Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Адмирал Макаров жадно впитывал информацию.

– Сергей Сергеевич, вы сказали, что потомки броненосцев будут вооружены девятью орудиями единого калибра; скажите, что такое единый калибр и как можно разместить на броненосце девять орудий?

– Ну, во-первых, единым называется главный калибр при отсутствии среднего. Кстати, в качестве противоминного калибра на таких кораблях используются орудия калибра сто двадцать-сто тридцать миллиметров. Как главный калибр на «Быстром». Из расчета два ствола противоминного на один ствол единого. Они же зенитные орудия для отражения атак летательных аппаратов. А на второй вопрос, тут рисовать надо… Встретимся – покажу картинки. Вы про «Мичиган» слышали? Американцы строят броненосец очень интересной конструкции, так называемая линейно-возвышенная схема… Это когда вторая башня расположена сразу за первой и выше ее, а на корме аналогично. Это уже чистый линкор, поскольку имеется возможность соединить все орудия в одном бортовом залпе. Есть еще дредноутная схема, кстати через год англичане должны начать строить свой «Дредноут» – вот там тоже единый калибр, но все башни на одном уровне, ромбом, и бортовой залп в четыре пятых от полного. По крейсерам могу сказать только то, что они будут развиваться в том же направлении, только иметь меньший калибр орудий, меньшее бронирование и водоизмещение, и большую скорость. И так же, как нынешние броненосные крейсера типа «Асама» некоторые называют броненосцами третьего класса, так и будущие линейные крейсера можно смело назвать линкорами второго класса. Все предназначено для боя в линии, для концентрации огня по одной цели. Поэтому линейно-возвышенная схема довольно быстро вытеснит дредноутную…

– Конечно, – хмыкнул Макаров, – никто не захочет возить с собой балласт. Да и ваши пушки, хоть и малого калибра, все равно установлены по этой самой линейно-возвышенной схеме…

– Мал да удал, Степан Осипович, – улыбнулся я, – на Эллиотах, Бог даст, мы их вам в деле покажем. Канонерку и вспомогательный крейсер мы именно пушками уничтожили, но кто не видел, тот не поверит. И причем пушками «Трибуца», а не «Быстрого». Да и два отряда японских эсминцев этой ночью тоже ими. Один выстрел в секунду и дальность в сто тридцать кабельтовых – это вам не воробей чихнул.

– Посмотрим, посмотрим, Сергей Сергеевич. Вы лучше скажите, что вы с господином Одинцовым дальше делать собираетесь?

– Степан Осипович, детально об этом надо говорить с самим Павлом Павловичем, но в общих чертах план таков. Базироваться на островах Эллиот – это раз. Зарегистрироваться вспомогательными крейсерами – это два. Прервать судоходство на японских морских коммуникациях – это три. Помочь вам внести в существующие корабли кое-какие мелкие усовершенствования – это четыре. Это, так сказать, по моей, военно-морской части. По линии майора Новикова можно было бы попробовать передать опыт двадцатого века частям сухопутной армии, чем он, кстати, сейчас вполне активно занимается с полковником Агапеевым. Сейчас пока теоретически, а вот вечером будет практический показ скоротечной десантной операции в стиле конца двадцатого века… Нет, вру, Степан Осипович – при крупных десантах они у нас прямо на плавающих боевых машинах десантировались, как вспомню – аж мороз по коже… Ну, тогда пусть пока будет малый оперативный десант, все равно кое-что прояснит. Но самый главный вопрос – на господах Одинцове и Иванове. Именно капитану первого ранга Иванову ехать в Санкт-Петербург и прорываться в высшие эшелоны власти, но об этом лучше разговаривать с самим Павлом Павловичем. Если хотите, я попробую вызвать его в рубку.

– Хорошо, Сергей Сергеевич, вызывайте, – услышал я и, закрыв трубку рукой, шепнул стоящему рядом вахтенному лейтенанту: – Пошли кого-нибудь за Одинцовым, скажи – «Макаров на связи, хочет говорить».

А Макаров тем временем, на минуту замявшись, продолжил:

– Что-то я, Сергей Сергеевич, никак не пойму, кто из вас там командир? У меня как бы в глазах двоится – то получается, что вы, а то, что господин Одинцов…

Я вздохнул.

– Все очень просто, Степан Осипович – из всех политических приемов я знаю только «апоплексический удар табакеркой», коим побороли не то Павла Первого, не то Петра Третьего. А сии приемы в двадцатом веке нанесут куда больше вреда, чем пользы. А вот общение с Павлом Павловичем явно пойдет высочайшей фамилии на пользу, тем более что она не исчерпывается государем-императором или, к примеру, генерал-адмиралом. Но подробнее об этом с самим Павлом Павловичем. В то же время он очень мало понимает в военно-морском деле, и пока все идет хорошо, он ни в коей мере не будет вмешиваться в мои распоряжения. ТАМ, в две тысячи семнадцатом, положение было примерно таким же. Команда Тимохина под руководством Одинцова, осуществляла эксперимент, корабли моей группы и рота морской пехоты были им приданы как транспортные средства и для охраны-обороны. Видите ли, когда существует полное согласие в поставленных целях, то иногда и не важно, кто из нас главный. Я, например, над этим вопросом по большей части даже и не задумываюсь. О, кстати, вот и Павел Павлович идет.

Одинцов взял у меня трубку и произнес:

– Добрый день, Степан Осипович, я вас внимательно слушаю?

– Павел Павлович, – ответил Макаров, – меня смущают слова Сергея Сергеевича, о неких ваших политических планах, при этом он наотрез отказался разговаривать об этом без вас. Можно об этом немного поподробнее?

– Степан Осипович, – ответил Одинцов, – мои политические убеждения просты и ясны, и я совершенно не собираюсь их скрывать, более того, они и есть моя работа. Изложить?

– Будьте любезны, Павел Павлович, – с любопытством в голосе произнес Макаров.

– Ну, значит так, Степан Осипович, – начал Одинцов, – во-первых – анализ всей истории России – как той, что известна нам обоим (то есть до начала двадцатого века), так и той, что в нашей истории протекала после этого момента – говорит о том, что наибольших успехов Россия добивалась при сильном правителе с неограниченными полномочиями, который бы ставил стране задачи на десятилетия и на века. Да что там говорить про успехи – при отсутствии этого простого фактора Россию постигали великие потрясения. Так что абсолютная монархия есть наиболее подходящая для нас форма правления. А то, что государи не всегда соответствуют занимаемой должности – это вопрос особый, ибо обе остальные формы правления в виде различных форм коллегиального управления аристократии, или представительной демократии, ставили страну на грань гибели и обычно назывались Смутой, с большой буквы. Так что менять форму правления или свергать династию у меня никакого желания нет, ибо это как раз и вызовет тот Хаос, которого мы собираемся избежать. По счастью, в самой сердцевине династии существуют точка опоры – это вдовствующая императрица Мария Федоровна. Сейчас она мало вмешивается в политику, но это только из-за недостаточного понимания того, куда все катится. Если ее просветить о мрачных перспективах нынешнего правления, то она сама приложит все силы к исправлению ситуации. А ведь это умная и волевая женщина, которая может собрать в своих руках значительную власть. Но, Степан Осипович, подробности чуть позже, и уж точно не по радио. Вот все, что касается вопроса власти в России. Есть еще два кита – внешняя политика и экономика… Продолжать?

– Да-с, Павел Павлович, ошарашили вы меня… – протянул Макаров. – Значит, вы не разделяете воззрений наших либеральных мыслителей? Всяких радений о благе народном?

– Степан Осипович, либерализм и народное благо никак не совместимы, даже совсем наоборот, – парировал Одинцов, – эти деятели знают только свое собственное благо – для себя, любимых. Ознакомитесь с историей нашей России после одна тысяча девятьсот девяносто первого года, вам тошно станет. Там этих гнид было как блох на бродячей собаке. А вот народное благо – оно нормально идет не по разделу власти, а по разделу экономики и промышленности, которые как раз и процветают при сильной и разумной власти.

– Продолжайте, продолжайте, Павел Павлович, весьма интересно… – Макаров закашлялся, – я аж заслушался.

Одинцов подмигнул мне и продолжил:

– Степан Осипович, вопрос внешней политики прост как три копейки. И изложил его четко и ясно государь император Александр Третий. У Росси нет никаких союзников, кроме ее Армии и Флота. Для любого иностранного государства союз с нами – лишь средство достижения их меркантильных интересов. Когда интерес достигнут, союз выбрасывают на помойку, до следующего раза. Поэтому – только политика равноудаленности от различных европейских держав в треугольнике Германия – Франция – Великобритания. Германия, которая могла быть нам хоть отчасти союзной, враждебна нам из-за своего союза с крайне враждебной Австро-Венгрией и проблемы лебенсраум – жизненного пространства. Отчего-то некоторым немцам кажется, что найдут они его путем завоеваний на Востоке, но там земля для них есть только под могилы. Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. У французов к России вполне утилитарный интерес – им надо, чтобы русские солдаты сражались вместо них с Германией. Свое выживание на карте мира они хотят купить ценой русской крови. С Великобританией вообще все просто – им кажется, что мы способны столкнуть их с позиции мирового гегемона. И они тоже хотят, чтобы русские солдаты умирали за британские интересы. А мы способны потеснить их как мировую сверхдержаву, в этом меня убеждает весь опыт двадцатого века. Только вот стране придется напрячь все силы, как при Петре Великом, чтобы привести наши военные, политические, экономические возможности в соответствие с нашим потенциалом. Конечно, я умолчал про САСШ, но их вы можете приравнять к Великобритании, тот же гадский менталитет. Вам все понятно, Степан Осипович?

– Да уж, Павел Павлович, – протянул Макаров, – излагаете вы живо… Наши англо, франко, германо и прочие филы вас предадут анафеме и сожгут живьем. А что вы скажете о развитии нашей промышленности, а то мы сейчас без заграницы даже приличного корабля построить не можем?

– Степан Осипович, не только промышленность, но и сельское хозяйство, и образование, и транспорт нуждаются в быстром и радикальном улучшении. Дело в том, что военная промышленность, которую вы имеете в виду, опирается, как на фундамент, на массовую промышленность, производящую товары для народа. А откуда ей взяться, если народ беден и может позволить себе купить крайне мало товаров. И то, самым массовым покупаемым товаром является водка. А сие уже творится от безысходности. Говоря о народной бедности, мы упираемся в крестьянство, которое составляет подавляющую часть российского населения и его культурно-цивилизационный костяк. В России, как наследство крепостного права, сложилась парадоксальная ситуация. К востоку от Уральских гор много земель и мало народу, к западу от тех же гор много народу, но мало земель. Если даже раздать все помещичьи земли крестьянам, как за то ратуют революционеры, то радикально это ситуацию не улучшит, даже наоборот. Очень быстро плотность населения опять вырастет до критического уровня и все начнется сначала, только свободной земли уже не будет. Поэтому первой и основной задачей государства является выравнивание плотности населения на пригодных для сельского хозяйства землях Империи с резким увеличением товарного производства продуктов питания. А вот уже на этой базе можно будет и развивать промышленность. Потому что как только крестьянину будет чем платить за товары, к нам потянутся со своими заводами иностранные фирмы, особенно если высокие таможенные пошлины сделают производство в России более выгодным, чем импорт готовых товаров. И, кроме того, мы могли бы взять на себя производство некоторых полезных изделий из нашего времени – конечно, тех, которые поддадутся копированию на данном уровне производства, чем сделать Россию мировой законодательницей технологической моды на столетие вперед. Но это пока так, наметки в общих чертах. Если хотите, можем подробнее поговорить на эту тему отдельно, а по технологиям, которые мы могли бы внедрить в ближайшее время – при участии профильных специалистов.

– На мой дилетантский взгляд, звучит вполне разумно, Павел Павлович, – отозвался Макаров. – Из всех вопросов меня отдельно интересуют те новшества, которые могли бы быть применены на флоте, вроде ваших этих радиостанций.

– Хорошо, Степан Осипович, только по вопросам нужд флота вам лучше обращаться к Сергею Сергеевичу, он тут более компетентен и знает нужных вам людей в составах своих команд лучше меня.

– Хорошо, Павел Павлович, у вас что-то еще?

Одинцов прокашлялся.

– Степан Осипович, не знаю, предупреждали вас или нет, но сейчас к Порт-Артуру должен подъезжать личный поезд Наместника Алексеева. И не надо ходить к гадалке, чтобы предположить, что, узнав о событиях сегодняшнего бурного утра, он возьмет свой любимый «Баян» и с максимальной скоростью помчится вслед за нами. Так что, как только закончим с островами Эллиота, надо будет собраться и обговорить ситуацию. Степан Осипович, вы должны понять, что я совершенно не собираюсь разыгрывать вас втемную, но попытки обойти Наместника могут слишком дорого нам всем обойтись. Наоборот, если вы сможете совместно работать в одной команде, то это резко улучшит моральный климат в крепости и на эскадре. У Наместника много разных недостатков, но он не предатель России и не гнида, а это значит, что с ним можно вести дело.

Макаров немного помолчал, и я и Одинцов знали о взаимной неприязни между ним и Наместником, но надеялись, что эти два непростых человека смогут перешагнуть через нее ради пользы дела.

– Я подумаю, Павел Павлович, и как вы правильно сказали, мы еще это обговорим. А то тут мне докладывают, что на «Новике» на мачту уже поднята антенна, а это значит, что скоро к нам присоединится Николай Оттович. А мы тут разговариваем о вещах вроде бы непозволительных для непосвященных, так что давайте отложим наши специальные разговоры до личной встречи.

– Хорошо, Степан Осипович, до встречи.

Одинцов передал трубку мне и вышел из рубки.

Часть 6. Здесь наш новый дом

14 марта 1904 года 15:05 по местному времени. Железнодорожный вокзал Порт-Артура

Поезд Наместника Алексеева прибыл почти строго по расписанию. Все было как обычно – ковровая дорожка, духовой оркестр, толпа встречающих. Но Наместник на Дальнем Востоке адмирал Алексеев шестым чувством царедворца чуял что, что-то было не так. Во-первых, праздничный перезвон церковных колоколов. Наместник Дальнего Востока, адмирал и прочая, прочая, прочая, был о себе довольно высокого мнения, но вряд ли так встречали именно его. Во-вторых, из окна вагона наблюдались толпы празднично одетых обывателей, стекающиеся к набережной, так что Порт-Артур сегодня напоминал разворошенный муравейник. Из чего адмирал Алексеев сделал вывод, что сейчас его будут радовать….

– Ваше высокопревосходительство, гляньте… – Адъютант указал на набережную, где из катеров и шлюпок выгружали на берег толпу понурых японских матросов.

– Значит, у Макарова все-таки получилось побить макак! Интересно, какие потери по эскадре? – сказал Наместник своему адъютанту лейтенанту фон Боку, проходя к выходу из вагона. – Все выясните по возможности быстро и доложите.

На перроне его встретил начальник морского отдела штаба эскадры контр-адмирал Молас.

– Ваше высокопревосходительство, имею честь доложить, что подошедшая сегодня утром к Порт-Артуру японская эскадра полностью уничтожена. Наши корабли повреждений в бою не имеют, потерь в командах нет. Под конвоем двух вспомогательных крейсеров доставлены шесть пароходов с военными грузами, предназначавшимися японцам.

– Погодите, контр-адмирал, кто из нас сошел с ума? – Наместник замер на месте, осмысливая услышанное. – Как это может быть, что японская эскадра полностью уничтожена, а наши корабли вовсе не имеют повреждений? Или макаки сами затопили свои броненосцы?

– Никак нет, ваше высокопревосходительство, не сами. Не могу знать, как там точно было дело, в момент боя я находился в штабе, но вице-адмирал Макаров оставил для Вас запечатанное сообщение с указанием вручить лично в руки.

Контр-адмирал сунул Наместнику пакет так, будто тот жег ему руки.

Наместник сломал большие сургучные печати и разорвал плотную бумагу. Короткий текст, написанный рукой самого Макарова, гласил:

Его высокопревосходительству адмиралу Алексееву Е. И., Наместнику Императора Всероссийского на Дальнем Востоке, от Командующего Тихоокеанским Флотом Российской Империи вице-адмирала Макарова С. О., лично в руки, конфиденциально.

В восемь часов утра сего дня к внешнему рейду Порт-Артура подошла японская эскадра в составе шести броненосцев, двух броненосных и четырех бронепалубных крейсеров. По причине того, что противник имел над нашей эскадрой двойное преимущество, я не решился его атаковать. В восемь часов тридцать минут появившиеся в тылу японской эскадры два неопознанных корабля под Андреевскими флагами вступили в артиллерийский бой с замыкающими японский строй бронепалубными крейсерами. В результате массированного и невероятно точного артиллерийского обстрела с недоступных для японцев дистанций все четыре японских бронепалубных крейсера были потоплены в течении десяти минут. Наблюдательный пост флота на Золотой Горе предоставил полный хронометраж. После бронепалубных крейсеров невыясненным нами способом (предположительно новой разновидностью самодвижущихся мин) потоплены: броненосные крейсера «Асама» и «Якумо» и броненосцы «Микаса», «Асахи», «Фудзи» и «Ясима». Броненосцу «Сикисима» взрывом самодвижущейся мины оторвало пятнадцать сажен кормы с винтами и рулем. Броненосцу «Хацусе» мина угодила в борт, оборвала левый вал и заклинила перо руля в положении лево на борт, что вызвало неуправляемую левую циркуляцию. Оба оставшихся на плаву японских броненосца были небоеспособны и под угрозой расстрела со стороны нашей эскадры спустили флаги, после чего их командиры и старшие офицеры совершили обряд сеппуку. В настоящее время ведутся работы по спасению кораблей от окончательного затопления…

Дочитав страничку послания до конца, Наместник рассеянно сунул листок в карман. «Эта бумага – верх недоговоренностей, поэтому надо начинать разбираться самому», – подумал он и, пожевав губами, он повернулся к Моласу.

– Так, адмирал, что там еще? Я же понимаю, что вы чего-то не договариваете!

– При выходе с внутреннего рейда столкнулись и получили повреждения броненосцы «Севастополь» и «Пересвет». В командах потерь нет, по предварительному докладу капитана над портом, корабли нуждаются в доковом ремонте или подведении кессона.

– Ах ты кусача вошь, все-таки капнули дегтем в мед! – Наместник огляделся по сторонам. – Почему здесь нет самого адмирала Макарова – он что, ранен или, хуже того, убит?

– Ваше высокопревосходительство, адмирал Макаров на крейсере «Аскольд», в сопровождении крейсера «Новик» и миноносцев «Страшный», «Сильный» и «Расторопный», отбыл вместе с прибывшим сегодня вспомогательными крейсерами к островам Элиота. Согласно последнего сообщения адмирала Макарова, целью рейда является захват японской маневровой базы, с тем, чтобы воспрепятствовать дальнейшим действия вражеского флота в этих водах. Причины, заставившие его так поступить, должны быть изложены в письменном рапорте, который я Вам только что передал.

– Посмотрим…

Наместник Алексеев снова вытащил на свет письмо Макарова. Точно, на обратной стороне было продолжение:

Как выяснилось после встречи с командирами неизвестных кораблей, это были построенные в САСШ на частные средства по русскому проекту прототипы быстроходных крейсеров первого ранга. В этой атаке впервые применялись новые быстроходные дальнобойные самодвижущиеся мины конструкции русского изобретателя Тимохина. В результате грамотных и решительных действий опытных команд этих кораблей, полностью использовавшей преимущества своего нового оружия, японская эскадра прекратила свое существование. В связи с необходимостью окончательно очистить ближайшие воды от японского присутствия и для организации места базирования для полностью секретных кораблей убыл к островам Элиота в составе группы кораблей: крейсеров «Аскольд» и «Новик», миноносцев «Страшный», «Решительный», «Стерегущий», вспомогательных крейсеров с номерами «564», «715» и «081», а также судна обеспечения «Борис Бутома». Вице-адмирал С. О. Макаров.

«Так… – подумал про себя Наместник, – вот оно что – одни из порта выйти не могут, косорукие бездельники, другие – герои, приходят и вместо них воюют, эскадры топят!!! Понятно… Когда броненосцы не могут без приключений даже выйти на внешний рейд, то чего ждать от таких вояк?! Так обязательно надо выяснить, что там к чему, история пахнет Большой Тайной. Неужели Сандро все-таки разыграл свою карту? Предупреждал всех, предупреждал, а когда его слушать не стали, взял и приготовил козырь в рукав. И сейчас бросил его на стол?! Сильный ход!»

Алексеев снова сунул письмо Макарова в карман.

– Значит так, господин контр-адмирал – быстро найдите мне очевидцев всех сегодняшних событий – только тех, что сами что-то видели, а не только слышали от кого-то. Опросите команды купцов, которых привели с собой эти «вспомогательные крейсера», может, всплывут какие интересные факты… И найдите мне среди пленных макак кого-нибудь, кто хоть немного говорит по-русски. Хочу послушать их мнение, как они дошли до жизни такой. И передайте на «Баян», чтоб высылали катер – если гора не идет к Магомету, то Магомет сам пойдет к горе. А Мы пока подождем в здании вокзала.

– Ваше высокопревосходительство, в штаб доставлен лейтенант с «Цесаревича», находившийся в момент боя на наблюдательном посту на Золотой горе. Ему, наверное, было видно лучше всех….

– Давайте его сюда… нет, лучше сразу на «Баян»… Побеседовать с ним можно и в пути. И туда же всех, кого еще успеете найти из очевидцев…

– Ваше высокопревосходительство, куда? – опешил от неожиданности контр-адмирал Молас.

– Вслед за вице-адмиралом Макаровым и таинственными вспомогательными крейсерами на острова Элиота. Слишком серьезное это дело и название «вспомогательный крейсер» для кораблей, которые вдвоем и не напрягаясь потопили целую броненосную эскадру, мне кажется просто насмешкой над здравым смыслом. И еще – я просто обязан телеграфировать об этом случае Государю Императору, но как это делать, если я не увижу все своими глазами?

«И, кроме того, – подумал Алексеев, – такие новости вызывают ливень наград и монарших милостей и надо успеть пробиться поближе к центру событий…» Американцы они там или нет, но наместник чувствовал, что при надлежащей подготовке знакомство с этими людьми может принести ему в будущем большие политические дивиденды. Они же фактически выиграли войну, хотя, может быть, сами этого до сих пор не осознают. Наместник никогда не катался по морю на гавайских досках, но что такое «оседлать волну», он чувствовал интуитивно.

Час спустя броненосный крейсер «Баян», отчаянно дымя всеми четырьмя трубами, двинулся на восток в сторону островов Элиот. Кочегары в поте лица скармливали раскаленным топкам одну тонну угля за другой – Наместник не собирался плестись по морю экономическим ходом. А внизу, в адмиральской каюте, сам он заворожено выслушивал фантастический рассказ флотского лейтенанта о сверхскорострельных и сверхточных пушках и сверхметких самодвижущихся минах. Те рассказы, что неделю назад или даже вчера в обычной обстановке вызвали бы усмешку, теперь воспринимались совсем по другому. «Может быть все что угодно! – крутилось в голове у Алексеева, – главное – не упустить свой шанс…»

* * *

14 марта 1904 года 17:37 по местному времени. Окрестности маневровой базы японского флота на островах Элиот. Боевая рубка БПК «Адмирал Трибуц»

Капитан первого ранга Карпенко Сергей Сергеевич

До японской базы на островах Элиот осталось около пятнадцати миль. Мы подходим к ней со стороны садящегося в море солнца. Японские наблюдатели нас еще не обнаружили или принимают за возвращающуюся эскадру Того, потому что среди японских кораблей пока не наблюдается никакой суеты. Уже сорок минут операторы радаров «Трибуца» и «Быстрого» наблюдают японскую якорную стоянку. Отметки кораблей на радаре можно пересчитать по пальцам – жалко, что этого не видит Степан Осипович. Вот эти восемь совсем маленьких отметок как раз там, где их и нанесли на карту вертолетчики. Наверняка это те два отряда номерных миноносцев по четыре вымпела, которые числились в Первой боевой эскадре у Того. Так, вот еще рядом четыре отметки покрупнее… а это что за хрень? Свиридов о таком не докладывал! Упс! Столько событий, память совсем дырявая стала. Это тот самый отряд истребителей в четыре вымпела, что участвовал в попытке закрыть проход этой ночью. Так, а это что за прекрасная маркиза у самого входа на внутренний рейд? Для трампа мало, для миноносца велико. Так это, наверное, то самое авизо «Тацута», любимая посыльная посудина Того. Собралась куда-то бежать с донесением? А вот и черта с два! А вот это точно на внутреннем рейде восемь единиц на якорях – от трех до восьми тысяч тонн. Скорее всего, пароходы снабжения, между прочим, с грузами для первой боевой эскадры японского императорского флота. Где-то здесь, в шестидесяти кабельтовых от островов, должно быть заграждение из двух ниток якорных мин. Только узкий зигзагообразный фарватер безопасно ведет к якорной стоянке. Наш ГАК «Полином» увидит эти мины где-то с дистанции в десять кабельтовых. Пора бы уже приводить эскадру в боевое положение.

Я взял в руки трубку.

– "Аскольд", на связи "Трибуц". Карпенко, до исходного рубежа атаки двадцать кабельтовых. Будьте добры вызвать в рубку Степана Осиповича и играйте тревогу, через семь минут мы начинаем.

Эфир ответил:

– «Трибуц», на связи «Аскольд», Грамматчиков, вас понял, боевая тревога.

– Удачи вам, Константин Александрович, и с Богом! – сказал я, а про себя подумал: «Лишь бы сдуру по своим не попали из своих допотопных…». А вообще у нас с «Быстрым» огневой мощи как у десятка «Аскольдов». Но миссия имеет еще и воспитательную цель – показать, «как надо», не глядя со стороны, а так сказать, непосредственно участвуя.

– Спасибо, Сергей Сергеевич, к черту! – ответил Грамматчиков.

Но я уже не обращал внимания на слова, сосредотачиваясь на предстоящей задаче. Самое главное – стоит ли обстреливать позиции японских батарей? Они построены? Вооружены? Снаряжены? После некоторого размышления я решил открыть огонь при первых признаках целенаправленного шевеления на позиции. А тем временем солнце багровым шаром упало почти к самому горизонту.

Есть! На экране ГАКа высветились одна за другой две нити минных заграждений; искать проход некогда, дежурный отряд номерных миноносцев уже движется к выходу с внутреннего рейда. Вызываю «Аскольд»:

– «Аскольд», ваш курс ведет к опасности – прямо по курсу, в девяти кабельтовых, минное поле. Будьте осторожны.

– «Трибуц», я «Аскольд», у аппарата капитан первого ранга Грамматчиков. Вас понял!

– «Аскольд», на связи Карпенко. Примите чуть вправо, и заткните уши. Сейчас мы их будем тралить!

Не успел Грамматчиков ничего переспросить, как «Трибуц» взял градусов на двадцать вправо и с левой установки РБУ-6000 огненными каплями, одна за другой, полетели четыре реактивные бомбы. Описав дымную дугу, они упали, подняв высокие всплески, на ничем не выделяющийся участок моря. Несколько секунд было тихо, потом с ужасным грохотом вода встала верникально.

– «Аскольд» это «Трибуц», удалось подорвать два-три букета, – Карпенко глянул на планшет, – проход шириной примерно в кабельтов, пристраивайтесь в кильватер за «Быстрым».

– «Трибуц», вас понял.

Грамматчиков не догадался прикрыть трубку рукой, и я услышал, как он говорит Макарову: «Откуда они взялись, Степан Осипович? Сунулись бы мы сюда на радостях сами, потеряли бы крейсер. Ведь там и в самом деле не меньше трех букетов, из пяти мин каждый, было…»

«Константин Александрович, не гневите Бога, будьте любезны. Он и так даровал нам сегодня куда больше, чем мы заслуживали. Для вашего же благополучия, как верноподданный Императора Всероссийского, примите к сведению «американскую» версию и везде подтверждайте. Ибо все, что сверх того, смогу поведать вам только с личного соизволения Его Величества.»

«Как вам будет угодно, Степан Осипович, но думать то вы мне не запретите…»

«Думайте что угодно, Константин Александрович. Но, во-первых – вас люди слушают, понимать надо. А во-вторых – смотрите внимательно, разворошили мы осиное гнездо, вон японские миноносцы на встречу спешат…»

И в самом деле, отряд номерных японских миноносцев уже миновал вход на внутренний рейд и начал быстро разгоняться в сторону приближающихся русских кораблей. За маленькими стопятидесятитонными корабликами потянулись длинные хвосты черного дыма. Их командир повел свой отряд прямо поверх минных полей, должно быть, зная, что заграждение выставлено на куда более крупную дичь, а его миноносцы с их двухметровой осадкой никак не смогут потревожить выставленных мин. Все было бы так, но и я тоже знаю свое дело не хуже его, а может и лучше. Поэтому, когда японский миноносный отряд проходил минное заграждение (на несколько кабельтовых южнее того места, где «Трибуц» уже проделал проход) снова заработал реактивный бомбомет, на этот раз с правого борта. Карпенко повторил свой трюк с тралением, но на этот раз море над минным заграждением не было пустынно. Короче, японцы шли строем пеленга. Головной, № 69, успел проскочить и отделался, можно сказать, легким испугом. Средние, № 67 и № 68, просто исчезли, поглощенные взрывами, а концевой № 70 на полном ходу врезался в стену воды, поднятую сдетонировавшими минами. Через мгновение его полузатопленный корпус мелькнул среди пенных водоворотов на месте подрыва. Еще секунда – и о номерном миноносце № 70 больше никто и никогда не услышит, кроме разве что морских археологов. Но и флагманский № 69 тоже недолго радовался своей удаче, восемь кабельтовых – дистанция прямо-таки пистолетная для пушек «Трибуца». Я даже не стал просить «Быстрый» включиться в работу – незачем. Будь он в чуть более удобном ракурсе, то вообще бы обошелся шестьсот тридцатым комплексом, а так АК-100, так АК-100. Очередь осколочно-фугасными снарядами и четыре разрыва в воде, и один на мостике у японца. Еще одна очередь со второго орудия, и снова накрытие. На этот раз снаряд попал в носовой торпедный аппарат. Взрыв – и только густое облако черного дыма, как отлетевшая душа погибшего миноносца.