Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Местной общественности было достоверно известно, что на четвертый день их пребывания на этом берегу юная влюбленная уже имела строгую беседу с Мариной Витальевной, в которой мужики, ввиду тонкости вопроса, не участвовали. Беседа закончилась тихими Лялиными рыданиями в стороне от лагеря, а на следующий день все повторилось сначала.

Видя такой афронт, Марина Витальевна, а за ней и все прочие просто махнули на Лялю рукой – мол, бесится девка, возраст у нее такой – «играй гормон» – станешь на нее давить, еще сотворит с собой что-нибудь от несчастной любви. Тем более что большую часть дня она и предмет ее воздыханий находились в различных концах лагеря и не виделись друг с другом. Что случится, когда они все вместе взойдут на борт, отправятся в плавание и будут жить в одной кают-компании, где «мальчиков» от «девочек» в ночное время будет отделять только тонкая занавеска – об этом даже никто пока и не задумывался.

Наконец все это надоело самому Петровичу. И на пятый день, сразу после обеда, он отозвал в сторону главного виновника пребывания Ляли в их компании, похитив ее буквально из объятий Сергея-младшего.

– Простите, тезка, – обратился он к юноше, – я умыкну вашу даму на пять минут для делового разговора.

Конечно, Сергей Петрович мог бы поговорить с Катей и во время работы, но там присутствовали лишние люди – Лиза и Валера. К тому же стирку грязного белья желательно производить без свидетелей. Катя, уже понимая, о чем пойдет речь, нехотя, со вздохом, высвободилась из ласковых объятий своего друга и, чмокнув его в щеку, с опущенной головой направилась вслед за учителем.

– Катерина Петровна, – обратился тот к девушке, – ты уже взрослая, почти замужняя женщина.

По тому, как вспыхнули Катины щеки, было видно, что он попал в точку, особенно насчет «почти замужняя». Приподняв голову и покраснев еще гуще, Катя хрипло ответила, – Да…

– Чего «да», Катюха? – покачал головой мужчина. – С тобой-то все в порядке. Вы с Сергеем свою личную жизнь напоказ не выставляете, скандалов не устраиваете и ведете себя достойно, как образцовая молодая пара. А вот твоя подруга Ляля от этого идеала далека. Ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались, когда я разрешил взять ее с собой.

– Помню, – девушка опустила голову, – под мою личную ответственность…

– Очень хорошо, что помнишь. Поэтому поговори с ней, объясни, что, в отличие от вас четверых, она еще не считается социально созревшей, то есть совершеннолетней. И дело тут не в возрасте, а в способности относиться к жизни по-взрослому, не прячась за спины старших.

– Она вас любит, – прошептала Катя, – с ума по вам сходила еще в интернате…

Учитель вздохнул:

– Любит, говоришь… Если любит, то значит сумеет доказать, что она тоже на что-то способна, и тогда мы вполне официально провозгласим ее взрослой девушкой, как тебя и Лизу. Тогда-то мы с ней и вернемся к этому разговору. Пойми, Ляля очень привлекательная девушка, и в будущем станет красивой женщиной. Я тоже совсем не прочь, чтобы она составила мне пару. И если она меня действительно любит, то сумеет взять себя в руки. Понятно?

– Да, понятно, – кивнула девушка, – я поговорю с ней. Можно идти?

– Иди. И пусть у вас с моим тезкой будет все хорошо.

– Спасибо, – тихо сказала девушка и, повернувшись, пошла к стоянке, чуть покачивая бедрами.

Когда Катя успела побеседовать с Лялей, Петрович не заметил, только поведение девочки разительно изменилось. Она стала скромной, стараясь не попадаться ему на глаза, и лишь иногда кидала на него тоскливые взгляды.

Тем временем день отплытия, назначенный на первое июня, приближался неумолимо. Коч стоял на берегу в полной готовности. Оставалось только при помощи надувной лодки завести подальше в озеро якорь-плуг и, действуя рычажной талью, аккуратно стащить коч в воду. Вода в озере, пусть понемногу, но прибывала, что указывало на наличие какой-то преграды для стока воды в океан. Учитель предположил, что в каком-то месте, возможно в истоке, ледник подходит вплотную к руслу, и за зимние месяцы полностью перекрывает его как плотиной. Из-за чего каждый год должны происходить катастрофические наводнения при прорыве этой ледяной запруды.

Подходить к истоку реки, вытекающей из Балтийского озера, нужно было в тот момент, когда ледяное препятствие будет полностью разрушено. Но в то же время половодье будет находиться на своем пике. Используя сонар, двигатель и парус, Сергей Петрович планировал, придерживаясь стрежня течения, сплавиться вниз по реке с максимальной скоростью и комфортом. Самое главное – не попасть в голову наводнения, когда бурные потоки будут заполнять почти пересохшую речную долину. Ну, а остальное было не опаснее половодья на Волге.

Нельзя сказать, что ему не было страшно – но это был такой рабочий страх, страх неудачи в делах, который он научился подавлять в себе усилием воли. Самое главное – уловить тот момент, когда вода прекратит пребывать. Ради этого в песок пляжа были воткнуты мерные палочки, отмечавшие сантиметры и миллиметры увеличившегося уровня озера.

В ожидании этого момента команда решила заняться созданием запасов сушеного мяса для будущего путешествия, для чего планировала убить пару молодых бычков или оленей.

До предварительно намеченного срока оставалась еще неделя; заготовка мяса была в разгаре, когда вдруг утром десятого дня мерные палочки на берегу показали, что уровень воды за сутки не только не прибавился, но даже чуть-чуть отступил. Где-то далеко, за сотни километров от этого места, начинались титанические события, и надо было поспешить, чтобы не упустить гребень наводнения…

Вместо обычной утренней суеты сразу после завтрака начались сборы. Пока девочки и подростки собирали и переносили на корабль посуду и постельные принадлежности, мужчины приготовились спускать коч на воду. Для этого было необходимо на надувной лодке как можно дальше завести в озеро якорь-плуг, а потом с его помощью вытянуть корабль, действуя зацепленной за основание грот-мачты рычажной талью. Переваливать тридцатикилограммовый плуг через борт утлой надувнушки желающих не было, поэтому для этой операции была предусмотрена буксируемая лодкой автомобильная камера, обвязанная тросами с привязанным к ней снизу якорем. Никаких неожиданностей не случилось. Как только надувная лодка с камерой на буксире выгребла достаточно далеко, почти полностью выбрав двести восемьдесят метров якорного троса, Сергей Петрович развязал завязки шкертика, и якорь камнем ушел в озерную глубину, увлекая за собой натянувшийся трос. Можно было возвращаться на берег.

Но перед спуском корабля на воду требовалось провести еще одну процедуру. Кочу нужно было имя, в этом его создатель ни на йоту не собирался отступать от морских традиций. Но имя следовало выбирать очень осторожно. Все помнят ту неприятную коллизию, что приключилась с прославленным капитаном Врунгелем. Вариантов было много – и «Вперед», и «Леди Удача», и…

В конце концов, после длительных обсуждений, остановились на «Отважном». Бутылка шампанского была припасена заранее. Маленькую Веронику поставили на пустой ящик, и она, сказав: «Нарекаю тебя «Отважным»», под крики «ура» отпустила веревку, и бутылка с силой ударила по обитому дюралевым профилем форштевню. Брызнули осколки, во все стороны полетели клочья пены, крещение состоялось – корабль обрел имя.

После процедуры «крещения», башмаки из-под фальшкилей и форштевня были вытащены. Все присутствующие, включая кошек и собак, поднялся на борт, сходни были подняты, и товарищи-педагоги с двух сторон взялись за рычаг тали. Несколько движений – и сперва якорный трос натянулся, как струна, потом «Отважный» дернулся и на алюминиевых полозьях, со скрипом, под визг девочек и крики «ура», медленно пополз к урезу воды. Мужчины, обливаясь потом, мерно двигали рычаг. Шли минуты, медленно вытравливалась цепь. Вот полозья окунулись в воду и корабль пошел ощутимо легче. Оказавшись в воде, носовая часть коча начала постепенно всплывать, отрывая полозья от грунта. В тот момент, когда цепь почти кончилась, и из воды показался крюк с карабином, зацепленный за петлю на конце якорного троса; корабль окончательно всплыл и плавно заскользил по поверхности Балтийского озера.

Выбрав остаток цепи вручную, Сергей Петрович отцепил от нее якорный трос и вдвоем с коллегой завел его на якорную лебедку, выбирать которую предстояло уже Сергею-младшему и Валере. После чего сам встал на место рулевого, сделанное из раскрепленной на палубе перед бизань-мачтой УАЗовской кабины с дверцами и верхом, но без капота и крыльев. С этого момента он вступил в должность капитана.

Пока он движениями руля подправлял курс медленно скользящего по воде коча, Андрей Викторович спустился в трюм и начал «кормить» чурками газогенератор. Как и ожидалось, ветер был противный, и, поскольку вблизи берега особо не полавируешь, первую часть пути надо было пройти под мотором со спущенными парусами.

Минут через десять, когда якорный канат натянулся почти вертикально и капитан Петрович скомандовал пока не отрывать от дна якорь, в корме чихнул двигатель. Кашлянув два раза, он мерно затарахтел, прогреваясь на малых оборотах. Выведенная сквозь палубу выхлопная труба стала выбрасывать в атмосферу сизую угарную струю. Еще минут через десять отставной прапорщик высунулся из люка и крикнул, что двигатель прогрелся. Мальчики снова стали вращать якорную лебедку. И вот наконец якорь показался из воды. Капитан перевел ручку газа на максимальные обороты и выжал ручное сцепление. Винт Дуэрра провернулся, лопасти встали в рабочее положение. Набирая ход, судно двинулось прочь от берега. Морское путешествие началось. Петрович посмотрел на часы – стрелки показывали десять часов пятнадцать минут утра.

Отойдя от берега почти на километр, и имея под килем глубины в двадцать-тридцать метров, капитан повернул вдоль берега на север – туда, где в наше время находился Карельский перешеек, а в прошлом был пролив, соединяющий Ладожский залив с остальной Балтикой. Самым неприятным было то, что стоит только пройти чуть севернее, и гидрография района плавания сразу станет полностью неизвестной. Тут надо держать ухи востро.

Сергей Петрович разбил сутки на шесть четырехчасовых вахт. Получалось, что ему, коллеге и Антону Игоревичу надо стоять за штурвалом четыре часа через восемь. Вместе с рулевыми вахту стояли впередсмотрящие – Сергей-младший, Валера, Катя и Лиза. Их вахта, чтобы не притуплялось внимание, была два часа через шесть. Ляля была назначена помощницей по камбузу к Марине Витальевне. Там же, в кают-компании, обитала и маленькая Вероника. Антона-младшего, пристегнув от греха подальше шлейкой к бизань-мачте, посадили удить рыбу. И мальчишка был счастлив. Сие занятие так же не возбранялось и для остальных свободных от вахты членов команды, ведь чем больше будет поймано рыбы, тем больше припасов удастся сэкономить. Местная рыбешка неплохо клевала даже на пластмассовую муху, не говоря уже об обрезках звериного или рыбьего мяса.

Тарахтя мотором, «Отважный» со скоростью в семь узлов продвигался на север. После полудня, когда ветер, склонившись к западу, перешел сначала на крутой, а потом на и полный бейдевинд, Сергей Петрович решил поднять паруса и убавить обороты мотора. Запасы чурок, которых на борту было чуть более полутора тонн, следовало экономить. Скорость после подъема парусов выросла незначительно, а вот расход топлива сократился почти втрое.

Так и шли они почти ровно на север, лишь немного склоняясь к западу вслед за изгибом берега. Около шести часов вечера, когда «Отважный» находился на траверзе того места, где в наши дни расположен поселок Пятиречье, берег вдруг стал круто уходить на запад, и капитан понял, что они достигли южного берега пролива, который соединял Ладогу с Балтикой.

Посовещавшись между собой, мужчины пришли к мнению, что двигаться на север и пересекать этот пролив на ночь глядя было бы ненужной авантюрой. На берег тоже решили не сходить – в этом не было острой необходимости. Поэтому примерно в полукилометре от берега паруса были спущены, мотор заглушен, и коч встал на якорь до следующего рассвета.

Впервые с начала похода в прошлое наступил момент, когда члены команды, за исключением тех, кто был на камбузе, оказались не заняты никакой работой. Вахты, впрочем, капитан не отменял, а то мало ли что могло случиться.

После плотного ужина, немного посидели на палубе, половили на удочку рыбу и полюбовались закатом. Катя с Сергеем-младшим откровенно обжимались, ничуть не стесняясь взрослых, в то же время Лиза откровенно избегала Валеры. Петрович сделал себе зарубку, что пары для этих двоих, скорее всего, придется подбирать среди местных. Валерка влюблен в Лизу первой щенячьей влюбленностью, а та, впрочем, не желая ему ничего плохого, лишь позволяет таскаться за собой. Со временем это пройдет, и тогда надо будет составлять для них другие варианты. Правда, Лиза стала как-то странно поглядывать в сторону учителя физкультуры, но тот, увлеченный совсем не лирическими размышлениями, пока ничего не замечает. Неужели и у коллеги произойдет такая же история, как у него с Лялей?

Посмотрим, решил Сергей Петрович, все еще только начинается.

«А вот и Ляля появилась, – подумал он, – легка на помине, вроде смотрит совсем в другую сторону, но зырк, зырк – так и постреливает глазами. Да, женщины – это зло, но без них никуда…»

На этой оптимистической ноте капитан скомандовал команде отбой.

На ночь, от греха подальше, с кормы бросили еще один якорь, после чего все, за исключением несущих вахту, отправились в кают-компанию на покой…

* * *

25 мая 1-го года Миссии. День одиннадцатый. Утро. Карельский пролив.

Команда была поднята на рассвете. После быстрого ужина, состоявшего из горячего чая и вчерашней перловой каши с мясом, в четыре часа тридцать пять минут «Отважный» выбрал якорь и, тарахтя мотором, направился на север, к белеющей на горизонте голубоватой полоске ледника. После двух часов пути ветер зашел с запада и посвежел настолько, что Сергей Петрович распорядился снова поставить парус. Так они и шли. Впередсмотрящие смотрели вперед, рулевой следил за курсом, направлением ветра и глубиной на сонаре… Глубины, кстати, были стабильно больше пятидесяти метров, что показывало, насколько сильно прогнулась земная кора под весом ледникового щита. Пару раз они видели издали острова – гранитные макушки затопленных гор. Интереса они не представляли, а вот держаться от них следовало подальше.

Обедали по причине хорошей погоды прямо на палубе, не спускаясь в натопленную кают-компанию. Свежий воздух, здоровые приключения, экологически чистая пища привели к тому, что даже Ляля, не отличавшаяся ранее хорошим аппетитом, за обе щеки уплетала перловую мясную похлебку с сухарями.

Уже после полудня, когда совершенно отчетливо стала видна уходящая прямо в воду ледяная стена, ветер заметался, склоняясь к северу. Пришлось убрать паруса и снова перейти на движение под одним мотором. Потом ветер вдруг твердо и устойчиво задул с северо-востока. Несмотря на то, что он нес ледяное дыхание Арктики, Петрович обрадовался ему как родному. Значит, именно здесь проходила граница между полярной и умеренной атмосферными зонами, и этим следовало пользоваться.

Поставив все паруса, «Отважный», полностью заглушив мотор, лег на курс 300 в крутой бакштаг. Тем более что дров для газогенератора оставалось меньше половины изначального запаса.

Не собираясь вплотную подходить к ледяной стене, Сергей Петрович взял курс прямо на запад, и по мере приближения к ледяной стене все больше и больше забирал к югу. При этом он старался выдерживать дистанцию до берега в пределах пятнадцати километров.

Отклоняясь к югу, судно легло в полный бакштаг, то есть самое оптимальное положение к ветру для бермудских парусов, и коч, как говорили поморы, «побежал». В бинокль было видно, что край ледника сильно изъеден солнечной эрозией, источен ручьями и осыпается крошевом битого льда. Приближаться туда означало искать себе неприятностей а-ля «Титаник». Петрович помнил, что внешняя противоледовая рубашка на корпусе его коча отсутствует, и поэтому надо быть крайне осторожным и не рисковать.

Тут же вдали от берега попадались только одиночные льдины, которые по причине своей большой осадки и незначительной надводной части заранее обнаруживались даже не столько глазами или радаром, сколько направленным прямо по курсу сонаром. Но все равно впередсмотрящим было не до флирта или пустой болтовни. Любая ошибка или недосмотр в этих никем и никогда не исследованных водах грозили путешественникам катастрофой.

Пару раз сонар отмечал в глубине нечто, меньшее по габаритам подводной лодки, но значительно больше любой нормальной рыбы… Стоявший на вахте у штурвала Андрей Викторович позвал всех полюбоваться на такое чудо. Петровичу вспомнилось, что были упоминания о том, что еще во времена Ивана Грозного из рек на Руси время от времени вытягивали щук размером с хороший струг. Щука вообще-то растет всю свою жизнь, не имея естественных пределов для роста. Никто не знает, сколько она может прожить, достигнув размеров, при которых у нее не останется естественных врагов. Единственный ее враг – это человек, с его сетями, острогой или тротиловой шашкой. Но тут такого пока не наблюдается, потому и плавает в водах первобытного озера щучка размером с моржа. Проверять свое предположение у Петровича желания не было, тем более что супер-рыбка, сделав вокруг «Отважного» пару кругов, не нашла его интересным и уплыла по своим делам. Ну и Бог с ней, пусть плывет…

Долго ли, коротко ли, но солнце стало клониться к западу, а закат привычно окрасил небо в багровые тона. Форштевень «Отважного», словно нож, резал прозрачную до стеклянного состояния воду. Надо было решать, бросать ли якорь (а глубины здесь были за сто метров) и ложиться в дрейф, или продолжать движение даже в темное время суток, рискуя напороться на незамеченную неприятность вроде плавучего ствола дерева, плохо различимого и радаром и сонаром.

Капитан убедил всех не рисковать и встать на якорь, благо длины каната вполне хватало. Да и полностью темного времени будет всего-то четыре часа, согласно астрономических замеров, которые мужчины сделали, как только полностью стемнело. За минувшие сутки «Отважный» прошел примерно сто километров к западу, оставшись почти на той же широте, и лишь незначительно сдвинувшись на север. Их нынешнее местоположение примерно соответствовало двадцати пяти километрам северо-западнее Выборга. Закончив свои расчеты, педагоги-прогрессоры отправились спать.

Когда все уже легли и казалось, что все успокоились, Сергей-младший и Катя, думая, что их никто не видит, взяли матрас и, накрывшись стакселем, до самого утра любили друг друга на баке. Молодое дело – оно горячее, ему и ночной холод нипочем.

* * *

26 мая 1-го года Миссии. День двенадцатый. Утро. 25 км северо-западнее Выборга.

Вскоре после рассвета северо-восточный ветер из умеренного стал сильным, а небо нахмурилось низкими бегущими облаками. Температура упала до плюс восьми градусов Цельсия, а море сморщилось валами волн, на гребнях которых появились белые барашки пены. Штормом это явление назвать было нельзя. Но похоже, что Балтика решила показать гостям из будущего, что в далекой юности ее характер был далеко не ласковым.

Благодаря пусть и полным, но обтекаемым обводам коча, «Отважный» буквально летел по серой морской глади, разрезая волны. Лаг устойчиво показывал восемь с половиной узлов, или пятнадцать километров в час. По поверхности воды время от времени пробегали дождевые заряды. Сергей Петрович опасался, что это легкое недовольство природы перейдет в настоящий шторм, и тогда им будет несдобровать, поскольку поблизости не было берега с подходящей бухтой, в которой можно укрыться. Кругом высилась уходящая в воду стена ледника. Хорошо еще, что никого не укачало. После некоторого привыкания к качке все держались молодцом, даже Антошка и маленькая Вероника, которая просилась у Марины Витальевны выйти на палубу и «посмотреть на шторм».

После обеда, который был съеден с несколько меньшим энтузиазмом, чем вчера, ветер немного ослаб, дождь прекратился, а в разрывах облаков стало проглядывать бледно-голубое небо. Ветер по-прежнему оставался попутным, и капитан старался по максимуму использовать этот подарок судьбы, двигаясь на юго-запад вдоль кромки ледника.

После обеда, когда всем уже казалось, что остаток дня пройдет без особых приключений, Антон-младший, таскавший до того на спиннинг мелочевку размером с ладонь, подсек нечто большое, что чуть было не уволокло его за борт. Спасло пацана лишь то, что он был принайтован страховкой к бизани, а сам спиннинг не улетел за борт лишь потому, что свободная катушка смягчила первый рывок. Когда раздался крик: «Ой, поймал!», а вслед за ним стрекот отчаянно разматывающейся катушки, всей командой сразу овладел рыбацкий азарт.

Антон Игоревич сразу же перехватил спиннинг из рук своего младшего тезки, но вываживали рыбину всем коллективом. Всем хотелось посмотреть, кто это такой энергичный бился на другом конце лески. Азартная возня продолжалась почти полчаса, пока уставшую добычу наконец совместными усилиями не подтянули прямо к борту, после чего бывший военный сумел подцепить рыбину сачком.

«Героем дня» оказался пятикилограммовый красавец, больше всего похожий на неизвестную в наши дни разновидность пресноводного лосося. А может, и известную, только изрядно уменьшившуюся в численности и размерах. Сергей Петрович помнил, что в некоторых бессточных озерах, оставшихся от ледникового периода, водятся маленькие трехсотграммовые рыбки, относящиеся к отряду лососевых. Может это и есть потомки вот таких серебристых красавцев, нагуливавших свое розовое мясо на просторах пресноводной Балтики. Чтобы установить это, нужен был профессор-ихтиолог, а не кок в лице Марины Витальевны, мгновенно изменившей свои планы по приготовлению ужина и утащившей выпотрошенное чудо жарить на импровизированный камбуз.

Вечером, перед наступлением темноты, опять убрали паруса и встали на якорь, вытравив трос. Из-за плотной облачности астрономическую обсервацию произвести не удалось, но если верить данным на лаге и почти неизменному курсу, «Отважный» находился примерно в пятидесяти километрах западнее Хельсинки.

Сделав расчеты, Сергей Петрович удовлетворенно потер руки. Решение идти на запад прямо под ледником оказалось верным. Наличие в этой зоне попутных ветров позволяло не только экономить топливо, но и помогло опередить заранее намеченный график уже примерно на сутки. И это всего на третий день похода!

Ночь прошла беспокойно; свежий ветер порывами ощутимо валял суденышко с боку на бок. Утром отцы-командиры возблагодарили всех богов, каких знали, что в свое время уделили немало внимания тщательному креплению груза и центровке корабля. Небрежность в этом вопросе могла дорого обойтись.

* * *

27 мая 1-го года Миссии. День тринадцатый. Утро. 50 км западнее Хельсинки.

Когда рассвело, «Отважный» оказался в окружении битого льда. Лед был не совсем обычный. Вместо плоских льдин плавало какое-то абсолютно бесформенное крошево самого разного размера, будто вытряхнутое из исполинского морозильника.

Капитан судна не сразу понял, что позавчерашнее тепло и вчерашняя непогода подточили кромку ледника и воду сразу рухнуло огромное количество льда. Теперь, дрейфуя по ветру, ледяное поле за ночь догнало стоящий на якоре коч. Но, как бы там не было, поставив зарифленный грот и запустив мотор, «Отважный» стал лавировать между крупными глыбами, стараясь избегать прямого контакта. На всякий случай Андрей Викторович распорядился приготовить шесты и багры для того, чтобы отталкивать льдины. Но они не понадобились. Подветренный край ледяного поля обогнал их всего на несколько километров. Часа через три утомительного маневрирования весь битый лед остался позади, и впереди была лишь чистая вода.

И вот, снова распустив все паруса, «Отважный» заглушил мотор и побежал вперед, согласно своему генеральному курсу, на юго-запад. Небо по-прежнему оставалось облачным, а свежий северо-восточный ветер нес студеное дыхание Арктики, напоминая о том, кто в эти времена был хозяином на планете. Из-за такой неласковой погоды никого, кроме рулевого и впередсмотрящих, на палубе не было. Весь свободный от вахты народ тусовался в жарко натопленной и хорошо утепленной кают-компании. Самое главное в такой обстановке – это не забывать своевременно сливать из конденсаторов воду.

Когда после обеда капитан заступил на свою вторую в этот день вахту, все шло как обычно. Вахта – занятие в принципе нудное, хоть и очень нужное. Необходимо внимательно следить за изменениями в направлении ветра, показаниями компаса, радара и сонара. И еще быть в любой момент готовым выполнить экстренный маневр по указанию впередсмотрящего.

Где-то за час до начала его вахты глубины резко ухнули вниз, провалившись сразу за двести метров. Стало понятно, что они наконец вышли туда, где в наше время располагался Ботнический залив. Сергей Петрович надеялся встать на ночь на якорь на траверзе Аландских островов. Если мелководье полностью накрыто ледником, то о якорной стоянке не стоит и мечтать. Придется ложиться в дрейф, с непредсказуемыми последствиями, отдаваясь на волю течений, ветра и волн.

Он стоял свою вторую вахту уже больше часа, привычными движениями штурвала парируя малейшие попытки «Отважного» изменить курс. Надо отметить, что после переноса основных парусов на переднюю мачту характер у корабля в смысле маневренности значительно улучшился. По воспоминаниям членов команды, построившей в конце восьмидесятых точную копию поморского коча с аналогичным водоизмещением, кораблик с главной мачтой, расположенной позади центра тяжести, и с прямым парусом, был «зело рысклив», и удерживать его на одном курсе стоило значительных усилий. Такова была расплата за повышенную маневренность коча, необходимую для плавания во льдах. Сейчас же для сохранения курса не требовалось особых усилий, и главным для рулевого было не задремать на своем посту от монотонной работы.

Мужчина не обратил особого внимания на высокую худую фигурку, закутанную в дождевик, которая прошмыгнула мимо него с наветренного борта в сторону кормы. Лица девушки было не разглядеть под нахлобученным капюшоном. В принципе, это могла быть Ляля или Лиза. По росту и телосложению обе девочки были схожи. Мало ли что могло случиться. Захотелось девушке побыть одной, или, к примеру, ее затошнило от качки.

То, что не все так просто, Петрович понял, когда сзади его обняли за пояс чьи-то тонкие руки.

– Т-с-с, – прямо ему в ухо прошептала Ляля, прижимаясь к его спине всем телом, – не шевелитесь. Я не маленькая девочка, как вы думаете. Сергей Петрович, я тоже хочу своей доли любви и ласки. Катька, вон, счастлива, как дура. А ведь ее Сергей не годится вам и в подметки. Не надо ничего говорить. Для меня вы самый добрый, нежный, умный и красивый, и я хочу, чтобы именно вы были моим мужчиной, или как там это у нас будет называться. Я сама этого хочу, и поэтому, мой милый, я готова ждать. Но знайте – никуда вы от меня не денетесь, ведь мы все в одной лодке. До свидания…

Прижавшись к нему чуть сильнее, Ляля привстала на цыпочки, и легко чмокнула сзади в висок. Потом Лялины руки разжались, и закутанная в дождевик девичья фигурка, пригнувшись, нырнула в люк.

А мужчина остался стоять с бьющимся сердцем и горящими щеками. Это были ощущения, которых он не испытывал уже четверть века, с тех самых пор, когда сам был подростком.

В конце концов, если женщина что-то вобьет себе в голову, то переубедить ее невозможно. И еще в одном она была права – Сергей-младший с Катериной так резво ударились во все тяжкие, почти не стесняясь окружающих, что надо думать, каким обрядом узаконить их отношения. Если они действительно любят друг друга, то это вполне достаточное основания для того, чтобы они могли создать свою семью, а не заниматься блудом. Надо будет поговорить на эту тему с остальными старшим и прийти к общему мнению. Но Сергей Петрович был уверен, что институт брака крайне необходим в их обществе, и поэтому решение нужно принимать как можно быстрее. Но это не те мысли, которые можно думать, стоя за штурвалом.

Как и предполагалось, примерно за час до наступления темноты глубины начали быстро уменьшаться, и, не желая проскочить Аландскую отмель, капитан распорядился убирать паруса и отдать якорь. Это была уже их четвертая ночевка на воде.

* * *

28 мая 1-го года Миссии. День четырнадцатый. Ранее утро. отмель южнее Аландских островов.

С рассвета немного распогодилось, ветер зашел с востока, и выглянуло солнце, сделав мир вокруг из серого разноцветным. Все обрадовались светилу как родному. Никаких неприятных сюрпризов вроде ледяных полей вокруг не наблюдалось, так что, выбрав якорь, и поставив паруса, «Отважный» двинулся вдоль стены ледника дальше на юго-запад. Оранжевое солнце, ослепительные блики на ярко-голубой воде, умеренный ветер, туго надувающий паруса. Мир снова стал прекрасен.

Ледник на севере сверкал всеми своими гранями. Устав от почти двухсуточного безвылазного сидения в кают-компании, весь экипаж как по команде выбрался на палубу – загорать. Хотя это, конечно, сильно сказано; плюс пятнадцать в солнечную погоду – это далеко не Сочи. Но все равно, погоду не сравнить с той, что была еще вчера – плюс пять пополам с резким ветром и проливным дождем.

Свободные от вахты Сергей-младший и Валера взяли удочки и принялись помогать Антошке обеспечивать рыбкой обед. Чуть позже к ним присоединились Лиза с Катей, добавив немного девичьего визгу в это сакральное действо. Так они и шли – одна пара дежурила на баке, другая в это время рыбачила, потом они менялись. Хотя слово «пара» можно было отнести только к Сергею с Катей. Отношения же Валеры с Лизой, похоже, испортились окончательно. Ну и ладно. С кулаками друг на друга не кидаются, и то хорошо.

Вчера вечером, когда молодежь угомонилась, старики поднялись на палубу и имели длинную беседу о том, как дальше жить и ладить между собою. Вспомнили все формы брака, и моногамный, и полигамный, то есть многоженство, и полиандрию, то есть многомужество. Решили действовать по обстановке и избегать только одного – беспорядочных связей, как у каких-нибудь хиппи. Соответственно, Сергея-младшего с Катей надо срочно поженить, чтобы создать прецедент. Большинством голосов – три «за» при одном воздержавшемся – Сергей Петрович был избран главой местного самоуправления, уполномоченным проводить брачные церемонии. Саму процедуру решили отложить до высадки на берег, что должно произойти в самое ближайшее время.