Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

– Ей-Богу, Петр Степанович, вот те крест… и в мыслях не было, да как можно? – капитан повернулся к стоящему за его спиной боцману. – Командуй, Федот….

* * *

Тогда же и там же, надводное положение, борт атомного подводного крейсера К-419 «Кузбасс».

Командир АПЛ капитан 2-го ранга Александр Степанов, 40 лет.

Ну вот мы и познакомились с местными раритетами. Паровая шхуна, примерно так в тысячу тонн водоизмещения, под парусами чапающая куда-то, производила впечатление музейного экспоната. Вертолет, поднятый на рассвете с «Трибуца», визуально обнаружил белеющий на горизонте парус, и капраз Карпенко попросил нашу лодку сбегать глянуть из-под воды, кто это там пилит мимо нас в такую рань. С одной стороны, использовать нашу лодку для того, чтобы визуально осмотреть какую-то шхуну – это нонсенс, а с другой стороны – не вертолет же, в самом, деле посылать. Если тут и вправду 1904-й год, команда при виде камовской летучей каракатицы тут же обдрищет свой корабль от киля и до клотика.

Пришлось идти нам. Глубина тридцать метров, скорость семнадцать узлов; пробежались, осмотрели со всех сторон через перископ (даже название смогли прочесть), и доложили как положено. Больше для нас там ничего интересного не было. Всплывать?! Да Боже упаси. Испугу было бы даже побольше, чем от вертолета. При осмотре отметили две негативных особенности данного типа судов. Для нас негативных. Во-первых – шхуна, идущая под парусами, плохо обнаруживалась гидроакустикой в пассивном режиме. Да и чему там шуметь – стучащей и тарахтящей машины там нет, и взбивающего воду винта тоже нет. Кроме того, деревянныЙ корпус шхуны так же плохо отображался на радаре. В принципе, он вообще никак не отображался, и где-нибудь среди безлунной ночи эта самая «Святая Маргарита» могла бы преспокойно влезть в самую середку нашего ордера, и обнаружить это безобразие можно было бы только глазами вахтенных матросов и офицеров. А ведь на такой шхуне вполне можно установить пару местных торпедных аппаратов. Вот вам, батеньки, и «дикий» 1904-й год. Правда, стоит включить сонар в активный режим, так сразу пропадает и вся невидимость для гидроакустики, но при этом мы и сами становимся слишком уязвимыми для обнаружения.

Но в общем впечатление от «прогулки» скорее положительное. И задание Карпенко выполнено, и экипаж проверен в первом, пусть и очень легком, деле после переноса. Полностью расклеившихся и деморализованных нет. Сергеич бдит и ведет воспитательную работу о вероломно напавших на Россию японцах. Мол, что гитлеровский фашизм, что японский милитаризм – с одного и того же дерева плоды-бананы.

* * *

21 августа 2017 года. Час Ч+15,5. где то в Тихом океане, БДК «Николай Вилков».

Майор морской пехоты Новиков Александр Владимирович,

После рассвета обошел посты, заглянул в кубрики, поговорил с сержантами – у ребят все нормально, с катушек никто не слетел. Надо же, уже ребятами их называю – значит, совсем своими стали. Хотел пойти на камбуз, как по рации – вызов на мостик. Бегом, как молодой, взлетаю по трапу, а там … как всегда, Одинцов и старший офицер «Вилкова» – кап-три Алексеев. Значит, командир, кап-два Ольшанский, до сих пор еще не оправился от травмы. Кроме них двоих – никого, конечно, если не считать вахтенного начальника-каплея, рулевого и двух моих бойцов на парном посту.

– Александр Владимирович, – говорит Алексеев, – в тридцати пяти кабельтовых от нас находится шхуна под российским флагом. Необходимо провести досмотр силами ваших морских пехотинцев, а также проверить документы на корабль и на груз. Второй вашей задачей будет получить с хронометра их штурмана данные о точном Гринвичском времени и сегодняшней дате. Установите, пожалуйста, точно национальную принадлежность этой шхуны – от этого будут зависеть наши действия в отношении судна и его экипажа.

– Кроме того, – добавляет Пал Палыч, – надо убедиться в отсутствии на шхуне иностранных граждан, проверить соответствие команды списочному составу, побеседовать с капитаном и штурманом. Выяснить, с какой целью они болтаются посреди Тихого океана в такое неспокойное время. Ссылаясь на войну, временно взять шхуну под полный контроль. Поскольку это ваша епархия, состав досмотровой группы определите сами, только вас лично прошу остаться на борту.

Я машинально кивнул и ответил:

– Слушаюсь, товарищ Одинцов, есть досмотреть шхуну! Разрешите приступать?

Одинцов так же молча кивает и снова поднимает к глазам бинокль.

Покидаю мостик, а у самого в голове только одна мысль – там же наши предки, и на первый контакт мне надо лично идти, вдруг что-то не так пойдет? Но как же быть с распоряжением Одинцова оставаться на борту? Так, «Вилков» оснащен скоростными катерами, недавно принятыми на вооружение. Значит, берем его, других все равно нет. Данный катер хорош тем, что есть куда прицепить пулемет «корд». Так, сейчас резервное отделение третье, значит, оно и пойдет. Это то самое, побывавшее под эпицентром ЧП. Но ребята вроде в себя пришли. Решено! Форма одежды повседневная; спасжилет, калаш, броники и каски не нужны (воевать там не придется, а в повседневном черном вид у морпеха внушительнее) – и вперед, на катер.

Минут через пять третье отделение собралось на палубе, уже в полной экипировке. Стоят, ждут, готовятся внимать командирскому наставлению, ну я им и выдал:

– Боевых действий не ожидается; контрабандисты и другие охотники за наживой под флагом не ходят, времена не те. Представляться военнослужащими России, без подробностей. Старшего начальника на шхуне и, если таковой есть, хозяина пригласить вежливо с собой. Особо обратить внимание на присутствие среди экипажа лиц с азиатской внешностью, сравнить списки экипажа с действительным положением дел. Тщательно проверить груз. Взять под контроль мостик, рулевого, каюту капитана; рации, как я подозреваю, у них нет, да и не добьет местная рация отсюда до берега. Все свои действия объяснять военной необходимостью и в разговоры не вступать. О истинном нашем происхождении молчать, это военная особой государственной важности тайна. Старший группы – лейтенант Жуков. Во время передвижений по шхуне его все время сопровождает боец с включенной на передачу рацией. Мне надо быть в курсе всего, того что там у вас происходит. У вас, товарищ лейтенант, рация на прием должна работать всегда! Понятно? Держаться с достоинством, но без гонора и чтоб без фокусов. А то знаю я вас, архаровцы, ляпните чего, а потом всем вместе из отхожей ямы не выползти. Не знаешь чего сказать – лучше молчи! Все ясно, вопросы есть? Если нет вопросов, пять минут на сборы, и вперед. Разойтись!

* * *

21 августа 2017 года. Час Ч+16, где то в Тихом океане, БДК «Николай Вилков».

Никонов Сергей Павлович, морпех.

Хорошо, море спокойно, прокатились до шхуны с ветерком, с брызгами соленой волны. На корме катера Андреевский флаг развевается. Мы все в оранжевых спасжилетах, заметных издалека. Дик свою любимую игрушку, пулемет «Корд» калибра 12,7 ме-ме, на кронштейн прикрепил. Борис у штурвала, гордо стоит, хе-хе. Ну а мы, смертные, расположились вприсядку вдоль бортов, зацепившись карабинами за леера. Комвзвод Жук на носу устроился, вообще-то его место с Борюсиком, но хозяин – барин. Штиль – а потому с какого борта подходить, без разницы. Обошли шхуну вокруг, осмотрелись, и подвалили к борту у спущенного штормтрапа. На борт взлетели показательно, красиво получилось; а чего бы не погарцевать? С БДК за нами майор наблюдает, а его уважение многого стоит. Да и форсануть хочется. Мы, конечно, кино смотрели всякое-разное, но, то что представилось на самом деле….

На мостике – капитан в мундире и с бородищей (про такую говорят «лопатой», да расчесана как – ух….) Сразу видн,о кто здесь главный начальник. Рядом с ним поручик-погранец в зеленом мундире, с усами а-ля «Ржевский». Прикид – ну тут нет слов…. Впечатление такое – попал в театр. Но это поперву. Присмотришься – ни один актер так точно не сыграет. Этот, как его, Склифософский кричит «верю» – и падает на пол в истерике.

Взводный подошел к местному начальству и козырнул.

– Лейтенант Жуков, Морская Пехота Тихоокеанского Флота Российской… Империи, – запнулся – видно, чуть было не брякнув про Российскую Федерацию. – Господа, попрошу предъявить документы на судно, груз и списки личного состава команды!

Отчего-то от его представления у поручика брови с усами поползли вверх… Презабавное, скажу я вам, зрелище! Мы с парнями чуть не заржали, но хорошо, что сдержались.

– Господин лейтенант, – вскинул голову поручик, – мы выполняем секретную миссию Правительства….

– Господин поручик, как вас там? – ухмыльнулся наш лейтенант Жуков. – А мы здесь, наверное, просто гуляем по Невскому и нюхаем цветочки?

– Поручик Иванько, к вашим услугам, – встрепенулся абориген, – я не сомневаюсь, но…

Но мы с Димоном уже «мухами» прожужжали на мостик; матросик-рулевой и еще какой-то тип невзрачной наружности, в штатском, только и успели отжаться в сторону, не препятствуя нашим действиям. Рулевой удивленно-испуганно хлопает глазами, ну а этот, в штатском, смотрит внимательно, явно запоминая детали. Ну ничего – запомнишь, счас…

– Повернуться к стене, головой не вертеть, ноги на ширине плеч, руки на стену выше головы, быстро…

– Отставить «к стене»! – бросил через плечо лейтенант, пролистывая бортовой журнал. – Пусть просто постоят спокойно. – он исподлобья посмотрел на поручика. – Так вы утверждаете, что выполняете секретную миссию правительства, ну, ну… Попрошу предоставить документы на груз, а также список команды, саму команду построить на палубе.

– Господин лейтенант, я не понимаю…..

– А вам, господин поручик, и не надо понимать, – Жуков выпятил нижнюю губу – привычка у него такая, когда волнуется, мы-то знаем. – Сейчас, насколько я в курсе, идет война. Группа кораблей Российского флота обнаруживает странную шхуну, которая, таясь и избегая обычных маршрутов, пробирается в неизвестном направлении – может быть, в сторону враждебного государства… Что в таком случае должно подумать мое командование? Быть может, вы никакие не офицеры пограничной стражи, а переодетые революционеры-террористы, эсеры или там эсдеки…

Во сказанул лейтенант – и аж гордость берет! Может же, когда захочет, ёксель-моксель!

– Но ведь мы идем под русским флагом, – не унимался поручик.

– Да хоть под зулусским, – парировал наш лейтенант, – и вообще, отставить разговорчики. Ведь и враг тоже может прятаться под нашим флагом, прием известный. Капитан, стройте личный состав. Если вам нужна помощь, то мои бойцы обеспечат ее силой.

– Господин лейтенант, – во взгляде поручика была тоска, – если без этого нельзя обойтись, то я предпочел бы показать документы на груз и судно вашему старшему командиру. Он ведь наверняка находится на крейсере…

Наш взводный замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, потом медленно проговорил:

– Я думаю, это будет лучший вариант. Борис! – обернулся он к нашему сержанту, – одного бойца на штурвал и двух в сопровождение. Пулей до «Трибуца» – понял, не на «Вилков», а на «Трибуц»… Отставить, все меняется, пойдете именно на «Вилков». Там ждут. Так вот, господин поручик, ждут вас, капитана, и штурмана…. Попрошу не задерживать…. Всем взять документы, вам поручик на груз, вам капитан, вахтенный журнал и документы на шхуну, а штурману карты и расчеты проделанного пути.

После такого заявления все споры прекратились, офицеры покинули мостик. В итоге мы временно остались на шхуне «до выяснения».

* * *

21 августа 2017 года. Час Ч+16. где то в Тихом океане, БДК «Николай Вилков».

Павел Павлович Одинцов, 52 года.

Досмотровая группа на катере ушла к шхуне, осталось только ждать. Вместе с майором Новиковым мы наблюдали в бинокль, как черные фигурки морпехов в оранжевых спасжилетах взбирались на борт шхуны.

– Ну, понеслась! – отвернувшись от ветра, майор закурил сигарету. – Еще чуть-чуть, и все будет окончательно ясно.

Мы вместе внимательно вслушивались в радиопереговоры морпехов. Рядом с нами стоял капитан третьего ранга Ковров, штурман БДК. Одной из задач морских пехотинцев было получить от штурмана шхуны точную дату и время. Ну да, нет ничего проще…

Рация прохрипела:

– На календаре в рубке первое марта тысяча девятьсот четвертого года по старому стилю – повторяю, по старому стилю. Время по Пулковкому меридиану – повторяю, по Пулковскому меридиану – ноль часов тридцать пять минут…

Штурман выставил на своих часах пулковское время и ускакал в свою епархию счастливый, как кот Матроскин, наконец купивший корову. От вчерашней тоски и меланхолии не осталось и следа. Как мало надо человеку для счастья!

– Семен у нас гений, самородок! – сказал майор, когда я поделился с ним этой мыслью, – Кашпировский с Чумаком ему в подметки не годятся, – и рассказал, как оставил вчера расклеившегося штурмана на сеанс самодельной психотерапии с одним из своих спецназовцев.

– Жаль, Александр Владимирович, что через эту психотерапию всех нельзя пропустить….

– Так! Павел Павлович, тихо… – насторожился майор, услышав слова «тайная миссия» и «секретный груз», – а это что еще за новость?

– Не знаю, – сейчас я впервые реально пожалел о невозможности прогнать поиск по интернету, – но что бы это ни было, это крайне интересно, поскольку ни о каких удавшихся тайных миссиях в это время мне ничего не известно. Следовательно, в нашем прошлом эта миссия банально не удалась.

А майор уже принялся командовать:

– Так, лейтенант, бери капитана, штурмана и поручика и тащи их…. куда их тащить, Палыч – к нам или на «Трибуц»?

– Давай на «Трибуц», – отвечаю я, – Карпенко у нас самый главный воинский начальник… без него никак.

– Тащи их на «Трибуц», лейтенант, – репетует майор.

Но я тут же его прерываю:

– Нет, стой! Совсем я одурел от волнения. Пусть тащит их к нам, с Карпенко я поговорю, он свой «Трибуц» на пару часов оставить может, у него команда надежная. Да и твой старлей его подстрахует. Командира «Быстрого» тоже надо позвать, как и подводников – одна голова хорошо, а шесть лучше. Командиров МРК-шек звать не будем, капитан третьего ранга и капитан-лейтенант не велики птицы. Слишком много народу создадут ощущение толпы, а этого нам не надо. Они и раньше были как бы при Иванове, то есть при «Быстром»; пусть пока так и остается. Будет у нас тут Военный Совет или Совет Командиров в полном составе. Пусть они и в подчинении у Карпенко, но каждый солдат должен знать свой маневр. А вот если мы с тобой оба на пару часов уйдем с «Вилкова», да еще твой лейтенант на задании, здесь может такое начаться… команда не боевая, да и штатских выше крыши, очень ценных притом штатских. Если все срастется, команда Тимохина в научных делах еще долго позволит нам играть на опережение.

– Разумно! – Майор поднес рацию к губам. – Лейтенант, старый приказ отменяется, отправляйте гостей на «Вилков». Выяснить характер груза и сразу доложить.

Я переключил свою рацию на канал прямой связи с капитаном первого ранга Карпенко:

– Сергей Сергеевич, досмотровая партия со шхуны все подтвердила – сегодня первое марта тысяча девятьсот четвертого года по старому стилю. Передай своему штурману, пусть свяжется с «Вилковым» и получит у их штурмана точные данные о точном времени…

Наступил момент истины – нам нужно встретиться, всем старшим командирам вшестером. Лучше всего здесь, на «Вилкове» – мы с майором опасаемся оставлять этот набитый гражданскими курятник. Сейчас сюда привезут со шхуны шкипера, штурмана и поручика погранцов, который вроде исполняет секретное задание. Погранец, исполняющий секретное задание… по местным понятиям, дело пахнет происками Витте. И вообще нам пора начинать составлять хоть какие-нибудь планы.

– Понял тебя, товарищ Одинцов! – прохрипела рация голосом Карпенко. – Буду у вас через минут двадцать, по дороге прихвачу Иванова и командиров лодок. Офицеры там вроде знающие и понимающие, да только командир «Иркутска», кап-раз Макаров, что-то темнит и недоговаривает.

– Если у него в шахтах то, что я думаю, – хмыкнул я, – то будешь тут темнить и недоговаривать. Сидеть верхом на ящике с динамитом и то безопаснее. Впрочем, в нынешних условиях многие условности остались далеко в прошлом, и при прояснении обстановки командир «Иркутска» сам пойдет на контакт.

– Хотелось бы верить, – ответил Карпенко, – но все, как говорится, в руке Божьей. Сейчас я по кораблям, соберу кворум, а потом к вам.

Я прервал связь, и майор Новиков стукнул кулаком о ладонь.

– Ну, вот и прекрасно! – произнес он. – Где сядем?

– В кают-компании! – я оглянулся вокруг, – пошли кого-нибудь из своих орлов предупредить кап-три Алексеева, пока еще он И.О. командира. И пусть там подготовят всю мизансцену – типа зеленое сукно на стол, графин с водой и прочие атрибуты….

– Что-что, товарищ Одинцов?! – не понял майор.

– Обстановку подходящую пусть организуют, – пояснил я.

– А, ясно, – Новиков подозвал к себе одного из двух морпехов, все время следующих за ним как тени. – Каспер, ты все слышал? Метнулся пулей на мостик, там должен быть кап-три Алексеев. Передашь ему от меня, что в его кают-компании нам надо немного позаниматься дипломатией. Потом найдешь местного боцмана и притащишь с ним зеленую скатерть, графин с водой, стаканы, пепельницу какую-нибудь фильдеперсовую….

– Моего Вадима тоже подключить надо… – остановил я майора, уже готового запустить свой «метеор», – парный пост снаружи кают-компании невредно….

– Точно! – майор Новиков кивнул. – Это все, исполняй!

* * *

Тогда же и почти там же, катер с БДК «Вилков»

Поручик пограничной стражи Иванько Петр Степанович

Все время с того момента, когда мы с рассветом увидали на горизонте силуэты неизвестных военных кораблей, меня не покидало ощущение какой-то фантасмагоричности. Ощущалась во всем какая-то неправильность и фальшь, и в тоже время было видно, что «морские пехотинцы» (а ведь в Российской империи нет такого рода войск) – это не переодетые шпаки, а самый настоящий офицер, в подчинении у которого самые настоящие нижние чины. Это видно по тому, как они держат свои короткие карабины с прикладами из странного черного материала, вместо приличествующего ореха или яблони, как привычно обращаются с оружием, будто оно часть их тела. Там, у них, все донельзя странное – и вооружение, и экипировка, и обмундирование. Ну кто у нас в Империи додумается надевать на нижнего чина пробковый жилет – такое распространено только в Британии и только для офицеров, а все остальные думают, что если человек упал за борт и не умеет плавать, то это его и только его проблема.

Лейтенант Жуков, сразу видать, военная косточка, но могу сказать, что ни Морского корпуса, ни любого из пехотных училищ Российской империи он не заканчивал. При этом и этот лейтенант, и эти нижние чины – русские. Ведь никто, кроме нас, русаков, не способен употреблять так много специфических выражений, и, кроме того, у них преогромный опыт таких вот захватов-досмотров. Все движения заучены до автоматизма; офицер не командует в обычном смысле этого слова, а только контролирует и вмешивается лишь тогда, когда, по его мнению, нижние чины начинают действовать неправильно. Как тот давешний случай в рубке.

Кстати, с кем это там лейтенант Жуков разговаривал, прижимая к уху маленькую плоскую коробочку с выдвижным штырьком? Можно, конечно, предположить, что это он советовался с Великим Духом Маниту, но мы оставим такие предположения мадам Блаватской и своре ее сторонников. Со значительно большей вероятностью из трубки отвечал голос лейтенантова начальства. Но как? Поверить в радиостанцию размером меньше пачки папирос, передающую голос, так же невозможно, как и в меч-кладенец, скатерть-самобранку и прочую живую и мертвую воду. Нет, когда-нибудь в будущем такая радиостанция и будет возможна, но не сейчас. В будущем, в будущем… Эти слова царапают во мне что-то как маленький бесенок, который просится ко мне со словами: «возьмите меня Петр Степанович, я вам пригожусь!»

Гоним бесенка прочь палкой, потому что этот странный лейтенант Жуков, эти не менее странные нижние чины и маячащие на горизонте корабли, конечно, могут быть из будущего, чем можно объяснить все предъявленные мне несуразицы. Но тогда место мне не здесь, а в доме скорби, и все будут жалеть бедного бывшего поручика, который верит в добрых пришельцев из будущего, решивших помочь нам выиграть войну с Японией. А иначе зачем они сюда еще явились – неужели только для того, чтобы посмотреть на своих непутевых предков? Вот видите – стоило мне хотя бы чуть-чуть поверить в реальность этой мысли, как она начинает жить своей жизнью, а я начинаю потихоньку сходить с ума. Нет, дом скорби мне гарантирован.

Дальше – больше, примечаем. Спускаемся в катер – «морпехи», как истые мореманы, сбегают по крутому трапу лицом вперед, едва касаясь ладонями лееров. Ну, это нормально в том случае, если они служат по морской части. Сам катер не паровой, а бензиновый, и давеча мчал к шхуне как бы не со скоростью миноносца. Бензиновые катера нынче не диво; скорость – диво, но не очень большое. По крайней мере, мне так казалось в тот момент. Вот все мы оказались на катере сидящими на жестких скамьях, потом нас пристегнули к этим скамьям жесткими брезентовыми ремнями (как сказал унтер Борис, для нашей же безопасности), затем морпехи пристегнулись сами и надвинули на глаза большие очки-консервы, вроде тех, что используют водители авто для защиты от пыли.

Последнее, что я помню, это то, что мотор катера взревел разъяренным тигром – и я обнаружил, что мы не плывем и даже не мчимся; мы летим вперед по волнам на двух крыльях белоснежной пены. Ветер, такой ласковый, когда обдувает лицо, сейчас резал глаза будто ножом, выбивая из них слезу, лез своими холодными пальцами в рот и нос. Если бы я перед поездкой не пропустил бы ремешок фуражки под подбородком, то досталась бы она морскому царю, как это бывает со всеми вещами, которые падают за борт и тонут посреди Тихого океана. Нет-нет, я готов поверить в пришельцев из будущего, только выпустите меня отсюда…

* * *

21 августа 2017 года. Час Ч+17. где то в Тихом океане, БДК «Николай Вилков».

Павел Павлович Одинцов, 52 года.

Карпенко вместе с командирами «Быстрого» кап-раз Ивановым, «Иркутска» кап-раз Степаном Макаровым (почти тезка того Макарова, только отчество Александрович) и «Кузбасса» кап-два Александром Степановым прибыл на катере минут за пять до того как морпехи доставили хроноаборигенов. В кают-компании все было готово – стол накрыт зеленой скатертью, графин, стаканы, пепельница… стопка бумаги. Вот только письменного прибора с чернильницей не нашлось для полного антуража. Те чернильницы сгинули аккурат в тот год, когда я пошел в школу. Первый класс за год раньше еще учился писать перьями, а нам уже разрешили шариковые ручки.

Подводников Карпенко и Иванова мы посадим в середине, майор сядет слева, я справа…. Вадим, в своей обычной униформе, то есть в деловом костюме от Кардена, встанет изнутри у дверей, снаружи пост уже заняли два морпеха…. Все готово к приему гостей. Идет доклад, что катер с гостями уже у борта, осталась от силы пара минут…. Мы все стоим в рубке, через ее остекление видно, как на борт в сопровождении пары морских пехотинцев поднимаются трое….

– Погодите, – останавливаю я офицеров, уже собравшихся идти в кают-компанию, – сначала, товарищи, коротко согласуем позиции….

– Согласен! – кивнул майор Новиков, – мое мнение простое – раз уж тут 1904 год, надо идти в Артур и выдернуть этому гадскому Того ноги и руки, а потом поменять их местами.

– Присоединяюсь! – капитан первого ранга Карпенко поправил фуражку, – интернироваться или сдаться в плен – это не для меня. Тем более без борьбы. Да я и присягу давал, а Россия – она всегда Россия, хоть в тысяча девятьсот четвертом году, хоть в две тысячи семнадцатом…

Иванов только молча кивнул, присоединяясь. Вообще, говорят, молчаливый мужик. Следом за ним выразили свой согласие и подводники, и лишь только кап-раз Макаров попросил у меня аудиенции с глазу на глаз, что называется, на пару слов, но только после завершения совещания.

– Вот, – я облегченно выдохнул, – товарищи командиры, так и мотивируйте бойцам, матросам и офицерам! Присягу давали не Путину или Медведеву, присягу давали России. И еще вам, Сергей Сергеевич и Михаил Васильевич, надо провести предварительную работу среди старшего офицерского состава. Чтобы при объявлении о фактическом положении дел абсолютное большинство офицеров было за вступление в войну. Из-под палки такого не сделать, подробно об этом после…. Ты-то, Александр Владимирович, своих орлов нормально контролируешь? Если что, им порядок поддерживать.

– Так у меня все в норме, – кивнул головой майор, – все же не барышни кисейные служат, а морпехи. Так вот проблема может быть с танкером и «радиантовцами» на «Вилкове»…

– Пока корабль в море, никакой проблемы быть не должно – командир тут и царь, и бог, и воинский начальник, – Карпенко посмотрел на майора. – По всем законам, в том числе и местным, имею полное право наказывать нарушителей дисциплины вплоть до высшей меры.

Майор Новиков повернулся ко мне.

– Так, отлично! Чего мы хотим от этих, со шхуны?

Я пожал плечами.

– В самом деле нам интересен только поручик погранцов, для остальных придется просто «делать плезир». Это же элементарно – сопровождающий при ценном грузе. А поскольку пограничная стража здесь проходит по ведомству Минфина… то есть бывшему ведомству господина Витте… надо сначала вроде проверить все документы, а потом выставить торгашей за дверь и разговаривать только с поручиком. Сергей Сергеевич, это твоя роль!

– Значит, решено! – капитан первого ранга Карпенко оправил китель. – Идем в Артур… Если секретный груз имеется, то перегрузим его на БДК, а шхуна пусть валит на все четыре стороны…

– Зачем перегружать? – пожал плечами Новиков. – Пусть идут с нами…

– Александр Владимирович, – воскликнул Карпенко, – вы это корыто видели?! Парадный ход – восемь, максимум десять узлов… при особой удаче и попутном ветре одиннадцать… Я же рассчитываю в группе иметь эскадренный ход в среднем четырнадцать – шестнадцать узлов.

Вот вахтенный встретил гостей, откозырял и повел в кают-компанию. Ну, с Богом, пора и нам!

Входим, трое стоят у стенки в коридоре. Карпенко, изображая предельную занятость, стоя возле стола, просматривает документы на шхуну. В это время у Новикова звучит зуммер вызова. Минуты две он молча слушает, потом чуть трогает меня за плечо:

– На пару слов…

мы отходим в уголок.

– Нашли ребятки «контрабанду», – слышу я его полушепот, – оптика, прицелы к орудиям и дальномеры…

– Епть!!! – выдохнул я. – Понятно, что поручик – это сопровождающий для столь деликатного груза… А капитан – просто перевозчик…

В этот момент, Карпенко, как и было условлено ранее, произнес:

– Господин капитан, господин штурман, подождите, пожалуйста, за дверью, мы хотим поговорить с господином поручиком наедине.

Когда посторонние удалились, я жестом остановил уже открывшего рот поручика.

– Погодите, господин поручик. Я понимаю, что многое вам непонятно и вводит в смущение, но поверьте, мы все патриоты России и русские офицеры, даже я, хотя и не ношу сейчас формы. Должен вам сообщить, что в ближайшем будущем наши корабли будут прорываться в Порт-Артур, а посему считаю, что ваш особо ценный груз, состоящий из орудийных прицелов и оптических дальномеров, – поручик дернулся как от удара электрическим током, – должен быть перегружен на борт одного из наших кораблей. Так он попадет прямо по назначению, а не в лапы японцам.

Карпенко мрачно усмехнулся.

– Я посмотрел маршрут, который проложил ваш штурман, надо иметь в виду, что проливы между Курильскими островами сейчас кишат японскими вооруженными шхунами. Их промышленники бросились браконьерить и столбить территорию.

– Так, господин поручик, в процессе досмотра корабля ваши люди пытались воспрепятствовать… Не стоит мешать морпеху делать что-то, на что он имеет приказ. Дело кончилось некоторым мордобоем не в пользу ваших подчиненных. Ничего страшного, но синяки сойдут только через неделю.

– Вам понятно? – подытожил я беседу, сейчас мы ставим шхуну и наш быстроходный транспорт борт о борт… быстро перегружаем груз, берем на борт вас и вашу команду, а «Святая Маргарита» может прорываться во Владивосток, возвращаться в Сан-Франциско, проваливаться в ад… неважно. Вы, конечно, можете с нами не согласиться, тогда мы возьмем вас и ваших людей под арест, и уже в Порт-Артуре самостоятельно объяснимся с вашим начальством.

Поручик нехотя кивнул.

– Я согласен, господа, да и выбора у меня никакого нет. С самого начала сие предприятие было чистейшей авантюрой.

– Ну, вот и отлично, господин поручик, идите, – кивнул Карпенко. – Катер доставит вас на шхуну, швартовка с транспортом через час, и отдайте своим людям соответствующие приказы.

– Так, товарищи, – сказал я, когда за поручиком закрылась дверь. – Теперь нам надо решить, как мы доведем свое решение до людей. Обстановка весьма напряженная, особенно среди штатских…

– Так, так, – хмыкнул майор Новиков, – да и у некоторых военнослужащих крыша тоже поехать может. Тщательнее надо. Да еще мало того что империя, так и персонаж на троне такой, что не к ночи будь помянут.

– Ладно, – сказал я, – не будем поминать тех персонажей раньше положенного времени – может, и минует нас доля сия. Как говорится, «не так страшен черт как его малютки» и «не боги горшки обжигают». Сейчас нас должны заботить наши текущие проблемы, а все остальное можно и нужно отложить на потом. Сейчас наш враг – это японцы, и их англосаксонские кураторы, а не далекий пока царь Николай Романов с неофициальным эпитетом «Последний».

* * *

Тогда же и там же

Павел Павлович Одинцов и капитан первого ранга Степан Макаров

В тот интересный момент, когда разбор полетов с поручиком-контрабандистом был закончен, а мое совещание с командным составом еще не началось, ко мне подошел капитан первого ранга Макаров и попросил отойти в сторону на пару слов, но так, чтобы нас уже никто не слышал. Первым делом кап-раз попросил предъявить данные мне как раз на такой случай диктаторские полномочия. Прочитав бумагу (кажется, целых два раза), он вернул ее мне, вздохнул и сказал:

– Ну, раз вы у нас теперь нечто вроде президента, то знайте, что мой «Иркутск» представляет собой для вас одну большую головную боль. Все «Калибры», установленные в его шахты, снаряжены как носители специальных боевых частей.

– Все семьдесят два? – переспросил я.

– Да, товарищ Одинцов, – ответил кап-раз Макаров, – все семьдесят два. Мы – это оружие возмездия, оружие посмертного ответного удара, который будет нанесен уже после того, как свое отыграют баллистические ракеты наземного и морского базирования.