Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 330 страниц)

– Какой? – искренне заинтересовался Рэнсвод.

Как неудачно соврала! Вообще-то, имя кошке придумала Альма. Я до сих пор не была уверена, что она не назвала мою хвостатую подружку неприличным ругательством.

– «Подаренная судьбой», – на ходу сочинила я и шикнула на кошку: – Дусэя, прекрати вести себя как хулиганка! Знаете, она не очень любит незнакомых людей. Вообще, она в принципе людей не очень любит.

Исключительно канареек, чужую колбасу и мужские мокрые носки. Понятия не имею, как она их воровала в соседнем крыле, но по весне я обязательно находила под кроватью погрызенный носок. К счастью, кошка тащила только выстиранные, пахнущие щелоком. Не удивлюсь, если по мужскому общежитию ходила какая-нибудь дурацкая байка о грабителе с подозрительными предпочтениями.

Дуся решила, что достаточно устрашила захватчика, и направилась его обнюхивать. Заинтригованный, Рэнсвод с интересом следил, как хвостатое существо, вытянувшись длинным телом, с опаской тянется носом к его модным брюкам.

– Она очень породистая! – упреждая вопросы, уверила я, хотя по простецкой морде Дуси, особенно когда она выразительно шипела, легко вычислялось, что ни один благородный предок в ее родословной не отметился. – Настоящая аристократка.

– В общем, выудили себе аристократку в помойном коробе, – резюмировал он. – Если вы не в курсе, то породистые кошки трехцветными не бывают.

Если все знаешь о кошках, господин магистр, зачем спрашиваешь? Заведи собственную, голубых кровей, и критикуй хоть с утра до вечера, что уши не торчком и окрас не соответствует строгому канону прекрасного.

– Почему же сразу в помойке? – обиделась я за любимую подружку. – Корзинка стояла возле короба. Так что не считается!

– Конечно, вы просто обязаны подбирать брошенных котят, – со вздохом пробормотал магистр, и почему-то стало ясно, что это не комплимент. – Она хотя бы химера?

– Ну… повадки у Дусэи, как у двуликой химеры, – уверила я. – У вас тоже есть кошка?

– Рыбки.

Странно, что не крокодил из зоопарка Эл-Бланса.

– Говорят, они успокаивают, – с видом профессора вставила я.

– Скорее, не шумят, – насмешливо ответил он, следя за ходящей вокруг него кошкой.

– Давайте повешу пальто в шкаф, – предложила я, решительно меняя тему, но вспомнила, что в шкафу лежит обгрызенное «аристократкой» кольцо колбасы, и передумала: – Лучше кладите на кровать, вы ведь все равно ненадолго. Но если хотите чаю…

– Благодарю, но не надо хлопот, – к счастью, отказался он. – Как ваши дела?

Пальто было аккуратно переброшено через спинку кровати. Дуся оставила подозрительного гостя в покое и заинтересовалась его не менее странной вещью.

– Все хорошо. Не спалилась… в смысле, ничего не подпалила, никто не заметил странностей, – отчиталась я.

– Я имею в виду, как вы себя чувствуете, София?

– Неплохо, – смутилась я, что решила, будто он волнуется за наш секрет. – А вы? Как прошел ваш день?

– Во дворце. Ричейр решил лично вручить ящик с галькоу, – как-то буднично, словно рассказывал, что на досуге сходил в аптекарский двор за снадобьем от кашля, поделился Рэнсвод, закатывая рукава джемпера. – Вы готовы?

– Да.

Я повернулась к нему спиной, расстегнула ворот платья и кое-как оголила плечо. Надо бы переходить на блузки с брюками, у них ворот шире, проще открыть спину.

И снова я вздрогнула от прикосновения, хотя его ожидала и даже затаила дыхание. Магия хлынула потоком, заставляя сжимать кулаки и удерживать себя на месте. Замигала лампа. Кошка испуганно нырнула под кровать. Обряд занял жалкие десять секунд – я считала, – но каждая из этих секунд казалась растянутой до бесконечности.

Внутри снова воцарился покой, плечо перестало ныть. Киар замер на месте, уперев руки в бока и запрокинув голову. Он открыл глаза, резко выдохнул и вымолвил, словно речь шла не о взаимопомощи, а о большом одолжении:

– Благодарю, София.

– Знаете, давайте я действительно напою вас чаем, – решила я. – Вы выглядите, мягко говоря, не очень хорошо.

В этот момент, когда я проявляла буквально чудеса человеколюбия, заботы и гостеприимства, в коридоре громогласно заговорила Альма. Захихикали Лея и Тея, походившие на попугайчиков-неразлучников: где одна, там обязательно другая. Все это женское сборище остановилось напротив моей двери.

От лица отхлынула кровь.

– Они сейчас постучат, – прошептала я, в панике глянув на Рэнсвода. – Что делать?

– Открыть, – невозмутимо предложил он, натягивая пальто. – Они ваши подруги и придут в восторг, увидев в комнате мужчину. Поверьте, я знаю юных девушек.

Рэнсвод действительно двинулся к двери, словно не понимал, на пороге какой глобальной катастрофы мы оказались. Конец света по сравнению с ней покажется детским утренником!

Сама от себя не ожидая, я повисла у него на локте и умоляюще забормотала:

– Вы не абы какой мужчина, а наш бывший преподаватель! Я понимаю, что вы уже в отставке и сплетни вас не беспокоят, но мне-то с этими людьми еще полтора года жить.

– Что вы всполошились раньше времени? Возможно, они пройдут мимо, – попытался уговорить меня этот странный мужчина, словно не ведающий о том, насколько любопытны и болтливы девушки. А главное, какой чудовищно богатой фантазией обладают!

– Почему вы так громко говорите? – пискнула я. – Они же услышат!

Запертую дверь толкнули, а потом и постучали.

– София, ты дома? – позвала из коридора Альма. – Открывай, я кое-что принесла.

– Сказала же! – сдавленно прошептала я.

– София, ты спишь там? – настаивала подруга.

– Подожди, я не могу найти ключ! – крикнула ей в ответ.

– Хорошо, – вздохнул Рэнсвод, действительно перейдя на шепот, – что вы предлагаете?

В панике я посмотрела на приоткрытое окно. В красках представилось, как уважаемый магистр высшей магии свисает на вытянутых руках, а его ноги в начищенных туфлях маячат в окне на этаж ниже. Свитер задрался, торчит упитанное пузо. У Киара не было намека на опрятный круглый животик, более того, он весь казался твердым и подтянутым, но жестокое воображение не делает скидок на реальность.

– Нет, это плохой план, – пробормотала я.

– Рад, что вы так решили, – тихо хмыкнул он и покачал головой, когда заметил, как я кошусь под кровать: – Нет.

Дуся, засевшая в любимом укрытии, недовольно сверкнула глазами, соглашаясь, что ему в принципе там не позволят поместиться. Даже если он сгруппируется и закатится, как бревно.

– В шкаф! – решила я и, отцепившись от локтя Рэнсвода, бросилась к створкам.

Открыла их резко, судорожно раздвинула в разные стороны плечики с одеждой. Получился вполне приличный зазор.

– Я просто выйду через дверь, – приглушенно проговорил Рэнсвод.

– Так и сделайте, когда я их выпровожу. Пожалуйста, господин магистр, всего на минутку! Клянусь, я унесу этот секрет в могилу.

Сдаваясь из чистой жалости, он шагнул к убежищу и остановился. Одновременно мы уставились на обглоданное кольцо колбасы, мирно возлежащее на дне шкафа.

– Вы прячете ее, чтобы не угощать гостей? – больше не скрывая иронии, хмыкнул Рэнсвод.

Не время обижаться, София! Пакуй мужика быстрее!

Носом туфли я отпихнула дурацкое колбасное кольцо в угол шкафа и указала руками, мол, путь свободен. Забираясь внутрь, он пригнул голову, чтобы не треснуться лбом о деревянную перекладину, и пробормотал едва слышно:

– Поверить не могу, что согласился.

– Не ворчите, для меня это тоже впервые.

Я захлопнула створки и бросилась открывать.

– Представляешь, ключ-то в замочной скважине! – крикнула подруге.

Девчонки полным трио стояли под дверью.

– Так и скажи, что прятала мужика. Мы слышали, как ты бормотала, – пошутила Альма, не догадываясь, что попала в самое яблочко. Подружки весело захихикали.

– Я ругала кошку. Зачем потревожили хворого человека? – изображая недовольство, вопросила я.

– Мы решили тебя взбодрить и отметить большой праздник! Да, девочки? – Альма продемонстрировала звенящую бутылками корзинку и буквально смела меня с пути, как бронированная вагонетка.

Она ворвалась в комнату, а следом с хитрыми улыбками проникли Лея с Теей.

– Какой еще праздник? – не поняла я.

Девчонки шустро скидывали одежду. Альма, не раздеваясь, принялась расставлять на столе темные бутылки и ящички с эмблемой едальных рядов в Восточных воротах.

– В смысле, какой праздник? – удивилась она, словно услышала несусветную чушь. – Ты сдала экзамен, а Рэнсвод подал в отставку! Ты же всегда говорила, когда этот химеров демон свалит из академии, на радостях напьешься черемуховой настойки за упокой его карьеры.

– Когда я говорила такие глупости? – Я испуганно покосилась на шкаф.

– Да постоянно! – хохотнула Альма. – Три раза в день желала ему переломать ноги и свернуть шею!

– Не было такого! – принялась отпираться я.

– Было-было, – с ехидными улыбками подтвердили девчонки. – Мы тоже слышали, как ты его костерила в столовой.

– Послушайте… – Я запнулась, понимая, что совершенно потеряла контроль над ситуацией. – Почему вы решили праздновать в моей комнате?

– А где еще? – удивилось трио.

Согласна, подружки часто у меня собирались. В отличие от стипендиатов, вынужденных ютиться по трое, те, кто оплачивал учебу, всегда жили поодиночке.

До сих пор помню ошарашенное лицо ректорского секретаря, когда я принесла отказ от стипендии. Он даже очки платочком протер и перечитал заявление два раза подряд.

– Но в чем причина? – с искренним недоумением вопросил он. – Это же прекрасная возможность получить образование за счет казны. У вас же превосходные баллы!

– Не хочу, – ничего не объясняя, пожала я плечами.

После окончания академии стипендиаты пять лет служили на корону. Не хотелось терять драгоценную молодость ни на катание по провинциям, ни на пыльные стылые архивы. Мама решила, что мы вполне способны оплатить учебу, а я училась не покладая рук, чтобы не спустить наши сбережения, фигурально выражаясь, в клозет.

Пока мы выясняли, что за праздник случился на нашей улице, когда до Дня схождения лун еще почти две недели, Дуся нервничала, всерьез опасаясь, что конкурент в шкафу разворует ее колбасный тайник и слопает ужин в одну морду… В смысле, в одно лицо (простите, магистр).

Кошка ловко подцепила когтями реечную створку, и та начала беззвучно открываться. В просвете я увидела Рэнсвода со скрещенными на груди руками и самым красноречивым выражением на лице. Закрыться самостоятельно он и не подумал!

Кажется, до шкафа я допрыгнула одним широким прыжком. Резко захлопнула дверцу, привалилась к ней спиной и рявкнула:

– Подруги!

Те удивленно оглянулись, отвлекаясь от распаковки закусок.

– Вечеринка отменяется! Время неподходящее.

– С чего бы? – удивилась Альма.

Я набрала в грудь побольше воздуха и призналась на одном дыхании:

– Вы были правы: в шкафу сидит мужчина. И если вы немедленно не уйдете, то он там задохнется. Вместо вечеринки нам придется прикапывать в снег труп.

Пауза была длинной и ошарашенной.

– Ну, знаешь, Грандэ, – с обидой протянула Тея. – Даже не смешно. Мы просто пошутили, а ты могла бы что-нибудь поприличнее соврать. Так бы и сказала, что мы с Леей здесь не к месту.

– Девочки, вы всегда к месту, но я хочу позаниматься, – сдалась я. – Сегодня провалила практикум по бытовой магии, завтра буду исправлять.

– И надо было поднимать столько шума, – забормотали они, забирая с кровати верхнюю одежду.

Оскорбленные в лучших чувствах, словно их выставили не из чужой комнаты, куда они вломились без разрешения, а из их собственной, закадычные подружки вышли.

– Мне тоже уйти? – Альма не поняла моего выразительного молчания. – Ну ладно, перенесем праздник на выходные. Но с тебя закуска!

– Договорились, – вздохнула я.

Она быстро собрала корзинку, сунула бутылки и направилась к двери.

– Может, помочь с рецептурой? – спросила подруга уже на пороге.

– Я справлюсь.

Наконец в комнате никого не осталось, кроме узника в шкафу и кошки, пытающейся прорваться к колбасе. Я заперла замок, дождалась, когда в коридоре все стихнет, и объявила:

– Они ушли.

Рэнсвод изнутри распахнул реечные створки, вылез из шкафа и оправил пальто.

– У вас настолько бурная личная жизнь, что они вам не поверили? – съехидничал он на мою попытку быть честной с подругами.

– А вы не можете не прокомментировать, – сердито буркнула я. – Идите, пока они не вернулись.

Но магистр двинулся в противоположную сторону – к столу. Раздраженным жестом вытащил из стопки листик, достал из внутреннего кармана пальто самописное перо, хотя таких стоял целый деревянный стаканчик буквально перед его носом, и что-то быстро написал.

– Здесь мой адрес, – вымолвил он, протягивая мне лист. – Завтра после занятий приезжайте ко мне.

Я пробежала глазами по записке. Рэнсвод жил в верхнем квартале Стрэйн-Лейн, в десяти минутах подъема от королевского дворца. Что ж, вряд ли в собственном доме ему придется залезать в душный шкаф, чтобы пережить нашествие девчонок.

– Завтра зельеварение, практикум может растянуться на несколько часов.

– Приезжайте, как освободитесь.

Как и всегда, занятие действительно растянулось. Началось в полдень, когда гулкий зал заливал прозрачный дневной свет, а ко второму перерыву за узкими стрельчатыми окнами начало смеркаться. Над длинными рабочими столами, отчасти напоминающими кухонные прилавки, дружно вспыхнули лампы. Мастерская, едва погрузившись в сумерки, снова оказалась наполнена светом.

Котелок с травяным тонизирующим зельем тихонечко булькал на круглом огненном камне. В часах, напоминающих песочные, медленно перекатывались маленькие красные шарики, отсчитывающие минуты. Я осторожно помешивала длинной ложкой темное варево и сверялась с рецептурой, утвержденной магистром в самом начале занятия. Альма готовила флаконы для готового зелья.

– Эй, София, глянь, – тихо позвала она и украдкой указала пальцем куда-то наверх.

Невольно я подняла голову. На широком балконе, откуда за практикумом могли проследить все желающие, но, как правило, никто не появлялся, стоял Дрю с незнакомым мужчиной в черном костюме и с рыжими волосами, собранными в опрятный низкий хвост. Помощник преподавателя что-то объяснял незнакомцу, а на худом лице того застыло выражение глубочайшего презрения, словно в мастерской под надзором профессора зельеварения студенты гнали паршивый самогон.

– Кто это? – заинтересовалась Альма.

– Новый преподаватель по высшей магии? – предположила я, вспомнив, как вчера со слезами на глазах Дрю рассказывал о новом магистре.

– Смотри-ка, мы отставку старого не успели отметить, а уже нового с экскурсиями водят, – съехидничала подруга.

Я вновь украдкой глянула на балкон, там было пусто.

Практикум закончился вечером, когда академию окутала темнота. Я перелила остатки зелья в термос, крепко-накрепко завинтила крышку.

– Наконец-то закончили. – Альма потянулась и пожаловалась: – Не хочу идти на тренировку. Может, прогуляемся?

– Не могу, – пряча термос в сумку, бросила я и на ходу сочинила: – В Но-Ирэ приезжают мамины знакомые. Она просила их встретить и проводить до гостевого дома в Восточных воротах.

Пока мы ковырялись со сборами, почти все столы опустели. Финист с напарником тоже направлялись к открытым дверям зала. Вообще-то, я пыталась перехватить его до начала практикума, но парни пришли практически к звонку.

– Альма, закончишь без меня? – попросила я, хватая сумку, и заторопилась следом за Бертом.

Нагнать его, правда, получилось только в коридоре.

– Финист!

Он обернулся, что-то сказал приятелю. Бросив на меня насмешливый взгляд, тот пошагал дальше.

– Милый фартук, – ухмыльнулся Берт, кивнув на кожаный рабочий фартук, о котором я напрочь забыла.

– Химерово проклятье, – пробормотала я, хватаясь за узел на спине, но его завязывала Альма, так что борьба сразу была обречена на провал. – Помоги, пожалуйста, развязать.

Чувствуя себя полной дурой, я повернулась к Финисту спиной. Он с легкостью распутал завязки и промурлыкал:

– Ты за этим меня догоняла?

– Нет, конечно! Сам, что ли, никогда не выходил из мастерской в фартуке? – Я вытряхнулась из рабочей формы и вытащила золотой динар, весь день валявшийся в кармане брюк. – Ты вчера забыл деньги.

Некоторое время Финист с интересом разглядывал протянутую монету.

– И все?

– Что тебе еще надо? – не поняла я.

– А проценты? – с ухмылкой спросил он. – Обычно долг возвращают с процентами.

– Ты что-то попутал, Финист. Я целые сутки хранила твои деньги, как монетный двор. По логике, ты мне должен заплатить проценты.

– Согласен. Давай поужинаем сегодня? В счет процентов, – немедленно предложил он.

Божественный слепец, почему ты создал этот химеров мир таким вселенски несправедливым? Не отвечай, это риторический вопрос. Боюсь, если ты действительно заговоришь, меня посчитают чокнутой. Да я уже сама себя считаю чокнутой, иначе никогда не сказала бы парню мечты то, что собираюсь сказать.

– Нет, у меня уже есть планы.

Магистр, клянусь, ты мне по гроб жизни теперь должен!

– Тогда завтра, – мгновенно предложил Финист. – Я вечером свободен, а ты?

Представилось, как я сбегаю со свидания, теряя по дороге туфли, лишь бы успеть на ритуал в Стрэйн-Лейн, и вдруг сделалось ужасно обидно.

– Ничего не выйдет, – покачала головой. – В субботу у меня тоже планы. И в воскресенье, если что.

– Грандэ, если ты не в курсе, то в библиотеке по выходным ужасно скучно, – наклонившись, с ироничной ухмылкой тихо проговорил он, словно делился огромным секретом.

Конечно, что еще зубрилка может делать в выходные? Естественно, зубрить!

– Спасибо, – копируя его тон, отозвалась я. – Ты открыл мне глаза на жизнь. Она теперь никогда не станет прежней. Забирай деньги.

Неожиданно он склонился еще ниже, отчего мы едва не ударились носами. Отстраняясь, я выгнулась в пояснице. Удивительно, как не потянула ни одной мышцы – гибкости мне всегда несколько недоставало.

– Заберу, когда мы пойдем на свидание. – Он резко выпрямился и подмигнул: – Веселых выходных, Грандэ.

В растрепанных чувствах, не веря, что мы действительно стояли посреди коридора и флиртовали, я следила за неспешным уходом Финиста.

– Ты разоришься на процентах! – крикнула ему в спину.

– Тогда не тяни. – Не оборачиваясь, он помахал рукой.

В Стрэйн-Лейн отправилась сразу, не заходя в общежитие, и через полчаса выбралась из наемного экипажа перед воротами респектабельного особняка. Улица была опрятной и тихой. Аккуратная мостовая, с гладкими прилаженными камнями, какой внизу, в царстве обычных людей, днем с огнем не сыщешь, была вычищенная ото льда и снега. Ярко светили фонари со стеклянными колпаками-венчиками, похожими на опустившие головки колокольчики. Кажется, здесь даже от высоких сосен пахло не хвоей, а богатством.

Я толкнула кованую калитку. Стоило оказаться за оградой, как вспыхнули утопленные в снегу круглые фонарики. Двухэтажный дом с остроконечной крышей, со стороны казавшийся строгим и основательным, стоял к воротам углом. Пришлось его огибать, чтобы попасть к двери. Она открылась сама собой, едва я постучала бронзовым молотком. Конечно, в аристократических жилищах всегда обитали домовики.

Почему-то казалось, что в таком старом доме обязательно холодно и гуляют сквозняки, но я ошиблась. В утопленном в полумраке холле было тепло и неожиданно уютно. От приглушенного света ночников на темной стенной ткани поблескивали серебристые узоры. Узкую лестницу на второй этаж, словно стеснявшуюся занимать много места, устилал узорчатый ковер.

– Господин магистр! – замявшись, позвала я.

Куда идти и что делать-то?

– Проходите, София, – позвал он из глубины комнат.

Войти в верхней одежде я постеснялась, но пока вешала пальто на совершенно пустую рогатую вешалку в углу, Киар появился в дверях. Он был в простых брюках и рубашке с закатанными рукавами. Увидеть его в домашней обстановке оказалось не меньшим потрясением, чем обнаружить вчера в моей общежитской комнате.

– Почему вы замерли на пороге как бедная родственница? – подчеркнуто игнорируя странную атмосферу, хмыкнул он. – В доме никого нет.

Он запер семейство в компании слуг на втором этаже, чтобы не мешались под ногами?

– Я живу один. Прислуга приходящая.

Господи, я что, выдала все это вслух?

– Следовало сказать еще вчера, чтобы сегодня вы так красноречиво не смущались, – усмехнулся магистр.

Вообще-то, теперь я выяснила, что мы остались наедине в пустом доме, и уже прикидывала, как сбежать обратно в нижние кварталы Но-Ирэ. Желательно, не вопя на всю улицу, чтобы не испугать спокойно отдыхающих богатеев.

Честно говоря, мне ни разу не пришло в голову узнать, женат Рэнсвод или холост. Видимо, он один из тех вечно помолвленных женихов, которых еще в отрочестве обручали на бумаге с незнакомой девицей, и ему все равно придется на ней жениться. Лет через сто. Когда невесте начнет чудиться, что она превратилась в соломенную вдову.

Я посеменила за ним в комнаты, украдкой разглядывая обстановку. В гостиной обнаружился огромный камин с аккуратно сложенными поленьями, на кофейном столике стоял круглый аквариум. Вода мерцала таинственным золотистым свечением, и в ней лениво плавали три ярко-красные рыбки с длинными плавниками. Те самые тихие питомцы.

Столовая с массивным столом и задвинутыми стульями утопала в недоброжелательной темноте. Очевидно, комнатой совсем не пользовались. Зато рабочий кабинет был наполнен жизнью, в нем ощущалась сильная, одновременно притягательная и отпугивающая энергетика, присущая Рэнсводу.

Обстановка резко отличалась от той, что царила в преподавательской башне. Воздух пах дорогим табаком и строгим мужским благовонием. За стеклянными дверцами шкафов теснились книги и рукописные гримуары. На широком письменном столе были разложены бумаги, какие-то карты, лежали стопки старых пожелтевших документов. Похоже, до моего прихода Рэнсвод работал.

– Я выяснил, какой именно ритуал нам подойдет, – перехватив мой любопытный взгляд, вымолвил он. – Придется на пару дней уехать из Но-Ирэ в семейный замок. Его построили в том месте, где, по легенде, Ренона одарили божественным огнем.

– Это же отличная новость! – обрадовалась я, но он что-то радости не разделял. – Или плохая? Вы не выглядите особенно вдохновленным.

Он прошел к столу и, жестом подозвав меня, указал в растрепанный, испещренный потекшими чернильными строчками блокнот. Я с вежливым интересом уставилась в нечитаемые записи, сделанные на дикой смеси шай-эрского и первородного языка. Накорябанные неразборчивым почерком слова перемежались с неряшливыми, торопливыми символами. Понятия не имею, как Рэнсвод в этом разобрался. Поди, весь день расшифровывал.

– Если верить дневнику моего прадеда, – он указал в какую-то строчку, подчеркнутую жирной неровной линией, – ритуал можно провести только в день рождения избранного.

Чудесно! Причем настолько, что дальше от этих самых чудес только страшнее.

– И когда знаменательная дата? – осторожно уточнила я.

– Через три недели.

Мы на секунду встретились глазами.

– Хотите сказать, что нам придется прятаться почти месяц?

– Мне жаль, София.

Не зря умные люди говорят: хочешь насмешить божественного слепца, расскажи ему о своих планах.

– Вы же не выбирали дату рождения по календарю, – пробормотала я себе под нос, хотя радоваться расхотелось. – А этим записям можно доверять?

– Прадед, Эрвидар Рэнсвод, был помешан на идее первородного огня. Похоже, у него действительно получилось им завладеть. Он сгорел за неделю от резкого закипания магии.

– Ваш прадед был сильным магом?

– Весьма.

– Что ж… – медленно проговорила я, вспомнив, как сама решила, будто подхватила зимнюю лихорадку. – Во всем есть положительный момент.

– Находите? – Рэнсвод выпрямился, сунул руки в карманы брюк и посмотрел на меня с улыбкой.

– Какое счастье, что вы родились в феврале, а не в середине июля! Еще хуже было бы, родись вы в конце года. Полагаю, к этому времени мы практически стали бы родственниками.

Неожиданно я поняла, какую чушь сморозила. Стараясь не встречаться с магистром взглядом, отошла от стола и проговорила:

– В отличие от вашего прадеда, у меня в запасе недели нет, так что, похоже, пора раздеваться.

Почему-то прозвучало еще хуже, чем шутка о родственниках. Отчаянно краснея, я посмотрела на Рэнсвода и промычала:

– В смысле, не то чтобы раздеваться…

– Я понял, – с иронией хмыкнул он и подчеркнуто внимательно принялся рассматривать строгие полоски на стенной ткани. – Как сегодня прошел ваш день?

– Неплохо, – развязывая бант на вороте блузки, охотно поделилась я. – Магией почти не пользовалась, поэтому чувствую себя недурно.

– Я имею в виду, как прошел практикум по зельеварению? – с улыбкой в голосе пояснил Рэнсвод.

Химерово проклятье, опять не угадала!

– Удачно, но суетно.

Сегодня я не вздрогнула от его прикосновения, но невольно выпрямила спину и опять затаила дыхание. Вновь трещали огни в люстре, а алое свечение древнего дара отражалось в стеклах книжных шкафов.

Ритуал закончился. Я спешно привела одежду в порядок. Киар медленно приходил в себя. Через некоторое время он выдохнул и спросил будничным голосом:

– Вы голодны? Составите мне компанию за ужином?

Напряжение спало, и стало ясно, что живот подводило вовсе не от переизбытка магии, а от банального голода. Из-за долгого практикума с утра во рту не было и маковой росинки, но вдруг вспомнился ужин в ресторации, и еда заранее отказалась уютно укладываться в желудок.

– Уже поздно, – попыталась отпереться я.

– Я в любом случае отвезу вас в общежитие, – заметил он.

Других причин для отказа придумать не удалось.

Большая кухня оказалась вычищенной до блеска. Изразцовые плитки на стенах блестели, плоские огненные камни на очаге были выскоблены. Даже у моей мамы, помешанной на порядке, никогда очаг не сверкал по-настоящему нетронутой чистотой. Невольно возникала мысль, что кухней пользовались чуть чаще, чем столовой. По всей видимости, та самая приходящая прислуга следила за порядком, но не за ежедневным меню хозяина.

Я устроилась за добротным столом с массивной столешницей и с интересом наблюдала, как Рэнсвод по-хозяйски доставал из холодильного сундука закрытые круглые емкости, вытаскивал большие тяжелые тарелки. Он двигался с ленивой грацией, расслабленно и свободно.

– Вы умеете готовить? – из любопытства спросила я, наблюдая, как он снял с крюка тяжелую разделочную доску.

– Я умею заказывать еду в ресторации. – Он бросил на меня веселый взгляд. – Поможете?

Пока он, хрустко надламывая поджаренную корочку, нарезал по-мужски большими ломтями хлеб, я разложила в тарелки еду. Простые и сытные блюда.

– Заметил, что больше всего вам нравится шай-эрская кухня, – объяснил Рэнсвод отсутствие ресторанных изысков вроде окуня с лимонным муссом и коротко велел: – Разогрейте.

– Боюсь, в этом случае вы останетесь без ужина и придется есть мясные шарики на улице.

– Ничего не имею против уличной еды, но вы не можете три недели не использовать магию.

– Думаете, сейчас удачное время для тренировки?

– А когда оно настанет? – Он внимательно посмотрел на меня. – Это ваше удачное время.

– Ладно, но я предупредила. – Я пожала плечами, осторожно дотронулась до края тарелки и призвала магию.

Сила отозвалась, хлынула к рукам таким сильным потоком, что глиняный край, покрытый светло-голубой эмалью, начал биться магическими разрядами. Киар внимательно наблюдал за моими тонкими нервными пальцами, окутанными заклятием, а потом бросил:

– Не бойтесь магии и не торопитесь.

От еды пошел ароматный пряный дымок, густой соус стал жиже.

– Получилось! – восхитилась я. – И ничего не спалила!

– Вы молодец, София, – улыбнулся магистр и как ни в чем не бывало продолжил терзать хлеб.

Я вытаращилась на него, практически уверенная, что поймала слуховую галлюцинацию.

– Повторите.

– Что именно? – не понял Рэнсвод.

– Вы меня похвалили! Впервые! Хочу услышать еще раз, чтобы поверить.

Он покосился на меня, с трудом сдерживая улыбку.

– Вы большая умница.

– Так какого химерова демона вы заставляли эту умницу четыре раза сдавать экзамен? – сама от себя не ожидая, с претензией выпалила я.

– Идемте есть, пока не пришлось подогревать заново, – ловко свернул он с темы своего педагогического, с позволения сказать, промаха и кивнул на резной комод: – В верхнем ящике должны лежать салфетки. Достанете?

Большие льняные салфетки покрыли стол, сверху примостились тяжелые тарелки, и обстановка стала совершенно домашней, словно мы постоянно ели вдвоем. Я покосилась на Рэнсвода, когда он отпил из стакана с толстыми стенками глоток воды, и вдруг вспомнила:

– У меня есть подарок!

Он вопросительно изогнул брови и с интересом проследил за тем, как я суетливо вытаскиваю из сумки термос и отвинчиваю крышку. От снадобья все еще шел дымок, отчего-то пахнущий сельдереем вместо вишни.

– Возьмите, – подвинула открытый термос в сторону Рэнсвода. – Это тонизирующий эликсир.

– Не стоит, – осторожно отказался он, видимо, боясь, что ему подсунули бормотуху.

– Поверьте, с зельеварением у меня гораздо лучше, чем с высшей магией, – уверила я и, со звоном подхватив с подноса чистый стакан, перелила темное снадобье.

С некоторой заминкой Рэнсвод поднес стакан ко рту и сделал глоток.

– В маминой лавке этот тоник всегда пользуется большим спросом, – прокомментировала я.

– На вкус неплохо, – вымолвил он.

– Тогда на здоровье, – кивнула я. – Вообще, он не должен пахнуть сельдереем. Это случайно вышло. Я в первый раз его варила сама.

Магистр поперхнулся.

– Но много раз наблюдала за мамой!

– К тому же я все равно его уже выпил, – добавил Рэнсвод с иронией, отставляя стакан. – Вы хотели что-то спросить?

Я замерла и посмотрела на него.

– Скажите честно: вы умеете читать мысли?

– Нет. – Он улыбнулся. – У вас исключительно говорящее лицо. Спрашивайте.

Коль сам предложил, то смешно отказываться.

– Почему каждый раз вам становится плохо после ритуала?

Он задумался на пару секунд, словно высчитывая, как объяснить закон высшей магии трехлетнему ребенку, и произнес:

– Женская энергетика отличается от мужской. И потом вы подсознательно сопротивляетесь слиянию. Это естественно для любого мага, – уверил он прежде, чем я начала спорить. – Чтобы не причинить нам обоим вред, приходится забирать часто и понемногу.

– А есть способ встречаться редко и отдавать сразу много?

– Есть, – медленно ответил он, – но он нам точно не подойдет.

– Почему?

– Не задавайте вопросов, ответы на которые не хотите слышать, – снисходительно изрек он.

– Но я хочу! – настаивала я.

– Близость.

Как-то враз стало ясно, что речь идет не о чувствах.

– В смысле… спать вместе? – через паузу пробормотала я.

– Вы забыли приставку «пере», – бросив на меня насмешливый взгляд из-под ресниц, поправил он. – Самый простой и, несомненно, приятный способ слияния с женщиной – физическая близость.

Если я думала, что покраснеть сильнее просто не в состоянии, то после слова «слияние» в контексте секса стала совершенно, непередаваемо пунцовой. В зеркало себя, конечно, не видела, но по ощущениям вспыхнули даже уши.