Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

– Значит так, – прокашлявшись, начал свою речь главный прогрессор, – о Гуге, Даре и Маре вы все уже знаете. Сейчас они у нас вроде как в гостях, но, поскольку их изгнали из племени, идти им некуда. Это во-первых. Во-вторых, принять их в наши ряды с полными правами мы сможем не раньше, чем они смогут стать полезными членами нашего клана. Мы должны сразу определить те правила, по которым мы будем принимать решение по этому вопросу, потому что за этими тремя местными последуют и другие. Без этого мы не сможем не только решить нашу задачу, но и просто выжить.

– Сергей Петрович, – сказал Сергей-младший, – пусть они сперва выучат русский язык.

– Это само собой. Но этого недостаточно. Знание русского языка позволит присвоить им статус кандидатов, как у наших малых, но не более того.

– А что они умеют делать? – спросила Катя.

– Гуг – охотник, – сказал Петрович, – и этим все сказано: выслеживание добычи, тяжелое ударное и легкое метательное копье, частично изготовление оружия и инструментов из кремня. Собаки выследят добычу лучше, арбалеты и луки поразят ее с большего расстояния, а умение изготовлять каменные орудия не представляет для нас абсолютно никакой ценности. Металл – наше все. Дара и Мара умеют все, что умеют местные взрослые женщины: сбор даров природы, приготовление пищи при почти полном отсутствии кухонной утвари, выделка сыромятных шкур и изготовление одежды на очень примитивном уровне. Как вы знаете, сейчас они обе помогают по кухне на уровне «подай, принеси».

– Умений негусто, – задумчиво сказал Антон Игоревич. – Гуга, например, придется полностью переучивать. Что касается девочек, то мы с Витальевной можем научить их обрабатывать меха и кожи примерно по тем методам, какими пользовались современные нам народы севера. По сравнению с местными образцами это самые настоящие высокие технологии.

Услышав свое имя, парень встрепенулся и завертел головой, понимая, что сейчас решается его судьба.

– Вопрос о переучивании Гуга, – сухо сказала Марина Витальевна, – встанет, прошу прощения за каламбур, в тот момент, когда он встанет на ноги, и не раньше. Но для шитья одежды из кожи потребуется решить вопрос ниток – нашего запаса надолго не хватит.

– С нитками мы решим, – сказал Петрович, – и с обучением тоже. Вопрос в другом. Судя по тому, что нам удалось узнать от Гуга, Мары и Дары, их случай далеко не редкость. Вожди местных племен регулярно избавляются от лишних ртов, изгоняя всякого рода неудачников, белых ворон, вдов и сирот. Сказки, в которых ненужных детей вывозят в лес и там бросают – имеют под собой довольно жуткую реальную предысторию. Дару и Мару, например, изгнали за то, что они дочери предыдущего вождя, с которым у нового начальства были определенные терки, и к тому они же рыжие, что считается признаком неудачливости.

– Так значит, они все-таки заговорили? – спросил Сергей-младший.

– Ну как заговорили, – отмахнулся учитель, – Ляля смогла вступить с ними в контакт на уровне «твоя моя не понимай». Наполовину на словах, наполовину жестами.

Вопрос в другом. Взрослых мужчин, способных охотиться, изгоняют очень и очень редко и, как правило, эти люди совершили что-то мерзопакостное. Гуг, как я понимаю, тут не в счет, он ушел сам, чтобы поддержать изгнанных сестер. Если мы будем формировать наш клан из таких изгнанников, то у нас будет очень мало мужчин, много женщин и еще больше детей.

– Понятно, – кивнул Андрей Викторович, – будем организовывать здесь свой интернат?

– Скорее уж кадетский корпус. Причем, думаю, что этот вопрос даже не требует обсуждения. Дети легче всего поддаются переучиванию, и если мы сумеем продержаться несколько лет, пока самые старшие из них не повзрослеют, то сила нашего клана возрастет многократно.

– Согласен, – кивнул отставной прапорщик, – только для этого нам придется решить множество проблем.

– Чисто материальные проблемы мы решим. Все, что необходимо для хозяйства, мы с собой взяли, знания у нас есть, руки заточены как надо. Мяса и рыбы при местном обилии живности мы сможем добыть хоть на сто человек. Главное, как мы и планировали, до холодов успеть построить дом, а там можно будет ставить койки хоть в три этажа. Это все решаемо. Вопрос в другом…

Петрович перевел дух и обвел взглядом собравшихся у костра членов клана.

– Сейчас, – продолжил он, – у нас на пятерых взрослых мужчин клана приходится шесть взрослых женщин, считая Мару и Дару.

– Сергей Петрович, – неожиданно спросила Катя, – а почему их надо считать?

– А потому, Катя, что в наших условиях каждая женщина – это не только ценный мех, – ответил Петрович, вызвав смешки, – но еще и пара рабочих рук. Местные охотники к систематическому труду относятся более чем прохладно, и переучить их будет сложно. Женщины же, наоборот, только и делают, что трудятся. Кроме того, как я уже говорил, мы не можем рассчитывать на то, что к нам придет большое количество местных мужчин. Не исключено, что Гуг будет единственным исключением из этого правила.

– К чему ты клонишь? – спросила Марина Витальевна.

– А к тому, что в ближайшее время у нас может оказаться по три, четыре или даже пять женщин на одного взрослого мужчину, и нам надо сразу решить, как мы будем строить свое общество в таких условиях. Конечно, во втором и в третьем поколении это положение выправится, но до того еще надо дожить.

– Короче, Склифософский, – сказал бывший физрук, – в общем, твою мысль мы уже поняли, переходи к подробностям.

– Семья, как говорится – ячейка общества, – ответил Петрович, – но уже сейчас на нашего Валеру претендуют две местные дамы, и в дальнейшем эта ситуация только усугубится.

Валера покраснел и заерзал, а Катя, Лиза и Ляля переглянулись с Мариной Витальевной.

– Петрович, ты предлагаешь ввести у нас многоженство? – полуутвердительно полувопросительно сказала та.

– Да, Марина, – кивнул учитель, – именно это я и предлагаю. Для выживания и развития клана женщины должны рожать, а матерей-одиночек нам тут не надо, как и беспорядочных связей одиноких женщин с любым желающим.

– М-да, – нехотя сказала та, – аргумент понятен. Хоть и очень не хотелось, но, видимо, придется. Валера, ты готов стать мужем сразу двум этим образцовым очаровательным рыжим девушкам-близнецам?

– Что, уже сейчас? – растерянно спросил покрасневший Валера, вызвав еще один взрыв хохота.

– Нет, не сейчас, – покровительственно улыбнулась женщина, – а тогда, когда они обе смогут прийти вместе с тобой на такое же наше собрание, и на понятном русском языке подтвердить свое желание вступить с тобой в законный брак.

– Да, Марина Витальевна, – сказал Валера, расплывшись в довольной улыбке, – я согласен.

– Ну, смотри, – фельдшерица погрозила ему пальцем, – ты сам это сказал. Будем считать их твоими невестами. Теперь, помимо всего прочего, на тебе их обучение и воспитание. Сергей, – она посмотрела на юношу, – ты возьмешь шефство над Гугом. Хватит ему быть среди нас немым болваном. В будущем, если при приеме в клан женщина захочет вступить в уже существующую семью, на это должно быть согласие и желание всех ее членов…

Марина Витальевна на некоторое время замолчала, будто чего-то ожидая.

– У кого-нибудь будут возражения? – спросила она после затянувшейся паузы. – Если нет, то попрошу считать наше собрание закрытым. Мужчины, подбросьте в костер дров и включите музыку. Отметим сегодняшний день замечательной дискотекой.

* * *

11 июня 1-го года Миссии. День двадцать восьмой. Великая Река. 20 километров южнее Истборна.

С утра плавание продолжалось при тихой и ясной погоде. Русло Великой Реки, повернув на запад, пролегало довольно близко к будущему британскому берегу. Тундра на севере постепенно сменялась холмистым степным ландшафтом, а среди стад северных оленей нет-нет да и попадались табунки низеньких лохматых лошадок. Погода стояла просто замечательная – тихий ветерок, прозрачные облака, через которые просвечивало неяркое солнце, температура воздуха что-то около двадцати градусов по Цельсию. Команда «Отважного» наконец скинула куртки и осталась в футболках, наслаждаясь таким подарком природы.

Настроение на борту после вчерашнего собрания также было тихим и благостным. Лиза и Ляля, добившиеся желаемого, перестали терроризировать предметы своих воздыханий и, сдав вахту на баке Кате с Сергеем-младшим, как добрые подружки уединились на корме пошушукаться о своем, о девичьем. Кошки и те выбрались на палубу и грелись на солнышке, выгнув мохнатые спинки. И даже вышедшее на водопой к французскому берегу стадо мамонтов не вывело команду из этого благостного состояния. Мамонты и мамонты – не первый раз, чай и не последний.

Небольшой табун степных лошадей, увиденный чуть позже, вызвал несколько больше интереса, особенно среди детей. Их внимание привлек вовсе не крупный красавец-жеребец, охраняющий свой гарем, а юные жеребята, робко жмущиеся к бокам своих лохматых матерей. Именно сейчас, в начале лета, кобылы принесли приплод, дав жизнь новому поколению этих степных путешественников.

– Дядя Андрей, – тонким голосом сказала Вероника Андрею Викторовичу, – хоцу лошадку.

– Нет у нас места для лошадки, Вероника, – серьезно, как взрослой, объяснил тот девочке, опустившись перед ней на корточки, – вот придем туда, где будет наш дом, и обязательно поймаем тебе маленькую лошадку, даже не одну.

– Сельозно? – озадаченно спросила Вероника.

– Да, серьезно, – ответил мужчина.

– Ну смотри, дядя Андрей, ты обещал.

–«Ну вот, – подумал Сергей Петрович, стоя у штурвала, – у каждого свои желания. Кому замуж, а кому и лошадку. Впрочем, девочка еще подрастет и тоже захочет замуж…»

– Андрей, – спросил Антон Игоревич, – ты и в самом деле решил поймать ей жеребенка?

– Да, – ответил тот, – и не одного. Без лошадей нам в любом случае никуда, один УАЗ транспортный вопрос нам не решит, и размножаться он тоже не умеет. Только вот ума не приложу, как мы сможем выкормить жеребят, если нам придется убить их матерей…

– А зачем убивать кобыл? – удивился геолог. – Аркан люди для чего придумали?

– А ты могешь? Арканом-то? А то мне как-то не доводилось.

– Могу, – неожиданно подтвердил бородач. – Кстати, заарканенную лошадь тоже можно объездить, но это уже не в моем возрасте. Конечно, если делать по уму, то стоило бы построить кораль и отловить сразу весь табун. Но дело это долгое и трудоемкое.

– С такой стороны я об этом совсем не думал, – медленно сказал отставной прапорщик, – Насчет Петровича и Валерки я не знаю, но думаю, что мне и Сереге надо будет у тебя поучиться. Возьмешься?

Антон Игоревич немного подумал и кивнул головой.

– Возьмусь, Андрей, – ответил он.

– Договорились. Как говорил Петр Первый – «Быть посему». Напомни, а чего ты еще такого особенного можешь?

Геолог пожал плечами и скромно улыбнулся.

– Ну, я тебе уже говорил, – сказал он, – что касается оружия – могу изготовить и использовать аркан, бола, ассегай и копьеметалку. Могу сделать нарты и запрячь в них оленей или собак. Умею объезжать лошадей, но не буду делать этого из-за возраста…

– Да, – почтительно произнес Андрей Викторович, – учиться нам у тебя, учиться и еще раз учиться. Особенно молодым.

Дара и Мара тоже не сидели без дела. Прогрессивное человечество в лице Валеры на систематической основе обучало их русскому языку. Пока только устному. Такая абстракция высшего порядка, как письменность, была пока за пределами их восприятия. Мышление людей этого времени было до предела конкретным и отвлеченные обобщения и абстрактные мыслительные конструкции, свойственные людям исторических периодов, пока еще не пробили себе путь в их сознании.

Но обе девицы были крайне молоды, гибки умом, так что перспективы имелись. Сыграла свою роль и такая шоковая встряска сознания, как изгнание из родного племени, поставившая их на край гибели, и присоединение к странствующим по Великой Реке выходцам из будущих времен.

Последние две недели, проведенные с новыми людьми, у которых были свои правила жизни, свой стиль мышления и свое отношение к миру, успели основательно поколебать их мировоззрение. Рыжие близняшки поняли, что у них нет другого выхода, иначе как постараться понять эти правила и следовать им, став полноправными членами этого клана. Они и старались, старались изо всех сил, тем более что их наставником стал тот самый молодой охотник, которого они выбрали себе в мужья.

Он их учил, они его соблазняли, и рано или поздно из этого должно было кое-что получиться, ведь, как всем известно, лучше всего чужой язык познается через постель. И эти двое уже с полной серьезностью обдумывали, каким путем они могли бы завлечь в свои сети этого молодого стеснительного юношу.

Вечером, когда солнце стало клониться к горизонту, «Отважный» встал на стоянку, и снова у британского берега, примерно так напротив будущего Брайтона. Небольшая речка, петляя между холмами, впадала в Великую, а береговые утесы были изрыты норами, в которых гнездилось множество мелких птиц, которые заполняли воздух шумом и гамом птичьего базара. Высоко в небе, высматривая добычу, кружил степной или каменный орел. Двуногие не интересовали эту гордую птицу с более чем двухметровым размахом крыльев. Его законная добыча: суслики, зайцы, гигантские степные хомяки, иногда птенцы и подлетки гусей или уток. Не брезговал степной орел и разной случайной падалью. Мертвый мамонт, например, не менее чем на неделю мог обеспечить настоящий шведский стол всем окрестным пернатым и четвероногим хищникам.

После того как был разбит береговой лагерь, геолог достал свой аркан и приступил к демонстрации, а Сергей Петрович с Лялей и Лизой отправился на охоту. Клану требовалось свежее мясо. Кроме того, было бы неплохо осмотреть местность, окружающую стоянку. Поднявшись на вершину холма, учитель и его спутницы увидели небольшое стадо лохматых бизонов, пасущееся в низине на берегу болотистого ручья. Крупный бык, коровы с телятами и годовалый молодняк. Мужчина решил подобраться к стаду поближе, обойдя его с наветренной стороны. Но несмотря на эту маленькую хитрость, стадо почуяло приближающуюся опасность и сперва сбилось в кучу, выставив по фронту частокол острых рогов, а потом развернулось и стремительно бросилось наутек.

Гоняться за бизонами Сергей Петрович не собирался, да на своих двоих это было бессмысленно. Оставаться без добычи, впрочем, тоже особого желания не было, и он, вскинув к плечу свою «мосинку», прицелился и выстрелил. Одна из молодых телок, бегущих в последних рядах, вскинув голову, громко замычала. Хромая на левую заднюю ногу, она пробежала еще несколько шагов, остановилась и, издавая отчаянный рев, медленно завалилась на левый бок. Услышав выстрел и последовавший за ним предсмертный рев, остальные бизоны только ускорили свой бег, спасаясь от опасности. Дело было сделано, оставалось только добить мучающееся животное и вызвать подкрепление для оказания помощи в разделке добычи, что Сергей Петрович и сделал.

Потрошить и разделывать телку Марина Витальевна прислала теплую компанию из Валеры, которому как взрослому вручили «Сайгу», и Дары с Марой. Пока Петрович с Валерой охраняли добычу от разного рода падальщиков, желающих халявы, девочки вчетвером сняли с телки шкуру и приступили к разделке туши. Причем сестрички, уже освоившие стальные ножи и топорики, показывали даже большее проворство и умение, чем Ляля и Лиза.

Большие пластиковые корзины постепенно наполнялись парным мясом, впрочем, и назойливо кружащим поодаль шакалам и песцам тоже оставалось что поглодать, ибо Сергей Петрович вовсе не собирался разбирать тушу до последней косточки, как это принято у местных.

Обратно шли груженые и довольные, а на том месте, где остался полуразобранный остов молодой бизонихи, уже разгоралась свара на тему – кто тут главный и кто за кем стоял.

Ближе к ночи, после плотного ужина, состоявшего из густой гречневой каши с парной телятиной и солеными овощами, утомленный клан Прогрессоров начал устраиваться на ночевку на свежем воздухе. Жизнь в тесной кают-компании, где люди были упакованы как шпроты в банке, изрядно уже всем поднадоела. Палатки, спальные мешки и пенка с одеялами у костра; каждый устроился в меру своих возможностей. Первому дежурить у костра выпало Сергею Петровичу и, конечно же, Ляля тут же вызвалась посидеть вместе с ним. Подкинула дров, принесла термос с чаем и устроилась рядом, прижавшись к надежному мужскому плечу. С другой стороны от него пристроилась Майга, положившая ему на колени свою голову. Тишь да гладь, да божья благодать. Майга глубоко, почти по-человечески, вздохнула.

– Ну что, девочки, – сказал мужчина, левой рукой поглаживая Майгу по спине, – вот так они и жили…

– А меня? – капризно спросила Ляля, еще крепче прижимаясь к нему.

– И тебя тоже, – ответил тот, обнимая девушку за плечи правой рукой.

– И это все? – с придыханием шепнула она на ухо жениху.

– А все остальное, – сказал Петрович, – как мы и договаривались, не здесь и не сейчас.

* * *

12 июня 1-го года Миссии. День двадцать девятый. Великая Река. Устье Сены.

Под утро погода испортилась. Северный ветер нагнал туч, похолодало, на водной глади стали расплываться кружки от первых упавших с небес дождевых капель. В связи с этим свой береговой лагерь клан Прогрессоров сворачивал в темпе «держи вора». Отчаливали от берега уже под холодным северным моросящим дождем, который сыпался из бешено несущихся низких туч. Под порывами ветра вода на реке покрылась белыми барашками волн, все вокруг стало серым, мрачным и неуютным. Надвинув на глаза капюшон дождевика, Петрович вывел «Отважный» на стрежень и, подняв паруса, направил дальше вниз по течению. Берега едва угадывались за дождевой завесой, поэтому курс приходилось держать, ориентируясь только на компас и показания сонара.

Неожиданно с бака донесся предупреждающий крик Кати, а по левому борту от «Отважного» плеснула хвостом рыба – да нет, это была не просто рыба, а настоящая РЫБИЩА, ударом своего хвоста поднявшая целый фонтан воды. Лопасти ее хвостового плавника имели в размахе не менее метра. Учитель ничуточки не удивился, так как и он и его товарищи уже встречались с вымершими к нашему времени представителями местной мега ихтиофауны, королями местных рек. Чтобы вытянуть такую рыбку на берег, нужно что-то не менее мощное, чем тяжелый танк, а потому держаться от этого чуда природы лучше подальше. Такая рыбка сама способна закусить рыбаком, а не наоборот. По счастью, судно ничем не заинтересовало этого монструозного обитателя речных глубин, и они разошлись каждый в свою сторону.

Дождь все лил и лил, загнав всех вахтенных, в тесную и душную кают-компанию. Сырость и холод проникли бы и сюда, если бы в печи, распространяющей вокруг себя волны блаженного тепла, не горели бы сейчас жарким пламенем дрова. Шум дождя, барабанящего по палубе, гудение огня, тихое побулькивание похлебки с телятиной в котле, негромкие голоса и довольное попискивание Мариных младенцев, только что вкусивших молока от щедрот материнской груди и отвалившихся в блаженной сытости.

Сдав вахту коллеге, Сергей Петрович спустился вниз, снял и повесил на гвоздь промокший дождевик, стянул через голову влажный свитер. Ляля, как верная жена, тут же поднесла ему кружку горячего сладкого чая.

Следом за ним в кают-кампанию зашли такие же озябшие и промокшие Сергей-младший с Катей. Правда, им такого сервиса уже не досталось; они быстро разделись, сами налили себе чая, выпили и, не обращая внимания на остальных, нырнули на свою койку за занавеску – «греться». Молодежь совсем без комплексов.

Приняв у суженого пустую кружку, Ляля с завистью посмотрела вслед этой сладкой парочке и тяжело вздохнула. Неожиданно для себя Петрович протянул руку и ласково провел кончиками пальцев у Ляли за ушком. Та прикрыла глаза и, замерев, вся отдалась этой нежданной ласке.

– Ляля, – тихо сказал мужчина в ответ на ее умоляющий взгляд, – успокойся и возьми себя в руки. Ты хорошая девушка и все у тебя в жизни должно быть как положено, а не наспех – тяп-ляп – прямо на коленке. Поверь, все твое от тебя никуда не убежит. Белого платья и фаты не обещаю, как-то мы о таком и не подумали. Но все остальное на нашей свадьбе должно быть проделано без спешки и в соответствии с ритуалом. Кроме того, совсем не по мне начинать семейную жизнь здесь, на корабле, где мы буквально сидим друг у друга на головах, и где каждому известно все и обо всех. Я не извращенец, и тебе тоже не советую привыкать к такому. И не смотри на Сергея с Катей, у них все началось настолько давно и зашло настолько далеко, что проще было узаконить их отношения, чем запрещать. Еще раз повторю – тебе торопиться некуда. Я от тебя никуда не сбегу и никому не отдам. Все очень серьезно. Понимаешь?

– Хорошо, Сергей Петрович, – так же тихо сказала девушка, – я все понимаю и постараюсь держать себя в руках.

– Молодец, – сказал тот, опускаясь на нижнюю койку, – садись рядом и слушай сюда. Скажи мне, кем ты хочешь быть, кроме того что хочешь стать моей женой?

– В каком смысле, Сергей Петрович? – не поняла Ляля.

– В профессиональном смысле. У нас каждый должен быть полезным членом общества. Сергей, например, помощник и ученик Андрея Викторовича во всем, что связано с охотой или возможными конфликтами с местными племенами. Катя будет всегда вместе с ним, эту егозу поставить к плите и заставить кашеварить будет невозможно. Валера – мой ученик и подмастерье во всем, что связано со строительством и работой по дереву. Лиза помогает Марине Витальевне по медицинской части и учится у нее на фельдшера, знахарку и травницу. Гуга Антон Игоревич будет соблазнять пойти к нему учеником кузнеца…

– А почему именно кузнеца? – удивленно спросила девушка.

– А потому, – серьезно сказал сидящий на соседней койке Антон Игоревич, – что, во-первых, он весьма подходит по физическим кондициям. Сила и здоровье в этом деле вещь немаловажная, тот же Валера просто не потянет. Во-вторых, гордость охотника вряд ли позволит ему заниматься каким-либо малоуважаемым с его точки зрения трудом, а кузнец – это человек, владеющей таинством превращения бесполезной ржавой грязи в блестящий, острый и прочный металл. Если Гуг не дурак – а он не производит впечатления глупца – то поймет, что ему предлагают обучиться занятию, которое сделает его весьма уважаемым человеком. В настоящее время в любом местном клане мастер по изготовлению каменных орудий находится на третьем месте по почету после вождя и шамана…

– Понятно, Антон Игоревич, – сказала Ляля, – спасибо. Сергей Петрович, я еще подумаю, кем мне быть, и обязательно вам об этом скажу. Мне всегда нравилось возиться с малышами. Не с такими, как Антошка, Маринка или даже Вероника, а еще младше…

– Понятно, – сказал учитель, – воспитатель – тоже достойное и нужное занятие…

– Антон Игоревич, – хихикнув, высунулась из-за занавески растрепанная Катя, – интересно, а кто в нашем клане шаман?

– Уймись, егоза, – рявкнул Сергей-младший, утягивая свою женушку внутрь и задергивая занавеску, – сейчас я покажу тебе, как встревать в разговоры старших…

Некоторое время было тихо, потом из-за занавески донеслись чмокающие звуки и Катины страстные вздохи. Антон Игоревич хмыкнул, Марина Витальевна тяжело вздохнула, Лиза, сдерживая смех, отвернулась в сторону, а Сергей Петрович лишь пожал плечами и внимательно посмотрел на смутившуюся и покрасневшую Лялю.

«Вот видишь, – говорил его строгий взгляд, – ты хочешь вот так, напоказ, перед всеми выставлять свою личную жизнь?»

Ляля в ответ посмотрела на жениха, еще больше смутилась, покраснела и растерянно пожала плечами.

«Нет, – сказал ее ответный взгляд, – вот так – не хочу. Уж лучше еще немного потерпеть, чем устраивать из своей жизни ДОМ-2.»

– Молодец, Ляля, – совсем тихо сказал Петрович после этого немого диалога взглядов, – а ты взрослеешь. Есть у меня к тебе еще одна просьба, неофициальная. Возьми шефство над Дашей и Машей, а то, как бы они нам Валеру тут сгоряча не изнасиловали. Бедный парень уже не знает, куда деваться от этих двух бесстыжих девчонок.

– Хорошо, я попробую, – прошептала та и неожиданно спросила, – Сергей Петрович, скажите, а кто же все-таки в нашем клане шаман?

– Да он у нас и есть шаман, девочка, – усмехнулся геолог, – только бубна с погремушками ему и не хватает. Причем не просто шаман, а великий шаман клана Прогрессоров. Пророк, духовный лидер, учитель, и все прочее. Не каждому, понимаешь, могут открыться ворота в прошлые времена.

– Шаман Петрович, значит? – полувопросительно-полуутвердительно сказала Ляля, – Интересно, а шаманам, даже великим, можно жениться?

– Конечно, можно, – поспешил заверить ответил Антон Игоревич, – до такой ерунды, как обет безбрачия, додумались только католики.

– Договорились, – кивнула юная невеста, – буду женой Великого и Ужасного шамана клана Прогрессоров Петровича. Пусть все трепещут и поклоняются.

Эти слова она сказала нарочито громко, чтобы было слышно Кате за занавеской. Женская мстя обычно бывает ужасной, особенно если по мелочи. Вот и на этот раз Ляля перехватила подачу и ответным броском метко попала бывшей подруге в самое больное место. Это вам не хухры-мухры, квалификация, как-никак, и опыт трудных дней интернатовского детства.

После полудня дождь прекратился, изменивший направление и подувший с юга ветер развеял дождевые облака, в прорехах между которыми показались клочья голубого неба. Снова потеплело, и народ толпой полез из поднадоевшей кают-компании на свежий воздух. Хорошо дышится на просторе после тесного замкнутого помещения. Теплый ветер со стороны французского берега Великой, лаская, дует в лицо. Солнечные лучи, пробиваясь в разрывы облаков, раскрашивают пейзаж в теплые нежные тона и зажигают радугу.

Часов в пять вечера еще один поворот Великой Реки открыл слева по борту зрелище заросшего ивняком и камышом устья другой довольно полноводной реки, впадающей в Великую.

– Сена, – авторитетно сказал Сергей Петрович, – другой такой крупной реки поблизости быть просто не может.

– Сена так Сена, – согласился с ним коллега, – встанем на ночевку здесь или пройдем чуть дальше?

– Давай здесь, – согласился тот, вставая к штурвалу и осматривая окрестности, – вон та песчаная коса с заводью за ней и плакучими ивами, думаю, подойдет для нас – да так, что лучше и не придумаешь. Малый ход! Эй, на баке, Ляля с Лизой, идем к берегу – смотреть у меня в оба, возможны мели.

Вскоре «Отважный» был поставлен на якоря и пришвартован к вбитым в песок кольям, а на берегу, под ивами, расположился обычный береговой лагерь.

Тем временем Вероника вынесла на берег коробку с немного подросшими гусятами, и те, вволю наплескавшись в заводи, с гоготанием как привязанные бегали за своей «мамочкой». Вообще беспроблемный ребенок, всегда занятый делом и при этом всегда на виду. Неподалеку на песке разлеглась рыжа лохматая сука кавказской овчарки по кличке Зара, одним глазом присматривающая и за Вероникой и за суетящимся гусиным семейством.

Тут же рядом, уже весело горел костер, возле которого вместе с Мариной-старшей и Мариной-младшей хлопотали раздетые до пояса рыжие близняшки, вблизи огня скинувшие даже футболки. Ну не ведало местное воспитание никакой стыдливости, одежда у них была только для защиты от холода – и точка. Они бы и штаны сняли, оставшись в одних трусиках, полезность которых сестрички признавали, но для такого авангардизма было еще слишком прохладно. И еще неизвестно, чьи понятия о стыде и приличиях в итоге возьмут верх – местные или те, что пришли из далекого будущего. Парням-то ничего, а вот Катя, Ляля и Лиза, чьи футболки уже взмокли, смотрели на Дару и Мару с завистью, но следовать их примеру пока не решались.

– Итак, товарищи, – сказал Петрович друзьям, отводя в сторону взгляд от крепких девичьих грудей с розовыми сосками, – по моим расчетам, до моря нам осталось всего два дня ходу. Крепитесь, терпите, осталось совсем немного. Оттуда еще неделя плавания – и мы на месте. Свет в конце тоннеля близок.

– Ну что ж, – сказал отставной прапорщик, – терпели месяц, потерпим и еще десять дней. В тесноте, да не в обиде. Хуже другое. От малоподвижности и питания как на убой народ начинает терять форму и заплывать жирком. А это опасно. Не те времена, чтобы расслабляться.

– Я понимаю, – кивнул Петрович, – но кроме утренней гимнастики, ничего предложить не могу. Осталось недолго, а там, на месте, работы и физических нагрузок будет хоть отбавляй. Это я тебе гарантирую.

* * *

13 июня 1-го года Миссии. День тридцатый. Великая Река. 30 км. севернее будущего острова Гернси.

Сразу за местом слияния с Сеной Великая Река отклонилась к югу, прижимаясь уже не к британскому, а к французскому берегу. Течение реки замедлилось, а русло расширилось, в самом ближайшем будущем намекая на приближение дельты. Петровичу эта местность напомнила низовья Волги за Волгоградом. Только Великая Река была не в пример полноводнее Волги, и несла свои воды к морю с большим размахом и достоинством. Петрович никогда не был на Амазонке, но не сомневался, что Великая ничем не уступала, а то и превосходила самую большую реку современности на планете. Вот только по ее берегам расстилались неохватные просторы поросшей травой тундростепи, а не непролазные тропические джунгли.

Чем дальше «Отважный» удалялся от северного ледника, чем ближе был к океану, тем мягче становился климат. Хотя даже здесь, на широте Парижа и Вены, стоило только чуть отойти от реки – и на глубине семидесяти-восьмидесяти сантиметров, под слоем оттаявшей почвы, непременно обнаруживалась вечная мерзлота. Впрочем, эта мерзлота не мешала этим местам буквально кипеть самой разнообразной жизнью. Огромные стада лохматых бизонов, северных и благородных оленей, диких лошадей и мамонтов заполняли тундростепь. А реки, озера и старицы кишели рыбой и водоплавающей птицей. Встречались и бродящие поодиночке такие индивидуалисты, как шерстистые носороги. Но охотиться на них нечего было и думать, не имея на вооружении чего-нибудь вроде противотанкового ружья.

Но как говорится – не хлебом единым. Кроме продовольствия для развития цивилизации нужны металлы. Именно поэтому, после того как «Отважный» миновал устье Сены, Антон Игоревич брал пробы грунта в поисках россыпей кассерита – основного сырья для получения олова. Где-то здесь, между побережьем британского Корнуолла и французской Бретанью, по указаниям античных авторов, в древности располагались знаменитые Оловянные острова, позже поглощенные морем. К тому же, по свидетельству тех же историков, на Оловянных островах кассерит залегал неглубоко, и местное население имело возможность добывать его даже в кустарных условиях, что будет немаловажным фактором для клана Прогрессоров при наличии дефицита трудовых ресурсов.