Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 330 страниц)

– Самое время подумать о будущем, – отеческим тоном заключил он.

Пахнув холодным сквозняком, за ним закрылась входная дверь. Я растерянно посмотрела на Рэнсвода. Скрестив руки на груди, он стоял на фоне окна, и вокруг его высокой фигуры свет рисовал яркий абрис.

– Дай угадаю, – проговорил Киар, – практикум по высшей магии.

– И меня ждет извозчик, чтобы вернуть в академию, – проворчала я, снимая пальто и мантию. – Потому что если я пропущу профилирующий предмет, то куратор порежет меня на салфетки.

Я стояла с оголенным плечом и ждала, когда Рэнсвод привычным жестом положит ладонь на метку. Он медлил, словно наш ритуал, казалось бы, ставший обыденным, начал его угнетать.

– Не хочу торопить, но время поджимает, – с неожиданным даже для себя раздражением поторопила я.

Киар дотронулся лишь кончиками пальцев, едва-едва, словно вовсе не хотел прикасаться к метке и пытался придумать, как этого самого прикосновения избежать. А после слияния во мне вспыхнула ярость. Зубами хотелось заскрипеть!

– На что вы вчера разозлились? – сухо спросила я, поспешно застегивая ворот платья.

– Похоже на то, что я разозлился? – тихо спросил он.

– Да! Понятия не имею, что сделала неправильно.

Я развернулась и вдруг обнаружила, что нас разделяло ничтожное расстояние. Обычно он отходил, не пытаясь вторгаться в мое личное пространство, но сейчас не сдвинулся ни на шаг. Спрятав руки в карманы модных широких брюк, рассматривал меня тяжелым, почти осязаемым взглядом. Раньше под этим взглядом хотелось съежиться и спрятаться под парту, а теперь вдруг оборвалось дыхание.

– Ты не сделала ничего плохого, София, – спокойно произнес он. – Из нас двоих именно мне не следует забывать о будущем.

Смутно догадываясь, что мы говорим о разных вещах, я спросила:

– Ректор Ос-Арэта предложил вам читать лекции в его академии?

– Возглавить факультет высшей магии, и я склонен согласиться. Иди. – Он отослал меня сдержанным кивком. – Ты опоздаешь.

* * *

На следующий день все послеобеденные занятия отменили. В коридорах и лекториях витала атмосфера скорого праздника. Замковые духи разносили сюрпризы из сундука Тайного Чародея, и народ покатывался со смеху, демонстрируя свои подарки.

– Ты можешь представить, что мне принесли от Тайного Чародея? – взревела Альма, едва я уселась напротив нее в галдящей столовой.

– Еще один набор невротика? – предположила я, усилием воли сдерживая смех. Видно же, что подруга страшно возмущена.

– Да лучше бы его! Психанул – и сразу подлечился. Хоть какая-то польза! – продолжала она возмущаться. – Но мне подарили жабу!

Клянусь, после рыбок за сорок динаров я вообще ничему не удивляюсь.

– Надеюсь, она не начала в коробочке подванивать?

– Да каменную! Понимаешь? Мне подарили каменную страшенную жабу! Если бы она еще и смердела, я точно отыскала бы шутника.

Она полезла в сумку, лежащую на скамейке, и долго в ней копалась. Я даже успела постучать по столу, и передо мной появился поднос с едой.

– Смотри! – Альма швырнула на поцарапанную столешницу фигурку, выточенную из змеевика, горного минерала болотного цвета с яркими черными прожилками. Жаба держала в пасти монетку и выпучивала глаза, словно этой самой монеткой давилась.

– Это денежная лягушка. В Ист-Орсе такие продают в каждой сувенирной лавке, – пояснила я, и подруга с подозрением сузила глаза. – Честное слово, в сундук лягушку положила не я! Так поистратилась в этом месяце, что не участвовала в игре. А ты что купила?

– Розовую свинью-копилку, – расплылась в довольной улыбке Альма. – Не поверишь, она досталась Эзре Ходжу! Ты не видела его рожу в этот момент… Обалдеть же!

– Что? – Я испуганно оглянулась через плечо, отчего-то мигом подумав, что в академии появился Рэнсвод. Даже в жар бросило.

– Думаешь, жабу прислал он, проклятый Эзра Ходж? – охнула она. – Как раз в его духе.

– Тебе сочинять бы романы, – покачала я головой.

– Сочинять романы мне не позволят мудрые предки Сатти. – Альма указала пальцем с двумя колечками в потолок, дескать, сверху за ней приглядывают. – Они не одобряют это ваше творчество.

– На турнирную магию тебя благословили они? – неожиданно в наш разговор вклинился Финист.

В большом недоумении мы обе повернули головы и обнаружили, что он сидел рядом, подперев щеку кулаком, и с интересом слушал девичий треп.

– Давно подслушиваешь? – полюбопытствовала я.

– Услышал почти все. – Его глаза смеялись. – Привет, моя Лунная Дева. Я тебя искал.

Он аккуратно пристроил на стол новогоднюю игрушку: гроздь алых слюдяных сердечек на тонкой золотой нити.

– Что это?

– Подарок, – с улыбкой кивнул он.

– Я считала, что Тайный Чародей открыто подарки не дарит.

– Сегодня этот сюрприз мне принесли замковые духи, – подсказал Финист, как-то разом объясняя, что он вовсе не надумал никого одаривать, а просто пришел похвастаться игрушкой.

– Милая вещица, – хмыкнула я.

И практичная. Один раз подарили, а на новогоднее дерево можно вешать лет десять. Пока сердечки не переломаются.

– Говорят, замковые духи всегда учитывают желания дарителя. – Он многозначительно поиграл бровями.

– Предками клянусь, что не думала об Эзре Ходже, когда подложила свинью в сундук! – немедленно заявила Альма, хотя никто ни на что не намекал.

История о свинье Финиста не заинтересовала, и он с хитрецой вопросил:

– Так что, умница, я отгадал? Ты моя Лунная Дева.

– Кхм… – многозначительно промычала я, не придумав, как лучше ответить.

– Конечно, она! – вклинилась подруга, когда стало ясно, что пауза затягивается, я постепенно начинаю краснеть в цвет слюдяных сердечек, и разговор, вполне вероятно, закончится страшной неловкостью.

Финист блеснул белозубой улыбкой, в светлых глазах плясали химеровы бесята.

– Так и знал!

Неожиданно он нагнулся и, пока я хлопала глазами, прижался влажными горячими губами к моим приоткрытым. Я перестала дышать и вытаращилась как дура. В столовой наступила тишина. Альма поперхнулась.

– Спасибо за подарок, – прошептал он.

– Ага, пожалуйста, – ошарашенно кивнула я. Губы горели, как от жгучего перца.

Наверное, встань Берт на скамейку и прокричи во весь голос, что у нас происходит романтическая история, эффект был бы не столь ошеломительным. Люди верили только в то, что увидели собственными глазами.

С довольной улыбкой, словно спас Шай-Эр от неминуемой гибели, он сгреб сердечки, игриво подмигнул и оставил нас с подругой доедать остывший супец.

– Он тебя поцеловал при всех? – уточнила Альма, словно не верила собственным глазам.

– Да вроде, – промычала я и тут же выругалась: – Зачем ты ему соврала?

– Зато какой неожиданный эффект! – протянула та и вдруг шепнула: – Он возвращается!

Оказалось, северянин решил проявить неожиданную и, в общем-то, ненужную галантность.

– Совсем забыл спросить. Куда за тобой заехать вечером?

Как представила, что он постучится в дверь особняка и обалдевший Киар пойдет по лестничке открывать… так мороз побежал по коже.

– Не надо приезжать! – поспешно отказалась я. – Встретимся на месте.

– Тогда буду ждать тебя в холле, моя умница, – пообещал он.

* * *

В новом платье, накануне доставленном из ателье, я должна была выглядеть как сказочная принцесса. План был прост, как медный сантим: надеть, а потом перед зеркалом с восхищением наблюдать, как наряд сам собой садится на фигуру, превращая меня в эту самую пресловутую принцессу. Тут-то и случился маленький конфузец: чтобы застегнуть волшебный наряд, мне не хватало лишней пары рук. В смысле, не моей лишней пары – это было бы поистине ужасающе, а добровольного помощника.

Дома сборами на праздники руководила мама, даже если ее никто не просил. В общежитии перед академическими балами всегда царила неразбериха: двери не закрывались, соседки галдели, кто-нибудь обязательно просил или карандаш для бровей, или нитку с иголкой – наживую подшить подол. В общем, выловить в коридоре добрую дуэнью, способную на скорости ярмарочного мошенника застегнуть на платье крючки, проблем не возникало. Но в особняке Рэнсвода, кроме кошки Дуси, дрыхнущей на кровати, и собственно самого Рэнсвода, других живых существ не имелось.

У кошки были лапки, а у Киара – препоганейшее настроение. Мы с ним случайно столкнулись на лестнице, когда я вернулась из академии, и он поздоровался таким тоном, что до сих пор чуточку подергивался глаз. Мысли о будущем – или чем он там себя накручивал? – превращали его в магистра из ада, вызывающего у меня оторопь и гнев одновременно. Но оторопь больше.

Надеть через голову платье с пышной юбкой собственными силами было практически нереально. Побоявшись порвать нежные кружева, я влезла в него через ноги, потянула наверх и попыталась с честью преодолеть полсотни – точно не меньше! – крючков на спинке. На пояснице еще кое-как наковыряла, а вот выше – не удавалось. Застежки отказывались вставляться в нужные петельки, и все время дыбились некрасивые складки.

Взбесившись, я перевернула платье задом наперед. Теперь-то застежка мне покорилась! Но стоило сомкнуть крючки, заклятый магией наряд немедленно начал стягиваться по фигуре.

Как последняя дура я стояла перед зеркалом и любовалась на лиф, изображавший на спине те округлости, которые, как и задумала природа, находились спереди. Жесткий край даже прикрыл часть неровного круга из хаотичных символов древнейшего языка.

– Да химерово ты отродье! – процедила я сквозь зубы, пытаясь перевернуть платье.

Кружево категорично треснуло, намекая, что с нарядами принцесс стоит вести себя поделикатнее. Это вам не какая-то шерстяная тряпка с белым воротничком, купленная за два с половиной динара у Восточных ворот! Пришлось расстегнуться и снова перевернуть строптивую вещь.

В общем, я сделала все, что смогла и в нерешительности покосилась на двери. В конце концов, не покусает же Рэнсвод девушку за просьбу помочь с одеванием!

Одной рукой прижимая лиф к груди, а другой – придерживая волочащийся по полу подол, я пошлепала босыми пятками в покои к Киару. Перед дверью, ей-богу, чуть не передумала, но все-таки постучалась и отступила вглубь коридора.

Рэнсвод открыл. Сам он был одет в белую сорочку из дорогого полотна и идеально отглаженные черные брюки. Нечитаемый взгляд скользнул по платью, зацепленному на мне, как на деревянной вешалке, за бретели. Неожиданно одна соскользнула с плеча и повисла у сгиба локтя. Киар глубоко вздохнул, точно мучился от вселенской печали.

– Это… Скоро экипаж приедет… – промычала я и неловко махнула рукой, намекая на плечо.

Извозчика для меня Рэнсвод нанял на весь вечер, о чем сухо проинформировал вчера, когда посыльный привез коробку с платьем из ателье Мэйри.

– Конечно. – Он подвинулся в дверях. – Заходи.

Ступить на запретные «земли» было… странно. Большая гостиная утопала в полумраке – горели только ночные светильники. В их неярком свете покои выглядели лаконичными и по-мужски элегантными. Никаких цветочков или – не дай боже! – пафосного золота, только сдержанные кофейные и бежевые оттенки. Отчего-то казалось, что в его комнате должно быть очень холодно, но даже от ковра на полу исходило тепло. А в воздухе витал едва уловимый запах знакомого благовония.

Стараясь не глазеть по сторонам, как на экскурсии по древним руинам, я выхватывала лишь мелкие детали: строгий рисунок на темно-коричневых стенных тканях, стопку книг на полированной крышке длинного комода, узкое зеркало в деревянной раме над ним, небрежно брошенные в хрустальную пепельницу запонки, серебряный портсигар, край кровати в открытых дверях спальни.

– Готова? – сухо спросил Киар, закатывая рукава сорочки.

– Да. – Я оглянулась через плечо и, стараясь разрядить гнетущую атмосферу, шутливо скомандовала: – Действуйте!

– Слушаюсь.

Понятно: шутка была лишней. Как-то забылось, что рядом со мной человек, по несчастью обделенный чувством юмора.

Когда он дотронулся до метки лишь кончиками пальцев, внутри вновь шевельнулось глухое недовольство. И пока лишняя сила утекала из тела, у меня случилось прозрение!

Пусть ритуал казался неловким и даже варварским, но руки Киара всегда оставались уверенными. Он не позволял допустить мысль, будто мы занимались чем-то недозволенным или – хуже! – грязным. Никогда, ни на секунду. И эти осторожные, точно украдкой сворованные прикосновения, начисто стирали ощущение абсолютной правильности происходящего.

– Метку не видно. – Отступив, он одернул рукава. Естественным жестом, легко распоряжаясь крохами полученной магии, провел по ткани ладонью и сгладил мелкие заломы. Бытовых заклятий он действительно не чурался.

– Магистр, такое дело… – позвала я, заставив его оторваться от важнейшего занятия – наведения лоска, и выпалила: – Помогите застегнуть платье!

Киар на секунду замер. Пришлось уверить, что ситуация совершенно безвыходная и гибкости мне не хватит, даже если свернусь бубликом, а я им точно не свернусь.

– Я честно пыталась сама…

Он прервал стенания простым кивком, дескать, леди, возвращайся в исходную позицию и подставляй спину, пока магистр-злыдень готов причинить немножко добра.

– Спасибо! – Второго приглашения я не ждала, немедленно подставила, как и велели.

Киар ловко справлялся с крючками. Чувствовался опыт, который, как утверждали знающие люди, под ногами не насобираешь. Но, сам того не замечая, раз за разом он задевал пальцами обнаженную кожу. Спина вдруг сделалась такой чувствительной, что каждое случайное касание вызывало волну мурашек. И я краснела в цвет дурацких сердечек, подаренных Финисту. Почему-то именно они в этот момент стояли перед мысленным взором.

Когда все крючки вошли в петельки, платье послушно стянулось по фигуре, поднялся длинный подол, лиф обтянул грудь, шелковая юбка прильнула к ногам. Волосы завились локонами, а на лице, должно быть, появился легкий, едва заметный макияж, идущий в комплекте с нарядом. Оставалось обуть волшебные туфли, и принцесса готова стать Лунной Девой!

– Как вам? – Я повернулась к Киару и расставила руки. – Правда мне идет?

– Да, – отрывисто проронил он, не сводя взгляда с моего лица. – Красиво.

По-моему, таким холодным тоном насылают черные заклятия, а не говорят комплименты. Придираться не стала и еще раз поблагодарила за подарок от Нетайного Чародея. Благодарность смягчает злыдней.

И ведь тактика себя оправдала! Упакованный в черный смокинг, вероятно, обязательный даже на скучных вечеринках аристократов, он проводил меня к экипажу и помог усесться в теплый салон.

– Хорошего вечера, София, – пожелал он.

– Вам тоже хорошего вечера, магистр, – кивнула в ответ.

Я серьезно опасалась, что в легком платье отморожу зад и что-нибудь помимо него, пока буду мелкой рысью нестись от центральных ворот до исторической части дворцового комплекса, но трагического обморожения удалось избежать.

Ради бала открыли старые ворота, и карета остановилась возле лестницы в парадное здание. Именно здесь проходили официальные торжества, а верхние этажи занимала ректорская приемная и академический музей древних артефактов. Кстати, весьма любопытный.

В холле творилась страшная неразбериха. Яркий свет каскадной люстры озарял каждый угол. Воздух, пропитанный безудержным праздничным весельем, сотрясался от громких разговоров и смеха. Анфилада залов с высокими широкими арками вместо дверей была заполнена нарядно одетыми студентами.

Я огляделась, пытаясь в разноцветной толпе отыскать Финиста. Спрятав руки в карманы строгих брюк, он стоял в самом центре холла. На лице сияла чарующая улыбка. И как его сразу не заметила?

Он шагнул навстречу первым, не заставив меня лавировать среди людей. Казалось, вечер начинался волшебно, и тут меня нагнало проклятие от слияния! Парень из мечты шел, а у меня перед мысленным взором приближалась фигура другого мужчины, поджарого и жилистого, упакованного в дорогую белую сорочку и узкие брюки. В нем не было юношеской нескладности и незрелости, каждое движение излучало уверенность.

И я вздрогнула, когда он прошептал голосом Финиста Берта, чьи ладони смело легли на мою талию:

– Кто ты, прекрасное видение? Я не могу отвести от тебя глаз.

– С наступающим Днем схождения лун, – выдохнула я, заставляя себя вернуться в реальность, которая, ей-богу, была не так уж плоха.

До официального открытия праздника оставалось немного времени. Мы прошлись по залам, собственно, ни о чем не разговаривая. Перекричать шумную толпу было нереально, да и Берта постоянно отвлекали. Кажется, его знала если не вся академия, то большая часть собравшегося на праздник народа. Но его рука многозначительно и веско лежала на моей талии, и всем было очевидно, что девушка рядом с любимчиком толпы ходит не в качестве домашнего питомца.

– Что-нибудь выпьешь? – совершенно неожиданно, когда ему что-то втолковывал парень с факультета алхимии, повернулся ко мне Финист. – Пунш?

Неизвестно, что в этот пунш намешали. Только в кошмаре может присниться, как во время бала на спине начнет проявляться метка. Обычно ее контуры становились видны только утром, а к вечеру рисунок начинал напоминать яркую и неопрятную татуировку, словно сделанную подпольным мастером.

– Лучше воды, – попросила я, искренне опасаясь нахлебаться чего-нибудь с аскаромом.

– Подождешь меня здесь? – предложил Финист.

Невольно я глянула через широкую арку в зал, где накрыли фуршетные столы. Традиционно в нем набилось больше всего народу.

– Да.

– Никуда не сбежишь?

– У меня туфельки не для бега, – пошутила я.

– Ладно, – подмигнул он. – Дай мне пять минут.

Через десять он тоже не вернулся. Я стояла одна, оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать знакомые лица, и чувствовала себя очень глупо. Отчего-то вспоминалось, как на выпускном балу мой бывший одноклассник бегал за напитками. Он с таким усердием меня поил, словно надеялся, что я захмелею с ягодного пунша. Или, может, считал, что я умираю от жажды.

Парень вообще плохо представлял, с какого бока подходят к девушкам, и мама возмущалась, что с таким партнером по танцам ее дочь никогда не испытает счастья первого поцелуя на главном празднике взросления. Она ошиблась. Я испытала из принципа. Целовался одноклассник чудовищно.

Финист точно целовался отменно, и уверена, что в мой бокал с пуншем, если бы я его пила, был бы добавлен крепкий хмель. Конечно, исключительно для вкуса, а не для сговорчивости дамы.

Неожиданно передо мной вырос шкаф в костюме темно-синего цвета. Едва не уткнувшись носом в атласный лацкан, я обалдело подвинулась. Сверху нависал и отчаянно краснел капитан команды по турнирной магии Эзра Ходж.

– Грандэ, поговорить надо. – Он нервно откашлялся в кулак и дернул головой. – Отойдем на минуту?

– Куда?

– В место потише, – буркнул он.

Я вновь покосилась на фуршетный зал, но ни со стаканом воды, ни с пустыми руками Финиста не заметила. Он растворился где-то между столами с напитками и закусками. От разнообразия, что ли, глаза разбежались?

– Давай отойдем, – со вздохом согласилась я.

Эзра шел, сунув руки в карманы, развязной, но нервной походкой. Он вклинивался в толпу, как таран, и народ поспешно расходился в разные стороны. Аккуратно придерживая платье, я шустро семенила следом. Было заметно, что к костюмам здоровяк не привык: пиджак стеснял движения и натягивался на мощных плечах, а брюки не позволяли сделать широкий шаг.

Место потише, по мнению Эзры, находилось за одной из колонн. Когда мы скрылись от лишних глаз, он помялся и резковато проговорил:

– Твоя подружка…

– Какая из них? – Я изогнула брови, хотя прекрасно понимала, что для Ходжа у меня имелась единственная подружка.

– Не гони, Грандэ, ты понимаешь, о ком я говорю, – огрызнулся он, видимо, взбесившись, что его заставляют вести себя по-человечески, а не как обычно.

– Ах, ты об Альме. – Я скрестила руки на груди. – И что с ней?

– В общем, я хочу пригласить ее на танец, – буркнул он. – Ты замолви словечко, чтобы она не послала меня… ну… к химеровым демонам.

– Хорошо.

– Да брось, Грандэ. Знаешь ведь ее паршивый характер! Я отплачу… – Он осекся. – В смысле, ты мне поможешь?

– Да, – кивнула я.

– Да? – вытаращился он. – Так запросто? Я уже приготовился тебя уламывать, как не в себе. Не шутишь?

– Нет. – У меня действительно вырвался смех. – Эзра, она ругает тебя чаще, чем благодарит своих предков Сатти. По-моему, это что-то значит.

– Главное, чтобы это не значило, что она даст мне в рожу, если я к ней сунусь, – с тоской вздохнул он.

– Альма наверняка надела традиционное платье, поэтому сегодня драться точно не будет, – уверила я. – Ей предки не позволяют осквернять святое.

– Благодарю тебя, подруга! – Вдохновленный Эзра так же вдохновленно сжал ручищами мои плечи. – Всегда знал, что ты хороший человек. И выглядишь, кстати, сегодня отлично. Вообще не похожа на серую мышь.

Господи, они точно с Альмой друг друга стоят! Она тоже мастер отвешивать спорные комплименты.

– Спасибо. Сделаю все, что в моих силах. – Я повела плечами, освобождаясь от его стального захвата. – Теперь мы можем идти?

– И еще, Грандэ… Это, конечно, не мое дело… – Он пожевал губами. – Видел, что вы с Бертом, типа, вместе. В общем, он умеет петь в уши и все такое прочее… Ну, ты понимаешь.

– Вообще-то нет, – напряглась я.

– У них с приятелями вроде соревнования. Они развлекаются с девчонками, а потом бросают. Может, он, конечно, со всей душой. Я не стал бы лезть, но ты не похожа на его подружек. Ты с виду нормальная… – Ходж поморщился, явно смущенный ролью светлого мага в белых одеждах. – Короче, если обидит, то приходи ко мне! Идет?

Он протянул сжатый кулак. У игроков в турнирную магию этот универсальный жест означал почти все: приветствие, одобрение и, возможно, присягу на верность.

Я ударилась с Ходжем костяшками пальцев. Кстати, больно.

– Договорились.

Мы выбрались из-за колонны и немедленно разошлись в разные стороны, как заговорщики, ради конспирации делающие вид, будто вообще не знакомы. Без Эзры толпа и не думала передо мной расступаться, так что я несколько потерялась, пытаясь вспомнить, на каком именно свободном клочке зала обещала дождаться Финиста.

Пока пыталась справиться с нежданным приступом топографического кретинизма, северянин нашелся сам. Он подплыл ко мне с ленивой улыбкой и стаканом воды, в котором бултыхались долька лимона и нетающая ледяная крошка.

– Я тебя потерял.

– А теперь нашел, – улыбнулась в ответ и забрала протянутый запотелый стакан. – Благодарю.

Сверху, заставив всех задрать головы, на нас обрушилась громкая музыка, словно приглашенный оркестр сидел под потолком. Мелодия полилась по анфиладе дворцовых комнат, созывая гостей на открытие праздничного вечера.

Неторопливо мы двинулись по направлению к бальному залу, хотя следовало очень даже торопиться. Отбор Лунных Дев обычно начинался после официального обращения ректора.

Зал для танцев в точности напоминал турнирную арену: огромное помещение с высоченными потолками и балконом, опоясывающим его по всему периметру. Наверху, в нише, играли музыканты. Резкая поначалу мелодия, призванная привлечь внимание, мягко перетекла в переливчатый, легкий мотив.

Альма с соседками по общежитию стояли тесным кружком, о чем-то разговаривали и прихлебывали из стаканчиков пунш. Подруга действительно осталась верной себе и всевидящим предкам Сатти. Она нарядилась на бал в традиционное платье, обнажившее крепкое сочно-шоколадное плечо. Черные волосы свободно струились по спине.

– Хочу поздороваться с подругами, – обернулась я к Финисту.

Тот бросил прохладный взгляд в сторону девичьей компании. Знакомство с десятком стипендиаток из академического пансиона его не прельщало.

– Необязательно меня сопровождать, – поспешно уверила я. – Можешь идти к своим. Ничего страшного. Ты же не обязан меня везде водить за руку.

Уговаривать Финиста не пришлось. Мы разошлись в разные стороны, хотя, в общем-то, эти самые стороны разделяло не самое большое расстояние.

Соседки встретили меня гробовым молчанием, словно перед ними во плоти появился дух мертвой ай-тэрийской бабушки Сатти и принялся нравоучительно объяснять, что на праздники следует одеваться в традиционные платья, как ее послушная внучка, живущая по заветам предков.

– Святые предки Сатти! – изумленно охнула Альма. – Теперь я понимаю, почему ты поистратилась в этом месяце! Выглядишь отлично, но непривычно.

У меня вырвался смешок.

– Твой Эзра только что сказал, что я перестала походить на серую мышь. Комплимент как раз в твоем духе.

Неожиданно в голове всплыла фраза, брошенная Киаром во время ссоры, что нужно выбирать исключительно созвучного себе партнера. Я решительно приказала этому мягкому, обволакивающему голосу заткнуться и прекратить нарушать душевный покой. Достаточно того, что от мысли об отборе начинали трястись поджилки.

– Где ты купила это платье? – ревниво вопросила Тея, которая всегда считала себя главной модницей трех общежитских этажей.

Учитывая, что ее так и не выдвинули на праздничный конкурс, в последние два дня они с верной Леей меня сильно недолюбливали. Нарочито не замечали в коридоре, а стоило подсесть к ним в столовой, немедленно уходили, дескать, мы уже закончили прием пищи, приятного аппетита тебе в гордом одиночестве.

– В квартале Западных ворот, – не слукавила я.

– В рассрочку взяла? – с умным видом закивала Лея.

– Она участвует в конкурсе и должна выглядеть достойно! – бросились защищать меня другие девочки, хотя я не нуждалась в судебных заступниках. – Ради такого не грех взять платье в долг.

В общем, женщины всегда знают, как с чувством наступить на больную мозоль любимым подругам. На Тею с Леей было больно смотреть. Подозреваю, теперь девчонки нарисуют мой портрет и по ночам будут втыкать в него ведические иглы.

Шаманская магия, конечно, не признавалась официальной наукой, раньше я и сама в нее верила слабо, но поглядите-ка, именно эта дикая, варварская ворожба одарила меня первородным огнем. Чтоб их всех, северных шаманок и театральных прим, к ним бегущих, сожрали драконовы химеры!

– Не обращай на них внимания, – шепнула мне Альма. – Хотят завидовать, пусть завидуют молча. Ты сегодня самая красивая на этой тухлой вечеринке. Где, кстати, твой парень-красавчик?

Мы одновременно обернулись к Финисту, стоящему рядом с друзьями, такими же красавчиками. И их уже окружила стая галдящих первокурсниц в вечерних платьях разной степени откровенности и пышности.

Между тем музыка стихла, а по гулкому залу разнесся голос ректора:

– Приветствую, мои друзья!

В толпе прокатился утихающий рокот, и наступила жиденькая тишина, нарушаемая веселыми шепотками и хихиканьем. Мы обратились к балкону. За балюстрадой, помимо главы академии, стояли несколько магистров, видимо, призванных приглядывать за порядком на празднике. Не оставишь же великовозрастных детей без всевидящего ока взрослых. Наберутся пунша с запрещенным на балу хмелем и устроят дикие пляски с мордобоем или, не дай божественный слепец, вообще с раздеванием!

Эйван Сэт в неизменных черных одеждах занимал почетное место по правую руку от ректора. Длинный сюртук, застегнутый на все пуговицы, делал его похожим на борца с нечистью с книжной иллюстрации. Магистр бросал в толпу равнодушные взгляды. На лице застыла ледяная, как кусок айсберга, мина.

– Кстати, ты что-то говорила об Эзре Ходже, – прошептала Альма мне в ухо. – Что он хотел?

– Он пригласит тебя танцевать, а ты ему не откажешь и не накинешься с кулаками, – велела я.

– Он тебе денег, что ли, заплатил? – сощурила темно-карие глаза айтэрийка.

– Пообещал вызвать Финиста на поединок, если он меня обидит. Как видишь, я куплена с потрохами, поэтому не смей ему отказывать.

У Альмы вырвался издевательский смешок.

– Заметила, что у них цена одинаковая? Как думаешь, кто объявит дуэль первым?

– Искренне рассчитываю, что обойдется без турнирной магии. И потом, ты очень хочешь танцевать со своим капитаном, – добавила я.

– Да неужели? Он бесит моих благословенных предков!

– Не говори за предков, ты у них напрямую не спрашивала, – напомнила я, что связи со всевидящим оком нет и говорить за них глупо.

– Меня он тоже бесит.

– А тебе Эзра как раз нравится. И то, что вы вечно собачитесь, тоже нравится. Он, к слову, надел костюм. Выглядит божественно и отчаянно страдает. Оцени, какая жертва!

– Твои глупые разговоры нужно запивать водой, – буркнула она.

– Держи. – Я протянула нетронутый стакан.

С лицом, мол, с паршивой химеры хоть чешуек горсть, Альма выхватила из моих рук стакан с водой, сделала пару быстрых глотков и скривилась:

– Как ты можешь пить такую кислятину?

За перешептыванием мы пропустили речь ректора и замолчали лишь в тот момент, когда он торжественно объявил:

– Просим наших милых конкурсанток открыть бал в честь Дня схождения лун.

Живот свело, а сердце совершило кульбит, практически несовместимый с жизнью. Перед глазами заплясало. Не понимаю, как одной милой Лунной Девой не стало меньше еще до начала конкурса.

Неповоротливая толпа начала расступаться, а Финист незаметно возник за спиной. Мягко сжав мои плечи, подтолкнул к танцевальной площадке.

– Идем, моя умница. Сегодня мы обязаны всех поразить!

Думаю, мне единственной из претенденток было невдомек, сколько девушек выбрали для конкурса. Оказалось, нас всего четверо. В прошлом году участвовало в два раза больше.

Финист положил одну руку мне на талию, другой сжал влажные от волнения пальцы. Я пристроила ладонь ему на крепкое плечо. Когда мы стояли вот так, друг напротив друга, в ожидании музыки, не смотреть в прозрачно-голубые глаза было невозможно.

– Не переживай, – шепнул он. – Я отлично танцую.

Лучше бы сказал что-нибудь ободряющее, а то от волнения я самой себе напоминала Эзру Ходжа в праздничном костюме. Казалось, что чудесное платье стесняет движения, а магические туфли, в принципе созданные для долгих танцев, чудовищно наминают ноги. Шагу не ступить!

Нежная мелодия, провожавшая нас в бальный круг, переродилась. Оркестр заиграл начало известной оперы «Лунная Дева», которую в прошлом году давали в дворцовом театре. Я, понятно, не видела – пригласительных было не достать, но потом по всему Но-Ирэ эту мелодию играли уличные музыканты.

Финисту явно доставляло удовольствие быть в центре внимания, пусть рядом и кружились еще три пары. Он двигался умело и пластично, стараясь покрасоваться, но я никогда не занималась танцами и искренне верила: если партнеру ни разу не отдавить туфлю, можно сорвать овации зрительного зала. Но на аплодисменты рассчитывать не стоило: пару раз каблук все-таки вонзался Финисту в ногу. В правую. Левая не пострадала. Видимо, успевал ее сдвинуть.

– Прости, – лепетала я, замечая, как его глаза круглеют от боли.

– Ничего страшного, – не разжимая зубов, пытался улыбаться он.

Мелодия звучала недолго. Видимо, первый танец считался разминкой, и никто не хотел утомить гостей задолго до основного действа. В последний такт Финист заставил меня провернуться вокруг своей оси. Перед глазами смешалось, подол спеленал ноги. Изумленно охнув, я начала терять равновесие и рухнула на подставленный локоть Берта. По инерции выгнулась дугой и оцепенела со свисающими до пола волосами.