Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 330 страниц)

Кутаясь в куцее меховое болеро, замерзшая до костей, я поскреблась в дверь Ноэля. Он почти сразу отворил, словно ждал на страже, поморщился от света. Волосы были по-домашнему растрепаны, из одежды – низко сидящие на бедрах спальные штаны. На обнаженном скульптурном торсе поперек ребер тянулся столбик из крупных вытатуированных символов первородного языка. Каждый имел веское значение, как королевская печать, которую его величество ставил в особых случаях. Гнев, сожаление, принятие, тишина, любовь.

– Чарли? – в замешательстве произнес северянин, кажется, не уверенный, что ото сна ему не привиделась удивительная галлюцинация…

Когда молчание оказалось нарушено, я подалась к нему, обхватила холодными руками за шею. От Ноэля исходил чистый запах мужского горячего тела и едва заметные нотки благовония.

– Скажи, Чарли, – пробормотал он мне в волосы, – этот парень тебя обидел?

– Нет, – соврала я.

– Что он сделал? – естественно, не поверил Ноэль.

– Ничего. Просто спектакль был дурной. Я чуть не заснула и поняла, что нечеловечески по тебе соскучилась.

– Хорошо, – никак не прокомментировал он шитую белыми нитками ложь и увлек меня в комнату. – Заходи шустрее, ты совсем заледенела.

– Шла по холоду.

– Надеюсь, не из столицы? – пошутил Ноэль, хотя очевидно – ничего смешного в ситуации не находил и все еще раздумывал, что случилось в театре.

– Только из кареты, – пробормотала я, стягивая с плеч меховое болеро. Как показала практика, крошечная красивая вещица, надетая для ансамбля, по-настоящему не грела, а только создавала иллюзию тепла.

Сняв туфли, я со стоном поставила окоченевшие голые ступни на подогретый теплыми жилами пол. В комнате царила такая идеальная чистота, что ходить босой было не страшно, да и сам Ноэль встретил меня без домашних туфель.

Пока я избавлялась от обуви, он достал из шкафа аккуратно сложенные стопкой вещи и положил на письменный стол.

– Тебе надо переодеться. Чистое полотенце на полке над умывальником. Я побуду в коридоре.

– Подожди! – остановила я деликатного хозяина. – Помоги… мне расстегнуть платье, сама я не дотянусь.

Если бы под его вспыхнувшим взглядом можно было сгореть, пожалуй, меня охватило бы жаркое магическое пламя. Чувствуя, что сердце бьется уже не в груди, а в горле, я перекинула длинные волосы через плечо и повернулась к Ноэлю спиной.

Второй раз его приглашать не пришлось. Он помедлил мгновение, а потом уверенными пальцами, крючок за крючком, начал расстегивать платье. Выходило ловко, как у заправской горничной, и я старательно душила в себе мысль, какое же количество платьев он расстегнул прежде. Изредка Ноэль случайным скользящим касанием притрагивался к моим выпирающим позвонкам. Казалось, пытка раздеванием никогда не закончится, но последняя застежка была преодолена. Скользкий шелк начал расползаться в разные стороны, открывая лопатки и кружевной лиф. Послав по спине волну мурашек, ладонями Ноэль сдвинул ткань. Горячие губы прижались к плечу, потом к чувствительному месту у основания шеи.

– Покажешь цветы Эна Риона? – глубоко вдохнув запах моей кожи, прошептал он.

Я разжала кулак, комкающий на груди платье. Наряд с тихим шелестом упал к ногам, оставив меня практически обнаженной, в кружевном белье и с цветочным рисунком из живого металла на теле. Сложнее оказалось перебороть смущение. Сглотнув разом пересохшим горлом, я заставила себя повернуться лицом к Ноэлю. Он казался сосредоточенным и напряженным.

– И как? – выдохнула я севшим голосом. Вместе со снятым платьем исчезли локоны и лак с ногтей, на лице не осталось ни грамма краски.

– Идеально, – прошептал он, хотя даже не взглянул на металлический орнамент, и накрыл мои губы глубоким влажным поцелуем с языком.

Сильные руки подхватили меня под ягодицы и без особой деликатности усадили на стол. Окончательно теряя голову, а вместе с ней стыд, я обхватила Ноэля ногами и ощутила, как он с силой вжался в меня отвердевшим пахом. Смелые губы скользнули по шее, оставили дорожку поцелуев на горле, заставив запрокинуть голову и впиться пальцами в мужские обнаженные плечи.

С крючками на нижнем белье Ноэль справился еще бодрее, чем с теми, что были на платье. Кружевная штучка была откинута в неизвестном направлении, и с бесстыдством я позволила целовать обнаженную грудь. Выгнулась в пояснице, запутала пальцы в густых волосах мужчины, оказывается, умеющего не просто целоваться, а делать так хорошо, что кажется, будто попал в рай или ад. И если он, этот ад, был таким же пламенным и темным, то, пожалуй, я не против в нем задержаться.

Я смутно осознала, как оказалась на кровати. От белья и жесткой подушки пахло Ноэлем.

– Потушить свет? – тихо спросил он.

Провести свой первый раз в темноте и ничего не увидеть? Да ни за что!

– Ни в коем случае!

Не разрывая зрительного контакта, одним скользящим движением Ноэль стянул спальные штаны вместе с исподним. И глупо было жаться, лежа в одном кружевном лоскуте в его постели, поэтому я с большим интересом рассмотрела все, что прилагалось у парней к крепкому рельефному торсу. В откровенных романах описания всегда давали очень туманные, а в атласе о строении человеческого тела заветное непотребство было прикрыто то ли кленовым листочком, то ли гигантским виноградным.

Ни капли не стесняясь, Ноэль позволил изучить все, что меня могло заинтересовать, и только после этого лег. Он навис надо мной, стараясь держаться на руках и не придавливать тяжелым телом. На плечах напряглись мускулы, резко обозначились ключицы, свисали по напряженному лицу волосы с тонкими светлыми прожилками.

Мягко погладила его по шершавой щеке, провела кончиками пальцев по губам и прошептала:

– Я доверяю тебе, но все-таки… можешь быть осторожным? Хотя бы немного.

На мгновение у него оборвалось дыхание. Видимо, прежде Ноэль не допускал мысли, что окажется первым. Переварить новость у него заняло пару бесконечных секунд, которые он внимательно вглядывался в мое лицо, словно ища в нем окончательное подтверждение сказанному.

– Люблю тебя, – хриплым шепотом наконец ответил он на диалекте.

Единственное, о чем откровенные романы не врали, – в самый первый раз бывает больно, и эта глубинная боль кажется обидной и ужасно несправедливой. Правда, до того момента, пока мужчина не призовет магию. Понятия не имею, как у других, но у меня от магических токов из головы выбило лишние мысли, а тело накрыло невыносимым удовольствием. Не уверена, но кажется, в какой-то момент, когда наслаждение достигло пика, я не просто застонала, а вскрикнула…

Подперев голову кулаком, я разглядывала лежащего на спине крепкого северянина, мягко пальцами чертила по рельефным линиям, осторожно обрисовывала контуры вытатуированных на ребрах символов. Сегодняшней ночью прикасаться к Ноэлю стало моим вторым любимым занятием. Первое – мы только закончили.

– Гнев, тишина, – шепча, повторяла кончиком пальца резкие чернильные линии, – принятие, сожаление, любовь. Почему эти знаки? Они не сочетаются.

– Я наносил их постепенно. Когда с чем-то было сложно справиться, рисовал символ на теле. Как ни странно, это приносило облегчение… – после паузы признался Ноэль. – Мне было тяжело осознать гибель родных, с той шхуны вообще мало кто спасся. Нам с дедом пришлось несладко: он понятия не имел, как усмирить подростка в ярости, а я бесился, осознавая, что единственный выжил. Символ «гнев» был в его книге. Я увидел и понял: вот оно. Когда появилась татуировка, меня отпустило.

– Тишина? – тихо спросила, вновь обведя пальцем печальный знак.

– В семнадцать мне перекрыли магию.

– Ты ведь не шутишь. – Я приподнялась на локте и заглянула в его расслабленное лицо.

– Что за жалобный вид? Все давно закончилось. – С улыбкой он поцеловал меня в кончик носа. – Стражи привезли меня домой в кандалах, у деда от переживаний случился удар, а на день рождения его величество сделал нам обоим королевский подарок – перекрыл мне магию. Поначалу тишина казалась невыносимой.

– Какая жестокость! – прошептала я.

– Она оправданна.

– Я не верю в оправданную жестокость. Всегда есть другой выход.

– Этим он помог мне, Чарли. Оказалось, что в тишине хорошо думается. Я огляделся вокруг и понял, что без стихии у меня ничего не осталось, выжженная пустошь вместо нормальной жизни. Вряд ли отец хотел, чтобы сын превратился в ничтожество, когда сбросил меня с горящего корабля. Я принял все, что со мной случилось.

– И нанес знак «принятие», – договорила я.

– И нарисовал тату, – согласился он.

О «сожалении» спрашивать побоялась. Очевидно, знак появился после той дикой истории с погибшим парнем.

– Понимаю, что сложно справиться с гневом, но чем тебе не угодила любовь? Ты был безответно влюблен?

– Да. – Он ласково погладил мой подбородок. – Но по совершенно непонятной причине ты неожиданно ответила.

Можно мне растаять, как кубик льда в жаркий день? Сердечно благодарю.

Я проснулась от непривычной тесноты в кровати. Открыла глаза и с недоумением обнаружила перед носом необработанную каменную кладку. К спине прижималось сильное крепкое тело, а к ягодицам – совершенно беспардонно и без смущения – каменное мужское естество. Тут-то до меня разом дошло, и губы растянулись в довольной улыбке.

Нахальная ладонь Ноэля между тем гуляла под широкой исподней рубашкой, которую я надела после купальни. Приключение с ночным мытьем оказалось почти безопасным, ведь в дверях дежурил крепкий высокий северянин. Странные типы, неожиданно решившие потереть спинки в четыре часа утра, отправились в зад… в смысле, в противоположный конец этажа, где располагалась еще одна купальня.

Мужские пальцы ласково огладили живот, пробежались по металлическому узору на ребрах, неожиданно ожившему от прикосновения мага, легли на грудь. Горячие губы приложились к чувствительной точке в основании шеи, и я застонала, больше не в силах делать вид, будто сплю.

– Доброе утро, – прошептал Ноэль.

Понятия не имею, сколько времени и почему утро оставалось по-прежнему таким темным, хотя рассвет в горах обычно приходил раньше, чем в городке, но спросила:

– Сколько мы спали?

– Мало, и ты можешь еще подремать, – промурлыкал он, давая понять, что, конечно, можно попытаться подремать, но кое-кто будет активно мешать этому просто жизненно необходимому процессу другим не менее замечательным занятием.

Толкаясь на довольно узкой койке, я перевернулась лицом к Ноэлю и подставила губы для поцелуя. Наше дыхание смешалось, широкая рубаха легко слезла через голову и упала в кучу к дорогущему платью (там же валялось болеро из драгоценного меха, соскользнувшее со спинки стула). Ласки становились смелей, настойчивее и напористее. Не хватало воздуха, и одеяло тоже отправилось на пол. Я снова поняла, что погружаюсь в потрясающий ад, полный острого, ни с чем не сравнимого наслаждения, и теперь, пожалуй, буду хохотать над откровенными романами, понимая, что в них написаны сплошные враки…

И тут в комнату тихонечко постучались.

Замерев в весьма выразительной позе, мы прислушались к этому прозаичному стуку, случившемуся ужасно не вовремя.

– Какого демона? – пробормотал Ноэль на диалекте.

Весьма актуальный вопрос! Может, у соседа за стенкой от зависти не выдержали нервы?

Стук повторился, громкий, настойчивый и по-особенному категоричный. На долю секунды в голову пришла идиотская мысль, что колотила Зои! Только она умела так стучаться, словно в здании случился пожар.

От дурацкого чувства, что подобное происходило в пансионе, но тогда мы были по крайней мере полностью одеты, захотелось сначала расхохотаться страшным голосом, а потом злобно швырнуть в дверь туфлю на каблуке. А лучше этой туфлей вмазать гостю! Я-то наивно полагала, что ночью в общежитии все студенты впадали в летаргический сон, а поглядите-ка: один зомби поднялся с кровати и помешал нам просыпаться!

– Может, в общежитии кто-нибудь заклятием разрушил стену? – попыталась пошутить я.

Что еще способно заставить кого-то выносить дверь в мужскую комнату перед рассветом? Только чрезвычайное положение!

– Коэн! Друг! Открой! У меня чрезвычайное положение! – заскулил в коридоре смутно знакомый голос на северном диалекте. – Ноэль! Брат! Я сейчас снесу головой стену!

– Эйнар?! – в два голоса прошептали мы с «другом и братом Ноэлем Коэном».

– Ты там или уже тренируешься? – стонал Эйнар.

Тренируется, но в не боевой магии, поэтому иди-ка уже в зад… в смысле, зал. Атлетический зал!

– Он сейчас уйдет, – убежденно пробормотал Ноэль.

– Я не уйду, пока не откроешь! – пригрозил нежданный гость, наплевав, что, возможно, перебудил весь этаж и теперь только ленивый не выглянет в коридор, чтобы проверить, а не снес ли кто-нибудь в общаге половину каменной стены и не прорубил ли магией дополнительное окно.

– Он нас слышит?! – тихо запаниковала я.

– Не слышу: ты там разговариваешь во сне, что ли? Проснись и дай мне порошки от головы.

– Я ему сейчас топор от головы дам, – выдавил Ноэль.

На мой взгляд, чугунная кочерга тоже была страсть как хороша, но у нас не имелось под рукой ни того ни другого. Оставалось надоеде съездить стулом по башке.

– Вчера перебрал, на тренировку не могу идти, – жаловался под дверью Эйнар, словно под утро ему было не с кем поговорить, разве что с другом и с закрытой дверью в его комнату. – Чи и так на меня зуб точит…

– Кто такой Чи? – неожиданно заинтересовалась я. Слово переводилось с первородного как «прилипала» и, в общем-то, даже для прозвища звучало обидно.

– Куратор, – отозвался Ноэль. – Не повезло мужику с фамилией.

– Так это не прозвище?! – охнула я, но немедленно прикрыла рот ладонью.

– Не пойму, тебя там нет, что ли? – позвал нежданный гость. – Уже в зал ушел?

Неожиданно в темноте засветилась ручка. Эйнар, похоже, собрался пожаловать в комнату к «спящему» другу без разрешения и взламывал запертый замок с помощью магии. Торчащий с внутренней стороны ключ со звоном выпал из замочной скважины.

– Так ты дома! – донеслось радостное из коридора.

Ей-богу, этот северянин с Зои были ментальными братом и сестрой! Наверное, поэтому они не питали друг к другу ровным счетом никаких романтических чувств, а просто подружились.

Ноэль выругался на диалекте и тут же прошептал:

– Извини.

Видимо, словцо оказалось бранным, и при девушках его произносить не следовало. И пусть я не знала перевода, учитывая обстоятельства, была полностью с северянином согласна, даже поддакнула бы на шай-эрском, если бы не боялась, что нас раскроют.

Он ловко скатился с кровати, швырнул мне отброшенную рубашку и одним быстрым движением влез в пижамные штаны. Путаясь в рукавах, я пыталась натянуть на себя одежду. В итоге надела наизнанку и задом наперед, а потом в панике посмотрела на дверцы шкафа, прикидывая, сумею ли в него поместиться.

– Даже не думай! – Ноэль поднял с пола одеяло и бросил на кровать. – Просто накройся. Сейчас я от него избавлюсь.

Я с головой натянула на себя одеяло и притаилась, прислушиваясь к тому, как Ноэль пытается избавиться от лучшего друга. В смысле, не прикончить его, а просто отправить в сторону горизонта или в атлетический зал на тренировку, смотря куда тот пойдет охотнее.

Едва я оказалась в темном, теплом коконе, сознание начало уплывать. В голове заговорили громкие незнакомые голоса, перед глазами замелькали неясные образы, как всегда бывает перед самым глубоким сном. Прежде чем окончательно выпасть из реальности, я неожиданно четко услышала восклицание Эйнара, сказанное так громко, словно он все-таки взял комнату штурмом:

– Все! Дошло! Ты не один…

Второй раз я проснулась, когда давно рассвело. Сквозь затянутое морозным узором окно пробивалось солнце. В косых полупрозрачных лучах, рисующих на теплом полу квадраты света, плавала пыль. Комната утопала в тишине. Разбросанные вещи исчезли, на дверце шкафа на плечиках висело мое клетчатое платье, а на полу аккуратно стояли ботинки. Мой парень куда-то запропастился, оставив на столе записку, а под ней – запасной ключ от комнаты.

Я потянулась за бумажкой, неожиданно ощутив ломоту не только в мускулах, но и в тех местах, о существовании которых раньше не особо задумывалась. Ноэль писал, что утром отправил в пансион посыльного за какой-нибудь одеждой, ее доставили, а он совсем скоро вернется с завтраком.

В холщовой сумке, подвешенной на спинку стула, нашлись исподнее из разных комплектов, два чулка на левую ногу и подозрительная косметическая притирка, верно, случайным образом, как и все остальное, выбранная Зои из ряда флакончиков в моей ванной комнате. Некоторое время я с недоумением изучала початую бутылочку, посмотрела на свет, поболтала темную маслянистую жидкость и… узнала подарочек Вербены на Новый год, подложенный предусмотрительной подружкой. Видимо, зверомаг охотно просветила ее о назначении снадобья.

– Господи, не дай мне издохнуть от стыда! – прочла любимую молитву Богу.

Но Всевышнему несколько надоело, что к нему обращались исключительно в позорные моменты, и он решительно огорошил меня громким стуком в дверь. Учитывая, что я по-прежнему стояла в широкой мужской сорочке, с голыми ногами и с прической, не оставляющей простора для фантазии, как прошла предыдущая ночь, предстать перед новым гостем было несколько конфузно.

– Тэйр, тебе лучше открыть! – прозвучал настолько серьезный голос Рэдмин, что у меня не возникло мысли притвориться, будто комната пуста.

Я отперла дверь оставленным Ноэлем ключом и выглянула в щелку, стараясь скрыть непотребный вид. Вернее, вполне себе потребный для утра, но не для утра в мужском общежитии.

– Останови это! – Северянка смотрела с ненавистью.

– Прости? – Я почему-то покосилась на свои голые ноги, торчащие из-под рубахи.

– Понятия не имею, кто из них начал ссору первым, но они столкнулись в холле и налетели друг на друга, как взбесившиеся! – выпалила она на одном дыхании, и лично у меня не возникло сомнений, о ком именно шла речь.

– Их вызвали к декану?

– Нет, но они назначили поединок. Ты должна убедить их разойтись с миром, иначе кто-нибудь обязательно пострадает. Не знаю, что сказать о твоем женихе, но Ноэлю просто нельзя попадать в неприятности с боевой магией!

Браво, Чарли! Ты едва не проспала драку между бывшим женихом и любимым парнем, который – демоны его дери! – просто вышел за завтраком. Вот так отпускай мужчин за едой! Сидишь и ждешь булочку с заварным кремом, а он втихую участвует в дуэли.

Вызов на поединок являлся, пожалуй, единственным способом устроить магическую стычку в периметре замка и не вылететь из Ос-Арэта. Если, конечно, в итоге все участники оставались живыми. Изредка я слышала, что кто-нибудь из высших магов встречался на арене, но всегда считала эту традицию атавизмом, моветоном и неумением договариваться без применения боевых заклятий. Впервые я осознала, что в некоторых ситуациях противники не то чтобы не умели договариваться, а просто не желали говорить друг с другом.

– Мне надо минуту, – чувствуя, что от страха закутываюсь в привычную рубаху из надменности, с ледяной интонацией произнесла я и закрыла дверь.

За минуту не уложилась, успела за пять. Умылась, быстро оделась, кое-как заплела спутанные волосы в простую косу, натянула ботинки и с решительным видом вышла из комнаты. Стараясь срезать путь, в восточное крыло мы направились через крытый ледяной переход между корпусами, перекинутый на немыслимой высоте. Но не успели…

В зале, где проходила дуэль, балкон ломился от зрителей, собравшихся поглазеть на представление вместо лекций. Народ гомонил, что-то выкрикивал, разноголосица сливалась в единый рев. Люди определенно болели за Алекса, кто-то выкрикивал его имя. Пусть он известный паршивец и высокомерная свинья, но паршивцем был местным, в отличие от чужака-северянина.

Увидев меня, пробившуюся ко входу следом за Рэдмин, Эйнар поменялся в лице и накинулся на подругу:

– Какого демона ты ее привела? Почему ты никогда не слышишь того, что тебе говорят?!

– Я надеялась, что она поможет их убедить! – взвизгнула северянка. – Если кто-нибудь пострадает, случится большая беда!

Она ошибалась: беда уже случилась, ведь мы опоздали, и поединок начался. Арену затягивал защитный купол, арочный проход скрывала прозрачная непроницаемая стена. Ощущая себя как в дурацком мучительном сне, я разыскала глазами магистров в черном. Один наблюдал за дуэлью с балкона, другой – куратор Чи из Норсента – находился на арене.

Хотелось верить, если что-то пойдет не так, они остановят бой и помогут пострадавшему, но пока оба равнодушно смотрели, как противники примерялись друг к другу с боевыми мечами, зажатыми в руках. С теми самыми, чей вес совпадал с тренировочными шестами. Я понятия не имела, чем мне поможет это знание, но в голове почему-то крутилась звонкая мысль, что железяки весьма увесистые. Вдруг парни устанут ими размахивать раньше, чем покалечатся?

Вопреки правилам, противники не пожелали переодеться в спортивную форму, так торопились друг друга избить. Ноэль остался в домашних штанах и в узком свитере, видимо, натянутом с единственной целью – добежать до столовой и, прихватив термос с горячим кофе, спешно вернуться в общежитие. На Алексе была надета костюмная тройка и белая рубашка. Вернее, пиджак он снял и швырнул тут же, на пол, а рукава закатал, и на белой ткани уже появились пятна крови. Я видела их так ясно!

Парни кружили, приглядываясь и пытаясь отыскать слабые места. Жадно следя за боем, я не заметила, что все время от напряжения приближалась к прозрачному пологу. От невидимой стены исходил ощутимый жар, воздух плыл, и от этого происходящее в защитном контуре казалось совершенно нереальным.

Противники наконец сошлись, сцепились, встретились сначала мечами, а потом обменялись мощными ударами кулаков. И что-то все время друг другу говорили, словно пытаясь и отношения выяснить, и покалечить! Неожиданно у Алекса из руки выпало оружие. Не задумываясь, какой нанесет урон противнику, он применил боевое заклятие: сложил ладони и, словно из пасти злого дракона, выплеснул яростный поток подконтрольного алого пламени. Безжалостный вихрь огня с головой поглотил Ноэля.

Кажется, я приготовилась упасть в обморок, но секундой позже пламя превратилось в ледяную голубоватую волну. Невредимый северянин ударил по обледенелому потоку мечом, и на каменный пол обрушился поток воды, расплескав в разные стороны темные брызги.

Неожиданно магическая преграда перед моим носом, затягивающая арочный вход, надулась как пузырь, заставив меня резко отпрянуть. В панике я закрутила головой, не понимая, что происходит. С балкона на меня, не моргая и не шевелясь, черными глазищами с ненавистью таращилась Елена Эридан. Ее губы беспрерывно шевелились, а заслонка продолжала надуваться.

Внутри зала вдруг вспыхнул ослепительный магический свет, и тонкий пузырь с хлопком лопнул. Я охнула от сильного толчка в грудь и осознала, что, похоже, падаю на спину, но смягчить удар и как-нибудь извернуться не удалось – тело было нечувствительным к приказам разума. От жесткого приземления вернулись звуки, крики и грохот. Перед глазами поплыл серый потолок, а потом вдруг стало невыразительно тихо, и наступила абсолютная темнота…

Я очнулась рывком. Показалось, что кто-то звонко хлопнул над ухом в ладоши, и сознание послушно вернулось. Потолок атлетического зала исчез, надо мной нависал парчовый балдахин цвета благородного бордо. Я пошевелилась и вдруг поняла, что непослушное тело ноет, руки затекли, а голова похожа на пустой чугунный котелок. Когда ударишь кочергой, то она не разобьется, а задорненько зазвенит.

– Чарли, детка, ты проснулась? – прозвучал рядом женский голос. – Как ты себя чувствуешь?

В первую секунду я даже ушам не поверила! Приподнялась на локтях и действительно обнаружила родную матушку, встающую из кресла, где она почитывала философский трактат «Воины света», подаренный мне Ноэлем. Естественно. До пошленьких любовных романчиков, в ассортименте лежащих среди учебников на секретере, инспектируя комнату, она не опустилась бы.

– Мама, как вы здесь оказались? – спросила я старчески-скрипучим голосом и попыталась опознать это самое «здесь».

Я лежала на знакомой кровати в поместье Чейсов. Не понимаю, почему меня перевезли именно сюда, учитывая, что помолвка с большим пафосом была расторгнута и я прекрасно повалялась бы без сознания в пансионе или в городской лечебнице.

– Вернулась, едва пришла новость, что тебя ранили боевым заклятием. У папы, к сожалению, вырваться не получилось, он должен приехать через пару недель, – проговорила она и, подойдя, положила прохладную руку, пахнущую сдержанным благовонием, мне на лоб. – Хорошо, у тебя больше нет жара.

Учитывая, что Эл-Бланс и королевство Шай-Эр разделяли три портальных перехода и два дня пути, возникал закономерный вопрос:

– Сколько я провела без сознания?

– Четыре дня, – подсказала мама, подложив мне под спину подушку.

– В таком случае почему я чувствую себя такой невыспавшейся? – растерянно пробормотала я и покосилась в окно. На улице разливалась чернильная, густая темнота.

– Ты изредка приходила в себя, Чарли. Ничего не помнишь?

Мама аккуратно налила в стакан воду и открыла какой-то флакон. В воздухе ядрено запахло ментолом. Пара мутных капель упала в прозрачную жидкость, окрашивая ее зеленоватым колером.

– Семейный лекарь прописал укрепляющее и постельный режим. Через пару дней ты будешь как новенькая…

– Вы в курсе, что произошло?

– Да, – сухо бросила она, подавая мне стакан. – Я была у ректора. Можешь ни о чем не беспокоиться.

Если до этой секунды я действительно не беспокоилась, то теперь в душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Что вы имеете в виду?

– Твоего репетитора по северному диалекту высылают из Шай-Эра без права возвращения. Никому не позволено нападать на королевскую крестницу…

– Ноэля обвинили в том, что он швырнул в меня боевое заклятие?! Вы все с ума сошли?! В таком случае почему не обвинили Александра Чейса? Он тоже участвовал в поединке! – выпалила я, не щадя осиплого горла. – Стипендиатка Елена Эридан сняла защитный контур, и в меня прилетело заклятие!

– Я понятия не имею, кто такая эта Елена, но твоего жениха, к слову, отстранили от занятий до конца месяца. Даже я согласна с решением ректора! Как можно было допустить, чтобы в его невесту ударили магией?

– Может, потому что он мой бывший жених, а Елена Эридан – его любовница? – не без иронии проговорила я. – Мы с вами обговаривали вопрос помолвки.

– Когда? – холодно усмехнулась она, и у меня свело судорогой живот. – Мне кажется, милая, ты все еще немного не в себе после сложного пробуждения. Не переживай, лекарь сказал, что это лишь шок неодаренного человека под гнетом чужой магии.

Не произнося ни слова, я начала выпутываться из-под одеяла, чтобы немедленно ехать к Ноэлю. Наплевать, о чем они говорят. Вместе с ним мы разберемся в этой дикой ситуации!

– И куда ты собралась? Восстанавливать справедливость, полагаю? – спросила мама таким тоном, что я замерла на краю кровати и внимательно посмотрела в ее идеально гладкое, выхоленное лицо.

Она не позволила себе усмешки – считала злорадство моветоном и проявлением дурного вкуса и смотрела так, словно посылала в мою сторону ледяные стрелы. Впрочем, во время нервных срывов, проходящих исключительно за закрытыми дверьми, матушка действительно умела устраивать локальные заморозки в оранжереях, обморожения стенных тканей и внутрикомнатные метели. Лилии Тэйр не повезло родить чуточку бездарную дочь, но саму-то природа щедро наделила магией. Дар достался под стать характеру: холодный, высокомерный, расчетливый и разрушительный.

– Ты в курсе, что случилось, – оцепенело резюмировала я.

– Шарлотта, ты же знаешь, что панибратство с родителями – дурной тон, – невпопад отчитала она меня. – Этот мальчик из Норсента полностью признал свою вину и теперь собирается домой. Конец истории. Отдыхай, моя радость, тебе нужен покой. И выпей снадобье.

Мама указала пальцем на стакан с мутно-зеленой жижей и, почти бесшумно ступая по ковру, вышла. От злости я даже зарычала!

Соскочила с кровати, но тут же согласилась с закружившейся головой, что взяла слишком резвый темп. До ванной комнаты дошла тихонечко, не пытаясь строить из себя стремительную лесную нимфу. Зеркало подтвердило худшие опасения: если я походила на фею, то эта фея стояла одной ногой в царстве мертвых. Под глазами залегли черные тени, щеки впали, губы были бескровными.

Дальше – больше! В районе солнечного сплетения подживал фигурный ожог в виде знака на первородном языке. Линии сильно расплылись, но интуитивно можно было узнать символ «ослепительный свет». Видимо, по нему опознали создателя магии. Но самое главное, цветы Эна Риона исчезли! Пока я была без сознания, кто-то снял магический узор. Почти не сомневаюсь, что в роли тайного воришки выступила мама и наверняка припрятала в какую-нибудь шкатулку! Отсутствие любимого украшения, значащего для меня больше бабушкиных бриллиантов, ужасно расстроило.

После мытья я надела единственное платье, висевшее на плечиках в гардеробной. Видимо, оно находилось в стирке, когда мои вещи отправляли в пансион, и случайно осталось в поместье. Накинув верхнюю одежду, я отправилась в покои к Ирэне. Мачеха Алекса оказалась у себя и встретила меня с фальшивой радостью:

– Уже слышала от твоей матушки, что ты пришла в себя. Прекрасно выглядишь!

Она наткнулась на мой скептический взгляд.

– Хорошо, признаю: выглядишь как человек, проведший последние четыре дня в забытьи. Что-то хотела, ожившая моя?

– Экипаж, – попросила я.

– Мать придет в бешенство, если ты уедешь без спроса, – заметила Ирэна и тут же улыбнулась пропитанной лицемерием улыбкой: – С другой стороны, она слишком воспитанна, чтобы схватить кочергу и начать бить наш фамильный сервиз, как думаешь?

Может, эта женщина втайне умела читать мысли? Иначе откуда она узнала бы о моей голубой мечте переколотить в поместье старинный фарфор? Совершенно точно я о ней никому не рассказывала!

– Полагаю, так и есть, – согласилась я и получила в ответ понимающее подмигивание.

В общежитии Ноэля не оказалось. Я настолько растерялась, когда он не открыл на стук, что поскреблась в комнату справа и нахально спросила, не видел ли сосед северянина. Тот не столько видел, сколько слышал, что «длинноволосые варвары» большой компанией отправились в город. Чувствуя себя растерянной и почему-то очень глупой, я прислонилась к подоконнику и с надменным видом, словно абсолютно всем делала огромное одолжение, что проводила драгоценное время в общежитском коридоре, начала ждать возвращения собственного парня.

Наконец Ноэль, одетый в знакомое расстегнутое пальто и свитер с высоким горлом, появился в конце коридора. Он заметил меня тут же, но почему-то не прибавил шагу. Я хотела наплевать на гордость и броситься к нему навстречу, но не сдвинулась с места. Дождалась, когда он приблизится и остановится на расстоянии шага.