Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Глава 34

Беседовала я со своими людьми не долго.

Рагнар был еще довольно слаб после всего пережитого, да и новый пост обязывал, потому я быстро уговорила его остаться в Каттегате – а Тормода попросила за ним присмотреть. Плюс оставила в городе кузнеца Магни, который был тяжеловат для скоростного бега на лыжах, Рауда с его травмированной рукой, и еще две дюжины своих воинов.

При этом, помимо викингов Скагеррака, я забрала с собой полтора десятка местных бойцов, прикинув, что если и начнется в городе смута, то преданным мне людям хватит сил, чтобы ее подавить. Судя по настроениям жителей города не похоже было, что они чем-то недовольны, но мало ли...

В общем, утром из Каттегата выдвинулись семь десятков лыжников – и еще не наступил вечер, как мы, быстро двигаясь по дороге, хорошо утоптанной войском Гуннара, были уже возле стен Скагеррака.

...Немного болела у меня душа на тему что Гуннар сделал с моим городом. Но когда я увидела совершенно целые стены и башни, то от сердца отлегло. Когда мы уходили из Скагеррака, я велела заложить ворота не засовом, а тонкой веткой, которая сломалась от первого же удара тарана. Он и валялся рядом с воротами, практически не пригодившийся – лишь длинную щепу от деревянной створки отколол.

Правда, сейчас ворота были заперты, а на стенах, держа в руках копья и луки, торчал гарнизон, оставленный Гуннаром.

Десять человек.

Достаточный отряд для того, чтобы отогнать от крепости шайку разбойников, но несерьезная защита против моего войска, всѐмеро превосходящего числом защитников крепости.

– Приветствую вас, воины! – звонко прокричала я. – Сделайте себе одолжение, откройте ворота моего города – и никто не пострадает.

– А что с Гуннаром? – вместо приветствия проорал викинг звероватого вида с всклокоченной густой черной бородой, которая, казалось, росла прямо из-под его глаз.

Вместо ответа Ульв сбросил с плеча кожаный вещмешок, который был у каждого из нас – в них мы сложили запас еды на два дня. Правда, одноглазый викинг извлек из своего мешка не кусок вяленого мяса, а отрезанную голову Гуннара, которую и зашвырнул на стену Скагеррака.

– Я же велела похоронить его достойно! – прошипела я сквозь зубы.

– Достоинство человека определяется его поступками, – кивнул Ульв. – Так что Гуннар похоронен как ему подобает. В проруби. А то, чем он думал, захватывая Скагеррак, я взял с собой на всякий случай. Вот оно и пригодилось.

Я прикусила язык.

Мои люди исполнили мой приказ так, как его поняли, ибо я не дала дополнительных указаний говоря, что Гуннара нужно похоронить достойно. Я имела в виду, что конунг заслужил почетное погребение как воин, умерший с мечом в руке – но викинги Скагеррака расценили мои слова иначе. И теперь никто не виноват, что подчиненные выполнили мой приказ так, как было по их разумению правильно и справедливо.

Звероватый викинг ловко отловил голову своего вождя за длинные волосы, всмотрелся в его мертвое лицо, задумчиво почесал бороду.

– Говорил я Гуннару, чтобы он не связывался с этой ведьм... хммм... с дроттнинг Скагеррака, – проговорил он. – А что с нашими людьми?

– Те, кто пытался защищать наш город, погибли страшной и бесславной смертью от зубов берсерка, – отозвался один из жителей Каттегата. – Остальные живы, здоровы, и принесли присягу верности королеве Лагерте.

– Вот как, – хмыкнул чернобородый. – Быстро же вы сдались, храбрые викинги.

– Дроттнинг, разреши я проткну ему глотку стрелой, – тихо попросил Кемп. – Одно твое слово, и мы перестреляем этих зазнаек словно диких гусей.

– Это всегда успеется, дружище, – так же негромко отозвалась я. – Если у них есть хоть немного мозгов, то наша армия пополнится десятком воинов. Ну а коль выяснится, что в их головах пусто, как в глиняных горшках, тогда и настанет время для ваших стрел.

Чернобородый из-под густых бровей внимательно осмотрел наш отряд, особенно задержав взгляд на шестифутовых луках с наложенными на них стрелами, которые держали в руках ребята Кемпа. После чего вздохнул, брезгливо швырнул назад через плечо голову Гуннара, словно избавляясь от ненужной вещи, и громко проговорил:

– Что ж, твоя взяла, королева скалистого берега. Не много чести в том, чтобы сдать город без боя – но не много и ума в том, чтобы погибнуть, обороняя крепость, которая тебе не принадлежит. Жаль, что Гуннар еще осенью на ярмарке не понял кому проиграл тот бой. Тебе явно благоволят боги, и нет большей глупости, чем спорить с их волей. Эй, Кнуд, отопри ворота королеве Скагеррака и ее людям.

...Увы, внутри нашей крепости всё выглядело не так прилично, как ее стены и башни. Люди Гуннара успели выгрести наружу почти всё содержимое хранилищ, и теперь китовое мясо, жир, и другие припасы валялись прямо на земле... Видимо, захватив Скагеррак, победителям вскружила голову легкая победа, и они решили выяснить насколько глубоки наши ямы для хранения припасов. Вытащить еду они вытащили, а вот обратно сложить не удосужились.

– Не столько съели или украли, сколько испохабили, – сплюнул Ульв. – Даже дикие кабаны так себя не ведут.

– Не беда, – отозвалась я. – Мясо и жир можно отмыть в морской воде и вновь заложить в хранилища. Главное, что люди Гуннара ничего не сломали и не сожгли, а навести здесь порядок можно за пару дней.

...Разумеется, гарнизон, оставленный Гуннаром для защиты Скагеррака, в полном составе принес мне клятву верности, после чего мы все наскоро перекусили, и я сказала:

– Здесь останется восемь человек наших и четверо новых членов общины. Остальные – в путь!

– Смеркается, – осторожно заметил Ульв. – Может лучше с рассветом выдвинемся?

– Нельзя терять время, – покачала я головой. – Сейчас наше главное преимущество – неожиданность. Вести разносятся по Норвегии быстрее ветра. И значит, если мы не хотим сюрпризов, нам придется обогнать ветер!

Глава 35

К Эресунну мы вышли утром следующего дня.

– Вот уж не думал, что девушка может так ходить на лыжах! – слегка задохнувшись, проговорил Ульв. – У тебя, дроттнинг, я смотрю, даже дыхание не сбилось!

Я усмехнулась.

Если мне не изменяет память, медведица, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, на короткой дистанции может развивать скорость более пятидесяти километров в час – либо долго и планомерно преследовать добычу с вдвое меньшими скоростными показателями, что тоже очень впечатляюще. Похоже, укус Рагнара заметно прибавил мне и силы, и быстроты, и выносливости.

Впрочем, сейчас, после многокилометрового ночного кросса, нужно было больше думать о моих способностях к дипломатии. Жители Эресунна, завидев нас, уже толпились на стенах. Многие – с оружием. Видимо, поняли, что мы к ним не с дружелюбными речами в гости пришли.

Сбросив лыжи, я направилась к стене города, надев на руку белый щит Гуннара, испачканный моей засохшей кровью. Ульв и юный Альрик дернулись было сопроводить меня, но я мягко попросила:

– Не надо.

– Но, если они начнут стрелять, одного щита не хватит, чтобы прикрыть тебя! – запальчиво произнес Альрик.

– Если лучники Эресунна начнут стрелять одновременно, трех щитов тоже не хватит, чтобы спастись всем нам, – улыбнулась я. – Не думаю, что жители этого города настолько безумны, чтобы убить меня. К тому же когда я подниму руку, вы покажете, какие интересные сюрпризы мы захватили с собой.

И я неторопливо пошла вперед, кожей лица чувствуя взгляды горожан, скрестившиеся на мне. Если б глазами можно было сжигать заживо, я бы уже давно превратилась в дымящуюся головешку. Но природа не дала людям такой способности, и потому жителям Эресунна оставалось лишь наблюдать, как я иду к воротам их города.

Пока что их города...

– Приветствую вас, соседи! – крикнула я, остановившись в половине полета стрелы от бревенчатых стен, немного не дотягивающих высотой до тех, что окружали Каттегат. – Понравился ли вам китовый жир и мясо, которые вы украли у нас в Скагерраке?

– И то, и другое было вкусно, – после небольшой паузы отозвался хёвдинг Эресунна, крупный мужчина в куртке с пышным воротником из волчьей шкуры. – Только ты что-то не то говоришь, Лагерта. Мы ничего не воровали – лишь взяли трофеи, положенные нам по праву победителя и по законам войны.

– То есть, грабеж соседей – это теперь называется победой? – усмехнулась я. – Ладно, хёвдинг. Коль разговор зашел о войне, думаю, ты не будешь против, если мои люди сожгут твой город вместе с его жителями? По законам войны, о которых ты упомянул, у меня есть отличный повод отомстить за разграбление моего Скагеррака.

С этими словами я подняла руку – и за моей спиной раздался свист. Это Ульв и Альрик раскручивали на веревках глиняные светильники, которых мы немало налепили для продажи – и до которых, к счастью, не успели добраться люди Гуннара. Мы взяли эти небольшие глиняные сосуды в Скагерраке по пять штук на человека, плюс захватили с собой бурдюки с нефтью, смешанной с топленым китовым жиром – запасы этой зажигательной смеси были хорошо спрятаны, и захватчики до нее просто не добрались. Еще в битве с данами я выяснила, что потушить такую горючую жидкость крайне непросто, и если несколько десятков зажженных светильников разобьются о стены и строения Эресунна, то от города довольно быстро останутся одни дымящиеся угли.

Возле воро̀т стояла забытая старая телега – в нее и прилетели оба раскрученных на веревках светильника, разбившиеся об деревянные борта...

Жидкое пламя почти мгновенно охватило телегу, взметнувшись вверх алыми языками, неестественно высокими и агрессивными для обычного огня.

– Так я спалила драккар данов, пришедших в мой город чтобы уничтожить его! – выкрикнула я – Так же без колебаний я сожгу и город тех, кто осмелился разграбить Скагеррак. Но я не хочу загонять вас в ловушку – всё-таки мы долгие годы были добрыми соседями. Потому вот вам мое предложение! В знак примирения Эресунн выплачивает Скагерраку и Каттегату виру в размере ста марок серебра. И ту же сумму отправляет в казну этих городов каждые полгода. Также Эресунн обязуется по первому слову конунгов Скагеррака и Каттегата прислать полсотни воинов если в том возникнет нужда. Взамен те воины будут получать свою долю военной добычи, а Эресунн, в свою очередь, может рассчитывать на защиту и поддержку Скагеррака и Каттегата.

– А при чем тут Каттегат? – удивленно приподнял брови хёвдинг.

– Гуннар умер от моей руки, и этот город принадлежит теперь мне и моему мужу Рагнару! – отозвалась я.

Хёвдинг Эресунна задумчиво запустил пятерню в свою бороду, переводя свой взгляд с меня на горящую телегу, потом на моих людей, красноречиво покручивающих на веревках пока что не зажженные светильники – и обратно на меня. Такое впечатление, что мужчины специально отращивают себе бороды, дабы было что поскрести перед тем, как принять непростое решение...

– Думаю, что нет нужды ссориться добрым соседям, – наконец произнес хёвдинг. – Соглашусь, что мы погорячились, подавшись на уговоры Гуннара. Если что, пять десятков воинов для вашей поддержки мы наберем. Тем более, что все наслышаны об удачливости королевы Скагеррака, и многие не откажутся повоевать под ее началом. Ну а размер виры за нанесенный ущерб можно обсудить за общим столом, который я сейчас велю накрыть в честь наших дорогих гостей из соседнего города!

...Ворота со скрипом отворились, и до глубокой ночи мои воины пировали с викингами Эресунна – а мы с хёвдингом до хрипоты спорили о размере компенсации, включая наши как материальные, так и моральные издержки.

В результате мы сошлись на вире в размере шестидесяти марок, а также двух дюжинах здоровых и крепких рабов-трэллей, которые в те времена считались таким же товаром, как и любой другой. Я прикинула, что если дать этим людям свободу, то раз в полгода я буду получать двадцать четыре преданных члена общины, что, на мой взгляд, гораздо ценнее серебра. Одно дело если ты приобрела раба на рынке, и подарила ему свободу – тогда, возможно, человек будет продолжать чувствовать себя купленным товаром. И совсем другое, если я забрала его из-под руки сурового хозяина... В общем, на мой взгляд, сделка получилась выгодная!

Мы ударили по рукам, и я отметила удивленное выражение лица хёвдинга, когда я своими пальцами сжала его медвежью лапу.

– Крепкое же у тебя рукопожатие, дроттнинг, – разминая ладонь, проговорил викинг, явно не ожидавший подобного от девушки. – Прям как с медведицей поручкался.

– Ты не представляешь, насколько ты не далек от истины, – улыбнулась я.

Глава 36

Несмотря на то, что с хёвдингом Эресунна и его людьми мы обо всем договорились полюбовно, мой люди спали за стенами города посменно.

Я так приказала.

Полночи одна половина воинов дрыхнет, потом другая. Дружба с тем, кто тебя ограбил, дело, конечно, хорошее. Но, когда ты вернул своё с лихвой, у побежденных может возникнуть соблазн все это забрать обратно, заодно по-тихому перерезав новых приятелей...

Но, к счастью, всё обошлось, и из Эресунна мы вышли рано утром с трофеями в виде увесистого мешка с серебром и двух дюжин крепких рабов-трэллей, которых я отобрала лично из тех, что были в городе. Разумеется, хозяева живого товара смотрели на меня искоса, но я на это не обращала внимания.

Нефиг было на Скагеррак ходить.

Хотели легкой добычи? Получите тяжелые последствия.

...Тут же в Эресунне я оставила двадцать марок, купив на них оружие, воинское снаряжение, дополнительную еду и две дюжины пар крепких лыж. А когда наш отряд удалился от города на приличное расстояние, я скомандовала остановку, после чего велела снять с трэллей деревянные ошейники.

Разумеется, рабы этому удивились. Искусно вырезанные ошейники были довольно неплохо продуманы анатомически, и не мешали работать. Ну и зачем их снимать?

– Вы свободны, – коротко ответила я на немой вопрос трэллей. – И сейчас каждый из вас должен принять решение. Вы можете уйти куда угодно, при этом каждый из вас получит еды на два дня, щит, копье, нож, и кусок телячьей кожи, где рунным письмом будет написано, что вы являетесь свободными людьми. Либо вы можете принести клятву верности мне как своей королеве, получить меч воина, и продолжить путь с нами как равные с равными.

Рабы, получившие столь неожиданный и дорогой подарок, хлопали глазами и удивленно переглядывались.

– Мы не ослышались, дроттнинг? – неуверенно спросил один из них. – Если ты пошутила, то это очень жестокая шутка...

– Королева не шутит, – опередил меня Кемп. – Я и мои лучники были рабами, такими же, как вы. Но Лагерта подарила нам свободу, и теперь мы готовы сражаться под началом нашей дроттнинг хоть с самим великим змеем Йормунгандом.

– Только решайте быстрее, – попросила я. – У нас очень мало времени.

– Да чего тут решать? – усмехнулся бывший раб, потирая шею. – У меня под подбородком мозоли от ярма, как у строптивого быка. И даже с тем куском кожи, о котором ты говорила, мне в любом поселении быстро пристроят на шею новую деревяшку. Либо я просто сдохну в снежной пустыне, словно сбежавшая собака, забывшая где ее дом. По мне веселее умереть с мечом в руке за лихую королеву-валькирию, о которой говорят в каждом дворе, чем жить словно говорящая скотина. Дай мне меч, Лагерта, и знай, что теперь я перегрызу горло любому, кто осмелится посмотреть косо в твою сторону.

– Не такая клятва мне нужна, – покачала я головой. – Я хочу, чтобы ты и те, кто примкнет к нашей армии, поклялись биться до последнего за наше общее дело, за наши города, за наших близких, и за наше будущее.

– Красиво сказано, – произнес второй бывший раб. – За то, что ты перечислила, и правда умереть не жалко.

...Надо ли говорить, что наше войско пополнилось двадцатью четырьмя бойцами, половина которых оказались профессиональными воинами. На ярмарку Каттегата викинги привозили пленников и рабов со всей Скандинавии, так что в моем отряде оказались и даны, и свеи, и даже двое англов, земляков Кемпа, за несколько лет в плену научившихся сносно говорить на норвежском языке.

Кстати, среди бывших трэллей оказались и свои же норды, сами продавшиеся в рабство за долги, либо просто от нищеты – такое в девятом веке тоже практиковалось. Не смог выплатить то, что обещал, либо проигрался в хнефатафл или дальдозу – игры, похожие на шахматы и нарды – значит, добро пожаловать в трэлли.

В общем, так или иначе, прошлое этих людей сейчас догорало позади нас вместе с деревянными ошейниками, из которых бывшие рабы сложили костер. Мы же бежали вперед, к нашей новой цели, которая уже постепенно вырастала перед нами...

Большой Бельт был городом, построенным намного раньше других. И выглядел он жутковато, так как на его высоких бревенчатых стенах, почерневших от времени, торчали копья с насаженными на них черепами. Когда-то давно это были отрубленные головы местных разбойников, что грабили одиноких путников в окрестностях города. Но птицы и время обглодали мертвую плоть, и теперь желтые черепа, оставленные в назидание и устрашение другим, неприветливо скалились со стен Большого Бельта.

– Королева, позволь мы все-таки пойдем с тобой на переговоры, – попросил Ульв.

– Мы же вроде уже говорили об этом, – улыбнулась я.

И направилась к стенам города, намереваясь всё уладить миром так же, как это вышло с Эресунном.

Но я даже не успела рта раскрыть, как со стен Большого Бельта засвистели стрелы. Две из них я успела отбить щитом Гуннара, но третья вонзилась мне в ногу выше колена. Я прям ощутила, как ее наконечник скребанул по кости, отчего по телу прокатилась волна омерзительной дрожи...

Я упала на одно колено, прикрывшись щитом и подняв руку, намереваясь прокричать своим людям, чтобы они не вздумали ничего предпринимать без моего приказа...

Но я запоздала на мгновение, ибо боль, рванувшаяся кверху от раны, ледяными пальцами сдавила мне горло...

А потом что-либо приказывать стало поздно, так как мой крик никто бы не услышал. Ибо позади меня одновременно взревели десятки глоток, кричавших одно и то же:

– За Лагерту! За нашу королеву!!!

Глава 37

Один за другим горящие светильники, раскрученные на веревках, разбивались об стены Большого Бельта – и практически негасимая горящая смесь из нефти и топленого китового жира мгновенно растекалась по бревнам.

Такого страшного и быстрого эффекта защитники крепости не ожидали. Некоторые даже не успели спуститься со стены, и рвущееся кверху пламя перекинулось на них... Несколько человек спрыгнули вниз, в сугробы, надеясь снегом сбить огонь – но лучники Кемпа своими стрелами быстро прекратили их мучения.

...Большой Бельт был обречен.

Многие горящие светильники пролетели над стеной, разбившись об стены и крыши домов, которые занялись почти мгновенно. Город был старый, и здания из хорошо просушенной древесины, вдобавок крытые соломой, оказались просто прекрасным топливом для всепожирающего огня. Викинги свои хозяйственные пристройки возводили преимущественно впритык к жилым длинным домам, и если загорелось одно строение, значит, сгорали и остальные...

Это поняли и жители города.

Открыв горящие ворота, воины Большого Бельта выбежали наружу и попытались построиться в стену щитов, но им навстречу полетели горящие светильники и стрелы, выпущенные из шестифутовых луков. На коротком расстоянии такой выстрел пробивал насквозь и щит, и человека за ним, потому в строю защитников города сразу появились бреши – а несколько удачно брошенных светильников окончательно деморализовали противника. Когда видишь, как рядом с тобой корчится твой товарищ, объятый пламенем, поневоле станет как-то не по себе...

А вот мои воины были очень мотивированы! Меня подхватили и отнесли назад Ульв с юным Альриком, а остальные, обнажив оружие, уже бежали в атаку...

И началась битва, которую я бы не хотела видеть...

Но смотрела.

Потому что никогда никакой режиссер не снимал подобного, и через много веков тоже не снимет. Ибо кинематографическая цензура не пропустит максимально детализированную человеческую голову, срубленную ударом меча и летящую по воздуху, разбрызгивая алые капли. Как и воина, стоящего на коленях, пытаясь засунуть себе обратно в живот выпущенные кишки. И валяющуюся на снегу отсеченную руку, все еще рефлекторно шевелящую пальцами, никогда не увидят на экранах зрители будущего. Просто потому, что не нужно смотреть на такое обычному человеку...

А мне, королеве викингов, было необходимо.

Дабы знать и понимать, что ждет меня и моих людей в случае, если я приму неверное решение, проявлю малодушие, или пожалею врага, не знающего жалости. И, что ни говори, всё-таки лучше смотреть, как твои люди, побеждая, убивают врагов, чем видеть, как враги уничтожают твоих людей. Увы, в любом бою есть только два варианта развития событий, и выбор, какой из них предпочтительнее, думаю, очевиден...

Битва длилась недолго. Мои люди были слишком злы из-за той подлой стрелы, что прилетела в меня со стены Большого Бельта, потому те, кто не сгорел в городе, сейчас лежали мертвыми на снегу, обильно политом кровью...

А потом, когда всё было закончено, мои люди не стали собирать трофеи с убитых, как это было принято во все времена. Вместо этого они окружили меня, наперебой спрашивая:

– Как ты, дроттнинг? Тебе очень больно?

Последнее было особенно трогательно, так как некоторые из моих людей тоже были ранены – но они думали не о своей боли, а о моей... Которая, кстати, подутихла – если не трогать то, что торчит в ноге, то тело меньше реагирует на раздражитель, проткнувший бедро наполовину...

Кемп склонился надо мной, покачал головой:

– Плохо дело, королева. Стрела застряла в ноге, и если попытаться ее вытащить, то наконечник соскочит и останется внутри. Тормод рассказывал мне, что он умеет выреза̀ть наконечники из живого мяса так, что человек не истекает кровью и остается в живых. Но старик остался в Каттегате...

– Дай мне свой нож, Кемп, – перебила его я.

– Зачем он тебе? – удивился лучник, доставая из ножен требуемое и протягивая мне. – У тебя же есть свой.

– Иногда для решения проблемы нужно именно два ножа, – невесело улыбнулась я...

...Бывают в жизни моменты, когда нужно сделать что-то очень сложное.

Перешагнуть черту, отделяющую тебя от той, в кого ты превратишься после своего свершения.

Потому, что это будет абсолютно точно другой человек, сделавший то, что сейчас тебе кажется невозможным.

Я и правда не была уверена, что смогу...

Да, можно было попросить помощи – и может даже кто-то помог бы, не сочтя меня безумной.

Но в то же время у меня вдруг возникла уверенность: я сумею.

Должна суметь.

И не только потому, что сейчас на мне скрестились взгляды моих воинов, которым нужно постоянно доказывать, что я та самая дроттнинг, ради которой не жалко расстаться с собственной жизнью.

А еще и потому, что я чувствовала: оттуда, из далеких глубин космоса сейчас за мной наблюдают те, от чьих решений зависят судьбы всех людей на этой планете...