Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Вот и я, стою на мостике, дышу полной грудь и вслушиваюсь в себя. А ведь я от жизни уже ничего не ждал, ну что мне оставалось? Доплавать полгода, потом контр-адмиральские погоны, отставка, пенсия… И все, впереди одинокая старость. Жена ушла, дети разбежались, оставалось только угасать никому не нужным стариком, после бурно прожитой жизни. Что было, то было, и служба в подплаве на Северном Флоте, когда был молодой и красивый. А Северный флот, он по сравнению с Тихоокеанским почти столица. Сел в самолет – через час в Питере, а через два в Москве. Потом была тяжелейшая авария в походе, декомпрессия и больше года госпиталей. Подплав для меня был закрыт навсегда. Но увольняться по состоянию здоровья не захотел, в моей семье мужчины чуть ли не с Петровских времен как-то не видели себя вне военно-морского флота. Не знаю, каким образом, но получил направление в военно-дипломатическую академию, которую и окончил с отличием в девяносто пятом. А потом была служба сначала помощником, а потом и военно-морским атташе во всех уголках мира, и звания шли, как положено – за двенадцать лет от капитан-лейтенанта до капитана первого ранга. Да-с! А вот год назад выяснилось, что для полной пенсии мне совсем чуть-чуть не хватает стажа, всего полтора года… А вот куда вы денете капитана первого ранга? И тут на академию пошел командир «Быстрого». Ну, мне и сказали – мол, пока он учится, ты ему место подержи, вернется и оформим тебя на пенсию, как положено. Вот я и командир эсминца – надводным кораблем не только ни командовал никогда, но даже и курсантом практику на лодке проходил. Хорошо, старший у меня опытный, главное ему было не мешать. А тут сначала этот поход, а потом ЧП. И даже здесь, после перехода, Антон Петрович, дисциплина, служба, порядок, исправность механизмов, а я ему только киваю, а сам как во сне. И вдруг, позавчера, когда Карпенко повел нас в атаку… знаете, я вдруг помолодел. Эсминец как живой рвется вперед, ветер, брызги и цель… не какая-нибудь мишень или списанная лайба, а самый настоящий корабль, самого настоящего врага, которого надо убить, потому что иначе он убьет тебя. И когда выпущенные нами снаряды начали рвать японский крейсер на куски, я вдруг снова почувствовал, что ради этого стоит жить. Будто не было этих лет, и я снова тридцатилетний капитан-лейтенант. Есть Враг и есть Родина, которую надо от этого врага защищать. Да, завтра я поведу «Быстрый» в бой и буду убивать тех, кто пришел сюда убивать моих пра-прадедов. Буду убивать по старинке, артиллерией и торпедами, а это для моряков почти глаза в глаза. Я уже говорил с Сергей Сергеевичем насчет завтрашнего. Если все пойдет по плану, то на «Микасу» пойдет один из тех двух «Шквалов», что кран-балка вот-вот введет в торпедный аппарат. Ну-ка, постойте, что это там матросик пишет краской на боку «Шквала»? Интересно… Спускаюсь с мостика. На темно-зеленом боку торпеды большими белыми буквами выведено «За Варяг!».

– Товарищ матрос! – матросик испуганно вскакивает. Все понятно, коротко стриженый, лопоухий, срочник, этого года весеннего призыва.

– Молодец, – жму ему руку. – А теперь давай-ка сюда…

Мы обошли торпедный аппарат с другой стороны.

– А вот на этом боку напиши: «Адмиралу Того, лично в руки».

Матросик широко лыбится.

– Так точно, товарищ командир, напишу!

Теперь, если есть Бог на этом свете, то этот «Шквал» точно дойдет до цели, молитвами моими и этого матросика.

Из раздумий меня вывело покашливание за спиной. Оборачиваюсь. Представительнейший мужчина шкафообразной наружности, эдакий носорог в костюме-тройке.

– Михаил Васильевич, добрый день. Честь имею представиться – Одинцов Павел Павлович. Хотел бы с вами переговорить в приватной обстановке.

«Так вот ты какой, Большой Полярный Лис!? Наслышан, наслышан…» – думаю я молча, но вслух, конечно, отвечаю совершенно другое (академию-с мы кончали):

– С превеликим удовольствием, Павел Павлович. Не угодно ли будет пройти в мою каюту?

– Угодно, Михаил Васильевич, угодно! – Одинцов отработанным движением приподнял шляпу. – Давайте пройдемте.

Командирская каюта на эсминце, конечно, не апартаменты люкс, но все-таки место для шкафа с книгами и лазерными дисками нашлось. Одинцов покрутил головой, осматриваясь.

– Уютненько у вас здесь, Михаил Васильевич…

Он подошел к застекленной дверце книжного шкафа.

– О, тут у вас и Гумилев Лев Николаевич, и «Очерки Русской Смуты», и «Дневники Николая Второго», и «Мемуары Великой Княгини Ольги», и сборник «Русская дипломатия конца девятнадцатого, начала двадцатого века», да и много чего еще! – он повернулся ко мне. – Увлекаетесь?

В его голосе послышалось нечто, заставившее меня вздрогнуть. Последняя фраза прозвучала как полувопрос-полуприказ. И если правда все то, что я уже слышал об этом человеке, то меня исчислили, взвесили, признали годным и сейчас призывают в ряды.

– Да, товарищ Одинцов, увлекаюсь, – ответил я, подтянувшись.

– Михаил Владимирович, – покачал головой Одинцов, – не надо так официально, вы же должны помнить, что, согласно обычаям этого времени, беседа вне строя двух, э-э-э, человек, находящихся примерно в одном социальном статусе, предусматривает обращение к собеседнику по имени-отчеству, если, конечно, вы не хотите нанести этому собеседнику преднамеренное оскорбление…

– Учту на будущее, Павел Павлович, и имейте в виду, что оскорбление вам наносить я не собирался. А что касается вашего вопроса – то да, Российская история, особенно за последние сто пятьдесят лет, это моя любовь и моя боль. Да что же мы стоим? – я указал на диван. – Прошу! И, Павел Павлович, слушаю вас внимательно…

Одинцов покачал головой.

– Михаил Владимирович, когда я узнал, что командир «Быстрого» в прошлом военный дипломат, я был просто, ну как бы это сказать, обрадован. Но уже здесь, в вашей каюте, я понял, что вас сюда послали Высшие Силы. Вы именно тот человек, который нам просто позарез нужен… Да, Михаил Владимирович, вы верите в существование Творца Всего Сущего?

– Отчасти, Павел Павлович, отчасти… А почему вы спросили? – не понял я.

– Да не верю я в случайные совпадения, тем более в два подряд, – ответил Одинцов, – во-первых, ваше назначение на должность командира эсминца. Я знаю, бывали и раньше случаи, когда офицера, которому не хватает морского стажа, перед пенсией переводят в плавсостав. Но очень редко на должность командира корабля, а уж с военными дипломатами раньше такого вообще не случалось. И второе – как я понял Сергея Сергеевича, ваш эсминец вообще не должен был оказаться в непосредственной близости к нашей группе. Каким образом вы оказались в том самом месте и в тот самый момент, уму непостижимо. Я читал рапорт вашего командира БЧ-5 – о том, что у вас в этот момент вышло из строя управление правой турбиной. И что потом, уже когда все кончилось, никакой неисправности обнаружено не было. И еще, по времени, ударь та молния чуть раньше, и вы остались бы там, в две тысячи семнадцатом. Ударь она чуть позже – и ваш «Быстрый» со всей дури впилился бы бортом в «Николая Вилкова». Короче, поскольку совпадений слишком много, советую вам по сходу на берег пойти в храм и поставить свечку Николе Угоднику. Просто так, на всякий случай. А теперь по делу. Что вы, Михаил Владимирович, скажете насчет того, чтобы снова потрудиться на ниве дипломатии, и причем внутренней. Нам с Сергеем Сергеевичем и Александром Владимировичем нужен ответственный человек, который бы мог возглавить группу, направляемую в Санкт-Петербург для контактов с семьей Романовых. Если позволите…

Я кивнул, и Одинцов достал из внутреннего кармана стопку фотографий, размером примерно с колоду игральных карт, и начал их раскладывать на диване между нами.

– Вот наш политический пасьянс… Номер один – Вдовствующая государыня Мария Федоровна, особа умная и влиятельная, но, к сожалению, выпавшая из мейстрима. В отношении этой особы стоит задача – довести до ее сведения информацию о том, куда все катится… Может быть, она станет нам искренним и верным союзником. Вот номер два – внук Николая Первого и троюродный дядя Николая Второго, Великий Князь Александр Михайлович, по-семейному Сандро. Одновременно очень умен и неамбициозен… В нашей прошлой истории был куратором авиации и автобронетанковых сил в Российской Империи… В настоящий момент занимает должность начальника управления морских портов и курирует все вспомогательные крейсера. Ваш, товарищи офицеры, будущий непосредственный начальник, ибо во избежание длинного носа господ из-под Шпица легализоваться мы будем именно как вспомогательные крейсера. Номер три – Великий Князь Михаил Александрович, по-семейному Мишкин. Наиболее вероятная кандидатура на пост Императора Всероссийского после отречения Николая Второго. Надо только сделать так, что бы он в этом случае не начал ломать комедию, как в нашей истории. Принял бы тогда престол – может быть, и не было бы ни Февраля, ни Октября. Ну и Великие Княгини Ксения и Ольга. С ними контакты в силу служебной необходимости. Они обе женщины неглупые, но все равно женщины, и не имеют того опыта, какой есть у Марии Федоровны. Из семейства Романовых пока все; остальные, мягко выражаясь, проявили себя очень некрасиво в надвигающихся событиях. Поверите или нет, я уже с ними мысленно разговариваю иногда. И напоследок фигуры из черного списка… Государыня Александра Федоровна… Генерал-адмирал Великий Князь Алексей Александрович и его подчиненные из Адмиралтейства… Что говорить, а что нет Императору Николаю Второму, лучше согласовать с Марией Федоровной. И ради Бога, никаких экспромтов, все ваши шаги должны быть тщательно подготовленными…

– Понимаю, – я посмотрел на Одинцова. – Я могу взять вашу колоду, чтобы «поговорить» с ними на досуге… Фактического материала на них у меня достаточно, – я кивнул на шкаф, – так что через два-три дня я доложу вам свои соображения.

– Конечно, берите, у меня есть еще пара комплектов, только вот начет двух трех дней я бы не зарекался. Сегодня-завтра вам будет явно не до большой политики, а вот, скажем, вечером шестнадцатого я готов выслушать ваши соображения на эту тему… А теперь позвольте откланяться, дела-с…

* * *

13 марта 1904 года 14:45 по местному времени. Желтое море, до Порт-Артура 130 миль. БДК «Николай Вилков»

Павел Павлович Одинцов.

Я постучал в дверь каюты Джека Лондона:

– Джек, нам пора…

Сумка через плечо, кожаная куртка, ствол в плечевой кобуре. Как несчастных двадцать с гаком лет назад. Называется – вспомни молодость. Что-то после Перехода часто стали сниться мне товарищи той горячей поры конца восьмидесятых и начала девяностых. Из нашей команды, по-моему, до две тысячи семнадцатого дожил я один. Остальных унесли бесчисленные войны и конфликты, пули наемных убийц или беспросветная тоска. Они пали, а я остался. Но я не один; Карпенко, Новиков – это тоже СВОИ, и все мы делаем одно дело, хоть и по-разному.

Поворачиваюсь к своему охраннику.

– Вадим, за Дарью отвечаешь не только головой, но и всеми частями тела.

Вы спросите, куда я собрался? Просто сейчас, в два часа пополудни, вся корабельная группа ложится в дрейф. В преддверии завтрашних событий «Трибуц», «Быстрый» и «Вилков» будут дозаправляться с танкера. Кстати, в иллюминатор видно, что мы уже поравнялись с «Трибуцем» и сейчас между нами медленно вдвигается громадная туша «Бориса Бутомы». С другого борта «Быстрый» заканчивает зарядку «Шквалов» в торпедные аппараты и пополнение артиллерийских погребов. Когда будут наброшены швартовы и поданы трапы, настанет самое время «не замочив ног» перейти на «Трибуц» через «Бутому». Зачем мне туда, да еще вместе с Джеком Лондоном? Карпенко считает, что после боя с эскадрой Того наступит Момент Истины, и лучше, чтобы при этом наша Большая Тройка была в сборе. А Джек Лондон нужен, чтобы с правильными оттенками осветить события для мировой прессы. Если в информационной войне и бывает тяжелая артиллерия, так это про него.

Джек Лондон собрался минут через пять. Мягкая шляпа, плащ-макинтош и саквояж вроде докторского… ну прямо доктор Ватсон, или даже Джеймс Бонд собственной персоной.

– Джек, идем, нас ждут великие дела. – Поудобнее поправил ремень сумки и направился к трапу ведущему на палубу.

– Куда мы идем, мистер Одинцофф? – догнал меня Джек Лондон.

– Мы идем туда, где будет вершиться история. Ты же журналист, Джек, неужели неинтересно побыть в центре событий, вдохнуть, так сказать, полной грудью соленый воздух аврала?

– О да, но неужели….

– Джек, мы идем туда, где ты увидишь все своими глазами. – прервал я его. – У нас есть поговорка: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Если все пойдет как надо, то завтрашний день потрясет мир.

Мы вышли на палубу, корабли были уже ошвартованы и матросы отдраивали горловины топливных танков и тащили с «Бутомы» гофрированные шланги большого диаметра. Джек Лондон даже остановился от удивления.

– Мистер Одинцофф, а что они делают? – недоуменно спросил он.

– Дозаправка в открытом море. Жидкое топливо не уголь, возни с ним на порядок меньше, сейчас сунут эти шланги в горловины танков, включат насосы – два часа, и у нас снова полная заправка. Только про это писать пока не надо, вам ясно? Со временем это станет секретом Полишинеля, но пока это военная тайна.

По переброшенным трапам через «Бутому» перешли на «Трибуц». На палубе меня встретил незнакомый лейтенант с повязкой дежурного.

– Здравия желаю, товарищ Одинцов, – откозырял он. – Командир просил передать, что ждет вас у себя в каюте.

– Спасибо, товарищ лейтенант, – я пожал ему руку. – Провожать не надо, дорогу знаю.

В кают-кампании я поздоровался с Карпенко и его замполитом Ильенко. Вы уж извините, но для меня слово «замвоспит» какое-то кривое. Пахнет от него тиной толерантности и, про-остите, протухшими либерастами.

– Ну, комиссар, – пожал я руку замполиту, – как говорит молодежь: «жжешь!» – слышал твои лекции, неплохо, неплохо. Кстати, вот тебе Джек Лондон – писатель, журналист, социалист…. Поселить, обогреть, накормить, напоить… – э-э, последнее отставить, товарищ Карпенко в курсе. – Командир «Трибуца» только кивнул. – Теперь ты у нас не просто комиссар, ты еще и «по связям с общественностью». У тебя с аглицким как?

– Средняя паршивость, – Ильенко почесал в затылке, – но, надеюсь, что все будет в норме.

Ильенко с Джеком Лондоном вышли из кают-компании; правильно предложил Карпенко, пусть этими вопросами занимается специалист. В нашем времени, сколько разного рода корреспондентов – и наших, и нет; приходилось обрабатывать. Справился тогда, справится и сейчас.

– Пал Палыч, значит так, – начал Карпенко, – после завершения заправки у нас военный совет, то есть совещание командного состава. Твое присутствие обязательно, майор Новиков тоже будет. Пока устраивайся, каюту тебе подготовили, а к семнадцати ноль-ноль будь добр быть здесь.

* * *

13 марта 1904 года 17:00 по местному времени. Желтое море, до Порт-Артура 120 миль.

Кают кампания БПК «Адмирал Трибуц»

– Товарищи гаэдзины, сиречь русские офицеры, я смотрю, все в сборе? – Капитан первого ранга Карпенко обвел взглядом командный состав корабля, собравшийся в кают-компании, на прикрепленной к стене плазменной панели лица каперанга Иванова и кавторанга Ольшанского. Таким образом, весь командный состав в сборе. – Итак, наши прежние планы не меняются – завтра утром, в районе Порт-Артура будет находиться вся эскадра адмирала Того. По итогам многочисленных предыдущих бесед и совещаний со всеми здесь присутствующими мною принято решение идти на прорыв с ходу, навязав противнику бой на уничтожение. Боевая линия противника состоит из эскадренных броненосцев «Фудзи», «Ясима», «Сикисима», «Хацусе», «Асахи», «Микаса», и броненосных крейсеров «Асама» и «Якумо». Броненосные крейсера «Идзумо», «Адзума», «Токива», «Ивате» под флагом адмирала Камимуры в настоящий момент блокируют Цусимский пролив, но там их пасет «Кузбасс» и никуда они от него не денутся.

Кроме броненосцев и броненосных крейсеров, у Того имеется четыре бронепалубных крейсера: «Касаги», «Читосе», «Такасаго, «Иосино». Твари эти быстроходны и крайне опасны, ибо вооружены новейшими дальнобойными восьмидюймовыми пушками. Поэтому мы снимем их с доски первыми. Атакуем парой «Трибуц»-«Быстрый». На первом этапе идем курсом на острова Санчандао с таким расчетом, чтобы пропустить замыкающий корабль японской эскадры вперед, к Артуру, примерно на семь миль. Не доходя сорока пяти кабельтовых до их трассы, закладываем последовательный разворот налево и ложимся на курс, параллельный курсу японской эскадры. Выходим на скорость двадцать пять узлов и догоняем японцев, которые будут держать экономические десять-двенадцать узлов. С дистанции семьдесят кабельтовых открываем артиллерийский огонь по замыкающему японскому бронепалубному крейсеру. Как и в предыдущем бою, «Трибуц» будет вести огонь зенитными, а «Быстрый» – фугасными боеприпасами. Было желание на «Трибуце» тоже применить фугасные боеприпасы, но в ходе предварительных консультаций командиром БЧ-2 «Быстрого» было высказано мнение, что всплески от снарядов «Трибуца» будут сбивать с толку автоматическую систему корректировки огня «Быстрого». Смысл применения зенитных снарядов заключается в поражении личного состава, находящегося на открытой палубе. А это, как правило, артиллеристы, подносчики снарядов, сигнальщики, наблюдатели, матросы дивизиона борьбы за живучесть и некоторые командиры, которые из самурайского гонора весь бой торчат на открытом мостике. Ну а кроме того, это дымовые трубы, раструбы котельных вентиляторов. Из-за более короткой дистанции боя, чем в прошлый раз, интервал между очередями будет меньше, и за время, отведенное на поражение одной цели, мы успеем дать три-четыре очереди. А это по шестьдесят-восемьдесят снарядов каждого типа. Из них прямых попаданий от двадцати пяти процентов в начале боя, до сорока процентов в конце боя. Для увеличения надежности поражения длина очереди из АК-100 будет составлять пятнадцати снарядов на ствол, а АК-130 семь снарядов на ствол. В случае полного поражения цели до исчерпания лимита переносим огонь на следующую. На поражение каждого бронепалубника будет отведено по две с половиной минуты. Когда артиллерия переключится на третий бронепалубный крейсер, из торпедного аппарата правого борта «Трибуца» будет выпущена торпеда «Шквал» по заднему из броненосных крейсеров. В тот момент, когда наша артиллерия откроет огонь по головному японскому бронепалубному крейсеру, до своей цели дойдет первый «Шквал» и по второму броненосному крейсеру будет выпущен еще один «Шквал» – и опять «Трибуцем» из аппаратов правого борта. Дело в том, что, когда мы начнем убивать хвост японской эскадры, единственной реакцией Того будет приказать развить полные обороты машин и последовательно повернуть влево, в открытое море. По нашим совместным расчетам, которые были перепроверены и подтверждены офицерами «Быстрого», к тому моменту, как мы покончим с бронепалубниками, в циркуляцию уже будет входить последний из японских броненосцев. Тогда «Трибуц» и «Быстрый» последовательно закладывают правую циркуляцию и берут курс к берегу, расходясь с японцами на контркурсах левыми бортами. На левом борту у «Трибуца» полностью заряженные торпедные аппараты, а «Быстрому» мы в аппаратах левого борта заменили 53-65К на два «Шквала». Шесть «Шквалов» против шести броненосцев. Время хода торпед – полторы-две минуты. Залп с распределением целей – «Быстрому» два головных броненосца, «Микаса» и «Асахи», «Трибуцу» – всех остальных, «Фудзи», «Ясима», «Сикисима», «Хацусе». После попаданий сбрасываем скорость и держим курс к берегу.

Да, вот еще что – скорее всего, через два-три часа после завершении операции по уничтожению эскадры вице-адмирала Того начнется первая фаза операции по десанту на острова Эллиота. За это время необходимо провести предварительные переговоры с адмиралом Макаровым. Передать призы под охрану командам местных военных моряков и собрать всех морских пехотинцев на «Вилкове» и «Трибуце».

Товарищи офицеры! Мы не имеем права потратить зря хоть одну торпеду. Промах или две торпеды, попавшие по одной цели, недопустимы. Поэтому, товарищи офицеры, пока есть время, всем еще раз проверить матчасть и схемы боевого маневрирования. Если будут какие либо соображения, то доложите мне перед выходом на исходные позиции.

Для того чтобы выйти утром в окрестности Порт-Артура, японская эскадра должна сняться с якоря около 2-х часов пополуночи. Для уточнения местоположения эскадры противника в час ночи четырнадцатого марта в район островов Эллиот вылетит вертолет под командованием старшего лейтенанта Свиридова. Ваша задача, товарищ старший лейтенант, обнаружить походный ордер японской эскадры, скрытно сблизиться и вести наблюдение, меня интересует уточнение графика их движения. Кроме того, проведите гидроакустическую разведку окрестностей японской базы, в основном меня интересуют противоторпедные боны и точные карты минных полей. Сменяя друг друга, вертолеты должны будут издалека контролировать движение японской эскадры до момента, когда их захватят радары «Трибуца».

Как только стемнеет, мы будем считать, что находимся в зоне действия ближнего блокадного дозора японцев, где возможна встреча с миноносцами противника. В связи с чем будет объявлена готовность номер один. Двойная вахта в рубке и на радаре, расчеты АК-100 и АК-630 отдыхают одетыми. То же самое для БЧ-2 «Быстрого» и «Вилкова».

Вопросы есть? Все свободны.

* * *

13 марта 1904 года 17:35 по местному времени. Желтое море, до Порт-Артура 150 миль.

Заместитель командира БПК «Адмирал Трибуц» по работе с личным составом,

капитан второго ранга Ильенко Дмитрий Олегович.

– А вас, Дмитрий Олегович, я попрошу задержаться!

Военный совет закончен, все расходятся, и вот те на – остаться!

– Есть!

А что тут еще скажешь, когда командир приказывает, хоть и в мягкой форме.

Жду. Карпенко молча указывает на стул, а сам что-то все считает. Закончив, командир захлопывает блокнот, смотрит на меня и говорит:

–Значит, так – завтра мы подходим к Порт-Артуру. Предстоит бой, хоть проблем и не предвидится, но сказать пару слов все равно перед боем надо. Ты уж, пожалуйста, подготовь для меня текст, сам занят по самое горло, не до составления речей.

Потом командир посмотрел на меня и нахмурился.

– Э-э, Дима, – с подозрением произнес он, – а ну-ка давай выкладывай, что у тебя за проблемы? Не говори, что их нет, вижу ведь, что проблемы есть.

– Да нет проблем, – вздохнул я, – просто по ночам своих вижу, утром долго вспоминаю, что уже не там, а тут. Да нет, я в норме, командир. Мне тут даже интересно, вон Лондона увидел вживую. А там, глядишь, и самого святого великомученика увижу, якорь ему в…. интересное место! А ведь идея! Потом, когда Николай уже будет знать о нас, можно подготовить и в состав делегации включить, ведь захочет самодержец посмотреть на чудо в виде пришельцев-попаданцев; так вот подготовить человека, чтоб как увидел императора – бах на колени и давай причитать, что, о чудо, мол, увидел вживую великомученика святого, дайте лицезреть и великомучениц его…. Шутка, но после этого Николай Второй будет в шаге от отречения.

– Не смешная шутка, – покачал головой командир, – прежде чем так шутить, посоветуйся с Одинцовым. Политика – это его епархия. Это я тебе так, для информации говорю, чтоб глупостей не наделал.

– Все, командир, – кивнул я – задачу понял, текст подготовлю! А вот со снами бороться невозможно, надо быстрее выходить в свет и всех наших женить, не то скоро на стенку полезут, и ничем их не удержишь. Удержит только новая семья.

– Тут ты прав, – командир побарабанил по столу кончиками пальцев, – но об том поговорим послезавтра, конечно, если завтра решим все текущие задачи. Иначе не о новой семье придется думать, а о том, как избежать большой беды. Все, иди, иди….

Попрощавшись с командиром, пройдя к себе, я открыл ноут – на рабочем столе компа фото семьи, все вместе – супруга, дети и я посередине….

Вздохнул – ну, надо работать….

Так, написал – пусть читает; благо сетка внутренняя была проброшена, вышел на сервер, нашел в обмене командира, скинул, пусть читает-корректирует.

«Товарищи, вот и пришел момент проверить на что, мы как Русские люди способны, перед нами враг. Японская эскадра, построенная на деньги англичан и американцев, оснащенная и обученная. Они пришли сюда убивать наших, русских людей. Напомню – они напали без объявления войны, ночью атаковав нашу эскадру, а на следующий день блокировали «Варяг» и «Кореец». В наших руках оружие, способное уничтожить врага. Но запасы у нас ограничены, поэтому прошу, не приказываю, а прошу, максимально точно исполнить свои обязанности. Сработать на отлично. Помните, что малейший наш огрех, может нам дорого обойтись. У врага оружие не игрушечное, боевое. С богом, за наших предков, за наш язык, за наше будущее.»

Зуммер внутренней связи.

– Дмитрий Олегович, на связи Баев….

– Здравствуйте, Игорь Михайлович, что случилось?

– Все в норме, но есть разговор, могу подойти, если не заняты.

– Жду.

Интересно, кому потребовалось «слово и дело».

Минут через десять, постучав, вошел чекист.

– Расслабьтесь, никакого криминала нет, – он улыбнулся, – просто я к вам как к специалисту по истории, нужна консультация.

– Да, чем могу, помогу….

– Я все думаю о взаимоотношениях с местными коллегами, вы могли бы просветить, кто и что, если можно, по персоналиям.

– Ну, на это нужно время, а так, навскидку – охранного в Порт Артуре нет, жандармское управление представлено четырьмя или пятью личностями, что за люди – вот так, с кондачка, не скажу, да и навряд ли есть такие данные. Что смогу, подберу и в электронном виде скину.

– Спасибо. Да, кстати, за лекции тоже спасибо, и еще – экипажи все чаще вас Комиссаром зовут, вот так вот, с большой буквы. До встречи, я побежал, работы море....

* * *

13 марта 1904 года 18:05 по местному времени. Желтое море, до Порт-Артура 110 миль. БПК «Адмирал Трибуц»

Павел Павлович Одинцов.

Вышел покурить на корму, под навес вертолетной площадки и вижу – стоит кап-три, особист, собственной персоной, и тоже смолит, отвернувшись от ветра. Смеркается, а с неба дождик такой мелкий крапает. Толкаю его в бок.

– Привет, Михалыч, ну что там бритт?

– Бритт, как и положено (вычеркнуто цензурой), – сострил особист. – Прав ты был, даже звание угадал, коммандер он. Направлен на японский флот как инструктор и для обмена опытом. В ходе англо-бурской войны принимал участие в блокаде побережья Южной Африки. Ну, и всякое такое, журналист из него… мягко говоря, никакой. Кстати, он так и не понял нихрена – в момент атаки находился у себя в каюте, когда рвануло – выскочил. Ведь вся свистопляска продолжалась всего десять секунд. Все разрывы для него как бы слились в один. Он считает, что самопроизвольно взорвался артпогреб. Со снарядами, начиненными шимозой, такое бывает – малейший брак и все, звездец. Чего с ним дальше делать? Вербовать его бесполезно, спесь «белого человека» из него так и лезет, причем во всех видах.

– Михалыч, официально Британия сторона нейтральная, но мы-то с тобой знаем, что она и подстрекатель, и участник этой войны. Посему – темной ночью груз на шею, мешок на голову, и вон туда, – я показал на бурлящий за кормой кильватерный след. – У короля много, так, кажется, бритты говорят, когда тонет их боевой корабль? Так вот, таких идиотов, как этот коммандер-журналист, у него, к сожалению еще больше. А этот вдобавок слишком много видел.

– Ну ты маньяк! В Артуре шпионов, как мух на тухлятине…. – Михалыч затушил окурок и спрятал в переносную пепельницу, – одним больше, одним меньше.

– И ни фига не маньяк! Ты-то на Кавказе с такими «гостями» как разбирался? Лишние они здесь – все, точка! Пусть их лучше будет меньше, чем больше! Ты мне лучше скажи, как настроение в команде?

– Это тебе к заму по воспитательной. По моей части вроде тихо.

– Опасаюсь я зюгановцев, мироновцев и всяких геволюционеров самодельных. А также, тюкнутых общечеловеческой идеей либерастов. Вот придем в Артур, и забродит бражка. А на Кима я не особо надеюсь, не ловит мышей капитан государственной безопасности.

– Ну, если так?! Возьмем на контроль, – особист хлопнул меня по плечу, – ну бывай, Палыч, дела не ждут!

– Дела не ждут, – пробормотал я, спускаясь по трапу. Мои дела тоже – начать и кончить. Завтра контакт, на основных фигурантов материал уже нарыт, но все равно начать и кончить. Начинать, конечно, придется с военно-морского начальства, а если конкретно – с Макарова Степана Осиповича. Но эта партия за товарищем Карпенко, его работа. Проблемой может стать его начштаба Великий Князь Кирилл Владимирович, уж очень сильно хаяли его историки. Есть еще Наместник Дальнего Востока Алексеев, тоже отметившийся в нашей истории не с лучшей стороны. Из сухопутного начальства, помню, Стессель и Фок, чуть ли не японские шпионы.

Выход один – после того как Карпенко явит нас в грозе и буре, наладить контакт с Макаровым и убедить Степана Осиповича, чтоб отписал царю, что с таким чудом, как мы, должен работать непременно его младший брат, Михаил Александрович. На данный момент это молодой человек с чистой биографией и положительными качествами характера. К тому же царь Николай ему верит. Привлечь к делу двоюродного дядю Николая, Александра Михайловича, по прозвищу Сандро. Честен, умен, патриотически настроен. Должен оправдать доверие. Ну и одного Михаила Николай Второй сюда не отпустит, а с Великим Князем Александром Михайловичем – почему бы и нет.

А потом предъявить Николаю II фильм «Романовы, Венценосная Семья», пусть посмотрит, до чего в тот раз довел Россию, Михаилу тоже полезно будет узнать, чего стоил его отказ от трона. Да и документальные материалы у нас есть. Уж жутко соблазнительно срезать все зигзаги двадцатого века, обойти все провалы и неудачи.

Потом рокировка, Николая в… ну посмотрим; Михаила в Императоры. Тем более что Александра Федоровна все равно родит сына-гемофилика, беременна-то она была еще до нашего переноса, значит, этот факт у нас общий со старой историей. Или вообще никого не родит, если что-то случится, из ряда вон. Честное слово, ничего такого не планирую, только скользко все очень… Разгромим мы Японию, вместо кровавого воскресенья случится еще что-нибудь. Туман, одним словом. Да и в Зимнем, и вокруг настоящее осиное гнездо, которое так или иначе придется ворошить. Это вам не Березовского в Лондон сплавить, тут дяди особо крупного калибра, дом Романовых. Тут реально сначала надо своим рыцарским орденом обзавестись; хорошо, что большинство Романовых у Николая не в фаворе. Не помогают ему править, а только мешают. Тем легче будет распихать их по Ниццам и Баден-Баденам. И все равно ключевая фигура – Михаил. Если не делать революцию, другой просто нет. А вам напомнить, товарищи, кто приходит к власти после революции? Правильно, маньяки и подонки. А нам это надо?