Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

После обсервации и сделанных расчетов Петрович ненадолго задумался.

– Так, – сказал он собравшимся вокруг товарищам, – наше нынешнее положение не совпадает с расчетным примерно на сорок километров. Думаю, в этом виновато встречное морское течение, обходящее Бискайский залив по кругу. Ничего страшного в этом нет. Предлагаю, еще три часа следовать тем же курсом, а потом, как мы вчера и договорились, лечь на курс сто.

– Возражений нет, – сказал Андрей Викторович, – ты у нас капитан – тебе и решать. Действуй.

Геолог же ничего не сказал, только молча кивнул. Дальше все проходило без особых происшествий. Ровно в три часа пополудни Сергей-младший под надзором Сергея Петровича переложил штурвал, выводя «Отважный» на новый курс – и бег по морю, в сторону невидимого пока берега продолжился.

Вечером, когда солнце уже опускалось в воду на западной стороне горизонта, капитан внимательно обследовал в бинокль морское пространство перед «Отважным» и не нашел никаких признаков земли. Сонар, правда, показывал, что глубина стала постепенно уменьшаться, и уже достигла отметки сорок пять метров, но пока никаких причин для беспокойства не было.

– Следовать прежним курсом, – сказал Петрович вахтенным, – внимательно следить за сонаром и слушать море. Если глубина станет меньше пятнадцати метров или будет слышен шум прибоя, то немедленно свистать всех наверх.

Но дополнительные указания не понадобились. Ровно в полночь, когда сонар показывал двадцать пять метров глубины, поднявшиеся с коек трое мужчин вместе с Валерой помогли Антону Игоревичу убрать паруса и отдать сразу два якоря. После чего, убедившись, что якоря держат, спустились вниз досматривать свои сны. На судне наступила тишина.

* * *

17 июня 1-го года Миссии. День тридцать четвертый. Бискайский залив, 200 километров северо-западнее современного Бордо.

Утром, когда первые солнечные лучи разогнали ночную тьму, подсветив розовым светом высокие мазки облаков, на восточной части горизонта над морем обозначилась тонкая темная полоска суши. Валера, спозаранку первым вышедший на палубу, что называется, «отлить», тут же забыл о своем желании и завопил во всю глотку: «Земля!!!», как будто он этой земли не видел как минимум месяц. На этот вопль из кают-компании тут же повылезал остальной народ, и на «Отважном» началась образцово-показательная вакханалия. Приплыли – в смысле дошли.

Немного выждав, пока схлынут первые эмоции, Сергей Петрович прекратил это форменное безобразие и ввел процесс в конструктивное русло. Вскоре якоря были подняты, паруса поставлены, и судно ходко направилось к виднеющемуся вдали берегу. На первое время Петрович поставил за штурвал Сергея-младшего, а на бак впередсмотрящими послал Лизу с Лялей. В дальнейшем, в самый ответственный момент, уже у самого берега, он намеревался взять управление на себя.

Довольно быстро, всего через пару часов, стало понятно, что, во-первых, со своей навигацией он попал прямо в яблочко, и во-вторых, все предосторожности были совсем не лишними. В бинокль было видно, что по левому борту, загибаясь на север, тянется скалистый и обрывистый, весьма негостеприимный берег. Выскочить туда в темноте было бы смерти подобно. По правому борту, уходя далеко на юг, простирались ровные песчаные пляжи Серебряного берега. А ровно между ними, прямо по носу «Отважного», находилось устье крупной реки, которая не могла быть ничем иным, как Гаронной. Они были уже почти на месте.

Взяв управление на себя, капитан направил «Отважный» прямо к устью. В бинокль можно было без труда разглядеть, что в месте впадения Гаронны в море находилась не дельта с множеством островов и протоков, а эстуарий – то есть узкий и наверняка глубоководный залив, далеко вдающийся в сушу. Так бывает, когда морские течения, прибой, приливы и отливы не дают накапливаться в устье наносному материалу, сразу унося его в море. Причалить же к морскому пляжу южнее эстуария не представлялось возможным. Там свирепствовал морской прибой, разгоняемый тем самым юго-западным ветром, который и привел сюда «Отважный». Волны, почти незаметные в открытом море, выходя на прибрежную отмель, поднимались в человеческий рост, и с размаху кидались на ровный и открытый всем ветрам песчаный пляж, украшенный исполинскими дюнами.

Петрович рассчитывал причалить на южном берегу эстуария, с обратной стороны наносного песчаного мыса, созданного совместными усилиями течения Гаронны и морского прибоя, который, подобно волнолому, прикрывал эстуарий от буйства волн и ветра. Далее к югу от этого мыса располагались роскошные песчаные пляжи, а за линией дюн просматривался редкий и светлый сосновый лес. Перед последним переходом вверх по реке команде «Отважного» следовало дать короткий отдых на берегу для того, чтобы снять стресс после длительного перехода, искупаться в настоящем теплом море и понежиться на прогретом солнцем песке.

Незадолго до полудня, преодолевая с попутным ветром ослабленное во время прилива течение Гаронны, «Отважный» обогнул стрелку мыса и вошел в эстуарий. Теперь нужно было осмотреться и выбрать место для якорной стоянки. Маленькая и довольно глубоководная бухточка с впадающим в нее ручьем у самого основания мыса выглядела просто идеально. Если верить сонару, глубина в ней гарантировала, что даже в самый полный отлив «Отважный не сядет там килем на дно. Промежуточный финиш. Паруса убрать, отдать оба якоря, лодку надуть и спустить на воду. Мы идем!

Команда работала быстро, но без особой суеты, поскольку самое первое лихорадочно возбуждение спало еще во время приближения к берегу. Сергей-младший и Валера быстро надули лодку и спустили ее на воду. В первой высаживающейся группе были только мужчины, даже Катю, несмотря на все ее протесты, все равно оставили на борту. Разведка местности – это не женское дело. Сергей Петрович был вооружен своей «мосинкой», его коллега – СКСом Антона Игоревича, а Сергею-младшему и Валере людям торжественно вручили по «Сайге». Разумеется, во временное пользование, и с условием не палить во все, что попадется на глаза. Кроме них, в лодке на берег отправились четвероногие помощники Шамиль и Майга.

Честь первым ступить на новую землю оказали лично Петровичу. Как-никак это именно он нашел эту дыру в прошлое, спланировал и организовал экспедицию, да и финансирование, между прочим, тоже было по большей части за счет его средств.

Осмотревшись и не увидев никакой опасности, мужчины дали молодым людям добро на перевозку на берег остальной команды и разбивку лагеря, а сами, взяв с собой все необходимое, поднялись на вершину дюны, отделяющей эстуарий от моря, для того чтобы сверху осмотреть окрестности и подготовиться к сегодняшней обсервации.

Вторым рейсом на берег были доставлены Катя, Ляля, Лиза и охающий Гуг. Он уже поднялся на ноги и даже мог самостоятельно ходить, но все равно любое неловкое движение заставляло его непроизвольно морщиться. Третьей ходкой Сергей-младший и Валера перевезли Дару и Мару с младенцами, Веронику с ее гусиной коробкой, а также основную часть снаряжения для организации лагеря. Последним, четвертым, рейсом на берег отправились остальные, а также псинозавр Зара и оставшееся снаряжение. Все, на борту остались только кошки, наотрез отказавшиеся покидать такой привычный им «Отважный».

К тому моменту, когда на берегу был разбит лагерь, с вершины дюны спустились нагруженные своим снаряжением Сергей Петрович и Андрей Викторович. Предварительные расчеты полностью подтвердились – это действительно было устье Гаронны, только расположенное на восемьдесят восемь километров западнее его положения в историческое время, а не, к примеру, Луары, расположенной довольно далеко на северо-запад, или значительно более южного Адура. Вызвав на ноутбуке карту, учитель удивился, насколько общие очертания местной береговой линии напоминали те, что были или будут там – в далеком будущем. Было очевидно, что сходное взаимодействие морских течений, прибоя и речного стока формируют и сходный по очертаниям береговой рельеф.

После того как по этому поводу утихли эмоции, встал вопрос и о хлебе насущном. На охоту вызвался идти геолог, взявший себе в группу поддержки Сергея-младшего вместе с его Катей. Но прежде чем они выступили из лагеря, Петрович произнес небольшую речь.

– Должен вас предупредить, – сказал он, – что хоть это место и выглядит так мило и уютно, словно филиал рая, все же это не курорт и не заповедник, а земля, где хозяйничает дикое зверье и не менее дикие люди, которых мы еще не знаем. Гуг, Дара и Мара тут не в счет. Они изгнанники, а следовательно, их выбор был присоединиться к нам или быстро погибнуть. У местных же есть свои вожди и свои шаманы, и нам пока неизвестно, какие тараканы обитают в их головах. Поэтому будьте внимательны и осторожны, не расставайтесь с оружием и не отходите далеко в одиночку. В степи опасность можно заметить издалека, а здесь она может кинуться на вас из-за любого куста. Запомните, бдительность – залог безопасности.

– При малейшем намеке на опасность, – добавил отставной прапорщик, – приказываю вам не задумываясь стрелять первыми и звать на помощь, а там разберемся. Это и тебя касается, Игоревич – лучше потратить несколько патронов, чем хоронить кого-то из наших, и думаю, что тебе это понятно. На этом все, товарищи, инструктаж окончен.

Конечно же, вместе с охотниками пошла и Зара. Далеко, кстати, ходить не пришлось; двинувшись вверх вдоль русла ручья, уже примерно через полкилометра охотники наткнулись на дневную кабанью лежку. Небольшое стадо примерно в десяток голов удобно расположилось на небольшой поляне в специально вырытых ими для этого ямах. Геолог насчитал трех самок с поросятами, остальные были примерно годовалыми подсвинками.

Учуяв людей, стадо забеспокоилось, но было уже поздно. Свистнули две арбалетные стрелы – и один из подсвинков, взвизгнув, подскочил как ужаленный, и тут же, дергая в агонии всеми четырьмя ногами, рухнул на землю. Одна стрела пробила шею, другая попала в живот. Остальное стадо, вскочив, тут же метнулось наутек, но Антон Игоревич не разрешил Сергею и Кате преследовать их, охваченным охотничьим азартом. Они уже взяли достаточное количество мяса на сегодняшний день. К тому же, защищая поросят, самки могли развернуться и атаковать охотников, а вот это уже было не совсем гут, точнее, совсем не гут. Взрослая дикая свинья весит около двухсот килограмм, имеет толстую шкуру со слоем подкожного жира и вооружена четырьмя острыми клыками. Не было никакой причины вступать с этими зверьми в ближний бой.

Когда все утихло, охотники подошли к еще дергающемуся подсвинку и Сергей-младший перерезал ему горло. Потом геолог вырубил в кустах двухметровую жердь, подсвинку связали ноги и приготовились тащить его в лагерь. Свинюк оказался тяжелый, не менее семидесяти килограмм, и утруждаться переноской пришлось исключительно мужчинам.

В лагерь охотники явились, к всеобщему восторгу, триумфаторами – ходили не больше часа, и вот тебе добыча. Марина Витальевна тут же заявила, что на обед теперь будет борщ со свининой, настоящее объедение, и только Петрович, вздохнув, покачал головой.

– Только этих тварей тут и не хватало, – сказал он поварихе. – Если дать им волю, то перетравят они нам, Витальевна, к чертовой матери все твои огороды.

– А мы им воли не дадим, – вступил в разговор бывший физрук, – будем устраивать облавные охоты и выбивать их к чертям собачьим.

– Для облавных охот, – ответил учитель, – у нас недостаточно людей.

– Вполне достаточно, – парировал Андрей Викторович. – Стоит нам только начать, и кабаны сами уйдут от нас куда подальше.

– Тихо, мальчики, – сказала женщина. – О чем вы спорите? Свинья – это не только вредитель сельского хозяйства, но еще и сало, мясо, щетина и прочная шкура. Если необходимо, то будем на них охотиться и истреблять. А еще приручать – в хозяйстве пригодятся. Все будет хорошо. А пока давайте займемся этим милым поросеночком. Я вам его приготовлю, только пальчики оближите.

Когда Витальевна закончила говорить, мужчины посмотрели друг на друга и пожали плечами. Действительно, о чем спор – подумаешь, кабаны. Когда возникнет нужда, они обязательно что-нибудь придумают. А пока надо готовиться предаваться греху чревоугодия.

Когда подсвинок был выпотрошен и разделан, в котле кипела вода, а чуть в стороне Антон Игоревич пережигал дрова на уголья, обещая всем в ближайшем времени нежнейший свиной шашлык, к Петровичу неожиданно подошла Катя, за которой толпились и остальные девушки.

– Петрович, – сказала она, – разреши нам, девочкам, сходить к морю искупаться. Мы быстро, одна нога здесь, другая тоже здесь.

– Купайтесь здесь. Кто вам запрещает?

– Здесь не хотим, – капризно ответила девушка, – тут болото с лягушками, а там море, настоящее.

Петрович с сомнением посмотрел на бухточку, в которой стоял на якоре «Отважный». Лягушек не наблюдалось. Болота тоже. Сейчас, в самый пик прилива, вода в устье Гаронны мало чем отличалась от морской.

Катя перехватила этот взгляд, поняла сомнения Петровича и выдвинула новую версию.

– Здесь вы будете подглядывать, – сказала она, – а там мы сами…

– Понятно, – сказал подошедший Андрей Викторович, – собираетесь купаться голышом в морском прибое. Так сказать, для полноты впечатлений?

– Мы, это, собирались… – покраснела Катя, – но совсем не голышом. Просто это море…

– Не ври, Катя, – строго сказал бывший физрук, – я тебя и без рентгена насквозь вижу. Про море – это правда, а остальное – беспардонное вранье.

– Да ладно, – неожиданно сказал учитель, – все дела уже сделаны, так что пусть идут купаться в своем море. Но так как одних мы девочек отпустить не можем, то вместе с ними пойдут наши женатые парни Сергей и Валера. Посидят с «Сайгами» на берегу, покараулят, чтобы с нашими красавицами ничего не случилось. Полезут они в воду в купальниках – хорошо, а если нет, так Серегу с Валеркой женскими прелестями уже не удивить.

– Пожалуй, можно и так, – кивнул коллега, – пусть идут. Вот только парней проинструктируем – и вперед.

Катя тут же кивнула, как бы соглашаясь с неизбежным, но наименьшим злом. При всей своей примитивной хитрости она понимала, что одних, без охраны, за пределы прямой видимости их не отпустят. Зато Ляля и Лиза растерянно переглянулись. Они-то, каждая на свой лад, рассчитывали, что сопровождать их пойдут как раз мужчины, потому и согласились на предложение Кати искупаться в море голышом.

– Сергей Петрович, – елейным голосом сказала Ляля, – я, пожалуй, передумала, и буду купаться прямо здесь, под вашим бдительным присмотром.

– Я тоже, – поддержала подругу Лиза, – не люблю большие волны.

Ляля вопросительно посмотрела на близнецов, и те отрицательно замотали головами.

– Мы тоже не идти туда, – с ужасающим акцентом, но вполне понятно сказала Дара, – мы идти вода вместе с Ляля и Лиза.

– Ладно, – тяжело вздохнула Катя, понимая, что вся интрига накрылась медным тазом, – я тоже буду купаться здесь. Но только, чур, не подглядывать.

– Подглядывать, подглядывать, – возразила Ляля, прямо перед Петровичем стаскивая через голову футболку, – мы с Лизой девушки честные и опрятные, нам скрывать нечего.

– Действительно, нечего, – подтвердила Лиза, уже снявшая ботинки с носками и сейчас расстегивающая ремень на камуфляжных брюках. Ну, а близнецов и уговаривать было не надо, эти раздевались стремительно, как солдаты по команде «сорок пять секунд – отбой». Пожав плечами, Катя тоже начала не спеша раздеваться. Интрига неожиданно обернулась против своей создательницы.

Петрович, краем глаза поглядывая на свою невесту, с облегчением отметил, что ее опасения насчет внешнего вида были изрядно преувеличены. Не так уж сильно пострадала ее кожа днем раньше (а может, помогла настойка Витальевны) – сегодня она была полна энергии и, судя по всему, совсем не чувствовала недомогания. Лишь кожа ее имела слегка красноватый оттенок – но это, конечно, уже не был тот цвет вареного рака, что имело место вначале.

– Сергей Петрович, – дернула Петровича за рукав Марина-младшая, – а нам с Вероникой можно купаться?

– Купаться можно, – подумав, сказал Петрович, – но только без авангардизма и у самого берега.

– А как это – без ава..ганизма? – озадаченно спросила Маринка.

– Это значит, что в трусиках, а не как эти хулиганки, в костюме Евы, – затем он добавил, – Ляля, пожалуйста, присмотри там за девочками.

– Хорошо, Петрович, – покорно согласилась Ляля, стоя к своему суженому в профиль и стягивая трусики с узких бедер.

– Ох, и бесстыжая ты, Ляля, – покачала головой фельдшерица, – и ты, Лиза, тоже.

– Какая есть, уважаемая Марина Витальевна, – ответила Ляля и потянулась всем своим молодым, гибким телом. – Хорошо-то как!

– Действительно, хорошо, – подтвердила Лиза, смахнув со своего плеча невидимую пылинку и стрельнув озорным взглядом в Андрея Викторовича. От таких взглядов обычно в трех метрах загорается сухая солома, но бывший старший прапорщик остался неколебим.

– Поосторожней там, – с грубоватой заботливостью сказал он, отводя в сторону глаза от обнаженной Лизы, – далеко не заплывайте. Тут может водиться такая рыбка, что вы ей, как червячок, на один укус.

– Мы идти вода? – спросила Мара, прикоснувшись ладонью к предплечью Ляли. – Мы готова.

– Тетя Ляля, мы тоже готовы, – сказала подошедшая к ним Марина-младшая, за спиной которой пряталась Вероника.

– Значит я теперь уже и тетя, – вздохнула Ляля, беря девочек за руки. – Ну ладно, малявки, пойдем, обновим водичку.

– Да, – неожиданно задумчиво сказал Сергей-младший, глядя в спину удаляющимся девицам, – Так и рождаются обычаи. Наверное, теперь и дальше будет принято, чтобы голая невеста купалась на глазах у жениха, чтобы тот видел, что берет не кота в мешке.

– Да ты философ, Сережа, – хлопнул по плечу Сергея-младшего Андрей Викторович, – Впрочем, кто его знает, как оно там будет.

– Любой обычай, – сказал Сергей Петрович, – должен иметь под собой глубокий практический смысл, иначе это не обычай, а уже что-то иное – например, пережиток старины. Вот, скажем, наш Валера, с которого пошел обычай жениться больше чем на одной женщине. Пока невест больше, чем женихов, этот обычай имеет глубокий практический смысл. Но как только положение выправится, он станет ненужным и отомрет сам собой.

Валера покраснел как девица, а Сергей-младший глубоко вздохнул и сказал:

– Мне Катя ни за что не разрешит жениться еще на одной, такой уж у нее характер.

– Разрешит, Сережа, разрешит, – уверенно сказал главный прогрессор, – дай ей только немного времени и подходящий повод. Она ведь у тебя заводила и привыкла верховодить в женской компании. Но та компания сейчас уже тю-тю, и Ляля и Лиза демонстрируют самостоятельность и уже несколько раз ставили ее в глупое положение. Единственный выход для нее – это создать такую женскую компанию, в которой она в качестве лидера была бы вне конкуренции. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул парень, – но все равно сомневаюсь.

– А зря. Она тебе сама новых жен и подберет. Только это, скорее всего, будут не заводные хохотушки, а тихие и спокойные девушки, которые никогда не бросят ей вызов. Самое главное, чтобы ее желание верховодить не переросло в желание властвовать – тогда в твоей будущей семье появится домашний тиран.

– Ничего, если так, то пусть только попробует. У меня она не забалует.

Тем временем Ляля, предварительно попробовав воду пальцами левой ноги, решительно вошла в заводь, увлекая за собой остальных. Брызги, плеск, взвизги, шумное барахтанье. Девицы резвились вовсю, стараясь привлечь к себе как можно больше внимания. Водичка была градусов восемнадцать – купаться и даже получать от этого удовольствие можно, но очень недолго. Марина-младшая и Вероника, а также не умеющие плавать близняшки плескались у самого берега на мелководье, вместе с кинувшимися в воду за своей «матерью» гусятами. Ляля, Лиза и Катя зашли чуть подальше, где уже можно было плавать, но далеко от берега все равно не отдалялись, только сплавали на спор по разу до «Отважного» и, подержавшись немного рукой за якорный канат и, отдохнув, быстро возвращались обратно.

Первыми, вдоволь наплескавшись и набарахтавшись, заводь покинули посиневшие от холода и покрывшиеся пупырышками Марина-младшая и Вероника. Вслед за Вероникой притопали и гусята. Марина-Витальевна приняла девочек как родная мама, завернула в пушистые полотенца, позволив переодеться в сухое, потом приказала накинуть футболки и усадила поближе к костру пить горячий чай.

Несколько позже, уже дойдя до изнеможения, на берег вылезли и старшие девицы, тоже замерзшие, уставшие, но невероятно довольные. Эротический спектакль в исполнении Ляли и Лизы с вытиранием и одеванием повторился в обратном порядке. Трусики, футболочки – и к костру, сверкать голыми коленками и торчащими сквозь ткань напряженными сосками.

До борща было еще далеко, а вот жареный на угольях свиной шашлык у Антона Игоревича был уже готов. Пока каждому досталось по одной палочке. Антон Игоревич, как опытный шашлычник, тут же поставил на мангал новую партию будущего деликатеса. Такое вот получилось спонтанное празднование их высадки на обетованный берег.

Ляля, держа в руках палочку шашлыка, бочком присела на покрывало рядом с Петровичем и легонько чмокнула его губами в щеку.

– Ну, как тебе наше шоу? – тихо спросила она Петровича прямо на ухо.

– Просто замечательно, – тем же способом ответил он ей, – жертв и разрушений нет, все остались в здравом уме и ясной памяти.

Ляля хихикнула и улыбнулась.

– А мы с Лизкой и не планировали никаких жертв и разрушений, – сказала она, – просто хотели показать товар лицом.

– Какова ты лицом, я знал уже давно, – так же с улыбкой ответил ее жених, – но и все остальное тоже оказалось ему под стать. Как всякий нормальный мужчина могу сказать, что ваше шоу не оставило меня равнодушным.

– Спасибо за комплимент, Петрович, – кивнула девушка и наконец вонзила зубы в нежный, истекающий соком свиной шашлык.

Петрович смотрел, как она ест и удивлялся – куда делась та бледная, худющая как веточка, забитая девчонка, которую они подобрали на дороге чуть больше месяца назад. Сейчас рядом с ним сидела округлившая во всех местах, пусть очень молодая, но все же женщина, знающая себе цену и свое место в жизни, и никому не собирающаяся просто так его отдавать.

Доев шашлык, Ляля отложила в сторону палочку, платком аккуратно вытерла подбородок и, сложив перед грудью ладони, уважительно поклонилась автору сего блюда.

– Было очень вкусно, Антон Игоревич, – сказала она, – от всей души благодарю вас за доставленное удовольствие. Если бы не мой будущий муж, то я вас обязательно бы поцеловала.

Бородач был польщен.

– Спасибо, Ляля, – наклонил он голову в ответ, – поцелуи можешь оставить своему мужу, мне достаточно просто твоей благодарности.

Катя, которая покончила со своим шашлыком чуть раньше Лизы, аж побелела от отчаяния при мысли, что ее опять выставили в нехорошем свете, и только тяжелый взгляд Сергея-младшего и толчок локтем под ребра уберегли ее от необдуманных поступков.

– Ляля, – шепнул на ухо своей будущей супруге Сергей Петрович, – прекрати дразнить Катю. Добром это не кончится.

В ответ та молча посмотрела на него невинным взглядом. Ее глаза как бы говорили, что она совсем не виновата, что эта грубиянка в такой замечательный день забыла даже сказать элементарное спасибо.

После шашлыка Антон Викторович извлек из сумки бутылку армянского домашнего коньяка и набулькал в кружки всем, кроме детей, по пятьдесят грамм.

– Ну, товарищи, – сказал он, – не пьянства ради, а токмо пользы для. Так выпьем же за то, чтобы все у нас было хорошо.

Выпили, прислушались к своим ощущениям. Действительно после палочки жирного свиного шашлыка все было хорошо. Правда, за исключением Гуга и его рыжих сестер – тем показалось, что они проглотили немного жидкого огня. Наивные дети природы – через пару минут им тоже захорошело, и изрядно. Повторять не стали, ибо пили не ради пьянства.

А тут Витальевна начала разливать по мискам то, что она называла борщом. Горячий, жирный, с весьма специфическим вкусом и ароматом. Действительно – пальчики оближешь. Подсвинок не зря отдал свою жизнь. Навернули борща и совсем разомлели. Компания оттаяла и даже Катя, забыв о своих недавних провалах, начала тихонько хихикать. После борща Антон Игоревич раздал всем еще по одной палочке шашлыка, которую запивали уже горячим чаем. После обеда женщины помыли посуду, а мужчины скромно и без всякого нудизма ополоснулись в заводи, после чего все предались блаженному ничегонеделанию. Праздник удался.

Ближе к закату, когда отлив был в самом разгаре, отошедшие от блаженства вожди собрались в кружок, чтобы обсудить дальнейшие планы. Сергей Петрович включил ноутбук и вызвал на экран карту, отображающую географию юга Франции в наше время.

– Значит так, – сказал он, ткнув курсором в точку на экране, – сейчас мы здесь примерно в восьмидесяти восьми километрах от современного нам побережья. Первоначально я планировал обосноваться или у слияния Дордони и Гаронны, или еще выше, почти у самой Байонны. Первый вариант предпочтительней, но будем посмотреть на месте.

– На каком берегу, – спросил геолог, – на правом или на левом?

– В принципе, –ответил главный прогрессор, – мне более интересен левый, южный берег. Он более равнинный, и с той стороны больше озер речек и ручьев. Но опять же, будем смотреть уже на месте. Карта эта, сами понимаете, не идеальна и дает лишь общее представление. За сорок тысяч лет мелкие детали рельефа могли много раз поменяться. Нам нужно место с впадающей в Гаронну небольшой речкой, на которой мы оборудуем мини-ГЭС, с обширным пойменным лугом для выпаса скота и устройства огорода, а так же с незаливаемой половодьем возвышенностью, на которой мы могли бы поставить дом. Если такое место найдется на правом берегу, то так тому и быть.

– Согласен, – кивнул Антон Игоревич и посмотрел на отставного прапорщика.

Тот в свою очередь ненадолго задумался, и наконец произнес:

– В принципе все верно… возражений нет. Только один вопрос. Ты хочешь использовать слияние рек как узел транспортных коммуникаций?

– Да, – кивнул Петрович, – именно так. Вот смотрите. Один путь по Гаронне вниз по течению до самого моря, второй путь вверх по течению к Пиренеям примерно до современной нам Тулузы, третий путь по Дордони до Перигора, а может, и выше. Таким образом, с помощью «Отважного» с его малой осадкой нам будет доступна довольно большая территория. Под Перигором и южнее Тулузы в наше время были обнаружены многочисленные места проживания пещерных людей. По нижнему течению Гаронны и Дордони никакой информации нет, но это, скорее всего, из-за отсутствия в этой местности хоть каких-нибудь пещер. Есть ли тут сейчас люди, нам еще предстоит выяснить. Они могут жить здесь, строя что-то вроде индейских вигвамов или типи, или рыть землянки. Все эти технологии для каменного века вполне доступны. В конце концов, они могут кочевать здесь в летнее время, на зиму уходя в свои пещеры. В любом случае, чем шире будут наши контакты, тем выше вероятность успеха нашего замысла.

– Согласен, – кивнул Андрей Викторович, – возражений нет.

* * *

18 июня 1-го года Миссии. День тридцать пятый. Эстуарий Гаронны, 120 километров северо-западнее современного Бордо.

На самом рассвете, когда предутренний отлив был еще в разгаре, Петрович, геолог, Сергей-младший и Валера, добравшись на надувной лодке до «Отважного», подняли якоря и, отталкиваясь от дна шестами, подвели коч к самому берегу. Сделано это было для того, чтобы, не заморачиваясь разными техническими сложностями, погрузить на борт лагерное имущество, а также, подключив генератор, пополнить имеющийся на борту запас дров. Предстоял поход вверх по течению, и дополнительное топливо не было лишним.

Часа через три, когда солнце высоко поднялось над горизонтом, а вода уже начала ощутимо прибывать, дела на этом месте были закончены. «Отважный» отошел от берега и, запустив мотор и поставив паруса, развернулся носом против течения и с помощью поднимающегося прилива отправился в путь вверх по реке. Последний этап похода начался.

Не отрываясь от управления, капитан судна время от времени поглядывал на проплывающие мимо берега. Левый – холмистый, поросший смешанным лесом с преобладанием хвойных деревьев, правый – низменный и пологий, изобилующий заросшими осокой и тростником вперемешку с ольхой и березой заболоченными низинами, перемежающимися с сосновыми борами, расположившимися на возвышенных местах. Обилие ручьев и мелких речек, впадающих в эстуарий со стороны правого берега, так же говорило о повышенном увлажнении этих мест. Там, в будущем, долина Гаронны была одним из самых плодородных сельскохозяйственных регионов Франции. При правильном подходе эти места способны прокормить не один миллион человек.

Кроме Петровича, за побережьем и окрестностями наблюдали и все остальные члены команды «Отважного», за исключением, разумеется, пары впередсмотрящих, которым вменялось смотреть вперед и только вперед. Клан Прогрессоров искал признаки присутствия в этих местах других людей, но пока безуспешно. Ни старого кострища на берегу, ни струйки дыма над лесом, ни брошенных (или, чем черт не шутит, обитаемых) шалашей из веток и тростника. Ничего такого не было. Но если что-то не найдено, то это вовсе не значит, что этого нет, и потому наблюдение продолжалось.

Кроме того, после пустынных просторов тундры и тундростепи зрелище проплывающих мимо лесов, так напоминающих «родные осины», доставляло выходцам из двадцать первого века особое удовольствие. Ну не степные мы люди, совсем не степные.

Дару, Мару и Гуга, привыкших там у себя на севере к иным ландшафтам, зрелище вздымающихся ввысь деревьев, напротив, вгоняло в оторопь и немного пугало. Тут кипела иная жизнь, по большей части скрытая от глаз, а потому непонятная обитателям привольных степных просторов, где и охотники, и добыча способны заметить друг друга с большого расстояния.

Когда солнце снова стало припекать, молодые дамы и отдельные пока еще девицы, не сговариваясь, скинули свои футболки, оставшись топлесс. Началось все, как и раньше, с Дары и Мары, потом их почин подхватили Ляля и Лиза. Последней разоблачилась Катя, очевидно не желая оставаться белой вороной. До полного ню дело, впрочем, не дошло. Скорее всего, в женской части коллектива было заключено некое джентльдамское соглашение о том, что такое сильное оружие можно применять только в особых случаях. Например, во время купания в реке, которое еще, возможно, предстоит чуть позже. Например, уже этим вечером… А пока, закатав до колен штаны, все пять красавиц весело шлепали по нагретой солнцем деревянной палубе босыми ногами. Сестричек, правда, Марина Витальевна быстро отозвала в кают-компанию – готовить обед.