Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

– О чем ты поешь? – однажды спросила я Себу.

В ответ я услышала, что в ее племени существовал обычай – каждый день причесывать женщину, ожидающую ребенка. Слова ее песни были, по сути, молитвой, призывающей на будущего ребенка благословение добрых духов и Великой Матери. Считалось, что это благословение наиболее благотворно действует именно через волосы женщины, которая ждет ребенка.

Заинтересовавшись обычаями местных племен, я стала расспрашивать сестричек, какие еще были поверья у их народов. Таким образом, я узнала о многих любопытных поверьях, услышала много красивых легенд. Я просто заслушалась, и под конец решила, что эти легенды непременно надо записать, ведь многие из них несут незамысловатую мудрость, которая не утратит своего значения даже для будущих поколений. Возможно, я буду рассказывать эти истории своему малышу. Ведь, видя окружающую действительность, сказок будущего он просто не поймет…

Большую часть времени я старалась проводить на свежем воздухе. Обычно я совершала прогулки в одиночестве – так мне легче было думать. При этом я заметила, как довольны вожди моим решением все же вступить в семью. При встрече они улыбались мне, мило шутили, расспрашивали о самочувствии и желали доброго здоровья – о, эта русская сердечность, эта душевная теплота и искреннее участие! Именно сейчас я осознала, что окончательно стала своей среди этих людей.

Ольга Слепцова, похоже, также довольна своей супружеской жизнью. При встрече мы с ней по-дружески обнимаемся и обмениваемся многозначительными взглядами, смысл которых непонятен больше никому. Иногда мы даже шушукаемся о своем, о девичьем. Ну вот и еще одна подруга…

Словом, в данный момент я просто наслаждаюсь жизнью, и все тяжелые думы оставили меня – надеюсь, что навсегда. Это надо же – ведь я не могла и вообразить, что буду когда-нибудь счастлива в Племени Огня…

Часть 15. Горячие дни

30 апреля 2-го года Миссии. Понедельник. Утро. Дом на Холме

К концу апреля половодье на Гаронне пошло на спад. Солнышко в полдень припекало уже совсем не по-весеннему, на деревьях стали начали лопаться почки, выпуская первые липкие зеленые листики, зазеленела на лугах трава. А некоторые «экстремалки» из бывших «волчиц» уже даже начали оголять торс, демонстрируя соблазнительные выпуклости. Надо же показать свои достоинства потенциальным женихам, а то они и не знают, какие их тут ждут невесты.

Воспрянул духом и молодняк животных, захваченный охотниками племени во время зимнего похода в тундростепи. Едва живая на прошлогодних запасах сена, молодая скотинка в три горла принялась жрать свежую травку и вскоре приобрела вполне презентабельный и лоснящийся вид. Оправились и те несколько взрослых кобыл, которых удалось заарканить охотникам. Ездить на них верхом было бы еще слишком большой авантюрой, запрягать в тележку тоже. Но все это было уже не за горами, поскольку эти лошади уже подпускали к себе молоденьких девочек (в основном из французского клана), которые угощали их тепличными деликатесами, чесали за ушком и говорили ласковые слова. Еще немного – и эти отношения между людьми и лошадьми станут достаточно интимными для того, чтобы вторые полностью покорились первым.

Одним словом, уходящая вода и зазеленевшая трава означали, что племя должно разделиться на три неравных части.

Одной части работниц (большинство «волчиц», еще не имеющих никакой квалификации) предстояло готовиться к полевым работам, которые начнутся тогда, когда из поймы окончательно уйдет вода. В основном это будут картофельное поле (вчетверо большее по площади, чем в прошлый раз) и огород, на котором Марина Витальевна собиралась высадить все разнообразие овощей, семена которых она прихватила собой в поход из будущего. Делянки с зерновыми и сопутствующими техническими культурами, разнесенные по разным концам сельскохозяйственных угодий, займут общую площадь чуть более полгектара. На этот год (как и на следующий) пшеницу, рожь, ячмень, гречиху овес и лен сеяли только ради получения массового посевного материала на последующие годы.

Вторая часть племени, квалифицированные строительные работницы прошлого года и специалистки лесопильного, кирпичного и гончарного производств должны были вспомнить немного подзабытые навыки и приступить к своей основной профессиональной деятельности. С этой целью Антон Игоревич уже осмотрел немного оплывший за зиму глиняный карьер и обжигательные печи и вынес вердикт, что карьер вполне пригоден к использованию, как и законсервированные капитальные печи, а вот времянки проще разбить и выкинуть, чем ремонтировать.

Андрей Викторович, тоже не забывший обязанностей начальника бригады лесорубов, наметил две новых просеки-аллеи. Одна – от Большого Дома на Холме в направлении среднего течения ручья Дальний и вторая – вверх по его течению к тому месту, где всю зиму простоял застрявший автобус французских школьников. Идея разобрать аппарат, чтобы использовать дефицитный металл, пластик, небьющиеся стекла и так далее, включая мощный дизельный мотор, не раз приходила в светлые головы вождей, но каждый раз они качали ими из-за того, что разборка автобуса и его доставка на промзону по частям на руках оказывалась слишком хлопотной, а для самых тяжелых и громоздких деталей и попросту невозможной. Также не представлялось возможным перекатить автобус на новое место на своих колесах по раскисшей от осенних дождей почве или глубокому зимнему снегу. Только летом, когда земля просохнет и станет достаточно твердой для того, чтобы в нее не проваливались колеса, появится теоретическая возможность транспортировки автобуса к месту его утилизации.

Таким образом, было решено отложить перекатывание до лета, а до той поры законсервировать ценное имущество, то есть поставить автобус на чурбаки, чтобы не попортить такие хорошие колеса, и затянуть пленкой дыру от выбитого лобового стекла. Так и сделали, и теперь Сергей Петрович, который вместе с коллегой неделю назад совершил марш-бросок к месту нахождения автобуса, констатировал, что консервационные мероприятия можно считать успешными, и после этого было принято решение тянуть к автобусу просеку.

Кстати, при разметке этих двух просек Андрей Викторович попробовал прием так называемой сушки «на корню». Для этого, весной с приговоренных к лесоповалу деревьев у самого комля сдирается широкое кольцо коры, что пресекает поступление влаги от корней к кроне. В таком случае пробудившаяся весной крона, будто мощнейшим насосом, вытягивает всю доступную влагу из древесины ствола. Для изготовления мебели спиленное после такого приема дерево все-таки потребует еще дополнительной сушки, а вот для каркаса строительных конструкций будет в самый раз. Одним словом, если будут строительное дерево и кирпич, то и работницам строительных бригад работа найдется.

Третья и самая последняя группа, небольшая, но самая элитная, расконсервирует «Отважный» и начать совершать на нем визиты. Первый визит нанесут вождю Ксиму из клана Северных Оленей, чтобы запастись белой глиной для огнеупорного кирпича. Заодно следует закинуть в те края приговоренную к изгнанию Жебровскую, чтобы ей среди дружественных дикарей жизнь медом не казалась. Второй визит необходимо совершить на южное побережье британских островов, пособирать валяющиеся зазря на морских пляжах кристаллы самородного белого олова. Если Антон Игоревич в своем производственном раже доберется до плавки стекла (а это в некотором роде даже проще плавки стали), то это олово ему окажется позарез необходимым для изготовления ровных и плоских оконных стекол. Кроме самородного олова, на морских пляжах можно собирать и сжигать выброшенные зимними штормами морские водоросли, при этом на дне обжиговых ям остаются сплавленные комья натуральной соды, иначе именуемой еще натрием двууглекислым. Кроме того, было бы неплохо сплавать к соляной шахте, пополнить запас этого ценного продукта.

Капитаном «Отважного» был назначен Сергей Петрович, который взял с собой в качестве команды Лялю с ребенком и своих полуафриканских жен, как наиболее адаптированных к морским путешествиям. Было уже проверено. Что касается Ланей – у них чуть что начинается морская болезнь, а полуафриканкам такие приключения хоть бы хны. При этом и Алохэ-Анна, и Ваулэ-Валя, и Оритэ-Оля были беременны на ранних сроках – по словам Марины Витальевны, от двух до трех месяцев. Своим старшим помощником Сергей Петрович назначил… Гуга. Главной причиной было то, что этот молодой качок был склонен к подвигам и приключениям, но не склонен к планомерному труду. Гуг тоже брал с собой полуафриканскую половину своей семьи и старшую женю Люсю.

Итого, на коче с каютой вместимостью в двенадцать человек экипаж состоял из капитана (Петрович), боцмана (Гуг), кока и суперкарго (Ляля), доктора (Люся) и шести матросов (полуафриканки), из которых один старший (Алохэ-Анна). При этом помехой не должна была стать даже беременность большей половины команды, ибо когда у доктора и матросов по-настоящему отрастут животы (то есть к середине лета), коч прекратит метаться по разным пунктам назначения и встанет на якорь. При этом Сергей Петрович с капитанских обязанностей переключится на строительство, благо к тому времени Антон Игоревич, Андрей Викторович и Валера уже в полном объеме обеспечат его строительными материалами.

Тогда же и там же

Люси д`Аркур – медсестра, замужняя женщина

Сегодня месье Петрович огласил список тех, кому предстоит отправиться в плавание по реке на том самом деревянном корабле, вызывавшем во мне когда-то ужасное раздражение. Теперь-то я знаю, что это вполне надежный корабль, который уже подтвердил свои положительные качества – ведь на нем русские приплыли сюда от Петербурга, проделав изрядный путь по рекам и морям. Так вот – я тоже вошла в этот список, так как считалась ценным квалифицированным специалистом. Ну и куда же без мужа… Конечно же, и он отправлялся в плавание, а заодно и половина нашего замечательного гарема.

Я всегда любила много путешествовать. В юности объездила всю Европу, побывала на Тайване и на Кипре. Мне нравилось это ощущение, когда идешь к трапу самолета в толпе других радостных людей, ярко одетых, предвкушающих красочный отдых. Атмосфера неги и беззаботности делала тело легким, а голову – пустой.

Доводилось мне и плавать на теплоходах. Все то же самое – веселая праздная публика, смех, ахи и охи, белое вино, чайки, селфи, ухажеры…

Но на этот раз все обещало быть совсем по-иному. Петрович перед важными мероприятиями любил приговаривать, обращаясь к «цивилизованной» части нашего общества: «Прошу помнить о том, что нам предстоит не развлекаться, а работать». Уж да – теперь мне больше не быть праздной туристкой. Придется работать… Но отчего-то меня это совсем не пугает. Хотя, сказать по правде, будь у меня выбор, я бы осталась дома. Я очень беспокоюсь за будущего ребенка. Вот уж никогда не думала, что стану такой мнительной и тревожной… Это что, у всех будущих мамаш так происходит? Вспомнив мадам Марину, я констатировала, что, скорее всего, так и есть. Кроме того, мне не хотелось расставаться с ней, с моей милой подругой. Кто поможет добрым советом? Кто окажет помощь в случае чего? Однако я никому не сказала ни слова о своих тревогах, понимая, что «это все гормоны», как любит приговаривать мадам Марина. Собственно, с другой стороны, путешествие меня даже воодушевляло. Ну а чем не экстремальный приключенческий тур? Ну, насчет экстрима это как получится, но приключения нас ожидали наверняка. Каменный Век и приключения – это два неразрывно связанных понятия…

А еще умы отправляющихся в плавание всколыхнула весть о том, что с нами отправляется Жебровская. Петрович зачитал ее фамилию совершенно бесстрастным голосом, но надо было видеть, какой эффект это произвело на нее саму. Она побледнела, сжала губы и опустила голову, при этом что-то бормоча про себя – видимо, посылала русским проклятия.

Хоть этого никто официально не объявлял, но в племени ходил слушок, что Жебровскую решили высадить где-нибудь подальше и оставить на произвол судьбы, тем самым приводя в исполнение тот приговор. За то время, которое ей дали, чтобы переосмыслить свой поступок и вообще свои взгляды на жизнь, она не совершила ничего полезного и никакого раскаяния не выказала. Впрочем, мадам Марина, смеясь, за чаем как-то сказала мне, что совет четырех вождей решил выдать смутьянку замуж в племя Северных Оленей.

– Это будет для нее самое подходящее наказание! – сказала Марина. – С ее-то склонностью верховодить и тиранить ближних там она будет как раз в том положении, которое заслуживает.

Я не могла не согласиться с этими словами.

– И за кого она там может выйти? – поинтересовалась я, – по идее, это должна быть статусная невеста…

– С чего вдруг? – фыркнула Марина. – Только потому, что она из наших? Не думаю, что это даст ей какие-то привилегии… Кроме того, мы предупредим Ксима, что она собой представляет, чтобы присматривали за этой штучкой хорошенько… Вообще надо подать им идею разыграть по жребию… – она хохотнула, довольная своей выдумкой.

Я улыбнулась, представив, как дикари, возбужденно гомоня, тянут из мешка еловые шишки, среди которых одна с отметиной…

– Ладно, чего о ней долго разговаривать, не стоит она того… – Марина тряхнула головой и отпила глоток чаю. – Лучше, дорогая, расскажи-ка мне, как у тебя семейные дела? – перевела она разговор на другую тему.

Я вздохнула – так, как, должно быть, вздыхают все счастливые женщины, слыша подобный вопрос. Каждый день Марина задавала мне его – но я всегда подробно отвечала. Я рассказывала ей все – каждую мелочь, каждый милый эпизод, связанный с мой замужней жизнью. А она внимала с большим интересом, подперев щеку кулаком – и лицо ее выражало радость за меня. Заканчивала же я свой рассказ всегда тем, что благодарила ее за то, что вразумила меня. И она неизменно с нарочито серьезным видом поднимала палец вверх и говорила: «Вот так-то! Я дурного не посоветую! Теперь ты у меня в неоплатном долгу, Людмила Батьковна!», вслед за чем мы принимались весело смеяться.

Частенько к нам в «медблок» заглядывала Ольга Слепцова. Она поразительно изменилась. Стала более женственной, грациозной, в ней появилось что-то кошачье. Вот что значит молодой муж! Таким образом, у нас возникло нечто вроде женского клуба, где мы с Ольгой делились опытом семейной жизни, а Марина с позиций старшего товарища давала нам советы.

– Ой, девки, как вы расцвели замужем! – говаривала она, с улыбкой глядя на нас. – Да уж, добрый муж – и подмога, и поддержка, и услаждение души и тела…

– Мариночка, ты тоже великолепно выглядишь! – говорили мы ей в ответ. – Тебе так идет быть молодой мамой!

– Да бросьте вы… – смущенно отмахивалась та, однако видно было, что ей приятно слышать комплименты.

– Вот подрастет маленький Антоша и родишь ему сестричку! – подмигнув мне, говорила Ольга.

– Что? О нет-нет… – Марина принималась махать на нас руками, – у меня уже возраст не тот…

– Зато в таком возрасте повышается шанс родить мальчика! – компетентно заявляла Ольга, – правда, Люся?

– Да-да, – с важным видом подтверждала я.

– А нам надо побольше мальчиков рожать, чтобы выровнять соотношение полов, – продолжала Ольга, – так что, Марина… не отвертеться тебе! Будешь рожать, пока рожается!

– Да ну вас, глупые девчонки! – притворно сердилась Марина, но при этом глаза ее улыбались и уголки губ ползли вверх.

Мы же с Ольгой принимались дружно хохотать.

А вообще подобные разговоры заставляли меня задумываться о том, сколько детей мне хотелось бы иметь. В бытность свою феминисткой я представляла, что у меня будет не более двух детей – ответственность там, заботы, здоровье, фигура, личная жизнь, ну и так далее. Сейчас я стала смотреть на это гораздо проще. Деторождение в племени Огня всячески поощрялось, особенности нашего быта предполагали, что ни один ребенок не останется без присмотра и заботы. Кроме того, со мной стало происходить нечто удивительное… Даже не знаю, как это назвать, но мне стало нравиться быть беременной… Вроде бы все как обычно, и даже живота еще нет, а я уже ощущаю себя совершенно по-другому… Я слышу в себе зов новой жизни, чувствую связь с ребенком, хотя, по сути, он еще даже не ребенок, а эмбрион… И какой-то особенный восторг снисходит на меня – наверное, это и есть материнский инстинкт. Да-да – это как раз то ощущение, когда остро осознаешь происходящее с тобой чудо, воспринимаешь себя как сосуд божественной благодати…

И я знала, что, родив, буду скучать по этим ощущениям, хотя и появятся другие, не менее прекрасные. И я уже как-то непроизвольно принималась мечтать о том, что у меня будет много детей – столько, сколько Бог даст. Где ты, Люси д`Аркур, воинственная феминистка, отрицающая женское предназначение? Нет ее, она умерла и возродилась в другой ипостаси. Кто они, те существа с извращенным разумом, что убеждают людей, будто мужчина и женщина отличаются только набором половых органов? Неужели они никогда не были беременными и не испытывали этой безмерной благодати? Эти люди – сумасшедшие. В каком же чудовищном плену обмана я находилась! Я с содроганием вспоминала речи своих бывших соратниц, которых считала образцом для подражания. Подумать только – я читала книги с их идеями и даже старательно конспектировала этот бред, стараясь привить себе такой же образ мышления. И ведь это мне в значительной степени удалось… Но, Боже, какое счастье, что волей Провидения я оказалась здесь, в Каменном Веке, что у меня открылись глаза, что я смогла познать величайшее счастье – счастье материнства! Да, формально я пока не мать, но я совершенно уверена, что все у меня будет хорошо, я благополучно рожу своего ребенка, которого уже люблю, люблю той любовью, о существовании которой и не подозревала. Сейчас мне кажется, что в моей жизни все встало на свои места. Я счастлива!

5 мая 2-го года Миссии. Суббота. Утро. Пристань у Дома на Холме

Отплытие «Отважного» в первый рейс новой навигации было обставлено как праздник. Вечером, после завершения погрузки, состоялся большой праздник у костра, с угощением и плясками-танцами до упаду. По теплой погоде, когда сверху можно разоблачиться до голого торса у мужчин и парней и коротенького топика у девушек и женщин, вечерние танцы у костра – это самое то. По полной программе на этих танцах отрывались как отъезжающие, так и остающиеся. Всем было хорошо, зима с ее холодами осталась позади, наступало лето, которое тоже было полно своими хлопотами, но эти хлопоты значительно приятнее зимних. Пляжно-купальный сезон на Гаронне еще не открыт, но и это событие не за горами – пройдет еще две-три недели и в последней декаде мая самые смелые полезут в воду, а в начале июня Марина Витальевна уже объявит об обязательных купаниях о`натюрель в целях общей гигиены перед обедом и ужином. И столовая снова будет на берегу, Сергей Петрович перед отъездом уже подновил навес.

Правда, сказать честно, у бывших французских школьников за зиму наступил определенный кризис в одежде. Во-первых, почти ни у кого не было с собой сменной одежды, быть может, только за исключением нижнего белья. Из-за этого большая часть рубашек, блузок, маек и прочих предметов из тонких тканей от частых стирок и постоянного употребления превратились в затертые тряпки. Кроме того, полгода жизни на свежем воздухе при экологически чистом высокобелковом питании достаточно сильно изменили фигуры девушек и парней, так что даже те вещи, которые были еще пригодны к носке, перестали на них застегиваться*. Где те субтильные мальчики и худосочные девочки, провалившиеся полгода назад в каменный век из постмодернисткой Франции? Мальчики обросли тугими мышцами, а девочки округлились во всех положенных для женщин местах. Теперь футболки и джинсы, ранее болтавшиеся на них как на вешалках, при надевании туго трещат на груди и на попе, вызывая нездоровые мысли о том, что однажды несчастная одежда лопнет от натуги, и все скрываемое ею богатство вывалится на всеобщее обозрение. Парням в этом смысле проще, им достаточно не застегивать рубашку, завязав концы узлом на пупке – получается и технологично, и эротично. Примечание авторов: * Примерно та же проблема имела место и у Кати, Ляли, Лизы, Валеры и Сергея-младшего, но для них походная одежда была сшита с большими припусками, на вырост, а вот их французские сверстники были в том, в чем вышли из дома.

А это еще одна проблема, потому что эти юноши и девушки, последовательно прошедшие через шок, первоначальную адаптацию и общую социализацию, оказались довольно ценными членами племени. Уже давно большая их часть не работала в теплице, перебравшись на другие общественно значимые посты. У кого к чему лежала душа. Роланд Базен, например, за неимением пока кузнечного цеха подвизался в гончарно-кирпичном, а его супруга Патриция взяла на себя организацию прядильно-ткацкого производства. Ольвье Жонсьер стал помогать Андрею Викторовичу на лесоповале, при этом его супруга Эва с подругами-одноклассницами взялась начальствовать над животноводческой фермой и небольшим конским табуном, действуя по принципу «кобыла кобылу всегда поймет». Мечтать о пахоте на этих лошадках или верховой езде пока было несколько преждевременно. Но Эва обещала вождям, что уже к лету их можно будет запрягать в легкие тележки, и Валера, остающийся за старшего в мастерской, уже готовит оснастку для изготовления гнутых колес с деревянными спицами – а значит, УАЗ перестает быть единственным колесным транспортом племени.

Кстати, эти самые старшие французские девицы, не пристроившие свое сердце среди своих соплеменников, после того как их вместе с мадам Люсей и мадам Ольгой кооптировали в женсовет, принялись активно поглядывать в сторону вождей с вполне определенными брачными намерениями. Вот, например, подруга и одноклассница Патриции, Сабина Вилар, совершенно четко положила свой глаз на Сергея Петровича. Но, вот ведь умница, зашла не через него, а через Лялю.

– Мадам Ляля, – сказала она, потупив глаза, – я знаю, что, несмотря на то, что месье Петрович великий вождь нашего племени и великий шаман, главный человек в его семье именно вы…

– Да, мадмуазель Вилар, – с легкой насмешкой ответила Ляля, кормившая в тот момент грудью маленького Петра, – это действительно так, как и то, что солнце встает на востоке. Ну и что с того дальше?

– А с того то, мадам Ляля, – волнуясь сказала Сабина, – что я хотела бы войти в вашу семью на правах второй старшей жены…

– Да ну, – усмехнулась Ляля, – а вы, милочка, знаете о том, что в отличие от других семей, в семье шамана Петровича и так уже не одна старшая жена? Так уж повелось, что я главная старшая жена, Фера – старшая жена-Лань, Алохэ-Анна – старшая жена-полуафриканка, и что все мы втроем прекрасно ладим и их мнение по брачному вопросу такое же обязательное, как и мое. И наш муж любит и ценит нас всех троих совершенно одинаково. А четвертая старшая жена нам уже не нужна. Если хотите, мадмуазель, можете претендовать на должность обычной жены. Но если не хотите, можете не претендовать… Вот Ольга тоже претендовала, а в итоге стала старшей женой Валеры. Теперь нарадоваться не может, что не связалась с такой стервой как я.

– Да нет, мадам Ляля, почему же, – вздохнула претендентка, – пусть будет обычная жена, я согласна. Только хотелось бы подчиняться только вам и больше никому…

– А вот это лишнее! – заявила Ляля. – У нас семья, а не военный отряд, и жены в ней не подчиненные, выполняющие служебные обязанности, а добрые подруги, выполняющие домашние обязанности в охотку и по доброму желанию. Наша цель – это не установления семейного главенства, а создание в коллективе такой атмосферы, чтобы наш муж, приходя домой, отдыхал душой. Да и нам самим так жить гораздо приятней, чем, если бы мы принялись делить между собой какую-то там «власть». Ты поняла, или объяснить доступнее?

Выслушав такую отповедь, Сабина извинилась за беспокойство и ушла. Но на следующий день она вернулась и сказала, что готова на все. Отплытие было уже на носу, Петровичу, Ляле и прочим, выступающим в морской поход, было не до очередной претендентки в жены, и решение вопроса было отложено до конца плаваний, или, по крайней мере, до возвращения из рейда за белой глиной. А пока мадмуазель Сабина пусть поживет на испытательном сроке вместе с Фэрой, Илин и Мани, попробует подружиться с родными и приемными дочерьми Фэры, мнение которых немаловажно, и лишь потом можно будет говорить, достойна она войти в семью шамана Петровича или нет.

Итак, к утру пятого мая «Отважный» был спущен на воду, отведен к заводи у Старой пристани и там, поскольку даже в каменном веке с пустыми руками в гости не ходят, загружен подарками для клана Северных Оленей. Поскольку свой металл, и это еще в лучшем случае, в племени должен был появиться только в конце лета, в основном подарки состояли из деревянных и гончарных изделий. Выточенные из липы гребни, липовые же деревянные ложки, а также керамические горшки и блюда-сковородки были вполне пригодны для того, чтобы варить еду на открытом огне или на углях, а не путем забрасывания в кожаную емкость раскаленных камней. И опять же, там где суп, пригодятся и ложки. Ну и, конечно, драгоценнейшие в местных условиях запасы соли и жидкого мыла с запахом хвои. Когда Северные Олени имели такую возможность, они были весьма чистоплотны, а мыло для гигиены подходит куда лучше, чем разведенная водой древесная зола. Вождь Ксим и прочая родня Фэры должны были достаточно высоко оценить эти подарки и оказать всю посильную помощь в добыче белой глины.

Был в этом наборе и еще один подарок, правда, не столь ценный. В вечное изгнание отправлялась мадмуазель Жебровская. Все-таки вожди вместо стандартного «иди на все четыре стороны» гуманно прописали этой особе ссылку в племя Северных Оленей без права возвращения обратно. В том, что по местным меркам это действительно крайне гуманный ход, и самой Жебровской и Сергею Петровичу с Лялей предстояло убедиться в самом ближайшем будущем. А пока этапируемая преступница выглядела ужасно расстроенной и заплаканной, как будто ее как минимум отправляют на гильотину. Она-то до самого последнего момента рассчитывала, что вожди сжалятся, смилуются и не станут отправлять ее к дикарям.

Зато остальные участники похода пребывали в хорошем настроении. Гуг и участвующие в походе полуафриканки были полны гордости и оптимизма, да так, что их носы задирались до небес. А то ведь как же – шаман Петрович отобрал их в элиту элит, команду плавучего дома, которому нипочем никакая вода, и который движется куда хочет тарахтящим духом мотора. В то же время Сергей Петрович предчувствовал, что ему придется помучиться с необученной командой, но в любом случае он был уверен в своих силах. Ведь первое плавание у них выходило чисто речным, и в ходе его команда могла поднабраться опыта перед морскими походами. Хотя… осенью ведь Алохэ-Анна и некоторые ее товарки уже участвовали в морском походе за солью, причем с точки зрения погоды не в самое лучшее время, и показали себя в качестве матросов самым наилучшим образом. Именно поэтому на этот раз команда «Отважного» и была по большей части укомплектована полуафриканками. Что же касается Ляли и Люси, то первая уже имела опыт одного большого похода и всемерно доверяла своему мужу, а вторая, если и волновалась, но ничем не выдавала своего волнения, потому что не хотела показывать свою слабость перед мужем и его младшими женами. Для них она всегда должна оставаться высшим существом и образцом для подражания.

Итак, под приветственные крики провожающих полуафриканки выбрали якоря, отдали швартовы и оттолкнули корабль шестами от пристани, разворачивая его носом на выход из Ближней. Едва это было сделано, Сергей Петрович запустил мотор, после чего на малом ходу вывел «Отважный» на речной простор Гаронны. Первый в этом году поход начался.

Тогда же и там же

Люси д`Аркур – медсестра, замужняя женщина

Стою на палубе и смотрю задумчивым взглядом на проплывающий мимо пейзаж. Подумать только – это та же самая Франция! И вот ведь странно – я ощущаю сожаление, что в моем мире все это безнадежно обжито людьми… Асфальтированные дороги, огороженные набережные, и кругом – суетливая цивилизация в виде домишек, кафешек, магазинчиков, газозаправочных станций… Дикая природа нравится мне гораздо больше. Она заряжает энергией, бодрит и неизменно радует глаз. Она создает ощущение свежести, юности и непорочности. Говорят же «девственная природа»… Так весь этот мир – девственный, не испорченный технологическим прогрессом… Какой тут воздух! Я когда-нибудь смогу надышаться? Каждый вдох – словно глоток эликсира бессмертия.

С некоторых пор я стала понимать, как мне повезло, и теперь ощутила это особенно остро. Стать участницей чуда, по-настоящему попасть в Каменный Век! Стать свидетельницей зари человечества… Познакомиться с такими необыкновенными людьми, которым удалось исподволь, без давления, фундаментально изменить мое мировоззрение! «Ага, – саркастически подсказывает мое второе Я, уже не воинствующее, способное только на ехидные замечания, – и забеременеть от мальчишки-дикаря, который даже читать не умеет, выйти за него замуж и составить его гарем!»

«Ну и что! – отвечаю я своему второму Я (о да, я научилась отстаивать перед ним свое мнение) – зато я счастлива! Все оказалось совсем не так, как я думала вначале. И замужем быть удобно, и в гареме весело, и муж у меня замечательный, горячий, влюбленный в меня по уши!»

«Ну-ну…» – лениво хмыкает второе Я и замолкает. Вот и пусть молчит! И не мешает мне наслаждаться моментом.

А момент действительно эпический. Ничего не могу с собой поделать – чувствую я себя настоящей принцессой… Стою на палубе, машу остающимся на берегу, шлю самым дорогим воздушные поцелуи – мадам Марине, Ольге. Супруг обнимает меня за талию, то и дело трется носом о мою голову. Он гордится мной… Любит обнимать меня вот так, всем напоказ. Я поначалу смущалась, а потом перестала. Нравятся мне его прикосновения… И, между прочим, я им тоже горжусь! О таком муже можно только мечтать. Все, как я хотела – и животик мой слушает, и капризы исполняет, и с радостью разделяет все мои постельные пристрастия… Добрый он, сильный, справедливый, умный – даром что дикарь. Уверена – родись он моим современником – учиться ему в Сорбонне… Все острее я осознаю, как он дорог мне. И чего я так сопротивлялась? Сейчас сама себя не понимаю…

Он стоит за моей спиной и легонько покусывает мое ухо. Но на нас никто не смотрит. Мы покидаем «родимый берег»… Момент торжественный, и непроизвольно я начинаю мысленно просить у небес благословения нашему предприятию. Я знаю, что они, небеса, благосклонны к нам…