Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Когда десерт уже подходил к концу, к капитану первого ранга Карпенко подошел подпоручик по адмиралтейству и посмотрел на Великого Князя Александра Михайловича.

– Ваше Императорское Высочество, разрешите обратиться к капитану первого ранга Карпенко и подполковнику Новикову?

– Обращайтесь, – Великий Князь Александр Михайлович с интересом посмотрел на подпоручика. Судя по погонам, в своем мире он был не простым матросом, а кондуктором, или как это там называется – старшиной. И никакого внутреннего трепета перед Романовыми, чего и следовало ожидать. Слова «Ваше Императорское Высочество» для этого молодого человека – всего лишь форма вежливости или разновидность воинского звания. Между всякой другой литературой, в избытке «залитой» на подаренный ноутбук, Александр Михайлович наткнулся на решение Донского собора от тысяча девятьсот девяносто четвертого года, где утверждалось, что представители династии Романовых более не имеют прав на российский престол, как утратившие живую связь с Россией. Да-с, вот вам и триста лет династии, которые с величайшей помпой должны отпраздновать через девять лет… Вздохнув, Александр Михайлович полез в карман форменных брюк за портсигаром, но услышанные слова заставили его руку остановиться.

– Товарищ капитан первого ранга, товарищ подполковник. Арьергардная группа сообщила что погрузка «Харбина» завершена, несколько минут назад отданы швартовые концы. Примерно через полчаса пароход выйдет на внешний рейд… Товарищ подполковник, капитан Рагуленко докладывает, что был вынужден перевести захваченного в ходе спецоперации «стрелка» на «Харбин», ребята отказались идти с ним на одном катере, уж очень тот сильно вонял. Да, – подпоручик вытащил из кармана бумажку, – при сем господине обнаружены документы на имя Сигизмунда Розенблюма…

– Погоди, погоди, – Одинцов потер пальцем переносицу, – Сигизмунд Розенблюм… Сигизмунд Розенблюм… сдается мне, где-то я про этого господина слышал… Точно, Михалыч говорил… – Александр Михайлович с недоумением переглянулся с Михаилом, Одинцов заметил выражение их лиц и поправился, – то есть, прошу прощения, Ваши Императорские Высочества – я слышал что-то от капитана второго ранга Баева, руководителя всей нашей службы безопасности. Кстати, если при вас кого-нибудь назовут одним отчеством без имени, то это значит, что, во-первых – этот человек в возрасте за сорок, и во-вторых – имеет крайне высокий авторитет в данной среде. – Одинцов посмотрел на Великого Князя Михаила. – Так вот, что касается господина Розенблюма – как у всякого порядочного британского шпиона и диверсанта, у него есть и другое имя – Сидней Рейли, кстати, в будущем весьма известное. В нашей истории он был косвенно причастен к смерти и экс-императора с семьей, и его единственного младшего брата. По замыслу умников из Лондонского Сити, Россия уже никогда не должна была возродиться как империя. Да и как у республики ее судьба должна была быть печальной… – Одинцов на минуту задумался, потом посмотрел на подпоручика. – Передайте капитану Рагуленко мой приказ – этого Розенблюма доставить на Эллиоты целым и невредимым. И пусть вколет ему лошадиную дозу снотворного, этот человек крайне опасен.

Подпоручик уже собирался отойти от стола, когда Великая Княгиня Ольга вдруг махнула рукой.

– Подпоручик!

– Да, Ваше Императорское Высочество? – отозвался моряк; на его лице снова была одета маска дежурной вежливости.

Ольга покрутила между пальцев выбившийся из прически локон.

– В самом начале вы сказали, что человек, который собирался в нас стрелять, имел такой сильный запах, что ваши сол… бойцы отказались ехать с ним в одном катере… Но отчего?

Подпоручик вопросительно посмотрел на Карпенко, после короткого раздумья тот кивнул, и подпоручик снова повернулся к Великой Княгине.

– Видите ли, Ваше Императорское Высочество, вообще-то о таком предмете не принято рассуждать за столом, но если вы настаиваете… Значит, так – когда этот тип уже собрал винтовку и приготовился в вас стрелять, тут-то на него и набросились сразу два «куста». От такой неожиданной конфузии с господином Розенблюмом случилась самопроизвольная дефекация…

При этих словах Великий Князь Михаил неожиданно поперхнулся отличным цейлонским чаем, а Великая Княгиня Ольга, чье неумеренное любопытство и вызвало этот рассказ, пунцово покраснела. Только Великий Князь Александр Михайлович, остался невозмутим, он только отметил тонкость последнего предупреждающего намека, который так и не поняла или не захотела понять его кузина. А подпоручик тем временем продолжил:

– Ну а потом господин Розенблюм предложил морским пехотинцам тысячу фунтов стерлингов за свое освобождение, за что и был немедленно и жестоко бит ногами. Как я понял, ребята стались ему ничего не сломать и не отбить, но вот финальный продукт жизнедеятельности размазали по телу основательно…

– Понятно, молодой человек, – Великий Князь Александр Михайлович разминал между пальцев тонкую папиросу, – а вот скажите, вы там у себя в университетах часом не учились?

Подпоручик пожал плечами.

– Учился – на журфаке, заочно…

– Очень интересно, – Великий Князь сунул папиросу в рот, – когда все утрясется, юноша, напомните о себе. Я попробую организовать вам экзамены экстерном в одном из университетов, например, в… Казанском. У вас должно получиться.

– Ваше Императорское Высочество, я еще два с лишним года буду связан контрактом, да и потом надо будет подумать еще раз, какую профессию выбрать.

– Молодой человек, я не настаиваю, – Александр Михайлович, чиркнул спичкой и прикурил папиросу, – но вы все-таки подумайте. Скорее всего, нам с Павлом Павловичем, понадобятся хорошие газетчики, и очень скоро. А вы пока думайте… У меня все, ступайте.

Когда подпоручик ушел, Одинцов побарабанил пальцами по столу.

– Сергей Сергеевич, может, проведешь для Их Императорских Высочеств краткую экскурсию по своему кораблю? А тут тем временем все подготовят для серьезного разговора.

Карпенко встал.

– Если ни у кого нет возражений, тогда прошу…

28 марта 1904 года 14:55 по местному времени. внешний рейд Порт-Артура, БПК «Адмирал Трибуц».

Пока разлюбезный Сергей Сергеевич водил дорогих гостей по кораблю, расписывая им в цветах и красках убиение эскадры Того, Одинцов набросал предварительный план беседы с Александром Михайловичем. Ломать его, кажется, не надо, одна фраза «нам с Павлом Павловичем» чего стоит; правда, ее ценность слегка девальвирована оговоркой «скорее всего». Но планировал он беседу с Великим Князем Александром Михайловичем, а первой его нашла Великая Княгиня Ольга. Ей, видите ли, стало скучно лазить по закоулкам «Адмирала Трибуца». Все, что ей нужно, она усвоила за первые пять минут, а все технические подробности были для нее пустым звуком. И пока Великий Князь Александр Михайлович на пару со своим верным Карлом Ивановичем заглядывали в жерла исполинских минных аппаратов, дивились похожим на гигантских ос крылатым ракетам, сложившим свои крылья в уютных контейнерах-сотах, Ольга сопровождала мужчин, с умным видом кивая в нужных местах. Но вот когда процессия направилась вниз, в машинное отделение, ей все это решительно надоело. Приняв решение, она решительно шагнула в сторону и полминуты спустя остановила первого встречного члена экипажа.

– Мне нужен господин Одинцов, срочно!

Молодой человек в погонах прапорщика смерил ее оценивающим взглядом с ног до головы – да так, что Великая Княгиня вдруг залилась краской. «Хорошо, что хоть ножкой не топнула, как избалованная принцессочка из сказки! – подумала она. – А то был бы позор, будто мало уже того что Ники натворил или еще натворит…»

А прапорщик, ни слова не говоря, повел ее к ближайшему телефонному аппарату. Ольга мысленно возблагодарила Всевышнего за его молчаливую деловитость, и прокляла себя за это идиотское решение – опередить разговор Одинцова и дяди Сандро. После короткого телефонного разговора – сначала с командиром прапорщика, лейтенантом Кудреватым, а затем и с вахтенным офицером, капитаном второго ранга Шурыгиным – прапорщик повел ее к каюте, в которой в данный момент и находился Одинцов. Вот она стоит перед дверью, и прапорщик удалился по своим делам, козырнув напоследок. Войти, не войти? Это как прыжок в холодную воду, или первый прыжок с парашютом, про который она прочла в одной книге из будущего. Страшно, аж замирает внизу живота, но надо. Великая Княгиня Ольга, что, входя сейчас в эту дверь, она выходит из-за широких мужских спин своих братьев и дяди Сандро и становится самостоятельной политической фигурой. В той истории, что была в мире пришельцев из будущего, она до конца так и оставалась всего лишь младшей дочерью императора Александра III, принесло ли это ей много счастья – неизвестно, но вот в этот раз такого не повторится. Она уже не та Ольга, что ровно две недели назад напросилась на поездку в другой конец страны. Та молодая женщина казалась ей глупым капризным ребенком, не знающим реалий суровой жизни. Да и бездна разверзлась под ногами не сейчас и не вчера – это началось с того самого момента, когда она только предположила, что разгром японской эскадры у Порт-Артура связан с выходцами из будущего. Потом она узнала, что это за будущее, и содрогнулась от ужаса и стыда. От ужаса перед грядущими событиями и стыда за себя и свою семью. Мелькнула мысль: «Безволие и легкомысленная безответственность клана Романовых – вот что привело страну к столь трагическому результату…» А тут еще явное желание дяди Сандро возвести ее на трон, и это при том, что Михаил тоже, кажется, воспринял эту идею всерьез. Да что на ней свет клином сошелся, что ли? Она вздохнула. Очевидно, сошелся – и раз так, то она сама пойдет навстречу испытаниям, а не будет ждать, пока за нее решат другие. С этой мыслью она и постучала в дверь.

Войдите! – донеслось в ответ, и Великая Княгиня таки вошла.

Одинцов сидел за столом, лицом к ней, внимательно вглядываясь в экран ноутбука – почти такого же, как и тот, что Иванов передал дяде Сандро. Обстановка в каюте была функциональной до примитива, мебель, к примеру, имела только прямые углы. Из той литературы будущего, что была в ее распоряжении, Ольга знала, что этот стиль называется «модерн», но тут Одинцов поднял голову, и возможностей разглядывать интерьер у нее уже не было.

– А, – протянул он, вставая, – Ваше Императорское высочество, долго же вы шли, проходите, садитесь…

С полупоклоном он указал на узкий диван рядом со столом. Великая Княгиня отчаянно покраснела – не говорить же этому мужлану, что большую часть времени, что прошло с момента телефонного звонка, она в раздумьях простояла под его дверью. В некотором замешательстве она села на диван, аккуратно расправив юбки. Сидение оказалось на удивление жестким.

– Ну-с, Ваше Императорское Высочество, о чем у нас пойдет речь?

Обойдя стол, Одинцов присел на его край, да так, что его массивная фигура нависала над Великой Княгиней подобно гранитной глыбе. Ольга от неожиданности растерялась – ведь именно Одинцов, в ее представлении, должен был предлагать ей царства земные и небесные, а она, отказываясь, постепенно соглашаться. А тут такой афронт – он передает ей слово, а она и не знает что сказать… Уж не заявить же на самом деле: «Господин Одинцов, на каких условиях вы согласитесь оказать мне поддержку в овладении троном Российской Империи?»

А Одинцов, видя ее замешательство, сделал маленький шажок ей навстречу.

– Ваше Императорское Высочество, наверное, интересует, что именно мы планируем сделать для предотвращения развития событий по самому негативному сценарию?

Великая Княгиня утвердительно кивнула, надеясь, что при такой постановке вопроса тема престолонаследия всплывет сама собой. Одинцов кивнул ей в ответ.

– Тогда должен заметить, что, с моей точки зрения, в той истории, которую я знал, самый негативный сценарий так и не реализовался. Таким сценарием можно было бы считать распад России на энное количество самостийных республик и княжеств, непрерывно враждующих между собой. Полный хаос, так сказать. Что-то похожее реализовалось в девяносто первом году, хотя процесс почти не имел признаков полноценной Гражданской Войны. Хотя вражда некоторых окраинных государств к России – самая что ни на есть настоящая… – Одинцов спрыгнул со стола и прошелся по каюте. Со стороны его движения выглядели как у тигра в клетке, которого Ольга однажды видела в цирке, не хватало только длинно-полосатого хвоста. – Но и в том варианте, что все-таки случился, приятного тоже было крайне мало, и предотвратить его тоже необходимо. – Одинцов остановился и посмотрел прямо на Ольгу. – Ваше Императорское Высочество, Вы готовы меня слушать? Возможно, то что я скажу, покажется вам очень неприятным.

Ольга кивнула:

– Господин Одинцов, за последние пять дней я узнала о себе и своей семье столько всего неприятного, а местами просто ужасного, что вряд ли вы сможете меня шокировать или даже просто огорчить.

– Хорошо! – Одинцов прошелся взад-вперед. – Во-первых – надо выиграть эту войну, выиграть ее так, чтобы Япония на ближайшее столетие не смогла представлять угрозы ни для кого, даже для дикарей из племени мумба-юмба. Все остальные наши европейские и американские конкуренты весьма значительно удалены от этого региона, а значит, при осложнении политической ситуации у себя дома будут вынуждены бросить тут все и спасать главное. У России есть еще одно неоспоримое стратегическое преимущество – Транссиб. Как только он заработает в полную мощь, Россия очень быстро сможет экономически освоить эти территории. Близость незамерзающих морей, мягкий климат, трудолюбивое население с положительной аттрактивностью к России… Это, кстати, я говорил о Корее, которая может стать жемчужиной в короне Российских императоров. Что касается маньчжурского или китайского населения, то китайская империя в настоящий момент находится в фазе распада, что продлится еще почти полвека. И это время надо использовать с толком; а вот как именно – это тема для отдельного разговора. Военная победа с крупными территориальными приобретениями…

В этот момент в каюте зазвонил телефон и Одинцов снял трубку.

– Да, слушаю… Все готово? Тогда идем! Да, она у меня… Все, будем через пару минут, – повесив трубку на рычаг, Павел Павлович повернулся к Великой Княгине Ольге. – Их Императорские Высочества Великий Князь Александр Михайлович и Великий Князь Михаил Александрович через несколько минут прибудут в кают-компанию, наше с вами присутствие обязательно. И вообще, к чему такое нетерпение, подождали бы чуть-чуть, и никто бы не подозревал нас в тайном комплоте…

– Павел Павлович, – неожиданно мягко сказала Ольга, – я хочу, что бы вы знали, что пару дней назад С… Великий Князь Александр Михайлович предложил мне после добровольной отставки моего брата занять его трон…

– А что же их Императорское Высочество Михаил Александрович? – Одинцов глянул ей в глаза. – Ведь официально он Наследник Престола?

Ольга опустила глаза.

– Мишкин боится трона как огня; ему легче сесть голым в муравейник, чем на трон нашего батюшки. Он будет поддерживать меня, потому что все остальные еще хуже, и чтобы не оказаться там самому.

– А ваша сестра Ксения? – поинтересовался Одинцов. – Ведь это выводит в Правители самого Великого Князя Александра Михайловича?

– Господин Одинцов, – Ольга вздохнула. – Ксения глупышка, и Александр Михайлович прекрасно понимает, что если она станет императрицей, то лести и интриг будет столько, что она не устоит – и крах семьи неизбежен… Со всеми вытекающими последствиями для государства… Исходя из этого, Сандро считает наиболее подходящей кандидатурой меня, имея в виду в первую очередь мой упрямый характер и, как он однажды выразился наедине, «народность»…

– Ладно, Ваше Императорское Высочество, будущее Величество, – Одинцов галантно отставил руку, – а теперь позвольте проводить Вас до кают-компании, и предупреждаю – за пределами этой каюты ни одного слова о делах, недопустимо такие важные вещи делать достоянием чужих людей. И позвольте дать Вам совет – во время нашего разговора с Александром Михайловичем как можно меньше говорите и как можно внимательней слушайте и смотрите – пригодится. А на данную тему мы с вами обязательно переговорим, причем в ближайшее время…

Пять минут спустя. Павел Павлович Одинцов

С Их Императорскими Высочествами мы встретились уже у самых дверей кают-компании. Так уж получилось, что мы вышли прямо друг навстречу другу. Впереди шли трое в морском черном, Великий князь Александр Михайлович в центре, его адъютант господин Карл Иванович Лендстрем слева и Сергей Сергеевич Карпенко справа. Карл Иванович что-то рассказывал, интенсивно жестикулируя, Сергей Сергеевич то и дело вставлял одно-два слова. Великий Князь время от времени утвердительно кивал. Когда они приблизились, по обрывкам слов стало понятно, что речь идет об отправке на Путиловский завод в качестве образцов для копирования двух парогазовых торпед 53-65 с демонтированной системой наведения по кильватерному следу, которая в данном времени воспроизведению не подлежит. Вот оно как получается; ну, этот вопрос надо будет аккуратно брать в свои руки, чтобы Сергей Сергеевич не продешевил. Ибо истина «все стоит денег» вполне банальна. А вот и Александр Михайлович заметил нас с ее Императорским Высочеством. Трудно не заметить, если мы стоим как раз у тех дверей, к которым он так настоятельно стремится. Великокняжеские брови в удивлении ползут вверх. Ага, он этого хода от своей племянницы не ожидал… Замечательно! Будем иметь в виду. Вон, за моряками, Великий Князь Михаил и Александр Владимирович Новиков – у этих свой комплот. Как они непохожи друг на друга – высокий, худой, рыжеватый Наследник Российского престола, затянутый в мундир гвардейского офицера, и невысокий, мускулистый Новиков в пятнистой униформе Российского образца с полосками тельняшки в распахнутом вороте. Но, несмотря на это внешнее различие, между ними идет весьма оживленная беседа – видно, история со снайпером зацепила его Императорское Высочество Михаила за живое. Тем более, что, как мне доложили, с завтрашнего дня Великий Князь Михаил исчезнет и появится курсант-поручик Михаил Александрович Романов. Не будем на него давить, пытаясь сделать из него плохого царя, глядишь, и из него выйдет хороший генерал – может быть, первый в истории этой России командующий десантно-штурмовыми частями. Вот он заметил Ольгу и подмигнул ей – ну да, ведь в детстве они были очень дружны… На какое-то время у дверей кают-компании образовалась немая сцена почти точно по Гоголю. Ольга стояла с отсутствующим видом, высоко подняв голову, Михаил почти откровенно улыбался, понимая, что, скорее всего, раз его сестра пошла в самостоятельный рейд, угроза оказаться на троне лично у него становится все более и более призрачной. По лицу Александра Михайловича было видно, как его мозг лихорадочно просчитывает возможные комбинации при новом раскладе. Просчитаем и мы. Если верно то, что сказала Ольга, то этот ее шаг ему в плюс. В минус же то, что будущая Императрица Всероссийская с самого начала показывает, что ходить она умеет сама, в провожатых и поддерживающих не нуждается. Неужто мы имеем вторую Екатерину Великую? Может быть, может быть. Карпенко, Новиков, и особенно Лендстрем, делают вид, что происходящее их особо не касается. Ну и правильно, это совершенно не их епархия.

Когда пауза затянулась, а тишина стала совершенно тяжкой, Карпенко распахнул двери в кают-компанию и сделал Великой Княгине приглашающий жест.

– Прошу вас, Ваше высочество!

Ольга величественно кивнула и проследовала внутрь истинно царской походкой, а у меня в голову закралась шальная мысль:–«Репетировала она, что ли?» и еще одна: «Примерно так в дом, вперед всех, пускают кошку. В конце концов, в каждой женщине глубоко внутри живет кошка, которая ходит где вздумается и живет сама по себе…»

Вслед за Ольгой в кают-компанию потянулись Великие Князья, а также прочие участники нашей беседы. Последним вошел Карпенко, закрывший дверь на замок – все, «задраить люки, погружаемся», как любил говаривать капитан первого ранга Иванов до своего отъезда в Санкт-Петербург.

– Итак, господа, приступим! – я достал из сумки ноутбук и подключил его к висящему на стене плазменному экрану. – Разговор будет серьезным и совершенно секретным, не предназначенным для посторонних ушей.

Великий Князь Александр Михайлович кивнул.

– Именно для такого разговора, господин Одинцов – серьезного и без посторонних ушей – мы по воле Государя Императора и пересекли всю Россию.

Я посмотрел на Александра Михайловича.

– Хорошо, Ваше Императорское высочество, значит, вы подтверждаете, что представляете здесь высшую власть Российской Империи?

– Да, подтверждаю, господин Одинцов! – Александр Михайлович огладил бороду. – Или лучше сказать, Павел Павлович?

– Так будет даже лучше, Александр Михайлович, так сказать, встреча без галстуков… – ответил я и в ответ на недоуменные взгляды собеседников пояснил: – В наше время так назывались встречи Глав Государств, проходящие при пониженном уровне формальных условностей. В знак такой встречи лидеры, ведущие переговоры, не надевали галстуки. Обычай, однако.

– Хорошо, Павел Павлович, пусть будет так, поговорим всерьез и без реверансов. – Александр Михайлович отпил большой глоток из стакана с сельтерской. – Проясните для начала ваше отношение к государственному устройству Российской Империи и Государю Императору лично.

Я встал.

Александр Михайлович, мы безусловно лояльны Российской империи как государству Российскому и не считаем возможным без особой нужды менять форму ее государственного устройства или отстранять от власти правящую династию. Ведь это будет означать победу того, против чего мы боремся. Но при этом мы понимаем, что у Империи есть множество застарелых проблем, которые необходимо разрешить в кратчайшие сроки, ибо вот-вот появятся новые проблемы, еще хуже старых…

– К числу этих новых проблем относится грядущее рождение больного Цесаревича? – переспросил Александр Михайлович. – Или это что-то еще вроде вступления в Антанту?

Я устало кивнул.

– Вы совершенно правы, все новые проблемы будут связаны с болезнью Цесаревича. А что касается вступления в Антанту, то в этом варианте, в случае выигрыша Русско-японской войны, я думаю, что Российской Империи нет никакого смысла гнуться под империю Британскую. И вообще, господину Ламсдорфу стоит выкатить Франции хорошенькую ноту по итогам их сговора с туманным Альбионом. Франция за нашей спиной договорилась с Британией, нашим геополитическим противником. Мол, теперь мы умываем руки, а с бошами разбирайтесь сами. Я думаю, Париж мгновенно протрезвеет, как пьяница, упавший в холодную грязную лужу.

Александр Михайлович что-то черкнул у себя в блокноте.

– Совершенно с вами согласен, Павел Павлович; весь мой опыт, и все, что я нашел по этому вопросу в литературе из вашего времени, говорит о том же – выиграв эту войну, мы полностью развяжем себе руки во внешней политике. Так что вопрос Антанты Государь может просто игнорировать за маловажностью. Но есть другой вопрос, который так просто игнорировать не получится – это болезнь Наследника Престола. В связи с этим несколько вопросов… Во-первых – имелся ли в вашем времени медицинский путь решения этой проблемы?

Я ответил:

– Нет, в нашем времени болезнь тоже оставалась неизлечимой. Больному могли продлить жизнь, но это была совсем не та жизнь, какую должен вести Император Всероссийский. Подробнее на эту тему на островах Эллиота поговорите с профессором Шкловским; пусть он по специальности военный медик, но все равно об этом вопросе знает значительно больше меня.

– Хорошо, – Александр Михайлович опять что-то записал. – Тогда другой вопрос. Насколько будет полезно признание будущего Цесаревича неспособным занять трон?

– Только в том случае, если заранее будет определена альтернативная фигура, про которую буден железно известно, что она не откажется в последний момент. Как в нашей истории поступил присутствующий здесь младший брат правящего императора. – Михаил покраснел. – Как только новый наследник будет определен, можно будет признавать старого неспособным занять трон. Не раньше.

Александр Михайлович сделал еще одну запись и захлопнул блокнот.

– Как только появится такая возможность, я доложу ваши соображения Государю. Теперь же, что называется, в частном порядке, позвольте узнать ваше мнение по поводу самого Государя Всероссийского?

– Николай Александрович имеет много благих намерений, но очень подвержен влиянию разных заинтересованных лиц, которых при Дворе больше, чем мышей в амбаре. Поэтому-то все начинания так и остались реализованными не до конца, или вообще нереализованными, и это же привело его вместе с семьей в Ипатьевский повал. Если такой же образ действий повторится и в этот раз, то у нас немного шансов спасти Империю от коллапса.

– Вы считаете, что… – Александр Михайлович снова потянулся к своему блокноту.

– Только добровольно, с переходом на другую общественно значимую работу, – я обвел взглядом всех присутствующих, – тем более что никто не мог назвать императора Николая Второго глупым – нет, всего лишь слишком зависимым от мнения окружающих. Хотя шок от поступившей от нас информации сможет на какое-то время привести Государя в тонус, так что у нас будет на решение этого вопроса до нескольких лет.

– И какую же работу вы считаете сопоставимой с «работой» Государем? – поинтересовался Михаил.

– В нашей истории поднимался вопрос о восстановлении Патриаршества, и первым возрожденным патриархом должен был стать бывший Государь Всероссийский. Как я понимаю, тогда воспротивилась Александра Федоровна.

– Хорошо, с политическими вопросами понятно. Последний из них, конечно, самый тяжелый, но составляемые нами проскрипционные списки февралистов и прочих изменников сильно уменьшат число советников, а сейчас…– Александр Михайлович посмотрел на Карпенко, – пусть Сергей Сергеевич доложит свои соображения по победоносному завершению этой кампании на море. Я, конечно, еще буду беседовать и с Макаровым, и с Алексеевым, но сейчас мне интересно ваше мнение.

Карпенко встал.

– Павел Павлович, если вас не затруднит, будьте любезны, дайте на экран оперативную карту Тихоокеанского театра военных действий. – Дождавшись пока я выполню его просьбу, он подошел к плазме. – Спасибо, Павел Павлович. Итак, перед вами расстановка японских военно-морских сил примерно двухнедельной давности. Того с первой эскадрой на островах Эллиота, Камимура со второй эскадрой в Сасабо и Катаока с третьей эскадрой на Цусимских островах. С тех пор все радикально поменялось. Проходя мимо Японии в начале марта, мы не только провели рейд по торговым коммуникациям, но и уменьшили японский флот на три единицы. Вспомогательный крейсер «Джапан-мару», канонерскую лодку «Осима» и бронепалубный крейсер «Сума». На последнем мы отработали технологию подавления японских бронепалубных крейсеров второго ранга при помощи нашей артиллерии, которую потом применили в бою у Порт-Артура.

Александр Михайлович хмыкнул:

– Побоище…

– Что-что? – не понял Карпенко.

– У Порт-Артура вы устроили настоящее побоище, избиение младенцев, а никакой не бой. Ведь бедный Того даже не смог ни разу по вам выстрелить… – пояснил Великий Князь, и после короткой паузы пробормотал: – Хотя тот, кто все это устроил, может, так все это и задумывал…

– Как говорят наши друзья-индусы – карма, – пояснил я. – Будем считать, что им рикошетом отскочили события двадцать шестого января, и вообще всего, того что случилось в мире за сто лет в результате их необдуманной авантюры.

– Может быть, может быть, – Александр Михайлович побарабанил пальцами по столу. – Продолжайте, Сергей Сергеевич.

– После событий четырнадцатого марта японский флот потерял первую боевую эскадру и полностью утратил контроль за северной частью Желтого моря. – Карпенко прокашлялся. – Противник потерял шесть эскадренных броненосцев, два броненосных и четыре бронепалубных крейсера, восемь истребителей и восемь миноносцев. Предпринятый в период с восемнадцатого по двадцать седьмое марта рейд корабельной группы в составе крейсера первого ранга «Аскольд», крейсера второго ранга «Новик» и БПК «Адмирал Трибуц» и под общим командованиям капитана первого ранга Рейценштейна фактически обезглавил японскую третью боевую эскадру. Девятнадцатого марта в результате ночного боя на контркурсах артиллерийским огнем с Аскольда был потоплен броненосец «Чин-Иен»…

– Постойте, постойте… – пробормотал Карл Иванович и вопросительно посмотрел на Александра Михайловича.

Великий Князь кивнул и господин Лендстрем продолжил:

– Вы сказали – броненосец был уничтожен огнем крейсера… как «Аскольд» мог потопить пусть и старый, но все-таки броненосец?

– Действительно, Сергей Сергеевич, как? – заинтересовался Александр Михайлович. – Я-то, грешным делом, подумал, что это вы не утерпели и пустили по нему свою чудо-мину…

– Все просто, Ваши Императорские Высочества, – ответил Карпенко, – представьте себе – темная ночь, русские корабли идут без огней, только по данным нашего радара. Их не видно и не слышно, они призраки в этой ночи. Японский броненосец и транспорты напротив иллюминированы как рождественская ярмарка. К начарту «Аскольда» по радио каждые тридцать секунд поступают данные с нашего радара о направлении на противника и расстоянии до него. Огонь был открыт с дистанции, на которой старые двадцатипятикалиберные двенадцатидюймовые орудия Круппа его просто не доставали. После пятого или шестого залпа «Аскольда» несчастный «Чин-Иен» полыхал как костер – слишком много дерева в конструкции. Тут мы перешли только на передачу точной дистанции до цели, а все остальное артиллеристы Аскольда уже видели и сами.

– Да вы поэт, Сергей Сергеевич, – усмехнулся Александр Михайлович, – я так себе прямо и представил. А это не опасно – идти ночью без огней?

– С нами нет, уважаемый Александр Михайлович, – отпарировал Карпенко, – ведь ходовые вахты «Аскольда» и «Новика» постоянно получали от нас корректировки курса.

– Возможно, возможно… – Александр Михайлович раскрыл свой блокнот. – Я тут в соборе перекинулся парой слов с некоторыми командирами кораблей. Господа офицеры шокированы, в хорошем смысле, говорят, что тренировки артиллеристов по вашей системе уже довели количество попаданий до пяти процентов, при том, что раньше этот показатель не превышал процента… Кстати, капитан первого ранга Грамматчиков на вас чуть не молится за второй бой при Чемульпо. Говорит, что без вас они потеряли бы там или жизнь, или честь.