Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Глава 10

Рауд давно на меня засматривался, и понятно было, кого он имел в виду, говоря о будущем муже.

Что ж, пусть мечтает. Это не вредно, тем более, что меньше всего сейчас я думала о замужестве. Почему-то казалось мне, что скандинавские боги не успокоились, и моё Великое Испытание только началось.

Верила ли я в них?

Не знаю...

Сейчас я уже не могла сказать однозначно, что мои сны о Вальгалле – это только сны, и ничего более. Слишком уж связными они были.

Слишком детализированными.

И запоминающимися...

Я никогда не помнила своих снов. Вроде видела что-то ночью, и даже почти помнила, что именно... Но проходила минута-другая после пробуждения – и всё. Словно не было тех снов, будто ластиком начисто стерли из моей головы даже малейшие воспоминания о них.

А вот сны о скандинавских богах я помнила детально. Даже ярче, чем воспоминания о реальных событиях отпечатывались они в моей голове – и поневоле приходила мысль, что может они действительно реальны... Конечно, как человек, родившийся в цивилизованном обществе, я гнала от себя подобные размышления, но от очевидных фактов не отмашешься. Ибо они, как верно замечено в народе, вещь упрямая.

– Так где будем строить твой дом, дроттнинг? Может быть там?

Голос Рауда вывел меня из неожиданно подкравшейся задумчивости. Рыжебородый викинг указывал пальцем на западную стену Скагеррака.

– По-моему, отличное место! – проговорил он. – Его почти не накрывает тень от сторожевых башен, и ты всегда будешь видеть из окна, как встает солнце над нашими скалами.

Я была уже готова согласиться, но тут вмешался подошедший Тормод.

– Нет, Рауд, – проговорил старик. – Дом для нашей королевы следует строить вон там, на месте старого дровяного сарая, который давно пора разобрать.

– Да этот сарай еще мой прадед строил! – возмутился Рауд. – Он сто лет простоял, и еще простоит столько же!

Не обращая внимания на возгласы рыжебородого, Тормод наклонился к моему уху и прошептал несколько слов. После чего я решительно произнесла:

– Рауд, я считаю, что Тормод прав, и дом нужно строить там, где он указал.

– Воля твоя, дроттнинг, – недовольным голосом проговорил Рауд.

И ушел по своим делам.

– По-моему, он обиделся, – проговорила я.

Тормод усмехнулся.

– Многие мужчины остаются мальчишками до тех пор, пока их борода не поседеет. Мне ли не знать. Впрочем, и после этого большинство из них сохраняют мальчишеские амбиции, задиристость и обидчивость, свойственные детям, еще не пережившим свой первый десяток зим.

– Это точно, – вздохнула я. – Хотя, признаться, я бы очень хотела, чтобы Рауду никогда не пришлось признать, насколько ты был прав, указав сегодня на это место для постройки моего дома...

Жители Скагеррака с энтузиазмом взялись за дело, и меньше, чем через месяц из заранее заготовленных бревен был сложен весьма впечатляющий дом, похожий на небольшую крепость внутри крепости. От общей территории его отделял высокий трехметровый забор из бревен, врытых вертикально и заточенных на верхних концах. Изнутри к забору были подведены мостки для перемещения вдоль стены, а также широкие лестницы, ведущие к тем мосткам. Ворота собрали из стволов вековых деревьев с расчетом на то, что в мирное время их запирать не придется, а случись беда, после того, как их закроют, далеко не всякий таран сможет разбить тяжеленные створки.

Сам дом представлял собой нетипичное для скандинавов девятого века двухэтажное строение с узкими окнами, из которых удобно было бы стрелять по нападающим, всё-таки прорвавшимся через забор или ворота. Ну и наблюдательная башня у дома имелась, которая получилась даже выше сторожевых башен Скагеррака.

Жители общины постарались обставить этот дом внутри с максимальными удобствами. Кровать собрали вдвое шире, чем моя старая лежанка в длинном доме. Подарили мне стол со стульями, сделанными из кедра и украшенными традиционной норвежской резьбой. На стены повесили тканные панно с вышитыми на них сценами охоты или войны, а в углу поставили деревянную стойку с мечами, как классическими скандинавскими, так и трофейными европейскими. В общем, всего и не перечислить. Каждый житель Скагеррака старался порадовать свою королеву – и им это удалось на славу!

Точнее, почти каждый житель...

Рагнар по-прежнему не замечал меня, хотя в строительстве дома принимал самое деятельное участие. Когда же он был закончен, дан засобирался на Большую охоту, которую затеял одноглазый Ульв. В лесу снег лежал уже довольно плотно, на нем отлично читались звериные следы, к тому же он прекрасно выдерживал вес человека на лыжах – можно было на скорости лавировать между деревьями, не боясь, что тонкий наст провалится под весом викингов, вес каждого из которых зачастую превышал сотню килограммов...

Я знала, что Большая охота продлится не день и не два. Примерно дюжина мужчин уходила в лес на пару недель, после чего они возвращались назад с волокушами, доверху гружеными глухарями, тетеревами, рябчиками, куропатками, зайцами, белками, оленями... А если повезет, то и хозяина леса, медведя притащат, шкура и жир которого весьма ценились у северных народов.

Я удивилась, когда обнаружила, что ожидаемое долгое отсутствие Рагнара меня немного расстроило. Казалось бы, не обращает на тебя парень внимания – ну и фиг с ним, вместе проведенная ночь не повод для каких-то взаимных обязательств, и уж тем более чувств...

Ан нет, как говорится, сердцу не прикажешь. Слегка кольнуло его при мысли – а вдруг отчаянный парень не вернется с охоты? Такое бывало, когда на пути добытчиков вставал медведь-шатун, либо большая стая голодных волков настигала викинга, слишком далеко отошедшего от основной группы охотников...

В таких вот не очень веселых размышлениях я пребывала, когда ко мне подошли два брата, Пиан и Хун. Те самые даны, что примкнули к нам после эпичной битвы на берегу Скагеррака, а после убили Айварса, осмелившегося попытаться ограбить меня и нашу общину.

– Прости, что прервали твои думы, дроттнинг, – почтительно поклонился Пиан. – Просто мы с братом решили отважиться вновь предложить тебе постоянную охрану. Не хотелось бы, чтоб если кто-то вновь попытается напасть на нашу королеву, рядом с ней не оказалось пары парней, готовых защищать ее хоть ценой собственной жизни.

Глава 11

Несколько дней назад я бы без раздумий отказалась от такого предложения. Зачем мне личная охрана внутри крепости, где каждый житель меня искренне уважает как свою королеву, немало сделавшую для общины?

Но то несколько дней назад...

Сейчас же мне пришла в голову мысль, что теперь я ответственна не только за свою жизнь...

К тому же эти парни, оказавшись в нужном месте в нужное время и убив Айварса, доказали свою преданность. Так что, может, их идея насчет постоянной охраны меня – это некий знак судьбы, пренебрегать которым не нужно?

– Благодарю вас за предложение, смелые воины, – проговорила я. – И я принимаю его. С сегодняшнего дня вы будете охранять меня, этот дом, и находящуюся в нем казну Скагеррака.

– Мы оба уверены, что ты не пожалеешь о своем решении, дроттнинг! – пафосно воскликнул Пиан.

– Мы оба уверены в этом! – покосившись на брата, эхом его слов отозвался Хун.

...А между тем двенадцать мужчин общины собирались на Большую охоту.

У половины воинов были луки и колчаны со стрелами как на птицу, так и на крупного зверя.

Другая половина отряда взяла с собой копья. Длинные охотничьи, на медведя или дикого кабана, с толстым древком и широким двухлезвийным наконечником, снабженным перекладиной под ним, препятствующей слишком глубокому проникновению оружия в рану с целью удержать зверя на безопасном расстоянии – а также короткие метательные копья, по три штуки на человека. При этом каждый охотник нес с собой меч, нож, и мешок с лямками за плечами, где находились вещи, необходимые во время долгого похода по зимнему лесу. Также у каждого на ногах были короткие и широкие лыжи, удобные для лесной охоты.

– Ждите нас с богатой добычей! – прокричал Рауд напоследок – и отряд вышел за ворота крепости. На что Тормод осуждающе покачал головой.

– Плохая примета говорить о добыче до того, как убил ее, – произнес он.

– Будем надеяться, что плохие приметы испугаются наших грозных охотников, и обойдут их стороной, – улыбнулась я.

...Остаток дня я провела, занимаясь разными хозяйственными делами – надо было проследить, всё ли правильно делают двое молодых парней, ремонтируя прохудившуюся крышу курятника, договориться с Магни насчет внеочередной ковки полудюжины клинков для новых ножей, так как старые либо пришли в негодность, либо сломались, либо потерялись. А также посоветоваться с Тормодом на тему, нужно ли плести к весне новые сети, или же обойдемся старыми... Да мало ли забот у королевы целой общины?

При этом я заметила за собой, что мой взгляд порой рыщет по территории Скагеррака, надеясь увидеть Рагнара – и оттого, что его поиски остаются бесплодными, градус моего настроения потихоньку уходит в минус...

И это было неправильно!

Не должна королева общины поддаваться чувствам, словно обычная женщина! На мне лежит ответственность за жизнь и благополучие людей, которые мне доверились. А я, словно влюбленная дурочка, пытаюсь глазами найти того, кого сегодня нет в Скагерраке, и не должно уже быть в моем сердце! Я сама выдворила оттуда свои чувства к Рагнару – вот и пусть они не мешают мне заниматься моими делами!

Иногда поругать себя – это полезно. Типа, такой вариант самопсихотерапии, когда вскрываешь перед собой собственную слабость, и мысленно выбрасываешь ее в ближайший сугроб, чтоб она там замерзла насмерть, а по весне превратилась в грязь, думать о которой глупо и бессмысленно.

И у меня, похоже, это получилось!

После мысленной выволочки, которую я сама себе устроила, до самого вечера я ни разу не вспомнила о Рагнаре – и когда ночь потихоньку начала накрывать Скагеррак своим темным покрывалом, даже поставила себе воображаемый плюсик за то, что смогла справиться со своей проблемой.

– Хорошо вы сегодня выглядите, дроттнинг, – отметил Пиан, когда я отправилась в свой новый дом, с удовольствием представляя, как сегодня буду нежиться на большой кровати, застланной звериными шкурами отличной выделки.

– Просто отлично выглядите! – подхватил Хун.

– Благодарю, – улыбнулась я.

– Если позволите, дроттнинг, мы заночуем в сенях возле двери, чтобы никто не посмел войти в дом и потревожить ваш сон, – проговорил Пиан.

– Конечно, – кивнула я. – Не на морозе же вам ночевать.

– Спасибо, королева.

Оба брата поклонились – и мне стало как-то неловко. От услужливости этих парней, смотревших на меня с обожанием, мне было немного не по себе. Не привыкла я, чтоб мне кланялись, да и не в ходу это было среди жителей Скагеррака. Но у данов, видимо, имелось свое представление о том, как нужно общаться с королевами...

– Доброй вам ночи, доблестные воины, – проговорила я, и постаралась побыстрее пройти в свою комнату, где Далия уже расставила на столе миски и чашки с горячим ужином. Она давно взялась ухаживать за мной – и у нее это отлично получалось. Ну а у меня не хватило духа отказаться от услуг добровольной служанки, которая к тому же успела стать моей хорошей подругой.

– Не нравятся мне эти даны, – покачала головой Далия, когда я села за стол.

– А что не так с ними? – удивилась я. – Вообще-то они мне жизнь спасли.

– Это верно, – вздохнула женщина. – Да и я ничего плохого о них сказать не могу. Услужливые, работящие. Но что-то в них не так, а что – не пойму.

– Думаю, ты просто продолжаешь видеть в них данов, – произнесла я. – Врагов, а не членов нашей общины. Но на всякий случай на ночь заложим дверь нашей комнаты засовом. К тому же мой меч всегда при мне.

Далия вздохнула.

– Поможет ли он, если среди ночи два здоровенных мужика попытаются вынести эту дверь?

– Не нагнетай, – махнула рукой я. – Если никому из пришлых не доверять, то и Кемпа с его лучниками нужно гнать из Скагеррака.

– Кемпа выгнать не получится – Отталия за него кому хочешь глаза выцарапает, – улыбнулась Далия.

– Вот именно, – улыбнулась я в ответ.

Глава 12

Мы с Далией разошлись по своим лежанкам.

Моя, конечно, была просто роскошной по сравнению с той, что осталась в каморке длинного дома. Размером с двуспальную кровать моего мира – хочешь вдоль ложись, хочешь поперек, хочешь по диагонали. И выделанных шкур члены общины для меня не пожалели – внизу слой оленьих, сшитых между собой, а сверху, вместо одеяла – медвежья. Снятая с того самого зверя, которого убили мы с Тормодом. Спи – не хочу! Осталось только мне подушки изобрести, и будет не кровать, а просто сказка!

Впрочем, и скрученные в валик три заячьих шкурки вполне сошли за подушку – но сон все равно не шел. То ли потому, что я легла спать на новом месте, то ли еще почему... Далия уже вовсю похрапывала на своей лежанке, а я ворочалась, укладываясь и так, и эдак – и всё без толку.

В общем, оставалось только воспользоваться проверенным средством: выйти прогуляться, посмотреть на звезды, подышать морозным воздухом. Разумеется, с Небесным мечом на поясе, ибо я хорошо помнила ночное приключение с Айварсом, едва не стоившее мне жизни.

Тихонько, чтобы не разбудить Далию, я оделась, и только собралась было опоясаться мечом, как услышала тихие голоса за дверью... Разумеется, я на цыпочках подошла к ней ближе и прислушалась.

Разговаривали двое.

Похоже, это были Пиан и Хун. Но почему они не спят в сенях? И что делают возле двери моей спальни?

– Как думаешь, ведьма заснула?

– Уверен в этом. Я наблюдал за ней. Ляжет в своей каморке, и почти тут же проваливается в крепкий сон. Думаю, сегодня она заплатит за наше поражение в фьорде Скагеррака.

– Ну да. Долго же мы ждали этой ночи.

– Всё случилось бы раньше, если б дурак Айварс не повернулся неудачно, и не подставил свой бок под мое копье.

– Да, помню. А я увидел тогда бегущего Рагнара, и понял, что лучше моё копье тоже метнуть не в королеву, а в Айварса.

– И правильно сделал. Этот дурень-строитель не смог нормально отвлечь девку, как мы договаривались – и получил своё по заслугам. Ну всё, хватит болтать, не первый раз уже всё это обсуждаем.

– Согласен. Просто говорить не так страшно, как делать. Я слышал, что эту нордскую ведьму охраняет сам О̀дин...

– Нужно не слушать, что бабы языками мелят, а думать о серебряных марках, которые лежат в сундуке за этой дверью. И о наших товарищах, оставшихся на дне этого фьорда, чьи неотомщенные фюльгья взывают о мести из ледяного Хельхейма. Ну же, давай! Сколько можно топтаться возле этой треклятой двери?

При свете горящего ночника я увидела, как в щель между дверью и косяком осторожно просунулось лезвие ножа, которое начало медленно поднимать засов...

Конечно, можно было попытаться повиснуть на тяжелой деревяхе всем своим весом, чтобы враги не смогли снять ее с пазов. Но мощному викингу ничего не стоило пробить мечом дверь насквозь вместе с моим телом за нею, препятствующим поднятию засова. Потому я сделала единственное, что было разумно в этой ситуации – бросилась к стойке с мечами, схватила первый попавшийся, направила его острие на дверь, и приготовилась к бою.

Пришла запоздалая мысль, что надо было бы не трофейный франкский меч взять, а свой Небесный, который полегче, и, как следствие, более маневренный в бою – но, как говорится, все мы задним умом крепки, а возвращаться к стойке с оружием чтобы сменить меч было уже поздно...

Кричать и звать кого-то на помощь я не стала.

Бесполезно.

Мой новый дом члены общины Скагеррака построили на совесть, хорошо законопатив все щели лесным мхом – соответственно, с такой звукоизоляцией меня никто бы не услышал.

Потому оставалось только одно.

Защищаться...

При этом я понимала, что двое здоровенных викингов, скорее всего, одержат верх в этом бою, ибо они были прекрасно осведомлены о моих боевых навыках и готовы к битве. То есть, эффекта неожиданности в данном случае не будет...

Эх, опять я промахнулась, думая о людях лучше, чем они есть на самом деле! Получается, Пиан и Хун были той ночью в сговоре с Айварсом, и убили его по чистой случайности. Их копья предназначались мне, а задачей строителя было лишь отвлечь меня, после чего мне в спину и прилетела бы гарантированная двойная смерть.

Но Айварс не смог совладать со своей ненавистью ко мне, и решил провернуть всё сам – за что и поплатился. А двое предателей-данов придумали новый план, который сейчас и реализуют – пока что, вполне успешно. Но им придется очень постараться, чтобы забрать мою жизнь и казну общины. Далию только жалко, которая оказалась не в том месте и не в то время... Но может эти уроды хоть ее пощадят, ей-то им мстить точно не за что... Хотя надежда на это слабая: во все времена убийцы обычно не оставляют в живых свидетелей своих преступлений...

Засов с грохотом рухнул на пол. От мощного пинка дверь распахнулась, и в комнату влетел Пиан.

Да уж, не зря его имя на языке данов означало «медведь». Здоровенный, сволочь! Но посмотрим, как в данном случае сработает поговорка из моего времени, звучащая как «большой шкаф громче падает».

Мой выпад мечом был безупречен! И он непременно пронзил бы сердце дана, если б внезапно за моей спиной не раздался пронзительный визг, от которого я невольно вздрогнула... и клинок моего меча лишь скользнул по груди Пиана, не причинив ему никакого вреда.

Ну да, Далия проснулась от грохота, и как самая обычная женщина не нашла ничего лучше, как взвизгнуть сиреной – которую, увы, никто не услышал. А вот мой удар ее вопль сбил весьма эффективно...

Я попыталась выдернуть себя обратно из длинного выпада, рванувшись назад.

И у меня это получилось...

Правда, дорогой ценой, ибо Пиан среагировал правильно, и резким ударом своего меча выбил оружие из моей руки...

Увы, это было поражение.

И, как его следствие, неминуемая смерть...

Да, я, конечно, отпрыгнула назад, выдернув нож из чехла на поясе. Но что я могла сделать своим ножом против двоих вооруженных мечами викингов?

Правильно, ничего.

Что Пиан и озвучил, скаля зубы в мерзкой ухмылке.

– Ну что, королева Скагеррака, вот и настало время поквитаться за смерть наших братьев, ставших жертвой твоего коварства и ведьмовских придумок.

– Помнится, вы оба дали клятву, что ваши мечи отныне будут служить нашей общине, – процедила я сквозь зубы.

– А мы и не отказываемся от своих слов, – мерзко рассмеялся Хун, следом за братом вошедший в мою спальню, также с обнаженным мечом в руке. – Думаю, мы окажем Скагерраку большую услугу, если убьем ведьму, которая своими чарами околдовала местных жителей, научив их бесчестным способам ведения войны.

– Против грязных захватчиков годятся любые способы для того, чтобы отправить их в Хельхейм, – брезгливо произнесла я.

Наверно, сейчас мне нужно было бояться, но при виде этих мерзавцев в моей душе не возникло никакого иного чувства, кроме омерзения. И, не сдержавшись, я от души, смачно так плюнула прямо в улыбающуюся рожу Пиана.

И не промахнулась.

– Довольно разговоров, брат! – произнес Пиан, неторопливо стирая мой плевок со своих усов. – Настало время напоить клинки наших мечей кровью этой проклятой ведьмы.

И, нарочито медленно занеся меч наискось, шагнул вперед, явно намереваясь одним ударом перерубить мне горло.

Глава 13

И тут позади Пиана раздался рёв, который не могло исторгнуть человеческое горло!

Дан обладал хорошей реакцией. Он мгновенно отскочил в сторону, разворачиваясь в прыжке лицом к опасности...

И я увидела Рагнара...

Правда, я не сразу его узнала...

Светловолосый викинг стоял возле двери, опустившись на одно колено.

Его лицо страшно менялось, словно превращаясь в звериное...

Потому, что даже в приступе самой жесточайшей ярости не может так трансформироваться человеческий рот, растянувшийся до размеров звериной пасти...

Не могут такой нечеловеческой злобой гореть глаза, зрачки и радужка которых сжались в едва заметные черные точки...

Невозможно, чтобы столь глубокие морщины избороздили лоб и подбородок, собрав их в кожаные продольные бугры, а ноздри раздулись настолько широко, словно у зверя, учуявшего добычу...

Пальцы Рагнара, судорожно согнутые наподобие когтей, принялись драть кожаный нагрудник его доспеха, процарапывая ногтями на дубленой поверхности светлые полосы, а рев, который исторгла глотка этого монстра, заставил меня замереть от ужаса.

И не только меня...

– Ч-что это? – пролепетал Хун.

– Йотун, вселившийся в выскочку-конунга, – рявкнул Пиан.

Дан сумел перебороть ужас, сковавший его на мгновение – и ринулся в атаку, занося меч для сокрушающего удара.

Но Рагнар оказался быстрее...

Словно лесной зверь мощно оттолкнувшись от пола всеми четырьмя конечностями, он прыгнул снизу, под занесенную руку Пиана, который не ожидал от человека подобной скорости передвижения...

От человека ли?..

Вряд ли Рагнар сейчас был им.

Потому, что не свойственно людям ни передвигаться, подобно атакующим диким зверям, ни поворачивать голову под таким углом... И уж тем более даже самым жестоким из них не придет в голову воткнуть пальцы под брови врага, запрокинуть ему голову и, впившись зубами в шею, не прикрытую бородой, одним резким рывком головы вырвать противнику горло...

Пиан все еще стоял на ногах, глядя, как из его разорванной шеи фонтаном хлещет кровь, а Рагнар уже бросился к Хуну, который попытался неловко ткнуть стремительно приближающееся чудовище своим мечом...

Но у дана ничего не вышло.

Слишком быстр был Рагнар.

Одной рукой он просто отбил в сторону меч врага – а другой ударил.

Наотмашь.

По уху Хуна...

И я отчетливо услышала, как, словно сухая ветка, переламываемая через колено, хрустнули шейные позвонки дана.

Хун отлетел в угол комнаты, словно мешок с ячменем – и сполз по стене. При этом его голова неестественно и жутко легла ему на плечо. Наверно, так и бывает, когда у человека сломана шея и, похоже, порваны все ее мышцы. А еще ухо Хуна, по которому ударил Рагнар, превратилось в кровавую лепешку, которая сейчас алым блином расплывалась по его щеке, медленно стекая на меховой воротник куртки...

А потом на пол рухнул Пиан, так и не выпустивший из руки свое оружие. По поверьям викингов, воин, умерший в бою с мечом в руке, обязательно попадает в Вальгаллу. Но, думаю, вряд ли О̀дин предоставляет место за пиршественным столом эйнхериев для предателей и подлых убийц, пусть даже умерших по всем правилам скандинавских поверий...

Рагнар же обвел бешеным взглядом залитую кровью спальню, взглянул на меня... и я увидела, как в его звериных глазах промелькнуло что-то человеческое.

А потом его лицо вновь стало изменяться...

Рот, растянутый в жутком оскале, начал принимать нормальную форму.

Складки кожи, изуродовавшие лоб, стали разглаживаться.

И маленькие черные точки в центре белков глаз, принялись растекаться по ним, стремительно увеличиваясь и превращаясь в зрачки, окруженные радужкой цвета весеннего чистого неба...

Внезапно Рагнар упал на колени и его начала трясти крупная дрожь. Окровавленными руками он схватился за плечи, словно человек, замерзающий в лютую стужу, и я услышала, как в гнетущей тишине стучат его зубы...

Усилием воли стряхнув с себя оцепенение, я сдернула с кровати тяжеленную медвежью шкуру – откуда только силы взялись? – и, подбежав к своему спасителю, накинула ее ему на плечи.

Наши глаза встретились. И Рагнар, тело которого сотрясал жуткий отходняк от произошедший с ним трансформации, нашел в себе силы справиться с собой, и, невесело усмехнувшись, произнести:

– Теперь ты понимаешь, Лагерта, зачем я бреюсь. Просто чтобы во время превращения в зверя не содрать свое лицо за бороду с собственного черепа.