Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

До замка мы добирались часа четыре, как минимум. По пути видели несколько зараженных, но благодаря Луке мы их замечали первее, чем они нас, и стрелять нам не пришлось, удалось обходить их стороной. У меня было ощущение, что мы передвигаемся мимо каких-то городков, другого объяснения нахождению зараженных в лесу я не находил. На наше счастье, мутанты нам не встретились, и вскоре мы вышли к замку, совсем недалеко от того самого крематория, около которого меня уже два раза пытались лишить жизни. Подойдя так близко, чтобы иметь возможность осмотреться, оставаясь при этом незамеченными, мы остановились на привал.

Я все прислушивался к себе, но красный сигнал молчал. Опасности пока нет. И я очень надеюсь, что этот удар по голове не сломал мою внутреннюю сирену. Прислушиваясь к себе и озираясь по сторонам, я вдруг осознал, что я ведь почти уверен, что кто-то из моего отряда выжил. Я не мог это никак объяснить, наверное мне просто так было спокойнее думать. Потому что при мысли о том, что я – командир – выжил, а мои бойцы мертвы, мне сразу становилось гадко. Ладно, добраться бы до машины… А потом до Центра. А потом… А что потом? Пока не знаю. Но полагаю, что в Центре я узнаю куда больше, чем тут, около этого чертового виноградника.

Первым вперед пошел Лука, крепко сжимая мой пистолет в руке. Правда, глядя на то, как парень держит оружие, меня терзали сомнения в том, что он в кого-то сможет попасть. Насколько я понял, до сих пор он из пистолета никогда не стрелял. Впрочем, если мы будем вести себя тихо, то стрелять и не придется. Залезая обратно в тот же виноградник, по которому я только вчера бежал, так мечтая отсюда выбраться, я испытал какое-то состояние дежа-вю. Вплоть до того, что мне до жути захотелось сказать «все, пошли отсюда, тут нет ничего и никого». Каким-то запредельным усилием воли я подавил это малодушие, честно признавшись себе, что мне просто страшно. Вроде стало чуть легче.

Через десять минут мы наткнулись на тело Андреаса. Он лежал лицом вниз, но мне не нужно было переворачивать тело, чтобы опознать одного из своих лучших бойцов. Да и бессмысленно это было – от его головы мало что осталось, как будто голову эту молотили с остервенением чем-то тяжелым. И скорее всего, так оно и было. Я не выдержал, и отвернулся. Нет, не запах крови и вид увечий терзали меня, а такое неприятное вещественное доказательство того, что все на самом деле может быть куда хуже, чем я думал. Андреас в моих глазах был глыбой, скалой. Я был почти уверен, что уж если кому-то из нас суждено уцелеть, то именно ему. И вот… Причем рядом с ним небыло ни одного тела зараженного. Я вспомнил то последнее, что случилось тут со мной… Кого-то завалили рядом со мной – неужели это был Андреас? Потом вроде набросились на Штефана, я даже успел выстрелить пару раз, и вроде даже попал, а потом все – накрыли и меня. Если это все стряслось тут, то надо искать остальные тела.

Тело психа, которого я застрелил, я нашел сразу. Чуть дальше еще два тела, и снова зараженные. Осмотрелся вокруг, ища глазами Штефана, и втайне боясь его найти. Нет, тела Штефана я так и не нашел. Какое-то зерно надежды шевельнулось у меня в душе.

Лука змеей быстро обполз нас по большому кругу, и, вернувшись, лишь покачал головой – никого. Я кивнул, и заставил себя вернуться к телу Андреаса. Сейчас мы никак не можем его отсюда вытащить, еще неизвестно, что ждет нас в нескольких метрах впереди. Я мысленно извинился перед товарищем, который успел побывать моим подчиненным, но я не успел стать ему другом. Я осторожно исследовал карманы уже остывшего тела, и из внутреннего кармана достал документы. Это я отнесу на базу. Пистолет Андреаса лежал рядом с его телом, на земле. Я поднял его, тихо выдавил обойму – наполовину полная. Еще две нашлись на поясе. Я протянул оружие Лее, но она лишь покачала головой. Либо не хочет, либо не умеет. Ладно, ее выбор. Я засунул пистолет Андреаса в свою пустую кобуру, рассовал по карманам разгрузки обоймы, и дал сигнал Луке двигаться дальше.

Мне казалось, что мы пробираемся через этот виноградник вечно. Уже перед самым крематорием, когда я воспрял духом, я увидел новые тела. На самом краю виноградника мешками валялись четверо зараженных, а у стены крематория лежало тело третьего бойца из группы Андреаса. Я даже не помнил его имени. Как будто боец был со страшной силой брошен на стену, и сполз по ней уже не живым. Я даже различил брызги крови на стене там, куда его припечатало. Вокруг валялись стрелянные гильзы, много гильз. Чуть дальше, метрах в десяти вдоль стены, Лука нашел еще одного – это был Джино, человек из группы Штефана. Ему свернули голову, и почему-то на его целое тело с неестественно вывернутой головой смотреть было страшнее всего.

Я подобрал валяющийся тут же автомат, машинально отстегнул магазин – пустой. Положил автомат на землю, пустым он мне не нужен. Сейчас нужно достать документы с тел, и отнести их на базу, но я просто не мог заставить себя это сделать. Меня как будто заморозило на месте. Я смог обыскать Андреаса, смерть которого меня поразила, и не мог приблизиться к этим ребятам, которых я знал максимум по именам…

– Пошли. – зашипел мне Лука, потянув меня за рукав

– Мне нужно забрать их документы. Это мои бойцы. – ответил я, но так и не смог пошевелиться.

– Давай я заберу. Скажи где искать. – неожиданно предложил Лука, как будто понимая, что я не могу двинуться.

– Нет. Я сам. – мне нужно это сделать самому. Ну же!

Но помогло мне не самовнушение, а шевельнувшаяся в голове красная сирена. Она совсем неярко мигнула, и я понял – опасность пока слабая, далеко. Вроде даже уловил, что она исходит из того самого замка, чтобы он сгорел со всеми телами, которые остались там…

Этот красный сигнал вывел меня из ступора. Я метнулся к телу бойца из группы Андреаса, быстро достал из внутреннего кармана документы. Подбежал к Джино, вытащил и его карточки. Выдернул из его кобуры пистолет, из разгрузки три обоймы. Повернулся к Лее:

– Бери.

Она отрицательно качнула головой, ничего не сказав. Что-то хотел сказать Лука, но я остановил его жестом. Сигнал в голове потеплел, и стал чуть краснее. На нас наводятся? Или совпадение?

– Я чувствую опасность. И это не интуиция. На нас скорее всего нападут, и мне все равно, умеешь ли ты стрелять, или нет. А вот что мне не всё равно, так это тот факт, что мне хотелось бы, чтобы ты смогла защитить если не меня, так хотя бы себя и своего сына. Понимаешь? Или вот так вот закончить лучше? – и я показал рукой на тело лежащего рядом бойца.

Лея буквально вырвала пистолет из моих рук, глянув на меня с неприкрытой злостью в глазах. Все она поняла без перевода. Я прислушался к себе: сигнал немного, но увеличивался. Еще не совсем плохо, но я и не хотел ждать, пока наступит совсем.

– Бежим к машине. У нас пока есть время, но его мало. К нам что-то приближается.

Я ничего не стал больше объяснять, и просто побежал вдоль стены крематория. На бегу молясь всем богам, в которых я не верил, чтобы машина наша оказалась на месте. Потому как плана что делать, если машины там не окажется, у меня просто не было. Мне пришлось сбросить скорость под мостом, на том самом месте, где мы вчера готовились напасть на замок. Голова дико разболелась, грозя лопнуть при каждом шаге. Слишком быстро я уверовал в свое быстрое восстановление после травм. Мои спутники бежали легко, почти не запыхавшись, в отличии от меня. Так, насколько я помню, отсюда до машин совсем немного, метров пятьсот. Ну пусть нам еще немножко повезет…

Как медленно я не бежал, но искомый тупичок я пропустил, просто пробежав мимо. И в основном оттого, что пытался сконцентрироваться на своей сирене в голове, которая предупреждала меня, что опасность все ближе, куда ближе чем мне хотелось бы. Моя неунимающаяся головная боль всячески препятствовала концентрации, потому я бежал на автопилоте, улавливая легкие шаги моей небольшой команды за собственной спиной. Пришлось развернуться, и топать обратно, внимательно глядя по сторонам, и мучительно осознавая, что вот сейчас я на самом деле иду навстречу врагу.

Со второго раза я опознал правильный поворот, метнулся в узкую улочку, и через секунд десять выдохнул с облегчением: машина была на месте. Причем на месте была одна машина, и мне очень хотелось верить, что на второй уехали наши. Хотя бы кто-то из наших. Я подбежал к переднему левому колесу, залез рукой под крыло, и нащупал ключ, спрятанный в условленном месте.

– По местам, держим оружие наготове! – бодро скомандовал я, открывая машину, и залетая на водительское место. Мне бы лучше быть стрелком, но я не знаю, водит ли машину Лея, и выяснять это сейчас просто нет времени, если верить моей внутренней сирене.

– Вы оба, опустите стекла вниз, чтобы стрелять удобнее было.

Оба послушались: и мать, севшая впереди, рядом со мной, и сын, устроившийся на заднем сидении. Я повернул ключ в замке, мотор зарычал сразу же легко и сильно, и я тронулся с места. Уже перед выездом на дорогу опасность полыхнула слева, и даже зажмурился, выворачивая вправо и стараясь сразу ускориться. В мою дверь с грохотом влетело какое-то тело, но даже от такого удара наша бронированная машина лишь чуть качнулась.

Я вжал педаль газа в пол, выравнивая машину на дороге, и быстро глянул в зеркало заднего вида – один мутант как раз поднимался с асфальта, но не стал выпрямляться полностью, вместо этого в некоей полуобезьяньей позе резво помчался за нами. Я понимал, что даже мутанту за джипом вряд ли угнаться, и перевел взгляд на другого монстра, остановившегося на середине дороги. На этом были грязные остатки одежды, но привлекли мое внимание не они, а пистолет, который зараженный поднял, нацелил на нас, и выстрелил раз пять подряд. Я от неожиданности чуть не слетел в заросли на обочине, вильнув рулем, и лишь с большим трудом выровняв наш разгоняющийся транспорт. Ни одна пуля в нас не попала, но черт побери, что это за фигня⁇ Мутанты, стреляющие из оружия? Серьезно⁇ Мурашки исполнили несколько кругов по моей коже, пока я представлял себе, что этот новый факт может означать для людей.

Как я и предполагал, погнавшийся за нами мутант достаточно быстро от нас отстал, и стрелять моим спутникам не пришлось. Да и не думаю, что пистолетные пули, даже попади мои «стрелки» из движущейся машине по движущемуся мутанту, смогли бы причинить ему серьезный урон. Такие твари держат даже несколько автоматных пуль, умирая очень неохотно.

– Все целы?

– Да. – ответил Лука с заднего сидения.

Я бросил вопросительный взгляд на Лею, и она кивнула головой. Пистолет она из рук не выпускала, и мне показалось, что руки ее дрожали. Ну да, встреча с такими мутантами приятной являться никак не может.

– Машин было две, если одна уехала, то значит кто-то из моих бойцов жив. Если бы машины нашли враги, или бандиты, то скорее всего забрали бы обе. Ну или испортили бы одну оставшуюся. Ну вот, а вы говорили, что не выжил никто. Сейчас доберемся до Центра, и там сможем хотя бы выдохнуть. Там мы будем в относительной безопасности. Вам понравится.

Меня отпускал адреналин, выливая из меня на отходняке поток слов. Вместе с угасающим в голове сигналом тревоги ко мне возвращался оптимизм. В черноте трагедий вчерашнего дня проступали светлые пятна: как ни крути, но передовая база пыльников уничтожена. Куча бандитов явно погибла, пусть и не от наших пуль. Кто-то из моих ребят выжил. Я неожиданно встретил новых старых знакомых. Сам остался жив, чудом – уже устал благодарить свою удачу за это. В общем, еще посмотрим, кто это сражение выиграл. И только смерть Андреаса и других, последовавших за мной в рейд бойцов, продолжала сжимать часть сердца черной удавкой. После потери Ани, а затем Джонни, я был уверен, что та часть моей души, которая плачет и горюет по потерям, умерла насовсем. А вот оказалось, что нет. Странно, ведь Андреас мне не был настоящим другом. Просто верным и надежным бойцом, на которого я мог положиться наверное даже больше, чем на самого себя.

Мои размышления прервала Лея, повернувшаяся назад, и о чем-то заговорившая с сыном. Через некоторое время мальчик спросил уже у меня:

– Этот Центр, куда ты нас везешь… Из него можно выходить?

– Ну, это же не тюрьма. Можно, конечно. Только куда, и зачем?

Мальчик мне не ответил, опять заговорив с матерью. Я гнал вперед, насколько позволяли повороты, глядя по сторонам. Эта часть дороги внушаем мне опасения. Дорога извилистая, узкая – устроить засаду проще простого. Разогнаться сильно тут невозможно из-за постоянных поворотов, быстрее семидесяти километров в час я не рисковал ехать. Дотянуть бы до автобана, а там мы уже почти дома, и хрен нас кто задержит.

– А что нам там надо будет делать? – опять спросил Лука, но по моему уже по своей инициативе.

– А что решите. Там занятий много. Есть даже школы, и детский садик. Насильно никого работать не заставляют, но и бездельников не уважают. Вы сможете выбрать себе занятие.

– А зараженные там есть?

– Нет, я же говорил. Это по сути город, окруженный стеной. Он защищен. Правда, новая волна излучения его, конечно, тоже затронула. От нее стены не защищают. И вчерашняя волна тоже, наверное…

Я чуть было не дал со всей силы по тормозам. Черт!

– Во сколько вчера прошла волна? Ну, эта, новая?

Мои спутники смотрели на меня с явным недоумением, а мне захотелось завыть, как волку на Луну. Думай, Андрей, думай! Вспоминай! Так, тогда, когда мы брали машины, волна накрыла нас уже на отходе, когда готовились уезжать. Сколько было времени? Часа три? Четыре? Эх, глянул бы на часы тогда… Но не до того было. И вчерашняя волна в замке… Примерно в это же время? Или… точно в это же время? Это что же за хрень выходит – кто-то завел на установке будильник на каждый день? Я бросил взгляд на часы на приборной панели, которые я сам установил на правильное время вчера, перед выездом. Часы показывали без четверти три.

– Это излучение… Эта волна! Ну, которая вчера и сегодня! – я от волнения забывал английские слова, и злился на себя. – Она была в одно и то же время? Можете мне сказать?

Лука перевел матери мой вопрос, она неуверенно ответила.

– Мы не знаем… Мы без часов живем, они нам не нужны. Но наверное примерно в одно и то же время. Днем. А что?

– А то. – сказал я, стараясь придумать, как лучше поступить. – Что она вполне может сейчас прийти. И если я буду в это время за рулем, то мы разобьемся.

Я резво вспомнил отчет Тома в кабинете у Грюнера, в котором он как специально сказал, что часть жителей Центра погибли «от того, что были за рулем, или делали еще какую-то работу». Вот черт! И ведь волна приходила безо всякого предупреждения, мой внутренний голос о ней ничего не говорил! И как быть? Останавливаться сейчас? И рисковать, что на нас нападут? Или попытаться дотянуть до автобана? Еще минимум полчаса до него ехать, если я правильно помню… Блин, блин, блин!! Я от злости и невозможности понять, как поступить правильнее, стукнул кулаком по ни в чем не виноватой приборной панели. Дорога впереди сделала еще один довольно резкий поворот, и я живо себе представил, как мы летели бы уже вниз, если бы волна накрыла меня несколько секунд назад. Так, хватит! Я выбрал относительно прямой участок на дороге, и затормозил, остановившись метрах в ста от пройденного поворота, и не доезжая примерно столько же до следующего.

– Оружие приготовить. Смотрим вокруг.

Оба пассажира зашевелились беспокойно, но возражать не стали. Я слушал тишину, наступившую после того, как я заглушил мотор. Моя сирена молчит, пока молчит… Ну же, давай сейчас, и мы поехали дальше!

Минут через двадцать тягостного ожидания молчание нарушил Лука:

– А если не будет никакой волны? Сколько будем тут стоять? – озвучил он то, что постоянно крутилось у меня в голове.

– Я думаю, что будет. Я не верю в совпадения.

– А если нет? Мы тут стоим со всех сторон открытые. Любой бандит заметит. А мы их и не увидим.

– Подождем. Еще час… примерно. – сказал я, сам не представляя, как я смогу проторчать тут еще час. Нас действительно видно отовсюду, а весь склон рядом с дорогой порос лесом, оттуда вообще почти вплотную к нас подойти можно, и мы ничего не заподозрим.

Как только я подумал про склон, сразу показалось, что я уловил движение. Показалось, или нет? Красный сигнал в голове всё ещё молчит… Значит, все должно быть спокойно. Еще через полчаса такого ожидания я себя внутренне так накрутил, что терпеть дальше было просто нереально.

– Так, поедем потихоньку. Я постараюсь ехать помедленнее, может и повезет.

Я повернул ключ, и тут же улетел куда-то вверх и вглубь себя. Меня несколько раз перевернуло в воздухе, тошнота рывком подкатила к самому горлу, а я никак не мог не за что зацепиться, и остановить этот полет. Только через какое-то неопределимое время я смог поднять свою многострадальную голову на несколько сантиметров от руля. Мы никуда не рухнули, не взлетели, и даже не катились – машина стояла на месте. Справа зашевелилась Лея, негромко застонав. Я хотел обернуться назад и посмотреть, как там Лука, но смог это сделать только секунд через десять. В этот раз «похмелье» после излучения проходило куда сложнее и медленнее, чем в первый и второй раз. Интересно, почему…

– Ты был прав… – практически прошептал мальчик.

– Да. Действительно. – только и смог выдавить я. – Надо ехать. Сейчас все с ума сойдут…

Я понимал, что вести машину в таком состоянии не намного лучше самоубийства, но очень хорошо помнил, как бесились зараженные после действия такой волны. Они и вправду получали заряд бодрости, и при этом нападали на всё живое вокруг. Как будто их внутренний навигатор после каждой волны работал лучше и дальше. А может, так оно и есть? Как будто они острее чувствовали нас. Потому я с превеликим трудом повернул ключ в замке, и завел мотор. Надо только тронуться, а там уже мне полегчает. Надеюсь.

Поехать я смог еще через невозможно долгие секунды. Сознание как через густой мед прорывалось через невидимую и непонятную мне пелену, и мои руки и ноги не хотели меня слушаться как надо. Я думаю, что рядом с нами просто не было ни одного зараженного, только так я смог себе объяснить тот факт, что на нас никто не бросился. Только когда я уже немного разогнался, пытаясь абстрагироваться от тошноты и головокружения, пара психов попытались погнаться за машиной. Но это были не мутанты, обычные зараженные, и шансов у них уже не было. Я несколько запоздало глянул на часы: три часа двадцать пять минут. Что за время такое? Мы несколько минут приходили в себя… Итого, примерно в три двадцать нас накрыло? Или в четверть четвертого? В то же время, что и вчера? Или позже? Мне показалось, что позже.

Когда мы добрались до автобана, мне уже полегчало. На автобане ничего примечательного не было, и там я разогнался по максимуму, насколько позволял движок. Я старался пока не думать о том, что вчерашняя и сегодняшняя волны могли натворить в густонаселенном Центре…

Первой тревожной весточкой оказался блокпост на подъезде к Базе – он был покинут. При этом, никаких следов боя, стреляных гильз – ничего. Я осторожно проехал мимо, и опять разогнался, спеша в Центр.

Еще за пару километров до места мы услышали стрельбу. Нет, не мощную боевую перестрелку, но одиночные выстрелы щелкали достаточно часто. Еще через пару сотен метров я вдруг заметил насколько человек, идущих с какими-то здоровыми сумками вдоль автобана нам навстречу. Вскоре я смог их разглядеть: двое мужчин, один постарше, другой помладше, и двое женщин, тоже разного возраста. Поравнявшись с ними, я затормозил, и окликнул настороженно глядящего на меня мужчину постарше.

– Что случилось? Вы куда идете?

Мужчина ничего не ответил, лишь покачал головой. Лея обратилась к нему на итальянском, он повернул голову к ней, что-то нехотя проговорил в ответ. Она спросила что-то еще, он опять ответил односложно. Я обернулся к Луке, который слушал их беседу.

– О чем он говорит? Что там?

Мальчик глянул на меня, но тут мужчина вдруг заговорил сам. Он что-то сказал, потом о чем-то спросил, явно обращаясь ко мне.

– Он сказал, что в городе повсюду зараженные, и даже вроде мутанты. – перевел мне Лука.

– Что он спросил?

– Он спросил, есть ли у военных план, что сейчас нужно делать. И спросил, как долго это всё будет продолжаться.

Чтоб я знал, есть ли у военных план… Еще меньше информации у меня было на тему «как долго это всё будет продолжаться»…

– Спроси его, что с Центром! Что с военной зоной. И кто стреляет там?

Лука быстро затараторил на итальянском, выслушал ответ, и перевел мне

– Он не знает, что с Центром. На улицах военные пытаются навести порядок, но он сказал, что у них не получается. Он сам жил около стены, и решил, что надо уходить в горы, пока его семья еще жива.

– Так… Скажи ему, пусть пока они где-то спрячутся, и переждут день до завтра. Пусть он, или его сын, придут на Базу завтра, посмотреть, что да как. Либо мы до завтра справимся, либо… Либо они правильно делают, что уходят. Переведи!

Лука опять горячо заговорил, причем явно сказал больше, чем я. Мужчина посмотрел на нас недоверчиво, хмыкнул, что-то проворчал, и пошел дальше по дороге, поправив на плече свой баул с вещами. Остальные молча потянулись за ним.

– Он сказал, что не верит, что вы с этим справитесь. – сказал Лука то, что я и сам понял.

Я ничего не ответил, тронув машину вперед. Чем ближе подъезжали мы к Центру, тем громче слышались выстрелы. Порой мне казалось, что они стихают, но тут же где-то начинали опять стрелять. Автоматных очередей я слышал очень мало, в основном стреляли одиночными. Мы встретили еще две группы людей, обе шарахнулись от нас, как от зараженных, и я не стал к ним приставать с расспросами. Надо увидеть всё самому.

Вороты базы были приоткрыты. Я увидел еще одну группку людей, уходящих из Базы в сторону Маяка. Вот так, разрекламировал Базу и Центр, и вот она, реальность. Я даже старался не смотреть на Лею с сыном. Мы должны суметь все починить, и люди вернутся. Но предательский голосок внутри меня спросил, как я собираюсь бороться против нового регулярного излучения. Я ничего ему не ответил. Пока еще не время разговаривать с собственными внутренними голосами. Пока нужно понять, что с Центром.

Я попросил Лею приоткрыть створку ворот пошире, прикрывая ее с таким несерьезным в данной ситуации пистолетом в руке. Нормально, на нас никто не напал, и ворота приоткрылись на достаточную ширину, чтобы машина смогла проехать. Я подумал, не закрыть ли их за собой, но сообразил, что опасность сейчас не снаружи, а внутри города. И закрытые ворота не смогут остановить бегущих от монстров жителей. Да и не должны.

Мой личный красный радар говорил мне о том, что опасностей много, повсюду впереди, но непосредственно сейчас нам никто вроде не угрожал. Я наказал своим спутникам держать оружие наготове, и стрелять из машины только в крайнем случае. Я живо представил себе, как Лука, стреляя с заднего сидения, и стараясь попасть в монстра, пускает мне пулю в затылок, и внутренне содрогнулся. Даже подумал отобрать у него пистолет, но не стал. Мы въехали в воюющий Портофино.

Город страдал. Одиночная, а порой и беспорядочная стрельба вспыхивала постоянно, везде. Сразу на въезде, за воротами, на асфальте лежало несколько тел, которые просто кое-как оттащили в сторону, чтобы немного освободить проезд. Я смотрел по сторонам, и не верил своим глазам. Невольно подумалось, что во время прошлой атаки Зета дела в городе шли получше. Сейчас ситуация была даже не бедственной – она была катастрофической. Картинка вокруг напоминала кальку со всех просмотренных мною в той жизни фильмов-катастроф.

Я сразу направился по кратчайшей дороге в Центр, но через пару кварталов был вынужден наш маршрут поменять – дорогу преграждала авария: грузовик въехал в здание, а в него въехала легковушка. В кабинах брошенных машин никого не было, но в данном случае это ни о чем не говорило. Я быстро сложил в голове план объезда, направил машину на боковую улицу, и поймал себя на том, что всё еще пытаюсь понять и представить, как мы будем все это пытаться починить. Пытаюсь, но не могу – масштабы трагедии не позволяют.

От моих мыслей меня отвлекли двое зараженных, не очень активно пытающихся взломать дверь какого-то дома. На втором этаже, за закрытыми ставнями окна, что-то выкрикивала какая-то женщина. Я притормозил, выскочил из машины, и несколькими выстрелами прикончил нападавших. Что-то крикнула Лея из кабины, я резко повернулся направо, и едва не выстрелил в выскочившего из-за угла дома пожилого мужчину. Он поднял обе руки вверх, и затараторил на итальянском, глазами указывая на дверь дома. Зараженным он не был, потому я опустил пистолет, и не нашел ничего лучше, чем сказать ему "Pronto!' (пожалуйста – пер. автора). Он тут же подскочил к двери, постучал в нее, что-то прокричав буквально в замочную скважину. Спустя пару секунд дверь открылась, в коридоре мелькнуло женское заплаканное лицо. Мужчина забежал в дом, и дверь за ним захлопнулась. Тут же, где-то совсем рядом от нас, захлопали частые пистолетные выстрелы, и я поскорее запрыгнул опять за руль.

По пути к Центру я то и дело замечал бегущих куда-то людей, пару раз мелькали зараженные, но я уже не останавливал машину. Мне пришлось еще два раза аккуратно объезжать заторы и завалы на дороге, и хорошо, что наша машина это позволяла. Я только молился на то, чтобы единственная дорога к воротам Центра оказалась не заблокирована.

Не знаю, помогли ли мои молитвы, но до ворот доехать нам удалось, и уже там я просто вдавил сигнал в руль – в грохочущей вокруг перестрелке автомобильный гудок не произвел на меня впечатления своей громкостью. Прежде чем меня вконец одолели жуткие предчувствия относительно того, что Центр превратился в рассадник зараженных и мутантов, меня окликнули откуда-то сверху. Я поднял голову, и уставился в несколько стволов автоматических винтовок, недружелюбно глядящих на меня. Тут меня кто-то видимо узнал, что-то крикнул за ворота, и стальные створки поползли в стороны. Я заехал в «шлюз», и когда ворота за нашей машиной закрылись, ко мне подошел незнакомый мне военный, экипированный по полной программе.

– Кто ваши спутники? – по его вопросу я понял, что мне самому представляться ненужно.

– Они спасли мне жизнь вчера. Они выжившие, не отсюда, они со мной. Я должен срочно попасть к господину Грюнеру.

– Их нужно осмотреть. Кто-то из них пострадал? – солдат не слушал меня, заглядывая в машину.

– Что значит – пострадал? – начал злиться я. – Они оба в сознании, излучение на них не повлияло. Никто из них не ранен. Мне нужно срочно к Грюнеру.

Солдат не ответил ничего, заглянул в машину еще раз, и спросил на итальянском, все ли в порядке. Лука ответил, что все хорошо, это даже я понял. Потом он что-то добавил еще. Лея протараторила что-то длинной быстрой фразой, из которой я не понял ни слова. Солдат еще раз осмотрел машину, и наконец обратился ко мне:

– На площади, у озера устроен временный лагерь для беженцев, гражданских. Отвезите ваших спутников туда. О них позаботятся.

– Что в Центре с зараженными? Насколько все под контролем?

– Все под контролем. Пока под контролем. Больше я вам не могу ничего рассказать. Езжайте.

– Где я найду Грюнера? – я крикнул уже в спину уходящего военного. – Он у себя?

– Езжайте. Не задерживайте. – Солдат махнул рукой, и внутренние ворота раскрылись, пропуская нас в Центр.

Я поехал по такой знакомой мне дороге, и быстро добрался до площади. Площадь и до того не была особо большой, а сейчас на ней было просто не протолкнуться. Прямо на каменной мостовой наспех растянули большие армейские палатки, поставили какие-то столы. Везде были люди – мужчины, женщины, дети. Хватало и военных, но все же гражданских было намного больше. Я вообще никогда не видел столько гражданских в Центре. Часть площади по её периметру была огорожена, образовав узкую дорогу, въезд на которую охраняли двое суровых бойцов. Я остановился прямо у большой палатки с полностью открытой одной стороной, к машине тут же подошел солдат с красным крестом на рукаве.

– У меня двое выживших, они не отсюда. Они очень важны. – как-то немного глупо добавил я.

– Все важны. – без эмоций ответил солдат. – Не переживайте, мы о них позаботимся.

– Постойте. Мне нужно дальше, к Хенрику Грюнеру. Где я их потом найду?

* * *

Скорее всего сегодня тут же. Мы работаем над размещением гражданскго персонала. – пожал плечами солдат, и жестом пригласил Лею и Луку следовать за собой.

– Мне нужно увидеться с командиром. – я обернулся к Луке, который испуганно смотрел на суету вокруг. – И потом я сразу вас найду. Мы все решим, вы не переживайте. Тут вас никто не обидит.

– Хорошо. – неуверенно ответил мальчик, и полез из машины наружу.

Лея тоже не выглядела спокойной. И я их понимал – я и сам уже начал немного жалеть, что настоял на их приезде сюда. Спокойнее ли сейчас в Центре, чем где-то снаружи? Безопаснее ли? Еще сутки назад я ответил бы не задумываясь, а сейчас просто не знал, как правильно…

Когда мои спутники ушли за солдатом в большую палатку, я вернулся за руль, и подъехал к двум военным, стоящим на проезде.

– Мне нужно срочно к Хенрику Грюнеру. Я только что вернулся с его задания.

Военные переглянулись, и один наклонился ко мне:

– С какого задания, и как вас зовут?

– Мне срочно нужно к Грюнеру. С каких пор к нему пускают выборочно? И что вам даст мое имя?

– С недавних пор, Андрей, с недавних. – сзади к машине неслышно подошел Антон Кнолль, и у меня вытянулось лицо, когда я на него глянул. С нашей последней встречи всего день назад Антон как будто постарел на пару лет. – Дело в том, что Хенрик ранен. Он жив, но ему плохо сейчас.

– Куда его…? Насколько серьезно?

– Пошли. Бросай машину тут, отгони только в сторону, чтобы проехать мимо можно было. Там, дальше, всё равно от машин не протолкнуться. Пешком мы дойдем быстрее и проще.

Я отогнал машину, буквально притерев ее бортом к какому-то зданию. Машина после своего первого рейда уже выглядит так, как будто она воевала с начала Катастрофы. Антон повел меня какими-то совсем уж узенькими переулками, буквально щелями между домов. Вроде и ходил я раньше в Центре пешком, и много, но этих ходов я не знал. Понимал только, что идем вглубь, в сторону штаба Грюнера, обходя его по периметру. По пути Антон вкратце рассказал, что творилось тут после новой волны излучения.

По словам Кнолля, новая – или уже нужно говорить очередная? – волна излучения, судя по всему, поразила примерно такой же процент людей, как и предыдущая. Однако, воздействие ее на ранее зараженных оказалось куда как существеннее. Тупая прямолинейная агрессия сменилась в некоторых случаях агрессией умной, расчетливой. Даже некоторые новозараженные взяли в руки оружие. Некоторые сумели им воспользоваться. Я сперва подумал, что в Хенрика выстрелили, но на самом деле на него напал только что заразившийся солдат, прямо в коридоре штаба, и в борьбе с ним они оба вылетели из окна третьего этажа, рухнув на камни мостовой. Как полагал Антон, Грюнер сумел в падении сориентироваться, и упал сверху на напавшего, который погиб от удара о камни моментально. Но даже это, в прямом смысле «смягчающее», обстоятельство, не позволило самому Грюнеру отделаться легким испугом. В кино после таких падений герой встает, отряхивается, и бежит дальше, а вот в жизни так, увы, не получается. И сейчас Хенрик лежит в местном госпитале, с несколькими переломами и сотрясением мозга как минимум средней степени тяжести.