Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Решение с баней за ужином подсказал геолог. Он предложил выложить ванну для нагрева воды из кирпича (только не простого, а кварцевого), а саму баню строить совсем небольшую, шесть на четыре с половиной, на три пары столбов. Первая половина – предбанник с топкой и скамьями, во второй половине – сама баня с ванной кипятка на тонну воды, проходящим под ней дымоходом-каменкой, трехъярусным полком и прочими прелестями. Можно просто смыть грязь, а можно как следует попариться. Трудозатраты на фоне всех их эпических проектов просто тьфу. Единственные критические материалы – тысяча двести штук кварцевого и шестьсот штук жженого кирпича, но с увеличением мощности обжига это вопрос решаемый. Пусть только Петрович предоставит ему бетономешалку еще на полдня – и вопрос с изготовлением заготовок кварцевых кирпичей для бани будет решен.

– Договорились, – сказал Сергей Петрович и начал думать, как вклинить в план работ еще один неотложный объект и где его разместить.

17 августа 1-го года Миссии. Четверг. Пристань Дома на Холме.

За завтраком Марина Витальевна сказала, что раз уж встал вопрос о бане, то у нее уже заканчиваются запасы мыла, которые срочно необходимо пополнить. Антон Игоревич пожал плечами и сказал, что теоретически у них для производства мыла имеются все необходимые ингредиенты: жир и древесная зола, как сырье для производства щелока. Жир необходимо предварительно вытопить, а золу растворить в воде, процедить через сито, раствор выпарить, сухой остаток собрать, после чего можно приступать непосредственно к мыловарению. Только вот какая незадача – во-первых, вся посуда, которая будет при этом использована, окажется непригодной к приготовлению пищи и во-вторых, при использовании поташа – то есть едкого калия – на выходе получится жидкое мыло. Для изготовления твердого мыла необходим едкий натр или пищевая сода, получение которых – отдельная головоломная химическая и техническая задача.

– Жидкое так жидкое, мальчики, – вздохнула женщина, – но шоб було, и побольше. Но посуду я вам портить не дам, ее у нас и так мало, придумайте что-нибудь сами, вы же умные.

– Умные, умные, – проворчал бородач, – аж такие умные, что мозги скоро из ушей полезут. Давайте начнем с того, из чего мы можем изготовить посуду, необходимую для варки мыла и всех предварительных операций.

– Дерево в пролете, – сказал учитель, – варить что-то в деревянной посуде – это занятие для извращенцев. Из-за возможного набухания даже хранить в нем жидкое мыло будет нежелательно.

– Хорошо, – сказал геолог, – поскольку свой металл у нас пока тоже в пролете, как и стекло, значит, остается только керамика, изготовленная методом полусухого прессования и обожженная в нашей обжигательной печи.

– Постой, Игоревич… Во-первых, какая керамика? Как мне кажется, обычная красная для варки годится очень плохо – она хрупкая, сильно впитывает воду и разрушается при температурных перепадах. Во-вторых, что такое полусухое прессование?

– Керамика, Петрович, – ответил тот с уверенным видом знатока, – только керамическая, то есть, тьфу ты, кварцевая. От обычного кварцевого кирпича ее изготовление отличается тем, что кварцевый кирпич обжигается при восьмистах градусах и спекается там только глиняная связующая, то кварцевая керамика обжигается при тысяче трехстах пятидесяти градусах, температуре плавления меди, когда начинают плавиться зерна кварца. При этом можно сказать, что процесс изготовления кварцевой керамики схож с изготовлением фарфора – там тоже требуется добиться плавления диоксида кремния и превращения материала в однородную стеклянистую массу. Обжигать такую керамику мы сможем только в новой большой печи, с применением древесного угля и принудительного дутья. Временные печи из сырцового кирпича от таких температур просто растают.

Антон Игоревич перевел дух и отхлебнул из кружки остывшего чайного сбора.

– Теперь о полусухом прессовании, – продолжил он. – Как понятно из самого названия, прессовать из жидкости невозможно. Формовочная масса должна быть достаточно плотной, чтобы после снятия с формы сохранять свою массу. Но при слишком большой густоте внутри формы могут остаться пузыри воздуха, да и просто пустоты, что будет означать брак. Таким образом, первоначально полужидкая масса должна иметь возможность быстро загустеть. Делается это так. Например, нам нужно изготовить керамические кружки. Витальевна, кружки – нужная вещь?

– Да, конечно, нужная, дорогой, – живо отозвалась та.

– Ну так вот, – вдохновенно продолжил Антон Игоревич, – Витальевна сказала, что ей нужны кружки, после чего я иду к тебе, Петрович, и прошу тебя изготовить из дерева полнотелую модель кружки и закладную деталь, изображающую ее внутреннюю поверхность. Модель должна быть изготовлена так, чтобы на ней имелся выступ, соответствующий вставленной закладной. Получив от тебя требуемое, я возвращаюсь к себе, смазываю твою модель жиром и делаю с нее два оттиска на формовочной массе из красной глины, изготовив таким образом заготовки матриц. Закладная деталь пока лежит в сторонке. Потом заготовки матриц сохнут как обычные кирпичи и обжигаются в печи. Последняя операция после обжига матриц это полировка рабочих поверхностей, чтобы они прилегали друг к другу очень плотно. Потом я заполняю полости обеих матриц полужидкой кварцевой формовочной массой, вставляю на свое место смазанную жиром закладную деталь и, сложив их друг с другом, сдавливаю, удаляя излишек формовочного материала. Дальше начинают работать особые свойства красного кирпича, из которого и сделаны матрицы. Его два кубических дециметра буквально в течении пяти минут способны впитать до полулитра воды, и полужидкая масса внутри матриц резко густеет. Минут через десять я аккуратно снимаю верхнюю матрицу, вытаскиваю из нижней уже уплотнившуюся заготовку и так же аккуратно извлекаю из нее закладную деталь, после чего будущая кружка отправляется на сушку, а обе матрицы помещаются в сухое горячее место, где из них быстро выпаривается вся впитанная вода, и процесс продолжается снова. Затем неделя или десять дней ожидания, после чего – обжиг заготовок при температуре одна тысяча триста пятьдесят градусов. И усе – кружки готовы. При этом с одной деревянной модели можно изготовить множество матриц, а с одной матрицы множество кружек. Когда кружки больше не нужны, матрицы отправляются на склад, так сказать, до особого распоряжения.

– Прямо какой-то настоящий керамический завод, – вздохнула женщина, – но, мальчики, мы, кажется, говорили о мыле?

– А мы, Витальевна, и говорим о мыле, – сказал Сергей Петрович, – весь вопрос был в том, сумеет ли Игоревич изготовить необходимую для его производства посуду из доступных нам материалов, вроде глины и песка. Выяснилось, что в принципе сможет, и не только для изготовления мыла. Ты как-нибудь оторвись от своего котла и загляни в его вотчину, там самый настоящий кирпичный завод и есть, а скоро он будет еще заводистее.

Сказав это, он посмотрел на геолога.

– Один вопрос, Игоревич. Ты говорил, что кварцевый кирпич реагирует со щелочами – так как же мы в керамической посуде будем выпаривать поташ?

– Это он, Петрович, только в расплавах с ними реагирует, – успокоил тот, – а в твердом состоянии ему страшны только плавиковая кислота и газообразный фтороводород.

– Ну, тогда я спокоен. И думаю, что пока об этом все.

– Нет, не все, Петрович, – ответил Антон Игоревич, – то, что мы сейчас обсудили, только верхушка айсберга. Во-первых – нам надо будет тщательно обдумать сам процесс изготовления мыла и необходимых для того ингредиентов, и спроектировать необходимую для этого посуду. Например, поташ – хоть в растворе, хоть в порошке – это довольно мерзкое вещество, относящееся к третьему классу опасности, не дай бог кто прольет на себя раствор или вдохнет его пыль, да и ожоги горячим жиром тоже еще никому не добавляли счастья.

– Значит так, Игоревич, – сказал глaва клана, – ты у нас знаком с процессом, ты и думай. Как только ты принесешь мне свои эскизы, я тут же изготовлю по ним деревянные модели, а дальше будет все как ты описал, и месяца через два у нас будет свое мыло.

– Так долго, мальчики? – опять вздохнула заведующая кухней.

– Да, Витальевна, – сказал Антон Игоревич, – так долго. Конечно, я могу наскоро слепить какой-нибудь горшок из красной глины для варки на водяной бане, и обжечь его. Делов на десять дней. Также из золы можно будет получить раствор щелока, но концентрация поташа в нем будет величиной неизвестной, а потому в процессе варки мыло у нас либо получится, либо нет. Бабушка надвое сказала. Надо точно знать, сколько вешать в граммах, и при этом не рисковать ничьим здоровьем. Производство поташа, кстати, нам еще пригодится, когда придет время варить собственное стекло.

На этом разговор был закончен. Физрук, кстати, за все это время не проронил ни слова – и совсем не потому, что ему не нужно было мыло, а потому, что для таких дел в их клане есть два шамана-специалиста, а он сам в таких вопросах совершенно не разбирается…

Скинув мыльный вопрос на геолога, Петрович напрочь выкинул его из головы. Тут и других проблем хватает. Когда он пришел на стройку, там уже активно ухала бетономешалка, Лиза, следуя полученным еще вчера предварительным указаниям, старалась не потерять ни минуты драгоценного времени, и подчинялись ей беспрекословно, яко ему самому. Десять девочек-кирпичеукладчиц отправились на новое место работы к Антону Игоревичу, а полуафриканки уже очистили яму от остатков глины с опилками и теперь там мок кирпич, привезенный Андреем Викторовичем первой ходкой.

– Так, – сказал бригадир, привычно вдохнув полной грудью соленый воздух аврала, – приступим. Валера, ты проверял каркас?

– Да, Сергей Петрович, – ответил тот, – проверял. Кажется, все уже схватилось.

– Так кажется или действительно схватилось?

– Точно схватилось. Только наверх я без вас еще не лазил.

– И не надо, Валера, я сам полезу. А ты пока занимайся форточками в прихожих.

– Сергей Петрович, – спросил парень, – а по сколько штук делать?

– Делай по две на каждую прихожую – не будем экономить на воздухообмене. Одну поставишь рядом с дверью, другую – напротив, на противоположной стене.

– Хорошо, – сказал юноша и ушел в цех заниматься форточками. Тем временем две полуафриканки начали таскать из ямы к месту работ вымоченные кирпичи, а остальным было велено подносить из-под навеса двадцатисантиметровые доски, самые многочисленные в их запасе, после чего сам бригадир, вооружившись киянкой и электродрелью, полез на еще не перекрытый кровлей краешек готовой крыши делать черный потолок. Следом за ним влезла и Алохэ-Анна с мешочком нагелей и банкой клея. В последнее время эти нагеля перестали строгать вручную, а вместо того Валера точил их на токарном станке из реек сантиметрового сечения.

Принять поданную снизу доску, уложить на место, выровнять, прижать к краю предыдущей доски, прижать, потом просверлить над крайней балкой в этой доске одно отверстие; Алохэ-Анна макает в клей нагель и вставляет его в дырку, несильный удар киянкой; потом то же самое повторяется у средней и у второй крайней балки. И все повторяется сначала. Три метра, пятнадцать досок, сорок пять нагелей, чуть больше часа работы. За это время бригада Лизы успела закончить кладку цоколей стен под прихожей, и, помыв бетономешалку, с последней ходкой УАЗа отправила ее Антону Игоревичу. Теперь девочки готовились поднимать основную часть стены из сырцового кирпича.

С запозданием Сергей Петрович подумал, что необходимо срочно вырыть вторую яму под глину, ибо сейчас нужно будет сразу два глиняных раствора, один – с большим количеством опилок для укладки утепляющего слоя над черным потолком, и другой – чистый, для кладки сырцового кирпича. Пока не уложен и не высох утеплитель, над прихожими нельзя устанавливать дополнительные балки кровельного перекрытия и накладывать на них несущие кровлю лаги. Что ж, очевидно, с этим придется подождать до того момента, когда дело дойдет до штукатурки, благо штукатурный и утеплительный растворы очень схожи по составу.

Немного передохнув, Петрович и Алохэ-Анна снова залезли на крышу, делать черный потолок над второй прихожей. Когда они там закончили, было уже около десяти часов. За это время Валера полностью сделал одну форточку, а процесс изготовления второй находился в самой середине. Петрович присоединился к своему ученику. К тому обеду стены из сырцового кирпича были подняты до половины, а на верстаке, составленные рядком, стояли все четыре готовые форточки.

– Сергей Петрович, – спросил Валера, снимая рабочий фартук, – а что мы будем делать после обеда?

– А после обеда, – ответил тот, – мы будем делать опорные плазы для сводов очагов. Если учесть, что нам еще не в чем парить доски, то это будет нетривиальная задача. Кроме того, сперва надо будет рассчитать, какой эллиптичности будет этот свод. Сначала я думал делать его строго цилиндрическим, а теперь уже сомневаюсь. После обеда, пока девочки поднимают стену, мы с тобой в первую очередь займемся всеми необходимыми расчетами.

Час спустя они вернулись к этому разговору.

– Итак, – сказал учитель, – важно учитывать, что это не последние наши очаги. Еще по одному очагу надо будет строить в сушилке, бане и для подогрева воды в ванне для отпаривания досок, плюс два очага в общежитии – так что наши с тобой плазы должны быть многоразовыми. И вообще, действуй – я хочу посмотреть, как ты справишься с этой задачей.

– Хорошо, Сергей Петрович, – сказал Валера, беря рулетку и выходя на улицу, – как я понимаю, количество кирпичей в ряду свода должно быть нечетным?

– Да, замковый камень должен быть нечетным, – сказал учитель и спросил, – но что ты сейчас хочешь делать?

– Я расчерчу на земле профиль свода, – ответил парень, присев с чертилкой на корточки, – потом буду выкладывать на нем кирпичи, пока не получится требуемая нам конструкция. Потом только останется снять размеры и перенести их на дерево.

– Так-так, – одобрительно кивнул Петрович, – такой метод, друг мой, называется натуральным макетированием. Делай, посмотрим, что получится.

– В ширину по прямой, с учетом толщины раствора, на семидесяти пяти сантиметрах умещается одиннадцать кирпичей. Как вы думаете, если мы возьмем пятнадцать штук на ряд, эллиптичности будет достаточно?

– Думаю, что да, – сказал учитель, заглянув в свою записную книжку, – цилиндрический свод требует девятнадцати кирпичей.

Пока они разговаривали, две полуафриканки таскали к месту макетирования кирпичи и складывали их в штабель.

– Хватит, – махнул им рукой Валера и начал ставить кирпичи на торец, выкладывая их вдоль воображаемой дуги свода, потом обошел свой макет по кругу и еще раз поправил несколько штук.

– Примерно вот так, – сказал он минуту спустя, – по внешнему радиусу ровно пятнадцать, по внутреннему четырнадцать с половиной, при этом стачивать придется только сам замковый камень и верхние кирпичи в боковых стенах, на которые ляжет опора свода.

– Хорошо, – одобрил мужчина, – ход твоих мыслей мне нравится. Только вот один вопрос. Эллиптический свод, в отличие от цилиндрического, распределяет нагрузку не только вниз, но еще и в стороны. Что ты с этим собираешься делать?

– Это просто, Сергей Петрович, – сказал парень, – надо просто добавить в каждую боковую стену по три ребра жесткости, чтобы они приняли на себя боковую составляющую нагрузки. И еще – можно попросить вас нарезать на пильном станке тридцать планок, размерами семьдесят пять на шесть с половиной и толщиной пять-семь миллиметров?

– А это зачем?

– А затем, – ответил Валера, – что раз мы не можем парить доски, то я просто обошью верхнюю рабочую часть плаза этими планками, и тогда при сборке свода ребро каждого кирпича будет иметь свою четкую рабочую плоскость.

– Соображаешь, – кивнул мужчина, – можешь считать, что теоретический зачет по прикладному конструированию ты сдал на отлично, теперь лабораторная работа.

Пока Валера расчерчивал, пилил и строгал, он подобрал в куче вторсырья несколько подходящих по длине обрезков доски и распустил их на две части по ширине и на три по толщине. Если учесть, что ширина пропила у пильного станка чуть больше двух миллиметров, то после обстругивания должно было получиться как раз то, что и просил юноша.

Отдав ему этот полуфабрикат и полюбовавшись на два уже готовых эллиптических ребра почти идеальной формы, Сергей Петрович вышел из цеха, чтобы поинтересоваться, как идут дела на казарме. Первой ему встретилась Лиза.

– Сергей Петрович, – сказала она, – можно позвать Валеру? Нам уже пора ставить форточки.

И действительно, боковые стены в прихожих уже были доведены до уровня второй перемычки и сейчас, подтащив козлы, девочки лихо орудовали на торцевых стенах, где никаких дополнительных проемов не предусматривалось.

– Не надо звать Валеру, Лиза, – сказал учитель, – он занят очень важной самостоятельной работой. Я сам вам все поставлю.

И поставил, благо дело это было нехитрое, даже проще, чем крыть крышу. Закончив, он прошелся по казарме, пытаясь через свои ощущения оценить предварительные результаты их работы. Внутри было темновато, даже полностью открытые форточки давали не много света и, несмотря на палящее снаружи солнце, довольно прохладно, а от стен ощутимо тянуло влагой. Создавалось впечатление какого-то мрачного сарая. Конечно, после того, как стены будут оштукатурены, а затем и побелены, здесь станет значительно светлее, и весь внешний вид казармы изменится в лучшую сторону. Хотя и то что уже есть, по сравнению с пещерой или вигвамом из прутьев – хайтек невероятный, так что они на правильном пути.

Когда Валера закончил сборку первого плаза, работы на стенах оставалось немного. Изделие вышло вполне приемлемого качества. Петрович тут же распорядился начинать готовиться к кладке первого очага. Два ведра, до половины наполненных водой, два ведра с глиняным раствором, и самое главное, штук двести жженых кирпичей. Кирпич ведь можно мочить не только в яме, тем более что для кладки на глиняном растворе он должен быть не пропитан водой насквозь, а только лишь слегка смочен. Для этого надо сунуть в ведро с водой стоймя две штуки, тут же вытащить, перевернуть и сунуть обратно – и мокрый кирпич готов к работе. Теперь он не будет отталкивать от себя раствор, а сразу к нему прилипнет.

В первую очередь под руководством своего бригадира девочки выложили заднюю стенку очага, вводя ее кирпичи в зацепление с выступающим наружу закладным швом входа в дымоходное отверстие. Если этого не сделать и положить кирпичи встык, то во время топки из-за перепадов температуры образуется щель и очаг начнет коптить. Там, где были нужны половинки, Сергей Петрович не колол их молотком, как это обычно делают каменщики, а резал кирпич пополам штроборезом, благо алмазный диск позволял перерезать его с одного раза.

Когда эта работа была закончена, он установил на место плаз свода, выровнял по центру и, подбив под ножки по кирпичу, распорядился класть боковые стенки, указав место, где должно было быть центральное ребро жесткости. К этому времени остальные девочки уже закончили кладку на внешних стенах и всей толпой собрались вокруг строящегося очага, глазея на то, как шаман творит свою очередную магию. Эллиптических сводов они еще не видели. И они стояли, затаив дыхание, время от времени благоговейно перешептываясь. Сергей Петрович не стал их разгонять.

Доведя боковые стенки очага до такой высоты, когда до края свода оставался только два ряда кирпичей, он попросил Лизу принести из цеха ножовку и несколько коротких обрезков досок длиной чуть более полуметра, из которых наскоро и соорудил опалубку для кладки силового пояса – в него-то и должен был упираться своими краями свод. Кирпичи в силовом поясе клались поперек основной кладки, и для их зацепления «в замок» между рядами пришлось разрезать пополам два кирпича не поперек, а вдоль. Когда и это было сделано, пришло время доработать заднюю стенку очага, чтобы и она сцеплялась с будущим сводом «в замок» как минимум в четырех точках.

Потом пришло время резать под углом упорный кирпич свода. Поставив его по месту, с учетом раствора, Сергей Петрович попросил Лизу приложить рядом с ним кирпич из первого ряда свода и прямо по месту отчеркнул требуемый угол, благо придуманное Валерой покрытие из направляющих планок сводило ошибку при этой операции к минимуму. Проделав это, он сдвинул на лоб защитные очки и задумался. Нужный угол резки и расстояние от края на штроборезе он настроил, но резать кирпич, просто придерживая его ногой, в данном случае не представлялось возможным. Поставить эту ногу было просто некуда. Была бы это цельная устоявшаяся стенка на цементном растворе, так был бы совсем другой разговор. Кстати, с замковыми кирпичами свода возникнет точно такая же проблема. Тут нужен надежный торцовый зажим, не мешающий резке. В конце концов Петрович плюнул и решил резать кирпичи у себя в цеху, зажимая их в больших тисках.

Немного потеснив Валеру, который уже заканчивал сборку второго плаза, он через деревянные губки зажал в тиски первый кирпич и, сделав знак, чтобы все отошли с линии огня, взял в руки штроборез. Вылетит осколок из-под фрезы кому-нибудь в глаз – синяком точно не отделаешься. Фреза с визгом и скрежетом впилась в кирпич, из-под диска полетели кирпичные крошки и пыль. Резать было не очень удобно, но если приноровиться, то ничего; а мелкие огрехи можно будет исправить, играя с раствором. Через полчаса все было кончено – шесть срезанных наискось кирпичей стопкой лежали на верстаке, а все пространство вокруг тисков было усыпано красной кирпичной пылью. Можно было продолжать кладку.

Свод по Валериному плазу возвелся как бы сам собой. Кирпичи сразу вставали на свои направляющие планки, и их только надо было слегка обстукивать рукояткой мастерка, чтобы глиняный шов из плоского становился клинообразным. Когда дело дошло уже до замкового ряда, пришел Валера и сказал, что второй плаз готов. Петрович измерил верхнюю и нижнюю ширину замкового кирпича и, удовлетворенно хмыкнув, распорядился нести три штуки на экзекуцию. Кстати, с замковым кирпичом все было не так просто, угол резки там был острый, а так глубоко фреза не брала. Пришлось слегка дорабатывать зубилом и молотком. Оставались сущие мелочи – окунуть готовые замковые кирпичи в глиняный раствор и, осадив их по месту киянкой, замазать все щели глиной. Завтра, когда швы немного подсохнут, можно будет вытаскивать плаз и возводить фронтальную часть очага с топкой. Но уже сейчас почти готовый очаг из красного кирпича, с эллиптическим сводом и резкими прямыми формами элементов усиления, навевал мысли о стабильности и уюте, который он принесет в этот дом.

Сказав Лизе, чтобы ее девочки забирали второй плаз и начинали работу над очагом на другой стороне казармы, Сергей Петрович повел Валеру в цех, где набросал ему несколько эскизов специальных кирпичных форм.

– Это, – пояснил он, – будут специальные кирпичи для сводов, чтобы такой геморрой с резкой, как сегодня, никогда не повторялся. В сушилке нам с тобой еще придется помучиться, но дальше будем собирать своды только из готовых элементов. Вот это будет клин для свода, а это опорный кирпич. И сделай так, чтобы крышка формы закрывалась только в правильном положении, а то бабы у Антона Игоревича начнут лепить вместо клиньев параллелепипеды.

Парень хихикнул.

– Хорошо, – сказал он, – я перенесу замки на крышке с середины на тонкую сторону – тогда, даже если захочешь, не перепутаешь…

Когда девочки закончили кладку второго очага, до ужина оставалось еще часа три. В этот раз, за исключением резки кирпича, Сергей Петрович почти ничего не делал сам, а только контролировал работу и поправлял явные огрехи.

Надо было решать, на что потратить эти три часа. Решили заняться застилкой черного потолка над прихожими утепляющим слоем глины с опилками, а день штукатура устраивать уже завтра, поскольку в этом случае завтра можно заняться и кровлей. Работы на казарме пора было заканчивать и переключаться на сушилку.

Пока полуафриканки месили ногами глину с песком и опилками, девочки из Лизиной бригады отдыхали, рассевшись по бревнышкам и глядя на клонящееся к горизонту солнце. У Петровича мелькнула мысль, что надо сделать скамеечку прямо у стены дома – и тогда все будет прямо как среди родных осин. Когда Валера закончил со специальными кирпичными формами, Сергей Петрович отослал четырех девочек к геологу с посылкой. Идти тут по редкому кустарнику чуть больше ста метров, не заблудятся.

Наконец Алохэ-Анна сказала, что «смэс готов» – и полетели указания бригадира. Двое девочек лопатами наполняют ведра глиняно-опилочной смесью, пять полуафриканок таскают, Алохэ-Анна, стоя на козлах, подает груженые ведра наверх, а четверо девочек там, наверху, принимают ведра, вываливают смесь на доски и разравнивают ее малками. Такую работу они уже делали, так что учить их ничему не требовалось. Петрович лишь попросил их быть осторожными, смотреть по сторонам и не подходить близко к краю. Вроде бы они все поняли, и никакого особого баловства за девочками не наблюдалось. К тому же обезьянья ловкость, по-видимому, являлась неотъемлемой чертой людей этого периода. Наблюдать за девицами было сплошным удовольствием – все их движения были исполнены неосознанной природной грацией.

Одного замеса в яме хватило ровно на одну прихожую, и как только закончилась смесь, взмыленные полуафриканки без всяких напоминаний полезли делать второй замес. Упахивались они, конечно, каждый день как лошади, и оставалось только удивляться, как у Алохэ-Анны после такого потогонного рабочего дня еще хватает времени на длительные и бурные сексуальные игрища. Темперамент, однако… Сегодня, наверное, тоже будет приставать и не отстанет, пока все четверо не умотаются вусмерть и заснут, потные, вповалку друг на друге. Раньше Петрович даже и не представлял себе, что способен на такие подвиги, да еще каждый день, но тут, наверное, играла свою роль ежедневная тренировка.

Как только замес был сделан, все повторилось – лопаты, глина, ведра, малки и беготня. В конце все едва таскали ноги. Фронт работ на следующий день обеспечен. На ужин они, конечно, опоздали, и потому на речку не пошли. Марина Витальевна на это только покачала головой, но, убедившись в чистоте рук, допустила обе бригады до ужина. Ничего она не сказала и Сергею Петровичу. Ведь не для себя человек старается, а бежит наперегонки со временем, потому что вот-вот кончится короткое лето ледниковой Европы, а там уже и зима не за горами.

18 августа 1-го года Миссии. Пятница. Пристань Дома на Холме.

Ночью Нита родила сына, здоровенького крепенького мальчишку, вполне доношенного, весом три с половиной килограмма. Это событие, начавшееся в час ночи, переполошило весь лагерь, подняв в первую очередь на ноги Лялю, Лизу и Фэру, которые тут же, быстро одевшись, галопом примчались к вигваму Марины Витальевны и Антона Игоревича. Конечно же, не обошлось без Дары и Мары, тут же, по указаниям фельдшерицы, принявшихся разжигать костер, чтобы вскипятить воду в котле на двадцать пять литров. Даже заспанная и взлохмаченная Катя вылезла на шум из своей берлоги. Чуть позже прибежали и остальные женщины, принятые в клан через замужество: Илин, Рана, Лита, Себа, Дита и Тата. Ляля светила в вигваме мощным фонарем, Марина Витальевна, Фэра и Лиза хлопотали над роженицей, остальные метались с поручениями, или, затаив дыхание, ждали окончания процесса.

Несмотря на весь этот переполох, роды у Ниты получились какими-то будничными. Уже к трем часам ночи окрестности огласил громкий и требовательный крик, возвестивший, что на этот свет явился первый урожденный член клана Прогрессоров. Перевязав пуповину, фельдшерица перерезала ее ножницами, после чего Фэра завернула ребенка в мягкую шкуру и положила на грудь счастливой матери. Немного погодя вышел и послед. Убедившись, что все в порядке, народ разошелся досматривать сны, ведь через два часа взойдет солнце и начнется новый трудовой день.

Утром Сергей Петрович поздравил счастливую мать и сказал, что в полдень воскресенья он устроит для новорожденного церемонию наречения имени, и попросил ее до того момента хорошенько подумать, как она хочет назвать своего малыша. Пусть она не спешит – время есть. Сам герой дня мирно спал под боком у матери, умильно сопя маленьким носиком. Он родился в нужном месте и в нужное время, и у него было светлое будущее, полное радужных перспектив.

Придя на стройку, Сергей Петрович сразу начал ставить задачи. Алохэ-Анне – замешать полную яму глины, но песка и опилок пока не добавлять. Лизе – разгрузить возле сушилки жженый кирпич, который сейчас начнет возить Андрей Викторович, и быть в готовности к началу штукатурных работ. Валере – идти с ним к очагам, проверять, насколько схватилась кладка.

Кладка схватилась. За ночь кирпич выпил из глиняных швов почти всю влагу, и они хоть и еще не побелели, но на ощупь были уже совсем твердыми. Вытащив подпирающие плаз кирпичи, Петрович с Валерой аккуратно вытянули его наружу. Кладка даже не шелохнулась. Те же манипуляции, проделанные со второй прихожей, окончательно убедили, что со сводами все в порядке. Теперь можно было заняться и фронтальной стеной очагов.

– Так, – сказал Петрович своему ученику, – план такой. Сейчас я с Лизиными девочками закончу очаги, а ты пока иди и подбери материал для будущих дверей. Как только я освобожусь, мы опять вместе полезем на крышу. Сегодня ее надо обязательно доделать. Потом мы займется электропроводкой, после чего ты вплотную займешься дверьми, а я схожу и посмотрю, как дела на холме, а дальше уж будет по обстановке.

– Хорошо, Сергей Петрович, – ответил Валера, – тогда я пошел.

– Иди, Валера. И позови мне Лизу.

Та подошла почти сразу.

– Значит так, Лиза. Давай сюда двух девочек, мастерок, ведро глины, и пусть Валера даст штроборез. Будем доделывать очаги.

Все заказанное вскоре появилось. Первыми пришли Мату и Липа; первая несла мастерок, вторая штроборез (причем несла его осторожно на вытянутых руках, как опасное животное, и лицо у нее было серьезное донельзя). Потом полуафриканка по имени Суилэ-Света притащила и бухнула на пол ведро с глиной.

– Шаман Петрович, – сказала она, – Алохэ… Анна спрашивать, что делать с глина?

– Пусть пока подождет, – сказал Сергей Петрович, – я сам дам команду, когда надо добавлять песок и опилки. Иди, скажи ей и сразу возвращайся.

– Да, шаман Петрович, – сказала та, обрадованная, что ей позволят присутствовать при процессе, – моя идти.