Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

До ужина он успел не только найти и отрезать от хлыстов двадцать две подходящих колоды, но и опилить их все на тридцатисантиметровый брус, оставив разделку на доски на завтра. При этом он имел в виду не только крышу семейного общежития, но и крышу уже заложенной бани. Валера тоже успел закончить все три порученных ему двери и теперь отдыхал, сидя на штабеле бруса. Петрович еще раз напомнил себе – как спадет горячка, сделать к цеху, казарме и общежитию по одной культурной скамейке вдоль стен. Вот посадит Витальевна на будущий год подсолнечник, будут на этих скамейках сидеть девки в сарафанах из шкуры лосося и лузгать семечки, а он, блюститель порядка и страж хороших манер, будет их гонять, чтобы не мусорили… Лепота, да и только!

Последняя новость прозвучала за ужином, к которому еще четыре юные полуафриканки – Саитэ-Сати, Форитэ-Фрося, Боритэ-Барби и Фаилэ-Фая – вышли в новеньких штанах и безрукавках. После двух неудачных попыток целеустремленный геолог на третий раз все же пробился до водоносного слоя, и это место находилось приблизительно в тридцати метрах от их будущего Большого Дома. И это была весьма хорошая новость, потому что там, где вода, там и жизнь.

27 августа 1-го года Миссии. Воскресенье. Пристань Дома на Холме.

Дружно и весело работали девушки на постройкой бани – уже привычные к подобной работе и хорошо освоившие ее азы. В первую очередь подняли каркасы боковых стен бани. Дело это было плевое – каждый каркас всего-то на три столба. Потом Сергей Петрович взялся за распиловку кровельной доски, а Валера с помощью девочек из бригады Лизы еще на живую вставил между будущими боковыми стенами каркасы поперечных перегородок, после чего ямы под основаниями столбов были залиты цементным раствором, перемешанным с мелкой галькой. Тем временем на УАЗе проехал Антон Игоревич, оставивший по дороге обещанные сто двадцать жженых кирпичей. Глянув на состояние дел, Петрович посоветовал ему часа через полтора забирать бетономешалку, второй насос и все, что необходимо для его нормальной работы.

После того как столбы были укреплены, девочки из Лизиной бригады, размешав в бетономешалке раствор для кладки, приступили к работе над цоколем бани, а Петрович, убедившись, что утеплитель на крыше общежития подсох и по нему уже можно ходить, послал Валеру наверх – класть лаги под тесовую кровлю, тем самым создавая задел для завтрашней работы. Немного погодя (значительно раньше, чем через полтора часа) приехал геолог и терпеливо ждал, пока девочки не освободят ему бетономешалку. Попутно Петрович вручил ему изготовленное еще в первые дни дубовое корыто для замачивания жженого кирпича при отсутствии специальной ямы. Правда, за это время оно немного рассохлось, но по мере набухания дерева в ходе эксплуатации эта проблема должна была устраниться сама.

С кладкой стен бани у девочек получилось управиться на удивление быстро. Лиза, обходя участок, вверенный ее бригаде, с удовлетворенным видом кивала и напевала себе под нос: «Работа – она очень хитрый предмет, вот она есть – и ее сразу нет…».

Действительно, уложено было все до последнего кирпичика. А времени-то всего девять часов. Махнув рукой, Сергей Петрович распорядился заранее выложить чердачные стены на семейном общежитии, а потом размешать глиняно-опилочный раствор и штукатурить им наружные стены на самом общежитии и на той же бане. После этого здесь для кирпично-штукатурных работ наступит финиш на ближайшие двенадцать дней. Самому же Петровичу работы с деревом предстояло еще выше крыши.

Обед прошел как обычно, за одним только малым исключением – Марина Витальевна сперва погнала чумазую команду мыться на речку. Но днем солнце пригревало еще достаточно хорошо, и такое купание ничем не угрожало здоровью девочек.

После обеда все продолжилось в том же духе, только вот к трем часам бригада Лизы встала – и уже окончательно. Работа кончилась. Одновременно слез с крыши и Валера, потому что делать было больше нечего. Первым делом Петрович снова сгонял девочек на речку, чтобы были чистые и красивые, а потом призадумался. Сперва он хотел отправить их под охраной своего ученика по давно обещанные грибы, но потом подумал, что мастер-то Валера хороший, а вот охранник и защитник из него никакой. Его самого надо защищать. Хотя… два парня-лоботряса охраняют от диких свиней картошку, а ведь там днем за глаза хватит и одного Сереги с «Сайгой». А Валера… Валера займется фрезеровкой пазов в нащельниках. Тоже очень нужное и ответственное занятие.

– Позвать ко мне Гуга, – сказал он, топнув ногой, как самый настоящий вождь.

И вскоре парень явился. За ним сбегала (недалеко ведь) одна из самых быстроногих девочек двенадцатилетняя полуафриканка Саитэ-Сати.

– Так, Гуг, – сказал Сергей Петрович, – для тебя есть непыльная работа по специальности. Бери свое копье, арбалет и топор, пойдешь с девочками в лес и будешь охранять их от разного рода неприятностей.

– Какой неприятность защита девочка? – спросил Гуг.

– От любой, – последовал ответ, – волк, медведь, рысь, свинья, нехороший человек. Девочки будут собирать грибы, а ты их будешь охранять.

– Гуг понимать, – сказал парень, расправив широкие плечи, – пусть они не бояться – Гуг их защитить.

– Молодец, Гуг, – сказал Петрович и повернулся к девочкам, – а вы, красавицы, далеко не расходитесь, будьте все вместе, чтобы нам потом не пришлось искать вас по всему лесу.

С собой в качестве тары под грибы он дал им два чисто вымытых ведра и два мешка из-под картошки со склада.

«А вообще, – подумал он при этом, – надо было бы наплести корзин из ивы, раз уж наступает такой перерыв в основном производстве.»

Отправив эту компанию в лес, Петрович вернулся к своей работе по распиловке кровельной доски и занимался ею до половины шестого. Потом и у него тоже наступил кризис занятости – все подготовленные брусья были уже распилены. Еще около часа он вместе с полуафриканками потратил на установку последней двери в сушилку для дерева и двух наружных дверей в семейном общежитии. Следующей работой была сборка каркаса стеллажей для сушки досок и брусьев. Экономить на дереве при этом он не собирался. Брус на каркас должен был пойти двадцатка, целиком выпиленный из бревен второй категории. Вот их-то отбором и нарезкой главный строитель клана Огня и занялся с помощью своей бригады полуафриканок.

Незадолго до заката вернулись ходившие по грибы девочки, с натугой, по четверо, волочащие два набитых мешка. Еще два наполненных доверху ведра несла Лиза. Тихая охота удалась, но при этом вождь подумал, что дай он им три мешка – они набили бы три, если бы дал четыре, то четыре, а Лиза рассказала, что грибов сейчас в этом лесу видимо-невидимо – наверное, оттого, что здесь их никто и никогда не собирал.

Но Марина Витальевна вечером несколько остудила его пыл, сказав, что грибы – это, конечно, хорошо, но их пищевая ценность невелика, а усвоение содержащихся в них питательных веществ затруднено из за наличия фунгинина (грибного хитина). Для того чтобы превратить грибы в более-менее полноценный продукт, их сперва требуется высушить, а потом растолочь или размолоть в порошок, который затем можно использовать для приготовления супов и соусов. Вот тогда можно будет сказать, что время, потраченное на сбор этих грибов, не прошло впустую.

При этом Петрович подумал, что отдельная сушилка для грибов была бы слишком эпичным сооружением, но вот в сушилке для дерева под потолком вполне можно устроить какие-нибудь крючки для растягивания унизанных грибами гирлянд или подвешивания небольших плетеных корзин.

28 августа 1-го года Миссии. Понедельник. Пристань Дома на Холме.

За завтраком Сергей Петрович решал вопрос, к кому на ближайшие восемь дней определить остаток Лизиной бригады. Вариантов было три. Или к Марине Витальевне – еще раз прополоть огород, или к Ляле в швейную бригаду – ускорить процесс переодевания полуафриканок, или к Антону Игоревичу – в темпе вальса лепить сырцовый кирпич, пока позволяет погода.

Решение вышло компромиссным. В первой половине дня все восемь девиц пропалывают огород, после обеда четверо и Лиза идут на кирпичный завод, а остальные четверо присоединяются к швейной бригаде. Шить, шить и еще раз шить. Пусть машинка по коже только одна – так не все же там шьется на машинке; а если шить кожу вручную, это означает, что ее предварительно надо колоть шилом, а это удваивает количество работы.

Придя к себе на стройку, Сергей Петрович, не откладывая в долгий ящик, в первую очередь полез делать кровлю общежития. Дело привычное и уже знакомое, только была в нем и своя тонкость. В середине – там, где позже наверх выйдут дымовые трубы – кровельные доски и нащельники всего лишь наживлялись на тонкие нагеля с расчетом на то, что после завершения работ над отопительной системой они будут сняты, чтобы можно было вывести наверх трубы, а потом уже снова капитально уложить тесовый настил. Времени на укладку кровли семейного общежития у Сергея Петровича, Валеры, Алохэ-Анны и работавшей на подаче прочей полуафриканской бригады ушло ровно до обеда.

На обед был свиной суп с картошкой, зеленью и пропущенными через мясорубку для лучшего усвоения белыми грибами. Дух от котла стоял такой, что от одного запаха начинала капать слюна, а желудок бился в истерике с криком: «Дайте мне этого немедленно и побольше!». Женщины и девочки наворачивали ложками так, что только стоял стук. То одна, то другая подходили и просили добавки, и добрая повариха никому не отказывала. Все равно, при этаких нагрузках никто из них не потолстеет.

Подкрепившись, Петрович вместе со своей бригадой вернулся в цех и окунулся в дальнейшую работу. У него и Алохэ-Анны на очереди был монтаж черного потолка в бане, а Валера получил команду приступать к изготовлению форточек для семейного общежития.

Черный потолок в бане промелькнул, как будто его и не было. Для сравнения – на бане его площадь пятнадцать квадратов, а на общежитии – сто восемь. Сразу после этого Петрович распорядился, чтобы полуафриканки месили глиняно-опилочную смесь на утеплитель, а сам начал устанавливать на каркас крыши лаги. Около трех часов дня у него закончилась и эта работа. Сразу же после него наверх залезли две полуафриканки. То, как девочки Лизы кладут утеплитель, они видели, а остальное было лишь делом сноровки.

Пока они бегали с ведрами от глиняной ямы и обратно, Петрович присоединился к Валере, и к четырем часам вечера у них уже были готовы три форточки из десяти необходимых. Потом подошла Алохэ-Анна и сказала, что они закончили. Поднявшись на три ступеньки по приставной лестнице и заглянув наверх, вождь убедился в правдивости ее слов. Утеплитель лежал ровным, достаточно толстым слоем, и активно сох.

Женщина ожидала его внизу.

– А что это быть, такой маленький, шаман Петрович? – с интересом спросила она.

– Это, – сказал тот, – будет такое место, где мы будем всех вас раздевать догола, а потом мучить горячей водой, паром, березовыми и дубовыми вениками и едким мылом по голове. Так что готовься, моя любимая темная жена.

– Я всегда готов, – сказала Алохэ-Анна, сверкая смеющимися глазами. – Ты меня мучить – моя радоваться. Ты хорошо мучить – приятно. А потом ты мучить Фэра и остальной, а я смотреть как он радоваться. Тоже приятно.

От этих ее слов Петрович даже немного растерялся. Кто разболтал его самую главную военную тайну про баню? Он был склонен предполагать, что это были Ляля и Лиза. На самом же деле банной агитацией занялась Марина Витальевна и достигла в этом больших успехов. Кому, как не Мудрой Женщине, знать, что нужно женскому организму для полного здоровья?

– Да, Аннушка, – сказал он, немного придя в себя, – для нас баня – это святое дело. Впрочем, об этом так просто не расскажешь, вот придет время, сама увидишь и все поймешь.

Закончив разговор со своей любимой темной женой на этой оптимистической ноте, Петрович переключился на работу над бревнами, и занимался этим до вечера. Сборка стеллажей была назначена на завтра.

Перед ужином Ляля выдала новые штаны и безрукавки шестерым полуафриканкам из числа тех, что считались уже взрослыми. Процесс одевания двигался все дальше и дальше. Были одеты и новые жены Сергея-младшего и Валеры. Восторгов было… Садясь на скамейку, они загрубевшими от тяжелого труда руками осторожно разглаживали одежку у себя на коленях, добиваясь того, чтобы на мягкой коже не было ни одной морщинки.

На ужин была жареная в свином жиру рыба с резаной дикой зеленью и под грибным соусом – похоже, Марина Витальевна решила не дожидаться, пока грибы высушатся, а сразу использовать весь запас. Переговорив с ней, Петрович решил создать постоянную грибную бригаду: Гуг, Лиза, четверо девочек из той бригады что сейчас строят печь для известняка, и четверо старших детей в возрасте семи-восьми лет – две девочки, дочери Фэры, и два мальчика, один из которых был старшим сыном Ниты, а второй – сиротой, которого усыновили Нита и Антон Игоревич. В таком возрасте сбор грибов им уже вполне по силам, если переноской добычи займутся девочки постарше. Что же касается строительниц печи, то их там было аж девять, и на таком маленьком объекте они скорее мешали друг другу, чем помогали.

Надо было видеть, какой гордостью сияли лица детей, когда им сказали, что завтра они, как взрослые, выйдут на работу и под руководством дяди Гуга и тети Лизы станут тоже вносить свой вклад в общее благосостояние клана. В эту компанию попросилась и Вероника, но Сергей Петрович ее не отпустил. Где Вероника – там и гуси, а такого удовольствия в лесу им пока не надо. Быть может, как-нибудь потом, когда выводок перестанет ходить за ней хвостиком. А сейчас они даже спят возле детского шалаша-вигвама, ни на минуту не спуская глаз со своей покровительницы.

29 августа 1-го года Миссии. Вторник. Пристань Дома на Холме.

В этот день у Антона Игоревича вышла первая партия кварцевого кирпича и поставленный на пробу известняк, и тогда же Петрович, положив на баню кровлю, вздохнул с облегчением. Теперь все, чему следовало быть под крышей, уже было там, и можно было не беспокоиться о случайном дождике. Закончив эту работу, Сергей Петрович взял Алохэ-Анну и еще одну полуафриканку по имени Ваулэ-Валя и отправился в сушилку сооружать стеллажи. Остальным четверым смуглянкам было велено взять лопаты и копать от сушилки до цеха канаву для прокладки кабеля. Даже при открытых дверях внутри сушилки было темновато и требовалось подключать свет. Валера продолжал трудиться над форточками.

Ближе к обеду, проезжая к себе обратно с большой стройки, геолог забрал у Петровича строительный конус и сказал, что половину поставленного на пробу известняка он загасил нормально, непогашенный осадок не больше трети от первоначальной массы и, если что, то после обеда можно попробовать бахнуть известковыми бомбами пару пней. И вообще, если обжигать такую мелкую фракцию не сутки, а двое-трое, то можно довести выход готового продукта до девяноста – девяноста пяти процентов.

В ответ учитель поделился мыслью, которая возникла у него, когда от делал стеллажи в сушилке. Зачем делать в общежитии кан из сплошного жженого кирпича, когда можно обойтись смешанным, как в сушилке, и сэкономить на этом почти четыре тысячи штук. А чтобы сырцовый кирпич не продавливался, соорудить над ним деревянный настил со специальными зазорами для доступа в жилое помещение подогретого воздуха. И лежаки при этом вполне могут быть двухъярусными и даже двуспальными, тогда одна комната-спальня вместит не четверых-пятерых человек вповалку, а не меньше восьми.

– Да, Петрович, – горячо поддержал эту идею заведующий кирпичным хозяйством, – пусть в тесноте, зато под крышей и в тепле. Хотелось бы попробовать. Спускаешь с постели босые ноги на деревянный пол, а он теплый, и горячий ветерок снизу веет. При зимней или осенней промозглой погоде просто лепота. Надо будет попробовать.

В обед он обрадовал еще раз:

– Пляши, Петрович! Известь первый сорт, тесто можно будет смело мешать с песком один к трем*.

Примечание авторов: * соотношение песка и извести «один к трем» – это вполне прилично, хотя лучшие сорта извести мешаются с песком в соотношении один к четырем, или даже один к пяти. Такой сорт извести получается тогда, когда сырье для обжига на девяносто пять-девяносто восемь процентов состоит из карбоната кальция. При этом средненькие сорта, с умеренным содержанием примесей в известняке, мешаются в соотношении один к двум, а худшие так и вообще один к одному.

Первоначально главный строитель рассчитывал на гораздо худший результат, так что слова Антона Игоревича его действительно обрадовали.

После обеда мужчины, временно отложив все дела, взяли ведро обожженного известняка, деревянные колья-пробки, дрель, перфоратор, и пошли к ближайшим пням просеки.

Сперва Петрович наметил отверстие самым толстым сверлом дрели, потом прошелся перфоратором буром на пятьдесят и тут же расширил отверстие буром на восемьдесят. В образовавшуюся дырку до половины набросали сухих комков обожженной извести, потом вбили пробку-кол на пару сантиметров ниже уровня пня, и тут же высверлили его насквозь сверлом «восьмеркой». Все было готово к эксперименту, оставалось только налить на кол воды, отбежать прочь и прикинуться ветошью. Так и было сделано.

Когда вода потекла внутрь пня, прямо на заряд из негашеной извести, изнутри сперва послышалось грозное шипение, потом раздалось нечто среднее между «чваком» и громким треском и пень, чуть больше сорока сантиметров в диаметре, лопнул изнутри как переспевший арбуз, разбросав во все стороны шматки горячей извести. Так как с самого начала пни оставлялись очень короткие, взрыв произошел ниже уровня грунта, и его сопротивление только добавило разрушительного эффекта. Оставалось только собрать обломки на дрова и подрезать цепной пилой обнажившиеся корни.

– Ипическая сила! –качая головой, выдохнул Андрей Викторович. – Неужели все так просто?

– Не просто, а очень просто, – сказал геолог, чрезвычайно довольный своим рационализаторством. – Попробуем раздолбать еще один?

Со вторым пнем получилось то же самое, а вообще одного ведра извести хватило на разрушение четырех пней. Следовательно, чтобы разделаться со всеми восьмьюстами, потребуется двести ведер негашеной извести. Правда, учитывая, что ширина просеки – четыре с половиной метра, а колея УАЗа всего полтора – на первом этапе это количество можно было смело уменьшать вдвое.

Отставной прапорщик сказал, что если ему дадут такую тихую взрывчатку, то он лично займется уничтожением пней, тем более что на большой стройке работа пока стоит.

Дать «тихую взрывчатку» в промышленных количествах должна была печь по обжигу известняка, сооружение которой сейчас было в полном разгаре, поэтому мужчины, все трое, пошли смотреть на эту самую печь. Алохэ-Анне были даны указания, чтобы женщины отнесли инструмент в цех и ничего тут больше руками не трогали, ибо чревато.

– Тихо, не спугните! – неожиданно сказал Антон Игоревич, когда вожди уже почти подошли к тому месту, где велись работы.

И в самом деле посмотреть было на что. Как правило, в каждом коллективе есть свои яркие лидеры, свои середнячки и свои тихони. Девочку Сэти из бывшего клана Лани, которая, оставшись за старшую, распоряжалась сейчас на постройке печи, Петрович приметил еще в первый день их знакомства с этим кланом. Бойкая, очень инициативная девочка с явными задатками лидера. Сейчас она время от времени заглядывая в оставленный эскиз, бойко распоряжалась на великом и могучем работой четырех своих подруг и трех женщин-полуафриканок, приданных им для тяжелых подсобных работ. Дым, что называется, стоял коромыслом. Петрович подумал, что эту девочку обязательно надо развивать, и тогда она сможет принести огромную пользу клану. Такими кадрами не разбрасываются.

Сама же печь, прикрытая сверху временным навесом из жердей и тростника, уже поднялась над уровнем грунта на три ряда кирпичей и была похожа на выеденную изнутри грушу, вкопанную в землю. Несколько вставленных внутрь жердей, связанных у вершины «шалашом», обозначали будущее сужение верхней части на конус. Именно над выкладкой этого сужения и трудились сейчас девочки, ряд за рядом укладывая кирпичи концентрическими кругами и подтесывая их по месту, благо сырцовый кирпич мягче жженого и легко поддается обработке.

Налюбовавшись вволю на эту картину, вожди подошли к работающим девочкам.

– Здравствуй, Сэти, – сказал Сергей Петрович. – Как дела?

– Здрасвуй-те, шаман Петро-вич, – почти по слогам старательно ответила Сэти, отбрасывая со лба мокрую прядь волос, – завтра вечер мы кончить этот печь.

Тот подошел к краю и заглянул внутрь. На дне виделся наклонный колосник, отделяющий рабочий объем от выступающей за контур печи топки. Колосник был изготовлен из выпрошенной Антоном Игоревичем стальной сетки, первоначально предназначавшейся для ленточного фундамента. Правда, сетки за это дело ушло всего два квадратных метра из восьмидесяти имеющихся. Остатка вполне хватит подстелить под фундамент, и при этом еще останется запас.

– Так, – сказал шаман, обходя печь по кругу, – что-то она мне напоминает… Игоревич, ты между делом тренируешься класть домну?

– Сходство с домной, конечно, есть, – согласился тот, – и оно совсем не случайно. И там, и там поступающие снизу горячие газы должны равномерно омывать кусковатое содержимое, не оставляя мертвых зон. Хотя металл в такой печи плавить, конечно, нельзя – не тот материал использован для постройки и под совершенно не той конструкции.

– Это понятно, – сказал Петрович, еще раз осматривая полуготовую печь. – Чтобы не было никакой лишней нагрузки на свод, вот здесь, здесь и здесь, сразу от фундамента, надо поднять жженым кирпичом опорные столбы под загрузочную эстакаду. На средний столб будет приходиться вес человека, а на два крайних, соединенных перекладиной, вес тачки с грузом. Так, разгрузочную аппарель ты сделал – и это хорошо, рабочему есть где стоять, но куда он будет выгружать обожженную известь? На землю рядом с печью? Нужна еще одна аппарель для тачки под прямым углом в первой. Чем меньше мы будем переваливать эту дрянь из транспорта в транспорт, тем лучше.

– Хорошо, – кивнул геолог, – сделаем.

– А вообще, девочки просто молодцы. В первую очередь, Сэти. Очень большой прогресс. Мне нравится.

Услышав это, девочки переглянулись и расплылись в довольных улыбках. Они очень старались – и вот шаман по достоинству оценил их труды. Но время было дорого, и они снова взялись за работу.

Попрощавшись с Андреем Викторовичем, двое мужчин не спеша пошли обратно к промзоне.

– Слушай, Игоревич, – по дороге спросил учитель, – если эта печь уже завтра будет готова, то когда мы получим первую известь?

– Ну, Петрович, – ответил тот, – минимум неделю на сушку, а это значит, что первую пробную загрузку мы сделаем шестого сентября. Обжигать будем трое суток, потом еще сутки печь будет остывать – итого, десятого выгружаем первую партию продукта. Вот и весь расчет.

– Так… то, что Андрей не заберет на подрыв пней, потом надо будет, плотно прикрыв кипелку крышкой, еще минимум три дня гасить – так сказать, для гарантии. Итого к кладке фундамента мы приступим не раньше тринадцатого…

Геолог остановился и достал из кармана свою записную книжку.

– Значит, так, – сказал, он пошевелив губами, – до тринадцатого у нас из обжига выйдет около десяти тысяч штук кирпича сверх того, что мы с тобой уже распределили по объектам. Вполне нормально.

– Кстати, – сказал Петрович, – до двадцать девятого, как видишь, с печью для известняка мы не уложились, а как же теперь твоя большая обжигательная печь для кирпича?

– Ну, Петрович, ты же дал мне еще четырех девок из бригады Лизы, а они у тебя не менее подготовленные, чем эти. Тем более что шестьсот штук кирпича, которые вышли сегодня – для них просто тьфу, закончили кладку еще до обеда, а теперь снова помогают женщинам на сырце. И шустро помогают, моим до такой скорости далеко. Такая же картина будет и завтра. Лишь послезавтра продукцию дадут сразу две печи, и выйдет тысяча двести штук кварцевого кирпича. Потом снова два дня по шестьсот. Но без работы они у меня в любом случае не останутся. Чем больше сырца мы успеем налепить, подсушить и затащить в склад до начала больших дождей, тем лучше.

– Слушай, Игоревич, – после некоторого раздумья сказал Сергей Петрович, – раз уж у нас есть время до тринадцатого, так, может быть, тебе плюс к большой печи и складу построить еще и отапливаемый цех для лепки, чтобы работа над кирпичом не прекращалась и с началом дождей?

– Ну… – мужчина задумался, – это, как говорит молодежь, была бы совсем необязательная опция, хотя и приятная. Большой производительности там не достигнешь – масштабы не те. По-настоящему полезен такой цех будет только в том случае, если, после того, как спадет кирпичная лихорадка, я вплотную займусь керамической посудой. Там объем будет уже не так важен.

– Хорошо, Игоревич. Какого размера тебе нужен цех?

– Примерно как твоя сушилка, – ответил тот, – при этом внутреннюю перегородку можешь не делать – пусть очаг горит в том же помещении, вместо своего кана пусти по низу обычные отопительные борова, дверь мне нужна только одна, а вот окошек желательно побольше.

– Хорошо, сделаем. Как только Валера закончит с форточками и дверьми для общежития, так я тут же снова пришлю его к тебе, а все остальные и так уже там.

Вернувшись к себе, Сергей Петрович, отдохнувший и набравшийся бодрости, снова занялся сборкой стеллажей в сушилке и закончил с этим еще до вечера. Швы на очаге и кане уже полностью высохли, так что завтра можно делать первую контрольную топку вхолостую, а потом уже загружать стеллажи досками и брусом, и приступать к процессу сушки. Пока идут пляски вокруг извести и фундамента, каркасный брус и доска как раз успеют хорошенько просохнуть.

К ужину Валера тоже успел закончить со всеми форточками и взялся за внутренние двери. Еще ему предстояло сделать две капитальных двери в баню, после чего он будет свободен как птица и полетит строить Антону Игоревичу керамический цех. Петрович даже придумал, как обеспечить этому цеху автономное электрическое освещение. Для пяти лампочек по двенадцать ватт вполне хватит солнечной панели в триста ватт, которой они пользовались в дороге.

30 августа 1-го года Миссии. Среда. Пристань Дома на Холме.

Утром первым делом Сергей Петрович приступил к первому растапливанию очага сушилки. В связи с ее сдачей в эксплуатацию возникал еще один вопрос. Нужно было назначать на ночь дежурных истопников. Если у себя в казарме женщины один раз хорошо топили вечером, а потом ложились спать, то здесь такой номер не пройдет – дрова в очаг сушилки следует подбрасывать регулярно и понемногу, сам он топиться не будет, это вам не газ.

Пока Суилэ-Света потихоньку подбрасывала в разгорающийся очаг дрова, вождь давно назревшим делом подключения электричества к сушилке и будущему общежитию. Канавы уже были вырыты, и в них можно было начерно класть кабель. Правда, кирпича для выкладки кабель-канала предстояло еще дождаться. С подземными соединительными коробками он решил не рисковать. Экономия в метрах копеечная, а вот риск замыкания от проникшей внутрь грунтовой или дождевой воды очень велик, поэтому, не мудрствуя лукаво, было решено соединять линии внутри цеха, а вместо распределительной коробки использовать наружную розетку. И безопаснее так, и розетка тоже в цеху у самой двери не повредит – будет куда включать переноску.

Завинтив в стену последний саморез и щелкнув автоматом, Сергей Петрович прошел в сушилку и уже при включенном свете обошел все помещение. Кан уже ощутимо нагрелся и источал тепло. Нигде ничего не коптило и угаром в помещении для сушки дерева не пахло. Можно было принимать объект в пробную эксплуатацию.

Но прежде чем укладывать доски и брусья на стеллажи, следовало предпринять еще кое-какие действия. Для того чтобы доски и брус при быстрой сушке не растрескивались, на концах их торцы смазывают каким-нибудь не пропускающим воду составом, обычно густой масляной или нитрокраской. Делается это потому, что в противном случае с открытых концов древесных волокон вода будет испаряться быстрее, чем с поверхности древесины, что вызовет неравномерную сушку пиломатериала и его растрескивание. Первоначально Петрович планировал использовать для этой цели смолье, но до него, как известно, развитие их производства еще не дошло. Заменой смолья станет мастика из сухой глины и жира, которую надо еще приготовить, а жир для нее выпросить у Марины Витальевны.

Распорядившись поддерживать в очаге совсем небольшой огонь, Петрович направился в береговой лагерь за жиром. Женщина, как ни странно, возражать не стала и нехотя выдала трехлитровую банку со свиным смальцем. Дальне надо было растопить этот смалец и растереть его с вдвое большим количеством сухой глины, доведя консистенцию продукта до состояния густой липкой замазки, не пропускающей воду и воздух.

Растирал Петрович сам, благо делать это надо было не руками, а специальной насадкой на дрель, превращающей ее в импровизированный миксер. Поставив ведро с половиной смальца на замковый камень очага, он сперва растопил жир, а потом, сказав Алохэ-Анне понемногу подсыпать растертую в порошок сухую глину, начал взбивать дрелью получающуюся смесь. Как только масса в ведре стала достаточно густой, он прекратил это занятие и объявил аврал по укладке первого стеллажа. Дело это было тоже не простым. В нижние ряды шли доски сечением тридцать на пять (или их уже правильнее называть брусьями), каждый из которых весил около восьмидесяти килограмм. После промазки торцов, порученной Алохэ-Анне, эти брусья надо было завести в стеллаж и аккуратно уложить, выверяя вертикальные зазоры обрезком дюймовой доски. Потом, когда слой был заполнен, следовало уложить поверх него горизонтальные, тоже дюймовые, прокладки.

И все это приходилось делать где то при температуре в плюс пятьдесят градусов Цельсия, уже установившейся в сушилке. Конечно, очаг можно было бы загасить, конструкции дать остыть и лишь потом приниматься за укладку, но не хотелось терять на это целый день. Поэтому и ему, и работавшим внутри трем полуафриканкам пришлось раздеваться до трусов. А иначе одежда тут же становится мокрой и начинает противно хлюпать. Женщины старались вовсю – как в смысле работы, так и в смысле желания привлечь к себе мужское внимание шамана Петровича. То боком прижмется такая смуглая красавица, то грудью ненароком заденет, проходя мимо, то нагнется, укладывая брус в стеллаж, да так, что от этого зрелища у нормального половозрелого мужика захватывает дух, пусть даже он и трижды женат.