сами себе.

Придерживая Чарли за подбородок, с улыбкой северянин смотрел в ее напряженное, решительное лицо и боялся проснуться от дивного сновидения, которое просто не могло быть реальным. Он не ждал от этого дурацкого бала никаких чудес – Ноэль в принципе не верил в чудеса, – и на такой потрясающий сюрприз не рассчитывал.

Крепко зажмурившись, словно собиралась прыгнуть в пропасть, с выражением самозабвенной паники она подставляла губы для поцелуя и вдруг рассвирепела:

– Ты будешь что-нибудь делать или я поехала домой?

– Расслабься, принцесса, – прошептал он и прикоснулся к сомкнутому, напряженному рту почти неощутимым, по-монашески целомудренным поцелуем. В конце, правда, не удержался и мягко лизнул ее губы, заставляя их отзывчиво приоткрыться.

Но даже после этого скромного касания Чарли страшно смутилась, будто она никогда прежде не целовалась. Ни на людях, ни в темноте, ни в тихих гостиных со своим женихом, пока их матери в соседней комнате пили крепкий шай-эрский кофе и делали вид, что ничего не замечают.

– Эй! – мягко позвал он.

– Все отлично! – выпалила Чарли. – Ты очень хорошо целуешься!

– Находишь?

Ее замешательство казалось комичным. Она впервые изменила себе: начала суетиться, лезть в сумку и выглядела так, словно собиралась сбежать, подхватив юбки. Шарлотта Тэйр была в панике.

– Отвратительный пунш, кислую воду с лимоном, бренди, карету и тихо сбежать домой? – перебил он ее бесконтрольный поток слов.

От дружеского подтрунивания Чарли мигом расслабилась, на лице появилась слабая улыбка:

– Вода с лимоном была бы кстати.

В столовой, превращенной в фуршетный зал, толпился народ. Ноэль прихватил пару стаканов с успевшей согреться лимонной водой, вернулся обратно и увидел, как Шарлотта торопится в сторону дамской комнаты. Безусловно, она шла с надменным видом принцессы в срочных делах, но это был самый настоящий побег.

– Последствий, говоришь, не боишься… – с иронией пробормотал Ноэль, следя за тем, как она улепетывает.

Внезапно кто-то толкнул его в спину. Напиток выплеснулся из стаканов. Сцедив сквозь зубы ругательство, северянин оглянулся через плечо и обнаружил Анджея. Тот поднял руку, дескать, прошу прощения за неуклюжесть, не планировал впечататься в тебя посреди коридора.

– Водички захотел попить, Коэн? Жара, да?

– Чего тебе? – Ноэль даже не стал напрягаться и говорить на шай-эрском, спросил на диалекте.

– Разговор есть, – на ломаном диалекте ответил тот.

Капитан кивнул куда-то в сторону, предлагая скрыться от глаз толпы. Будь он трезвее, наверное, никогда себе такого не позволил, но хмель притупляет инстинкты, помогающие не влезать в неприятности. Инстинкт самосохранения особенно.

– Что ж… – Аккуратно пристроив стаканы на каменный подоконник, Ноэль освободил руки. – Хотел тебя искать, а ты сам пришел. Нам действительно надо кое-что обсудить.

Краем глаза он заметил, как в их сторону дернулся Эйнар. Ноэль покачал головой, прося не влезать в назревающий конфликт. Он планировал забрать деньги для Чарли без шума. Если лучший друг вмешается, то тихо разобраться с неприятным делом не удастся, и Чи снова закатит истерику.

Для разговора Анджей выбрал уборную. Может, хотел ей потом воспользоваться? Кто знает. Он же не понимал, что через пять минут будет сбегать, радуясь, что идет на своих двоих, а не выползает на карачках. В смысле, скорее всего, не выползет. Смотря насколько он окажется вменяемым.

– Эй, стипендиаты, свалите на пару минут, – с шальной улыбкой приказал Анджей парням возле раковин.

Видимо, богатеньким придуркам с факультета высшей магии, которых зачастую держали в академии только благодаря щедрым пожертвованиям родителей, перечить боялись. Ноэль прекрасно помнил себя шестнадцатилетним, вызывающим панический ужас в одноклассниках из семей попроще. Преподаватели тоже старались лишний раз с ним не связываться.

– Посмотрите, чтобы никто не вошел! – крикнул Анджей вслед студентам.

Дверь закрылась. В уборной они остались вдвоем. Вообще, вся ситуация была до нелепости смешной. Устраивать разборки в туалетах Ноэль прекратил еще подростком, а – смотрите-ка – к двадцати трем годам снова пришлось вспомнить старые подвиги и былые навыки.

– Хотел обсудить с тобой пари, Коэн.

– Что ж, давай обсудим, – тихо согласился Ноэль.

Через пару секунд скрюченный вопросительным знаком противник протирал щекой лужу на мраморной столешнице. Ноэль крепко держал его за шею и заламывал локоть.

– Ты охренел, варвар?! – завопил Анджей. Видимо, было больно.

Но крик немедленно превратился в скулеж, когда его резко продвинули к раковине, которая сама собой наполнялась водой, стоило на дно опустить руки. Или окунуть чью-нибудь побагровевшую рожу.

– Господи, да что ты хочешь-то?! – прохрипел он.

– Шарлотта Тэйр расстроилась, когда узнала, что озабоченные идиоты поставили на нее деньги. По-моему, будет справедливо, если в качестве извинений вы отдадите ей ставку. Сколько там было? Сорок динаров? Так вот: все сорок, до последнего сантима.

Он поднажал на шею парня, как бы тонко намекая на правильный ответ, но их неудачно отвлекли. Дверь в туалет открылась, и переговоры пришлось приостановить. Один из приятелей Анджея, тоже бравый соблазнитель чужих девушек, заглянул внутрь уборной. Взглядом встретился с северянином, без видимых усилий размазавшим капитана команды по столешнице.

– Пошел вон, – сухо посоветовал Ноэль.

Два раза повторять не пришлось. Вытирать дорогим костюмом мыльные лужи парень желанием не горел и мгновенно втянулся в коридор.

– Так что скажешь, Анджей? – спросил северянин у скрученного противника.

– Какого демона ты вообще полез, Коэн? – стонал тот.

– Не выношу, знаешь ли, когда кто-то пытается унижать симпатичных мне людей.

– Она же невеста Чейса!

Напоминание об обручении показалось неожиданно неприятным. Ноэль и сам не понял, отчего почувствовал раздражение, хотя всегда воспринимал нить на запястье Чарли, как досадный, но случившийся факт.

– С каких пор Александр Чейс и Шарлотта Тэйр стали одним человеком? – быстро спросил он. Ответа не последовало, как и однозначного согласия немедленно отдать динары. – Почему ты молчишь, Анджей?

– Там не только мои деньги! Я не могу отдать все, меня порежут на шай-эрский флаг!

– Жаль. Надеюсь, ты умеешь управляться с тренировочным шестом одной рукой.

Видимо, он почувствовал, как Ноэль призвал стихию.

– Демоны дери тебя, Коэн, хорошо! Отдам, только не порть ведущую руку!

– Знал, что мы поймем друг друга.

Отпустив магию, Ноэль мгновенно позволил парню выпрямиться и с улыбкой одернул ему измятый мокрый фрак.

– Рад, что мы смогли продемонстрировать крепкую дружбу народов, Анджей.

– Я тоже…

– Деньги, – напомнил Ноэль.

– Ох, точно!

Суетливым жестом парень вытащил из кармана брюк пустой кожаный кошель и нервно его потряс. Заговоренная кубышка начала наполняться золотыми и росла до тех пор, пока стенки не расперло в разные стороны, а монеты едва не посыпались на пол.

– Сорок динаров. Как я и говорил, – отдавая кошелек, отрапортовал Анджей. – Я пойду?

– Иди.

Он зачастил к дверям, но мигом остановился, когда Ноэль произнес:

– Кстати.

– Что еще?!

– Я хочу, чтобы вы извинились перед Шарлоттой. Искренне, от всей души. Она должна вас непременно простить, потому что я с большим трудом сдерживаюсь от соблазна вызвать всех по очереди на поединок.

– Извинения? – повторил уже порядком протрезвевший соблазнитель. – Конечно! Обязательно извинимся. В понедельник!

Но самое смешное, Чарли отказалась от этих денег, практически приравняв Ноэля к обслуге, а потом распсиховалась и ушла. Опешивший от такого неожиданного поворота северянин даже не попытался ее остановить.

Что Эйнар говорил про столкновение с реальностью? Ноэль так долго любил Шарлотту издалека, что совершенно перестал воспринимать ее как реальную девушку. Разве что не дорисовывал над головой световой абрис, каким шай-эрцы венчали всех своих святых. На деле она оказалась до смешного неидеальной.

И точно знала толк в том, как взбесить человека!

Глава 8

В отличие от Шарлотты, полагавшей, будто ее партнер по помолвке никак не отреагирует на поцелуй с северянином, Ноэль понимал: еще как отреагирует. Он ждал появления жениха на выходных, когда в академии тихо и никто не помешает драке, но Алекс появился в понедельник ранним утром и в компании друзей. Видимо, для открытого конфликта он нуждался в группе поддержки.

Они столкнулись в центральном холле возле статуи первого ректора, когда Ноэль с товарищами по команде направлялся к атлетическим залам. Парни практически разминулись, но в своей обычной бесящей манере, просто проходя на расстоянии полушага, Алекс бросил:

– Понравилась, Коэн?

Во время дивной экскурсии по замку в прошлом августе женишок скакал по атлетическому залу и не слушал Шарлотту, от души советующую не устраивать потасовок рядом с главной достопримечательностью Ос-Арэта. И, естественно, устроил.

– Уточни, о ком ты? – тихо, не забывая, сколько вокруг свидетелей, спросил Ноэль.

Он предпочел бы выяснить с ним отношения один на один, но Александр Чейс, похоже, любил срамиться публично. Как натуральная королева драмы.

– О Шарлотте. – В его глазах разгорелся злой огонек.

– Ты не имеешь к этому никакого отношения.

– Вообще-то, имею!

Алекс всем телом бросился вперед, до треска вцепился в ворот спортивной формы северянина и прошипел в лицо:

– Она моя невеста.

Ноэль приказал рефлексам заткнуться и опустил руки, никак не защищаясь. Иначе им не избежать магического поединка. Если этот кретин загремит в лазарет, а он точно загремит, то отношения с Чарли закончатся быстрее, чем начнутся. Ей-богу, Коэн просто не имел права спустить в клозет единственный шанс.

– Почему ты об этом не вспомнил, когда твои приятели на празднике поспорили, кто первый затащит ее в постель? – тихо проговорил он на диалекте.

– Что ты сказал, Коэн? – прошипел Алекс.

– Не притворяйся глухим. Ты прекрасно слышал. Ты плевать хотел, что кто-то собирался унизить твою невесту.

– Поэтому ее поимел ты? – побагровел от бешенства тот.

Засранец мог оскорблять Ноэля, но не Чарли.

– Закрой рот, – процедил он.

– Почему ты тискался с ней на глазах у всей академии? – Алекс дернул его за ворот. – Не делай вид, что не знал, кто такая Шарлотта. Она всегда плохо соображала, но тебя-то я насквозь вижу. Признайся, ты мстишь мне за турнир?

– Мщу? За что мне мстить? Я не проиграл, а ушел. Понимаешь разницу? – тихо проговорил Ноэль, и Чейс скрипнул зубами – ему не нравилась правда. – Если бы я хотел тебя достать, то давно соблазнил бы мышку из библиотеки. Как ее зовут? Елена? Или ты полагаешь, я ошибся девушками?

И у Алекса выбило заслонки. Он ударил, в общем-то, никуда не целясь, просто срывая злость. Кулак врезался Ноэлю в бровь. Глаз резануло, в голове зазвенело. Северянин забыл, когда в последний раз позволял себе разбивать физиономию, но обманутый невестой мужчина имел право на удар, чтобы сохранить лицо. Пусть Чейсу особо нечего сохранять.

– Повтори-ка, варвар. – Алекс толкнул его к статуе, и Ноэль послушно поддался. – Что ты там говорил о девушках?

– То, что происходит между мной и Чарли Тэйр, не связано с тобой, – процедил он. – Поэтому, может, уже окажешь нам услугу и развяжешь поводок у нее на руке? Сейчас самое время.

Однозначно, если бы Шарлотта услышала Ноэля, то мгновенно дала бы от ворот поворот.

– Вы, двое, в своем уме? – как гром среди ясного неба прозвучал ее звенящий от возмущения голос.

Проклятие! Чарли услышала?!

Противники синхронно повернули головы. Натянутая как струна, побелевшая от гнева, она яростно сжимала кулаки, словно собиралась их двоих поколотить. Потемневшие глаза метали молнии.

– Ради всех святых, вы что устроили?! – тихо процедила она хрипловатым голосом. Видимо, не хотела, чтобы ее слышали, но поздно: королева драмы Александр Чейс сумел устроить публичный переполох на весь замок.

– С тобой мы почти незнакомы! – накинулась она на Ноэля.

Непонятно, почему на него первого? В конце концов, не он бьет, а его.

– А ты три года делаешь вид, что не знаешь меня! – дошла очередь до жениха. – Вам даже делить нечего! Разойдитесь!

Северянин был готов подчиниться, но Чейс от злости сравнил Шарлотту с вещью, и здравый смысл вновь приказал долго жить.

Конфликт вышел скверный. У обоих от ярости потухло сознание, и в дело пошла стихия. Разнял их декан факультета высшей магии, а потом, упражняясь в сарказме и остроумии, устроил разнос в своем кабинете за плотно закрытой дверью.

Ноэль впервые в жизни наблюдал за схваткой двух одинаково высокомерных людей. В смысле, Шарлотты Тэйр и декана Киара Рэнсвода. Когда с ледяным выражением лица, сама похожая на осколок айсберга, она покинула кабинет, абсолютно все осознали, что в надменности маленькая аристократка уела главу факультета.

– Ты помолвлен с ней? – обратился тот к Алексу.

– Да, – нехотя отозвался тот.

– Повезло, – усмехнулся Рэнсвод.

Вообще, Ноэль не мог говорить за «королеву драмы», но для него самого это тихое «повезло» было хуже удара кулаком в живот.

После кратких объяснений подоспевший на разбор полетов Чи, как лакей, открыл перед Ноэлем дверь и с неприятной улыбкой кивнул, демонстрируя почти неприличное уважение:

– Маэтр Коэн? Только после вас.

Он специально подчеркнул принадлежность наследника к аристократии, словно намекнув, что в двадцать три года, когда парни обязаны взрослеть, у Ноэля случился новый подростковый бунт. Этакое взросление наоборот.

Куратор ошибался. Просто с Чарли Тэйр наследник древней династии превратился в буйного неврастеника. Травок, что ли, попить для душевного спокойствия?

– Чи, ты знаешь хорошее успокоительное? – вырвалось у него.

– Розги, – с непроницаемым видом отозвался магистр и немедленно добавил с мстительным сволочизмом: – Я буду вынужден написать маэтру переводчику и об этом инциденте тоже.

– Тогда припиши в конце, что я защищал доброе имя его будущей невестки. Дед оценит.

Он пытался найти Чарли, но экзамен закончился, и она, по всей видимости, вернулась в пансион. Если вспомнить, с каким каменным лицом она покидала кабинет декана, становилось очевидным: сегодня его не хотели видеть, как, впрочем, и разговаривать. Может быть, и не только сегодня.

В середине тусклого, невыразительного дня пришло письмо от деда. Старик тонко намекнул, что на каникулы Ноэля больше не ждут. Видимо, куратор успел рассказать об «успехах» подопечного.

– Ты знаешь, мать всегда рада, когда ты к нам приезжаешь, – напомнил Эйнар, когда, вымотавшись после жесткой тренировки, они сидели на низкой скамье и прихлебывали из термосов неразбавленный сок из растения аскаром.

Колючие кусты аскарома росли высоко в горах. Из чернильных мясистых ягод варили терпкий, вяжущий напиток, повышающий уровень магии в крови. Шай-эрцы предпочитали сок, разбавленный водой или травяными эликсирами, но Ноэлю не хватало крепости. Аскаром он хлебал в натуральном виде. Не шарики галькоу, конечно, но, как говорят на побережье северного моря: на безрыбье и ледяной кальмар тоже рыба.

– Я останусь в Шай-Эре, – отказался Ноэль, подчиняясь решению деда. В конечном итоге старик успокоится и сам попросит его приехать.

– Не хочешь встречаться с Айрис? – подшутил Эйнар.

В прошлом году его младшая сестра с нахальством избалованного ребенка на семейном банкете на пятьдесят человек заявила, что застолбила наследника Коэнов, и теперь никто не смеет к нему приближаться.

– Эй, друзья маэтры! Вы решили тренироваться до потери сознания? – Звонкий голос Рэдмин, стоящей на балконе, разнесся по гулкому залу и отразился от толстых стен. – Я принесла вам перекус.

Она помахала бумажным пакетом.

Рэдмин тоже полагала, что застолбила Ноэля, но пока не понимала, как на этот самый «столб» водрузить знамя.

– Шай-эрские мясные пирожки, – объявила девушка, спустившись к друзьям.

Эйнар забрал промасленный пакет, заглянул внутрь. В воздухе разнесся острый запах местных пряностей. Пирожки из жидкого теста, отдаленно напоминающие слоеные лепешки из Норсента, жарили прямо в больших чанах, заполненных кипящим маслом. Шай-эрцы обожали собственную кухню, без преувеличений считали ее национальным достоянием, и вокруг маленьких тележек-едален всегда толпился народ. Но из-за остроты и пряности Ноэль так и не проникся местной едой, особенно уличной.

– Не ешь все, оставь Коэну! – немедленно оговорила Рэдмин приятеля, не успевшего запустить в пакет руку.

– Слишком остро, – отказался Ноэль и, сделав последний глоток кисловатого напитка, закрутил крышку.

– Ты выглядишь подавленным, – заметила подруга. – Вы с ней все-таки поссорились?

– С кем?

– С Шарлоттой Тэйр. – Начиная осознавать, что ляпнула лишнее, Мина испуганно покосилась на Эйнара и уточнила: – Она приходила днем. Эйнар тебе не сказал?

– Приходила? – медленно повторил Ноэль, пытаясь схватить и не отпускать пронизывающую мысль, что Чарли его действительно искала.

Не говоря больше ни слова, он поднялся со скамьи и схватил сумку.

– Я решил, что тебе нужна пауза, – немедленно принялся оправдываться лучший друг. – Из-за нее у тебя и так куча проблем.

– Эйнар! – перебил он Риона, и тот мгновенно замолчал, осознавая, что напортачил. – Заткни рот едой.

Где находится пансион мадам Прудо, подсказал возница. Прежде чем постучать молоточком в двери трехэтажного особняка с бронзовой табличкой, утверждавшей, что поздний гость не ошибся адресом, Ноэль перевел дыхание. Впервые в жизни он нервничал перед встречей с девушкой.

Открыла горничная.

– Я к Шарлотте Тэйр, – после короткого приветствия пояснил он.

Гостя впустили в уютный холл, озаренный теплым желтым светом магических ламп. Из дверей гостиной немедленно показалось несколько девчонок.

Ситуация сложилась нелепая до абсурда. Если он и попадал в женские пансионы, то обычно его не встречала толпа хихикающих, любопытных девушек. Он проводил ночь с подругой и тихо уходил, никогда не встречаясь ни со слугами, ни с другими жиличками.

– Добрый вечер, – чувствуя себя по-дурацки и несколько опешив от приема, поздоровался он.

– Северянин, да? Тот самый северянин! – шептал кто-то из глубины гостиной, безрезультатно пытаясь пробиться через забор из товарок и поглазеть на гостя.

– А вы к кому? – спросила та, что, видимо, была побойчее.

– Он к Чарли, – толкнули ее в плечо.

– Ох, ясно. – Она чопорно кивнула. – Хорошо пообщаться.

Дверь в гостиную закрылась, но не слишком плотно. Ноэль слышал, как девушки переговаривались, подглядывая в щелку, и умирали от любопытства, что же будет дальше.

Он и сам хотел бы знать наверняка, что не получит пинок под зад из этого теплого холла в старом особняке. Может, Чарли его искала, чтобы потребовать никогда к ней не приближаться, да и попросту забыть ее имя.

Наконец она появилась на лестнице. В скромном платье, с волосами, заплетенными в косу, простая и по-домашнему милая, Шарлотта казалась почти незнакомкой. При взгляде на северянина, словно запнувшись, она на мгновение замерла. В лице калейдоскопом менялись эмоции: растерянность, удивление. Ноэль ждал, что вот-вот появится знакомое высокомерие, но неожиданно в голубых глазах с поволокой, так часто смотревших сквозь него, засветилась хрупкая, несмелая радость.

Вряд ли Чарли догадывалась, что, шагая с последней ступеньки навстречу незваному гостю, она улыбалась так, словно увидела родного человека после долгой разлуки.

И – боже! – у нее была восхитительная улыбка.