Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

– Кладбище. Так вот почему тут так много зараженных. – нарушил молчание мой спутник.

– Захоронение… Это видимо и есть те жертвы экспериментов, о них тот ученый писал.

– Это кладбище. – повторил Штефан. – Вокруг Центра тоже много таких. А что, куда ты думал девались трупы после нападения Зета, или после первой волны?

Я, если честно, об этом не задумывался. А если бы задумался, то понял бы, что зараженных нужно из города убирать, но отдельные могилы им копать никто не будет.

– Значит эти трое были могильщиками. – задумчиво протянул я. – Но это ничего не меняет.

– Зато многое объясняет. – мрачно проговорил Штефан. – Понятно, что стекаются остальные зараженные… Может, своих жрут с голоду… Да и люди, думаю, частенько сюда приезжают, в качестве груза. Надо отсюда уходить. сейчас только колеса у той машины проткну…

– Стой! Не трогай машину. За этими наверняка вернутся. Увидят следы бойни, все правильно. А если увидят проткнутые колеса, то насторожатся. То, что мы им испортим одну машину, ничего нам не даст. А себя мы сразу выдадим.

– Как скажешь. – проворчал явно несогласный со мной Штефан. – Все равно надо уходить.

Я поправил мешок на спине, и потопал через тропу, мимо оврага-кладбища, выше на холм. С открытых мест нам действительно надо убраться поскорее. Я думаю, что кладбище это должно находиться не далее как в нескольких километрах от городка. А значит мы совсем рядом.

Да, с направлением обхода, выбранным наугад, я все же облажался. Сейчас я смотрел на Профети в маленький бинокль, и буквально кусал себе губы. Небо уже начинало темнеть, но даже в этих сгущающихся сумерках было видно, как удобно расположился городок, прильнув к противоположному от нас склону ущелья. А вот между нами было большое открытое и совершенно плоское поле, примерно километр в диаметре, пересеченное той самой тропой, которая тут уже сложилась в проселочную дорогу, вдоль которой мы все это время и шли.

Пересекать это поле днем совершенно нереально, а ночью бессмысленно – его наверняка тоже контролируют, и нас все равно заметят. И я вполне допускаю, что там и ловушки есть. Значит, придется обходить поле по дуге вдоль гор, а это большой кусок по территории, где встречаются зараженные чаще, чем нам бы хотелось. После обнаруженного кладбища мы наткнулись пока только на одного слабого зараженного, которого Штефан смог тихо успокоить навеки с помощью ножа. Но видели мы еще нескольких, просто подальше от нас, и нам удавалось не привлекать их внимание.

– Блин, не угадал я. Нужно будет обойти тут, по краю леса. И зайти с противоположного склона. Смотри, он как раз к самому городку подходит. Оттуда и посмотреть сверху удобнее можно будет.

– Я бы на месте местных бандитов эту окраину леса мониторил бы. Придется поглубже уходить, назад.

– Сейчас стемнеет, через час уже будет совсем темно. Не хочу километры наматывать, да еще и по темному лесу. Пройдем так, тихо.

– Как скажешь.

Я не думаю, что Штефан горел желанием возвращаться к тому кладбищу. Свежих трупов там сильно прибавилось сегодня, и если зараженные и правда приходят за этим, то я туда определенно не хочу идти в темноте.

Сейчас мы со Штефаном лежали в небольшом кустарнике, самом мягком на вид в округе. Кустарник находился метрах в десяти от опушки леса, и из него окраина Профети была видна даже невооруженным взглядом. Насколько я увидел в бинокль, городок был совсем небольшим, вряд ли более пятидесяти одно– и двухэтажных домов. Половина городка спускалась по склону холма, вторая половина лежала в ущелье, на узкой равнине. Подробностей с нашего места рассмотреть не было возможности. Машин или людей мы тоже за час наблюдения не увидели.

– Давай сейчас перекусим, поужинаем. Потом дождемся темноты, и двинем вокруг, на тот склон.

Мы осторожно, стараясь не шуметь, сняли с плеч наши мешки, достали сухой паек, и начали неторопливо есть. Сильного голода я пока не испытывал. Странно, но рана в плече совсем не болела, да и рука то ли стала гореть чуть меньше, то ли я привык. А вот рассечение на голове Штефана, которое он наотрез отказался перевязывать, его явно беспокоило. То и дело на лоб из под волос начинала сползать капля крови, и Штефан все время шел с испачканной кровью марлей в руках. Ладно, ранами займемся после выполнения нашей задачи.

«Какой день сегодня? Не первое ли апреля? Неужели у нас хоть что-то получилось? Конечно, пока еще рано говорить об успехе, хотя Михаэль считает иначе. Однако, определенно интересный результат у нас есть. Михаэль помчался к Шефу докладывать, мне оставалось только посоветовать ему забежать по дороге в церковь напротив нас – пусть сперва помолится, чтобы наш доклад был не преждевременным. Ох, только бы это так и было… Военные в последнее время очень нервные и злые. Отчего-то все были уверены, что стоит только нам получить оборудование, как все само изобретется. Если бы все именно так и работало… Я буквально спиной ощущаю их взгляды, когда прохожу по улице. Они бы меня, кажется, уже сейчас закинули бы в наш подвал, в клетки. Но Шеф в нас верит. Пока еще верит…»

Мы шли уже час, медленно и осторожно, стараясь не спотыкаться и не шуметь. В такой темноте оба задания были делом непростым. Мы уже достаточно далеко отошли от города, но, насколько я успел рассмотреть, эта часть ущелья очень напоминала бутылочное горлышко – долина была длинной и очень узкой. Сейчас мы пробирались к «пробке» этой бутылки, а потом должны будем спуститься ниже, почти до «этикетки» – до Профети. И хорошо бы выйти на нужную нам позицию до наступления рассвета. Мне еще нужно рассмотреть церковь, около которой и должно находиться то здание, где стоит установка. Если, конечно, автор записей ничего не перепутал.

Несколько раз мы слышали подозрительные звуки по сторонам, каждый раз замирая и хватаясь за автоматы. Но то ли зараженные нами брезговали, то ли это было расплодившееся в лесах зверье, но никто на нас не нападал. Лес, такой спокойный и кажущийся относительно безопасным днем, ночью наводил на меня страх. Я уже пару раз подумывал о том, чтобы пересечь долину бегом по открытому полю, но что-то меня от этого решения удерживало. Кажется, что на напарника лес никак негативно не влиял, он больше был сосредоточен то своей сочащейся кровью ссадиной, то вопросом «как не сломать себе ногу, наступая на корни в полной темноте». Мой «радар» тоже помалкивал, и этот факт меня радовал и успокаивал.

Очередной привал мы сделали часа через три после начала пути. На мой взгляд, полдороги нами было пройдено, и пройдено успешно. Есть мы не стали, только отпили воды из пустеющих фляг. В Профети нужно будет озаботиться поисками воды…

'Мы на грани. Я на грани. Наш недавний успех оказался фейком. То ли тот зараженный просто обладал каким-то удивительным генофондом, то ли мы в чем-то неправы… Но повторить даже этот мизерный результат мы не смогли, сколько не пытались. Десять подопытных экземпляров, и все мимо, все напрасно. Я думал, нас пристрелят тут же, и солдаты, похоже, были готовы это сделать. Но Шеф их опять убедил дать нам время.

Три дня. Мы получили три дня! Они издеваются! За три дня нам нужно сотворить чудо. Михаэль больше не радуется, у него вчера появился огромный синяк под глазом, и его нос похоже сломан, но он об этом наотрез отказывается говорить. Он хочет пробовать смешивать совсем уже дикие реагенты. Но я уверен, что дело в мощности. Мы перепробовали почти все мыслимые препараты и их сочетания, а вот с мощностью мы пока толком и не экспериментировали. И у нас есть три дня, чтобы начать это делать. Иначе, боюсь, экспериментировать будут уже на нас. Михаэль резко против увеличения мощности, мне кажется, что он боится. Но боятся надо не этого, а того, что будет, если мы за три дня не дадим результат…'

Самое обидное, что в три часа вокруг стало еще темнее, чем в полночь. Я совершенно ничего не видел, хотя был уверен, что смотрю на Профети. По нашим расчетам, мы должны были находиться у того самого склона, который буквально наползал лесом на нужный нам городок. Я еще раз глянул на часы – полчетвертого ночи. До рассвета еще минимум пара часов. Неужели все это время нам так и сидеть, а точнее лежать, в кустах? Идти вперед по полной темноте я опасался – именно этот кусок склона я бы на месте пыльников контролировал бы очень внимательно. А считать бандитов глупее себя у меня никаких предпосылок не было. Скорее наоборот, порой они доказывали совсем обратное…

– Какие идеи, командир? – прошептал Штефан, лежащий рядом со мной.

– Я не вижу ни хрена. – честно признался я. – Темнота такая… Не хочу соваться туда в роли слепого котенка.

– Они обязательно сторожат этот склон. – кивнул моим мыслям напарник. – Я бы на их месте его еще и заминировал.

– Нет, про мины я не думаю. На минах, если они сами не подорвутся, то их постоянно будет зверье или зараженные подрывать. Так они мин не напасутся.

Я продолжал лежать на траве, чувствуя, как остывающая земля холодом проникает в меня. Ладно, до следующей волны время у нас есть. Дождемся рассвета, разведаем ситуацию. Если получится – проберемся или в сам городок, или просто на хорошее место. Если что, будем тут еще один день торчать. Умирать в безумной атаке «с шашками наголо» мне категорически не хотелось. Наоборот, хотелось выполнить поставленную самим же собой задачу, и вернуться в Центр.

Два часа проходили долго и мучительно. Особенно потому, что это было вынужденное бездействие в тот момент, когда мы находились так близко от цели. Я старался отвлечь себя, планируя восстановительные работы в Центре, графики дежурств и набор новых кандидатов в жандармерию. Внутренний голос сомневался, что все это имеет смысл, и саркастически спрашивал, откуда я собираюсь брать новых кандидатов. Я старался думать о Маяке, о Сиене – останутся ли они с нами? И неожиданно возвращался мыслями к Лее с сыном. Я никогда не верил в судьбу, считая, что каждый из нас просто делает свой выбор, и выбор этот приводит нас к последствиям. Однако, мой выбор, и выбор этих двух человек уже второй раз сводил нас вместе, причем оба раза в столь нужный для меня момент. Означает ли это что-то? Или даже не так – означает ли это что-то лично для меня?

Мои мысли увлекли меня в полудрему, сопротивляться которой под утро невероятно трудно. Мне помог Штефан, бесцеремонно пихнувший меня локтем в бок.

Светает…

Действительно, небо серело, выделяя на своем фоне пока что черный силуэт леса. Я знал, что рассветы тут в это время года достаточно стремительные, и потому действительно пора наконец готовиться к действию. Мы со Штефаном допили остатки воды, перекусили сухими раскрошившимися крекерами из пайков, и спрятали свои мешки прямо в тех кустах, где мы лежали. Если нам повезет, то сможем сюда вернуться за едой и за патронами. А вот таскать дальше на себе мешки уже нереально – от нас сейчас потребуются мобильность и скрытность. И удача, целый вагон удачи.

Рассвет входил в свои права. Небо уже радовало почти голбым цветом, и своей полной безоблачностью. Лес оставался темным, но уже не монолитным черным контуром, распадаясь на отдельные деревья. Внизу и чуть впереди под нами располагался Профети – мы вышли именно туда, куда должны были. Несмотря на то, что наша наблюдательная позиция располагалась удобно, разглядеть весь городок отсюда было невозможно – разросшаяся зелень кустов здорово ограничивала обзор. Впереди нас из леса выныривала проселочная дорога, несложным серпантином спускаясь с того склона, на котором мы сейчас засели. Если ее перейти, и пройти по склону параллельно городу еще метров триста, но можно выйти к соблазнительному краю леса, буквально нависающему над центром городка. Сейчас центр был скрыт от наших глаз кустами и рельефом, а искомая церковь наверняка там. Однако, я почти не сомневался, что именно тот клочок леса под особым наблюдением у бандитов. Потому мы туда не пойдем.

– Спускаться будем тут. Зайдем как бы со стороны долины, с «длинной» окраины. Удобнее, конечно, было бы оттуда, – я показал рукой на склон впереди, – но там нас наверняка ожидают.

– С долины мы ничего не увидим. Плохо. Но лучше, чем напороться на бандитов. Согласен.

Спускаться по склону налегке было намного легче, чем подниматься по нему с мешком на спине. И тем не менее шли мы очень медленно, то и дело замирая и прислушиваясь. Сигнал в моей голове ожил, но пока достаточно неярко. Опасность есть, и она не такая уж и далекая.

Первым зараженного заметил я. Заметил, и тут же опустился вниз на колено. Штефан тут же продублировал мое движение, и глянул на меня вопросительно. Я показал рукой вперед и чуть выше по склону от нас – именно там стоял зараженный. Он стоял, и ничего не делал. Если бы он время от времени не переминался с ноги на ногу, то можно было бы подумать, что это стоит огородное чучело. Нам опять везло – зараженный стоял почти спиной к нам, вглядываясь в склон перед собой. Я присмотрелся повнимательнее, и неожиданно увидел второго зараженного, который неподвижно сидел в метре от первого. Этот второй был настолько неподвижен, что я даже увидев его, все равно не сразу понял, что это бывший человек, а не тень от дерева. Что они тут делают? Что это за «пост зомби» на нашем пути? Я не думаю, что тут, так близко от города, есть еще одно кладбище.

Внезапно по склону холма, еще выше перед зараженными пронеслась быстрая тень – то ли заяц, то ли лиса. На мое удивление, на животное зараженные отреагировали очень вяло – первый сделал задумчивый, по сути автоматический, шаг вперед, а сидящий на земле и вовсе лишь повернул голову. Хм… Они же охотятся на животных, ну или пытаются, насколько мне известно. Переместив свой взгляд на стоящего психа я тут же понял, в чем дело – он был привязан за ногу! Всего один шаг, и веревка на его лодыжке натянулась. Зараженный сделал шаг назад, веревка опять легла в траву. Она явно была короткой.

Что за фигня? Кто их тут привязал? Или это капкан такой, и они попались? Оба одновременно попались? Я внимательно посмотрел себе под ноги, но ничего необычного не заметил. Коснулся руки Штефана, и показал ему молча на свою ногу. Он кивнул, и по его глазам я понял, что он тоже увидел веревку. Бандиты держат зараженных вместо собак на привязи? И кормят их как-то? Сюр какой-то, зараженные не лают, и вообще не издают звуков, по сути. Или это новый тип зараженных, которые, например, умеют кричать? Ладно, оставим эту тайну пока тут. Нам нужно дальше.

Первые шаги давались очень тяжело. Я понимал, что привязанные зараженные нас не достанут, если услышат или заметят. А если они действительно могут издавать звуки? Или может у них веревка будет разматываться, как леска на удочке? Потому я очень внимательно осматривал место перед собой, прежде чем поставить туда ногу. Проблема заключалась в том, что землю почти везде скрывала густая трава…

Прошло, наверное, полчаса, пока мы отошли достаточно далеко от привязанных «собачек». Мы почти спустились со склона, чуть раньше, чем я планировал, но так уж получилось. Я присел прямо на землю, Штефан опустился рядом. От получасовой ходьбы пригнувшись начали болеть и ноги, и спина.

– Ты это видел? Они привязаны к месту! Наверняка и второй привязан тоже! – горячо зашептал мне почти в ухо Штефан.

– Видел. И я не понимаю, зачем.

– Ну, наверное капкан какой-то хитрый. Сразу на нескольких.

– Я думаю, что их бандиты привязали.

– Зачем?

– Не знаю. Но такой капкан… Я себе просто его не представляю.

– А ты много капканов видел? – чуть ли не обиделся Штефан

– Нет. – качнул головой я. – Ладно, отдыхаем десять минут, и идем дальше. Мы уже совсем близко, надо быть очень осторожными.

Еще метров через сто мы набрели на просеку в кустах. Судя по всему, это когда-то была еще одна дорожка для трактора, кусты справа от нас при ближайшем рассмотрении оказались давно заброшенным заросшим виноградником. Трава тут выросла чуть ли не по пояс, и по этой дороге точно никто давно не ездил. Мы не стали портить траву, нашли проход между виноградной лозой, и пошли по нему, параллельно найденной дорожке. Тут травы тоже хватало, но ее степень примятости никто с дороги рассматривать не будет.

Метров через пятьдесят дорожка влилась в спускающуюся с холма автомобильную асфальтовую дорогу, прямо на месте «серпантинного» поворота на 180 градусов. Мы присели в крайнем ряду кустов, рассматривая первый дом Профети – двухэтажную белую, ничем не примечательную коробку. Дорога, становясь улицей, шла мимо этого дома вперед и все еще чуть вниз. По моим расчетам, именно там, впереди, и должен был находиться центр Профети.

Вдруг мой глаз заметил движение, я пригляделся. Так и есть, от центра в нашу сторону по улице шли три человека, вооруженные. Двигались они достаточно быстро, скоро можно было рассмотреть, что все трое – мужчины, среднего возраста. У двоих на головах были кепки, у третьего – бежевая бандана. Автоматы они несли в руках, шли не друг за другом, а грамотно, линией, настороженно глядя по сторонам. У меня екнуло сердце – троица шла прямо на нас. При этом я четко понимал, что если мы сейчас начнем отползать назад, то нас вполне могут заметить. Пока они нас не увидели, преимущество внезапности на нашей стороне. Вот и все, прощай, скрытность. Я ни на секунду не сомневался, что они нас заметят, когда подойдут достаточно близко. Но мы начнем стрелять первыми. Я скосил глаза на Штефана, тот медленно поднимал вверх автомат. Мое оружие было до сих пор у меня на спине, и достать его сейчас незаметно и бесшумно я точно не смогу. Я опустил руку на пояс, и нащупал кобуру с пистолетом. Стрелять будем с совсем короткого расстояния, пистолет в такой ситуации вполне подойдет.

Тут Штефан прикоснулся к моей спине рукой, и я перевел взгляд с пистолета на троицу. Они остановились как раз около крайнего дома. Заметили нас? Тогда плохо. Постояв секунд десять, один из них подошел к двери дома, открыл ее ключом, и сразу зашел вовнутрь. Второй через пару секунд последовал за ним, третий зашел в дом еще через секунд пять, напоследок окинув взглядом окрестности.

Мы со Штефаном чуть-чуть расслабились и выдохнули. Не за нами, пока не за нами. Я поднял к глазам свой бинокль, и навел его на дом. Даже небольшое приближение на этом расстоянии оказалось полезным. Надо сказать, что троица вела себя грамотно, и перед открытыми настежь окнами не мелькала. Окошки дома были маленькими, и в самом здании было темно. Пару раз я уловил движение, причем и на первом, и на втором этаже. На самом деле распахнутые окна дома должны были нас со Штефаном сразу насторожить – из-за жары в Италии никогда никто не оставляет окна открытыми, иначе в доме будет нечем дышать. Причем окна были не выбитыми, а именно раскрытыми, чтобы было удобно через них наблюдать и стрелять. Вот что значит, что мы оба не итальянцы…

Еще минут через пять дверь на улицу опять раскрылась. Из нее выглянул какой-то человек, осмотрелся, и вышел на улицу, держа автомат наготове. Это был не один из трех, значит он сидел в доме до их прихода. Через секунд двадцать вышел еще один, опять не из троицы, и запер за собой дверь. Оглянувшись, эти двое зашагали по улице в сторону центра. Так, понятно – смена караула. Почему ушли двое, а пришли трое я не знаю, да и знать не хочу. А знаю я теперь, что эта сторона очень хорошо охраняется. И нам нужно искать другой путь в город.

Опять мы мучительно и долго отползаем назад. Я время от времени подношу бинокль к глазам и смотрю на дом, но он бесстрастно смотрит на меня черными квадратами открытых окон, и не показывает, что скрывается за ними. В нас никто не стреляет, и это хороший знак.

Когда мы добрались до того места, где вошли в виноградник, дом был уже надежно закрыт от нас деревьями. Я повернулся к Штефану:

– Придется идти сверху, через тот лес. Отсюда будет сложно.

– Не нравится мне эта идея…

– Если есть другая, то я готов ее выслушать.

– По низу пойти… Там вообще негде прятаться, сплошное поле… И мы будем ниже всех домов, а значит, как на ладони. – начал размышлять вслух Штефан. – С этой стороны может и можно пробовать, но ночью, и то, если повезет.

– А если не повезет, но нас ждет перестрелка ночью у бандитов дома, где мы ни черта не знаем. – вклинился в его размышления я, уже думавший об этой версии.

– Верно. Ну, значит, только сверху и остается. Но мне это все равно не нравится.

– Как и мне. Уж очень удобное направление. И его должны прямо очень внимательно пасти. Сделаем так – пойдем очень тихо, максимально осторожно. Если увидим, что дело сложное, то отступаем, и ждем ночи. Придумаем что-нибудь.

– Сколько у нас до новой волны?

– Около пяти часов. – сказал я, глянув на свои часы.

– Пошли. – вздохнул Штефан. – Я отсюда без ответов все равно не уйду. Заткнем эту установку, и домой.

– Прям мои мысли высказал. – ответил я с оптимизмом, которого не ощущал.

В одном Штефан был точно прав – все варианты подхода к Профети мне не нравились. Но приходилось из всех зол выбирать «лучшее»…

«Завтра Михаэль уезжает. Где-то далеко на севере планируют открыть новую базу, и Михаэля туда отправляют вместе с отрядом солдат. Для чего? Почему нас разделили? Я пошел с этим вопросом к Шефу, но ответа не получил, меня просто выставили за дверь. Если не считать ответом фразу 'так надо», конечно. Неужели он не понимает, что без Михаэля шансов что-то сделать у меня намного меньше? Пусть мы разные, и часто спорим, но все же цель у нас одна. Не понимаю… Завтра стартую испытания с постепенно увеличивающейся мощностью. Другого выхода я не вижу. Вместо Михаэля мне выделили какого-то солдата, который «должен будет мне помогать». Я сначала не понял – как человек, который даже читать может с трудом, будет мне помогать? Потом понял – он за мной приглядывает…

Зачем нас разделили все же? У Михаэля там не будет установки… И зачем вообще ученый в отряде бойцов, на новой базе? Значит ли это, что кого-то из нас будут… ликвидировать? Даже писать это слово в своем дневнике противно. Нет, зачем я вру – не противно, а страшно. До усрачки страшно. Мне нужен хоть какой-то результат. Хоть что-то. Мощность надо увеличивать. Мне кажется, в ней ответ.

Сдвиги, которые можно хоть притянуто назвать позитивными, получаются примерно у пяти процентов экземпляров. Это много? Мало? Достаточно, чтобы я работал дальше? Боже, как я устал бояться. Кажется, что все уже решено. Даже если это и не так, то я себя уже, кажется, в этом убедил. Сегодня убывает конвой на север, искать согласных примкнуть к нам поселенцев. Я решил – мои ценные вещи, мой дневник, мои научные записи, все поедет туда, с конвоем. У меня есть один знакомый в Сиене, он все сохранит. Так что, это последняя запись в этом дневнике. И я пытаюсь себя убедить, что заведу себе новый… Пока что, правда, я не верю сам себе…'

Пока мы поднимались выше по склону, мы заметили еще одного привязанного зараженного. Этот дергался, пытался вырваться. Нас он не видел, просто еще не смирился со своей участью. Мы его обошли, и со всеми предосторожностями вышли на финальный бросок. Теперь нам оставалось только спуститься по склону несколько сот метров. Если получится, то мы победили.

Я никогда в жизни не слышал хруст костей. Человеческих костей. И лучше бы и дальше не слышал, если честно…

Когда мы проходили между двумя здоровыми валунами, Штефан наступил в капкан. Настоящий, большой капкан, как в кино показывали. Капкан лязгнул громко и хищно, ломая Штефану лодыжку, и заставляя его заорать на весь лес. Я на секунду остолбенел, и лишь потом кинулся к Штефану. Капкан был полметра в диаметре, раскрыть его руками не было ни одного шанса. Я не знал, как помочь Штефану, и почувствовал, как паника наполняет меня. Красный сигнал в голове вспыхнул, показывая опасность с трех сторон одновременно. Я облокотился спиной на валун, и вскинул автомат, пытаясь не слышать захлебывающийся крик напарника.

Первый выбежавший на нас зараженный как-то неуверенно остановился, увидев не только попавшего в капкан, но и меня, и тут же получил короткую очередь в грудь. Зато двое других меня как будто не заметили, рванув практически из-за камня, за которым я сидел, прямо на Штефана. Одного я срезал в спину, другой успел прыгнуть на свою цель. Штефан, превращая крик боли в какой-то звериный рев, поднял свой автомат, и высадил в психа почти всю обойму, наверное от злости. Когда зараженный упал, я заметил на его щиколотке веревку, метра полтора длиной. Это тот наш «знакомый» отвязался? Или другой? Какие-то идиотские мысли шли параллельно со стрельбой, совершенно ей не мешая…

Я выстрелил в еще одного зараженного, попал, но не убил – он проворно вскочил на ноги, чтобы получить пулю от рычащего Штефана. Я выкинул обойму из автомата, и как-то отстраненно подумал «а может, отобьемся?». Вместе со вставленной в автомат новой обоймой в голову защелкнулась следующая мысль: «И что, если отобьемся? Бандиты вот-вот будут тут, если только от страха не убежали… И как мне снять капкан?». Я выстрелил еще в чащу, просто реагируя на движение, и неожиданно услышал, как пули защелкали по тому валуну, в который я вжался. Ого, а вот и артиллерия. Я подобрался, решив переместиться поближе к раненому, и тут же кто-то выключил свет в моих глазах, со всей дури долбанув меня чем-то сзади, по моей многострадальной голове.