Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Поев, Гуг почувствовал себя еще лучше; правда, грудь и нога по-прежнему болели, но зато немного отступила так унижающая мужчину слабость. Дара ушла с пустой чашей, а Гуг снова погрузился в тревожные размышления.

Когда девушка снова вернулась и присела рядом с ним на ложе, Гуг, наконец, смог спросить ее, – Где мы, сестренка?

Пригнувшись поближе к брату, та шепотом начала рассказывать все по порядку с того самого момента, когда Гуга забодало коровой. Объяснения девушки были настолько путаными и сбивчивыми, что у юноши снова закружилась голова. С ее слов выходило, что племя, которое их подобрало, было немногочисленным, но чрезвычайно могущественным. Наполовину люди, наполовину дневные духи, они творили свои чудеса походя, даже не понимая, что переворачивают мир вверх ногами. Прирученный огонь сам загорался у них в руках, вода вдруг становилась горячей (при этих словах девушка хихикнула), а сделанная из дерева пещера плыла по воде туда, куда было нужно этим людям, а совсем не туда, куда текла вода.

Гуг не знал что и думать, когда напоследок Дара сказала, что снятые с их голов волосы были отданы духу огня. В доказательство этого девушка провела пальцами по голове брата, и тут он понял, что и он тоже лыс как колено. Гугу хотелось пойти и попробовать разобраться во всем самому, но, к своему величайшему несчастью, он пока не мог встать на ноги.

Дара сидела и шушукалась с братом до тех пор, пока, к неописуемому удивлению Гуга, деревянная стена перед ним не раскрылась, и в проеме не появилась вторая сестра с одной из своих малышек на руках. Второй ребенок Мары был в руках у незнакомой Гугу высокой худощавой девушки или молодой женщины из приютившего их племени. Отдав спящую малышку Даре, незнакомка внимательно посмотрела на лежащего Гуга. Тому стало настолько неудобно от этого взгляда, что он даже почувствовал, как краснеет.

По счастью, смотрины продолжались недолго, и незнакомка, которую Дара назвала «Ля-ля», вышла из пещеры, закрыв за собой стену, так что Гуг мог снова расслабиться вытянувшись на ложе. Потом на него пришла посмотреть лечившая его Мудрая Женщина, которую сестры встретили почтительными поклонами. Мудрую женщину звали двумя именами. Первое имя было – «Ма-рина» а второе Гуг не смог бы выговорить, не рискуя сломав язык. Она не только осмотрела Гуга, но и сменила повязку у него на ноге, смазав рану какой-то резко пахнущей мазью, из-за чего ему снова пришлось вспомнить, что такое боль.

Во время перевязки Гуг умудрился, скосив глаза, посмотреть на свою ногу. Сестры не зря кланялись этой Мудрой Женщине. В их племени получившие такую рану охотники очень часто начинали плохо пахнуть, а потом умирали, иногда быстро, иногда долго и мучительно. Рана Гуга, напротив, хоть и болела, когда Мудрая Женщина меняла на ней повязку, но даже на неопытный взгляд молодого охотника, она не угрожала его жизни.

Устав от этих медицинских процедур и убаюканный беззаботным щебетанием сестер, Гуг вдруг поддался их настроению, расслабился, почувствовал себя в безопасности и незаметно для себя погрузился в глубокий сон, на этот раз без кошмаров и сновидений. Все у него было еще впереди…

* * *

5 июня 1-го года Миссии. День двадцать второй. Утро. Северные равнины, 300 километров северо-западнее современного устья Эльбы.

Рано утром, закончив все свои дела в нынешнем устье Эльбы (по местному Нагары), «Отважный» отдал швартовы и отправился дальше на юго-запад вниз по течению большой Реки. Именно здесь они встретили первых местных жителей. Сергей Петрович категорически не желал употреблять модного иностранного слова «аборигены», подразумевающего в местных жителях людей второго сорта. Нормальные люди, в меру сообразительные и отважные, сражающиеся против диких зверей почитай что голыми руками.

Кстати, Марина Витальевна внимательно осмотрела не только раненого юношу, но и девочек-близнецов, после чего дала заключение, что физиологически они ничем не отличаются от Лизы, Ляли или Кати. Возраст девочек, назвавшихся Дарой и Марой, был примерно тринадцать-пятнадцать лет. Дару молодежь мгновенно перекрестила в Дарью, или Дашу, а Мару в Марью, или Машу. Единственное, что вызвало тревогу у Марины Витальевны, это слишком раннее материнство Маши. Сергею Петровичу даже пришлось вносить ясность в этот вопрос. Раннее материнство – это обычное явление, гм, в доисторические времена. И если сию тенденцию в их рядах стоит сдерживать хотя бы до семнадцати-восемнадцати лет, в этом мире ей совсем не стоит удивляться. Тем более что, по словам самой Марины Витальевны, и молодая мать, и ее малышки чувствуют себя вполне удовлетворительно, а в новых непещерных условиях жизни их перспективы и вовсе радужные.

Сергей Петрович внимательно осмотрел набор оружия и инструментов, найденных у этой троице. Чистейший средний палеолит, все примитивно, грубо и функционально. Копье без наконечника, острие просто обожжено на огне, одежда сшита даже не нитками из сухожилий животных, а тонкими ремешками из сыромятной кожи. Ну, это и понятно – костяная игла тому племени, из которого происходили близнецы и их брат, судя по всему, еще не известна, а с каменным шилом-проколкой, обнаруженным в торбе у девочек, иначе шить и невозможно.

По-хорошему всех удивил Антон Игоревич, оказавшийся еще и неплохим сапожником. Всего за один вечер он шил для близняшек нечто вроде индейских мокасин, использовав для этого свой набор сапожных инструментов и шкуру убитого неделю назад оленя, которую по вечному скопидомству Сергея Петровича не выкинули, а засолили, свернули и сунули в трюм. На подошву же мокасинам пошла сложенная в два раза бычья кожа.

Сами принятые в их компанию девочки, едва лишь только они отошли от шока, возжелали включиться в общий трудовой процесс. Очевидно, уроды, способные бездельничать, пока остальные люди трудятся, появились в людской массе гораздо позже этих времен. Правда, единственное, на что были способны близнецы (за исключением, конечно, ухода за своими малютками), была помощь Марине Витальевне в работе на камбузе.

Пятнадцать человек (не считая двух младенцев), работающих в поте лица на свежем воздухе, требовали обильного и разнообразного питания. И едва люди успевали съесть завтрак, как надо было уже готовить обед. Пришедший в себя раненый тоже показал хороший аппетит, что говорило о том, что при нормальном медицинском уходе этот первобытный организм не будет долго валяться на больничной койке.

Правда, фактически все на этом камбузе – начиная от закрытой печи с дымоходом и кончая остро заточенными стальными ножами – было для близнецов настоящим открытием. Как они там объяснялись с главной поварихой, Бог знает. Наверное, на каком-то своем особом женском языке знаков. Но вскоре обе девицы довольно уверенно тяпали ножами по разделочным доскам, включившись в общую трудовую симфонию на борту «Отважного».

Не все было так идеально, как хотелось бы. Был и производственный травматизм в виде ожогов и порезов, но скоро только сказка сказывается, а для того, чтобы научиться делать дело, нужно изрядное время.

Тем более что близнецам потребовалось некоторое время и на то, чтобы перейти от общения на языке знаков к Великому и Могучему, который, по планам главного прогрессора, должен был стать стержневой основой новой цивилизации. Никто из взрослых, не говоря уже о молодежи, не страдал либеральными заскоками по поводу сохранения оригинальной культуры местных обитателей каменного века.

Напротив, они считали, что успеха они смогут достигнуть лишь в том случае, если им удастся заменить эту самую «оригинальную культуру» разработанными в ХХ веке принципами социального общежития и общественного труда, где избыточный продукт не присваивается верхушкой общества, а перераспределяется для употребления в стратегических целях и повышения общего благосостояния.

Но об этом надо думать позже, поскольку как раз в каменном веке с избыточным продуктом было неважно. То есть его не было совсем. А посему – что с ним делать, никто не знал. Принципы же социального общежития в таких условиях соблюдались с неукоснительной четкостью. А иногда даже и с перегибами, как это было в случае близнецов, ибо их нарушение грозило гибелью всего племени, что еще раз доказывает, что либерализм – это болезнь пресыщенных, и бедные к нему не восприимчивы.

Что больше всего удивило всех выходцев из XXI века – так это то, что новых членов клана признали и четвероногие обитатели камбуза из породы кошачьих. Все совершенно обалдели, когда увидели, как трехцветная Масяня, раньше признававшая только Сергея Петровича, и еще немного (в основном, за вкусные кусочки) Марину Витальевну с Вероникой, совершенно откровенно, во все горло мурлычет, сидя на коленях у Даши. Что называется – понравились и подружились.

Не сложились отношения у новеньких только с собаками. Правда, к средним по размеру и относительно дружелюбным Шамилю и Майге они относились хоть и с опаской, но более-менее спокойно. А вот огромная и лохматая как медведь кавказская овчарка Зара их откровенно пугала. Хорошо хоть, что большую часть времени псы проводили в своей будке под палубой в кормовой части корабля, куда близнецам было просто незачем лазить, и выходили они оттуда только во время стоянок на берегу.

А вот несчастный по жизни Валера опять попал впросак. Он просто не мог не то что выбрать, но и различить этих «двух из ларца, одинаковых с лица». Тем более что всюду, даже на камбузе, они появлялись только вдвоем. Так что попал Валера в классическую позу Буриданова осла, пока еще не догадываясь о том, что, собственно, выбирать ему и не обязательно…

А пока только хи-хи да ха-ха, и быстрые перестрелки глазами. Вот именно этому племя «ребра Адамова» учить не надо – это искусство у них врожденное. Хорошо, что мальчик хоть немного успокоился и перестал рыть ногами землю при виде Лизы, ибо конфликты на личной почве в таком небольшом коллективе совершенно недопустимы, и гасить их требуется, не дожидаясь наступления тяжких последствий.

Тем временем «Отважный» при умеренно хорошей погоде и северо-западном ветре все шел и шел под парусами и мотором вниз по течению Великой Реки. Она теперь стала полноводной и изобиловала небольшими длинными островами. Где-то впереди путешественников ожидало слияние этого трансевропейского водного потока с нынешними Рейном и Маасом, после чего Великая должна была стать еще шире, и еще монструозней. Но этой точки Сергей Петрович рассчитывал достичь дня через четыре.

* * *

6 июня 1-го года Миссии. День двадцать третий. Утро. Северные равнины, 450 километров западнее современного устья Эльбы.

Ночевали на длинном вытянутом острове посреди Реки. Присоленные вчера остатки мяса бычка еще оставались в наличии, и поэтому, посовещавшись, решили не тратить на ненужную охоту ни время, ни патроны. Вместо этого молодежь вечером немного постреляла из арбалетов, а Сергей Петрович и Антон Игоревич задумались о копьях… Ведь на небольшую группу охотников может броситься целое стадо, и тогда им понадобится защита. Нет, копья должны быть не такие, какие были у местного парня по имени Гуг, а настоящие охотничьи, длиной до четырех метров, с металлическим наконечником и крестовиной, позволяющей удержать зверя на безопасном расстоянии от человека. Это, скорее, не копье даже, а рогатина.

Но задуматься и иметь – это не одно и то же. И главной причиной этого пока было отсутствие собственного производства стали или бронзы. Когда-нибудь потом, решили мужчины, мы обязательно решим этот вопрос.

А пока, переночевав на острове, экипаж «Отважного» спозаранку поставил паруса и на малых оборотах двинулся вниз по течению. Чем дальше на юго-запад лежал его путь, тем ниже и щербатее становилась ледниковая гряда по правому борту, и все более пологой и плоской – покрытая пышным ковром мамонтовых трав равнина слева. В этом месте Река имела ширину уже не менее километра и степенно катила свои воды на юго-запад к океану под высоким бледно-голубым небом, покрытом редкими облаками.

Как Петрович ни всматривался в левый берег, больше никаких признаков присутствия местного населения не наблюдалось. Плотность населения в местных тундростепях, очевидно, была даже ниже, чем на Чукотке в XXI веке. А вот зверья тут водилось явно больше. Помимо небольших стад мамонтов и несметных орд бизонов, по берегам Реки бродили табуны низеньких мохнатых лошадок, очень похожих на своих монгольских или бурятских собратьев из далекого будущего. В бинокль было хорошо видно, что рядом с некоторыми кобылами пасутся смешные, еще какие-то угловатые жеребята-сеголетки. Сергей Петрович уже начинал прикидывать, что и как делать, чтобы уже к этой осени начать процесс одомашнивания. Лошади, туры, свиньи, олени – однозначно. Если постараться, то начать процесс можно уже этой осенью. Геолог внес оригинальное предложение – одомашнить мамонта, но этот вариант после длительного размышления был отвергнут. Во-первых, слишком велика скотинка, а, во-вторых, для того чтобы добыть хотя бы одного мамонтенка понадобится перебить все стадо, а это нереально. Они сами кого хочешь перебьют. Кораль с изгородью, способной выдержать натиск этих живых танков, тоже можно считать ненаучной фантастикой.

Учитель тяжело вздохнул. Дело заключалось в том, что самый главный зверь, которого требовалось приручить для успеха их миссии, носил название «человек разумный». Без успехов на этом поприще все они – это лишь потерявшиеся в дебрях времени туристы. Вопрос сей беспокоил Сергея Петровича настолько, что, сдав вахту за штурвалом Андрею Викторовичу, он первым делом спустился вниз, в кают-компанию, где, как всегда, у печи колдовала над обедом Марина Витальевна. Ей помогали Марина-младшая и одна из двух близнецов – Даша, судя по тому, что вторая сестра в это время кормила одну из своих малышек грудью.

– Витальевна, – сказал Сергей Петрович, чуть заметно кивнув в сторону Даши, – ну как они?

– Нормально, – ответила Марина Витальевна, отбрасывая со лба мокрую от пота прядь волос, – жить будут. И, Сергей, просила же я тебя не называть меня Витальевной, что я тебе, бабушка, что ли?

– А одна Марина у нас уже есть, – парировал Сергей Петрович, – как-то несолидно ставить тебя на одну доску с одиннадцатилетней девочкой. Пусть Антон называет тебя так, как ему заблагорассудится, а я буду – как умею. Но разговор, собственно, не об этом. Когда я спрашивал, я имел в виду, удается ли вам уже общаться на темы хоть чуть-чуть сложнее кухонных. Меня интересует вот какой вопрос – почему они оказались на том берегу одни, отдельно от своего племени. И кто им этот парень – брат, супруг или случайный попутчик?

– Не такая уж я и старая, Сергей, – проворчала немного обиженная Марина Витальевна, но потом, вздохнув, ответила, – пойми, времени прошло всего ничего, меньше двух суток. Ты слишком многого от меня хочешь. Хотя обе девочки и умницы, но пока у нас с ними разговор идет по типу «твоя моя не понимай». Однако могу сказать одно – этот юноша близнецам родной брат, или же они считают его таковым. Отношения у них весьма далекие от тех, которые должны быть между супругами, но все же слишком теплые для случайных знакомых. Гуг точно не является ни отцом этих двух очаровательных малышек, ни случайным знакомым их мамочки. Это я тебе могу сказать точно. Такие вещи мы, женщины, можем понять без слов и без анализа ДНК.

– Понятно, – кивнул Сергей Петрович, – а то наш Валерка запал на одну из этих двух девиц, или даже на обоих, и теперь волнуется, не придется ли ему состязаться за их сердца с этим карманным Шварценеггером, разумеется, после его выздоровления.

– Передай, что не придется, – хрипло рассмеялась женщина, – как я понимаю, понятие целомудрия тут не в ходу, и сами девочки не против его кандидатуры. Тем более что наши бой-девки во главе с Катериной уже объяснили новеньким, в сторону каких мальчиков не стоит слишком долго смотреть, чтобы не получить в итоге случайно по голове ковшиком.

– Да, – вздохнул учитель, – Катерина – это еще тот вулкан страстей, да и Ляля с Лизой не очень ей уступают. Так значит, я намекну Валере, чтобы он попробовал сделать подход…

– Подарок тут нужен, – вздохнула повариха, – что-нибудь дамское и личное. Мы ведь, женщины, как сороки – любим все блестящее.

– Бус и зеркалец мы с собой не взяли, – отрезал Сергей Петрович, – остров Манхеттен у аборигенов покупать не рассчитывали. Хотя, наверное, зря – именно стремление к красоте отличает человека от животного.

– Ладно, – благосклонно кивнула Марина Витальевна, – я поговорю со своим Антоном. Может, они вдвоем с Валеркой и придумают, из чего смастерить парочку подарочков, чтобы сделать такое предложение, от которого женщина не сможет отказаться. Передай там моему – если он не на вахте, то пусть заглянет сюда. А то мне некогда – вас ведь, мужиков, если вовремя не покормишь, то такой скандал будет… Правда, Маш? – риторически спросила она и, открыв крышку котла, стала демонстративно помешивать густое варево большой поварешкой…

* * *

7 июня 1-го года Миссии. День двадцать четвертый. Утро. Северные равнины, 500 километров западнее современного устья Эльбы.

Сегодня «Отважный» наконец попрощался с ледником. В часе хода от места ночной стоянки ледовая стена отступила от берега Реки и повернула на запад. А неподалеку в Реку впадал еще один приток, несущий с собой кристально чистые талые ледниковые воды. Возможно, что несколько дальше в леднике было внутреннее озеро, заполненное его же талыми водами. Вызванная с камбуза Марина Витальевна потребовала сделать здесь остановку, чтобы набрать этой прекрасной воды во все свободные емкости. В своем среднем течении Река становилась мутноватой, и запас чистой воды для камбуза на «Отважном» будет нелишним.

Подумав, Сергей Петрович решил, что основания для внеплановой остановки «по требованию» вполне весомые, и особых причин для отказа нет. Впервые за все время путешествия «Отважный» причалил к правому берегу, а его команда стала первыми людьми, ступившими на землю, которую позже нарекут Британскими островами.

Если на материке основным ландшафтом была тундростепь с редкими включениями леса вдоль русел лесных рек, то тут, на берегах Альбиона, сразу за грядой прибрежных дюн, простиралась бескрайняя болотистая тундра. Клюква, морошка, голубика и т.д. Карликовые березы и осины, и настоящее море цветов.

Антон Игоревич сразу сказал, что местность ему весьма напоминает Таймыр нашего времени в начале лета, когда все вокруг вот также торопилось жить и цвести, пока они есть, эти недолгие северные теплые дни.

«Отважный» на моторе поднялся чуть вверх по течению Ледникового Притока и встал на якорь почти у самого берега. Вода тут сияла такой прозрачностью, что на дне был виден каждый камешек.

Пока Сергей Петрович с коллегой переключали двигатель на генератор и готовили насос, геолог организовал для молодежи экскурсию на берег. Заодно он прихватил и свой СКС – на случай нападения хищников, или если какому-нибудь северному оленю не повезет оказаться поблизости от него. Сергей-младший и Валера также прихватили с собой арбалеты, которые были вполне эффективны по любой цели, исключая разве что так называемую «Большую четверку»: мамонта, шерстистого носорога и пещерного льва с пещерным медведем.

Взяли ребята с собой и Машу с Дашей, для того, чтобы они немного развеялись и размяли ноги. Чему-чему, а уж собирательству первобытных близнецов учить было не надо – эту науку они впитали с молоком матери. А вот Веронику и Марину и Антона, несмотря на их надутые губы и недовольный вид, оставили на борту. Не место детям на неразведанном побережье. Остались сладко сопеть после молочной кормежки и туго спеленутые Дашины малышки. Как надеялась Марина Витальевна, за пару часов с ними ничего не случится.

Увы и ах – ступив на берег, наши путешественники поняли, что спелых ягод в начале лета совсем немного. Основной сезон сбора клюквы и морошки должен начаться ближе к осени. Зато девочкам удалось набрать огромное количество грибов, что тоже было неплохо, ибо грибной суп на обед это – еще тот деликатес. Вообще, такое место, где никто и никогда ничего не собирал – просто мечта грибника. В основном в поросшей карликовыми деревьями тундре находили подберезовики, разбавленные подосиновиками, но попадались и белые грибы.

Антон Игоревич, как и предполагал, встретил своего оленя, но стрелять в него не стал. Не было смысла убивать несчастное животное при обилии прочей пищи. Он совсем не собирался тратить патрон и отнимать у оленя жизнь только лишь для того, чтобы накормить околачивающихся поблизости шакалов. Жирно будет.

Тем более что Валера и Сергей-младший сумели обнаружить и подстрелить из арбалета несколько крупных белых куропаток. Хотя только зимой они белые, а в начале лета голова и грудь этих птиц окрашиваются в яркие, черно-красно-коричневые цвета. Надо быть полным дальтоником, чтобы не углядеть в зеленой тундре стайку токующих деликатесов.

Конечно, куропатка – это не знаменитый рябчик. Но, скажу вам, ей очень далеко и до промышленного бройлера XXI века, накачанного стероидами, как Шварценеггер. Ну зачем вам при таком раскладе еще и олень? Пусть себе гуляет.

Быстро набрав грибов во всю возможную тару, путешественники пришли к выводу, что их надо взять с собой как можно больше. В ход пошли куртки и плащи. Грибы было решено засушить в трюме на растянутых вдоль трубы газогенератора нитях.

А пока девочки принялись за излюбленное весенне-летнее занятие их бабушек и прабабушек… Пусть сам венок эфемерен и завянет уже к вечеру, зато женская красота вечна, и не закончится никогда. Втянули они в это занятие и Дашу с Машей, которые раньше ничего подобного, конечно, не делали. Но если кто с нашими девками поведется, то скучно ему точно не будет.

С венками на коротко остриженных головах и браслетиками из цветов близнецы стали похожи на трогательно нежных красоток, которых хоть сейчас помещай на обложку журнала. Представляете, как вдруг засвербило в одном месте у узревшего эту картину Валеры? Хотя Сергей Петрович и дал ему задание подумать над подарком, но ничего в голову ему так пока и не пришло. Металл для художественных поделок был в дефиците, а другие мысли Валере в голову пока не лезли.

Самым простым, и, судя по всему, самым древним видом украшений, были различные виды бус и ожерелий. И нужно-то для того, чтобы изготовить такое украшение, всего лишь нитка, иголка и килограмм терпения. Нитка, иголка и терпение у Валеры имелись, но он категорически не представлял, что именно будет на эту нитку нанизать. Пока не представлял.

Но он знал, что обязательно решит эту задачу. Ведь недаром же работать руками его учил сам Сергей Петрович. Можно, конечно, сделать какую-нибудь полезную и приятную вещицу из дерева. Но это только после того, как они прибудут на место и распакуют спрятанную пока в трюме мастерскую. С одним ножом много не наваяешь. Ведь для задуманной Валерой деревянной поделки дерево должно быть сухое, а значит, и очень твердое. Кроме того, задуманные гребни были пока близнецам без особой надобности. И станут они актуальными только ближе к зиме.

В отличие от Сергея-младшего, который относился к труду как к неизбежному злу, предпочитая ему более «мужские» занятия, вроде охоты или войны, Валера работать любил, и ему нравился как сам процесс, так и изготовленные его руками красивый предметы.

Рано ли, поздно ли, но и эта неурочная остановка подошла к концу. Сказать честно, у мужчин больше времени ушло на подключение-отключение генератора к двигателю «Отважного», чем на промывку и заправку водяных баков. Вот так всегда. Как говорил польский остряк и мудрец Станислав Ежи Лец: «Для того, чтобы сварить макароны, нужен один литр воды, а для того, чтобы потом помыть кастрюлю – два.»

Правда, бонусом от этой остановки стали тут же пошедшие в котел ягоды, грибы и куропатки. Кроме того, Даша и Маша, вернувшись на «Отважный», приобрели нормальную для молодых девушек привычку хоть иногда смотреться в подаренное Лизой зеркало, чем они на первых порах преизрядно шокировали собственного братца, не понимающего такого поведения. Хотя до подкрашивания щек свеклой, а бровей сажей дело пока не дошло, и, как надеялся не только Валера, никогда не дойдет. Все-таки хороший художественный вкус – это великое дело.

И вообще, близнецы уже почти ничем не напоминали тех двух серых, запыленных, грязных и, в общем, несчастных жертв изгнания, какими они были всего четыре дня назад. Если так пойдет и далее, то, ого-го-го, Валеру ждут веселые дни. Еще неизвестно, кто за кем будет бегать. Старшие подруги опытом с близнецами поделятся непременно, дайте им только преодолеть языковый барьер.

Таким образом, на пятнадцатый день плавания «Отважный» окончательно распрощался с ледником и теперь направлялся на юг, имея в запасе тонну свежей воды и зеленые берега вдоль обоих бортов. Кстати, ветер все больше заходил с северо-запада в правый галфинд, что предопределяло постоянное движение под мотором. На реке, как говорится, не полавируешь. А это, в свою очередь, требовало ночевок возле куч плавника, служившего для пополнения запаса дров. Как рассчитывал Сергей Петрович, сейчас они находились ровно на середине пути, и впереди было еще от двенадцати до пятнадцати дней путешествия.

* * *

8 июня 1-го года Миссии. День двадцать пятый. Утро. Великая Река, Северные равнины, 100 километров северо-западнее современного устья Рейна.

«Отважный» быстро двигался вниз по течению на юго-запад, имея по левому борту тундростепь современной Голландии с одиночными холмами, поросшими кустарником. А по правому борту можно было увидеть такую же холмистую тундру Туманного Альбиона. Антон Игоревич сказал, что Река сейчас напоминает ему Лену в период весеннего разлива чуть ниже Якутска. Единственная разница в том, что течет река не на север, а на юго-запад. Туманы по утрам стали уже вполне обычным явлением, отчего отправление в путь не раз откладывалось до появления видимости хотя бы метров пятьдесят. Зато и сама река стала еще шире и раздольней. Воистину – Великая Река.

Около полудня команда «Отважного» увидела удивительное зрелище, которое будет невозможно наблюдать в чуть более поздние времена. По левому берегу на водопой к Реке, помахивая хоботами, шло стадо мамонтов. Заросшие длинным рыжим волосом гиганты степенно вышагивали по степи. Родившиеся этой весной мамонтята забавно семенили за своими родительницами, держась хоботом за материнский хвост.

Получилось так, что первыми заметили стадо рыжие близнецы, а вовсе не впередсмотрящие. Впередсмотрящим-то как раз по сторонам глазеть было некогда, их задача заключалась в том, чтобы «Отважный» внезапно не напоролся на мель или полупритопленное бревно. Один подобный случай уже был, когда Валера и Лиза утратили бдительность, и о нем хорошо помнили, хотя и не упоминали вслух.

Девочки, которые закончили помогать Марине Витальевне с обедом, вышли на палубу прогуляться с малышами. В тот момент, когда все, что станет обедом, уже порезано, почищено, брошено в казан и закрыто крышкой, потребность в дополнительных рабочих руках на кухне резко уменьшается. Зато увеличивается вероятность разных несанкционированных действий. Я имею в виду соль, к которой близнецы питали явно нездоровое пристрастие. Марина Витальевна уже начала беспокоиться, все ли с девочками в порядке, но Сергей Петрович успокоил ее, сказав, что представители примитивных племен и в наше время довольно равнодушно относятся к сахару, но как леденцы сосут куски каменной соли. В общем, соль теперь надо было прятать подальше. Вкусы вкусами, а все же избыток этого продукта может фатально отразиться на организме.

Сказать честно, Витальевна просто обалдела, когда она первый раз увидела, как Даша и Маша со счастливым выражением лиц хрумают солеными-пересолеными огурцами, предназначенными исключительно для приготовления рассольников. Не огурцов было жалко, Бог с ними, с огурцами, «Отважный» – это не тюрьма. Просто посол сего продукта был таким крутым, что в необработанном виде его без содрогания было невозможно взять в рот. Именно такие огурцы имелись в виду в детской считалочке про «жадину-говядину».

И тут Марина Витальевна видит, что есть на свете люди, которые едят это, испытывая самое неподдельное блаженство. Шок, да? Поэтому каждый раз, как только отпадала надобность в их помощи, женщина решительно выпроваживала сестренок на палубу – гулять на свежем воздухе с малютками.

Увидев на берегу шагающих гигантов, Даша с Машей загомонили, залопотали что-то по своему, и начали показывать пальчиками в сторону берега. Чего они так разволновались – непонятно, ибо плотность мамонтового населения в этих местах была несомненно больше, чем человеческого. Хотя надо признать, что стадо в три десятка взрослых самок и такое же количество подростков и детенышей – зрелище, действительно достойное того, чтобы на него посмотреть. Все, кто в настоящий момент не нес вахту, высыпали на палубу.

Андрей Викторович долго изучал стадо в бинокль, а потом задумчиво произнес:

– Красавцы! Как думаешь, Петрович, удастся нам их приручить или нет?

– Тебя этот вопрос интересует теоретически или практически? – так же задумчиво переспросил тот, наблюдая за северными слонами.

– Сугубо практически, – последовало заверение друга, – мы, военные, люди приземленные, и к неуместным полетам фантазии не склонны.

– В принципе, попробовать можно, – не спеша ответил Сергей Петрович, – только учти, что если брать мамонтенка совсем маленьким, то взрослеть он будет как человек – лет двадцать. И брать надо не одного мамонтенка, а минимум трех. А для этого надо полностью истребить все стадо, вроде этого, ибо добром мамаши тебе своих детишек не отдадут. Так что это дело долгое, сложное и наверняка опасное. Я бы с ним не торопился. А так, в принципе, почему бы и нет. Приручим со временем, разумеется, уже после лошадей и коров.

– Понятно, – вздохнул Андрей Викторович и развел руками, – но, Петрович, ты посмотри – какая мощь, какая сила, какая красота.

– Ручной мамонт, товарищ прапорщик, для нас не есть предмет первой необходимости. – Петрович кивнул в сторону Даши и Маши, – нам бы как-нибудь со здешними людьми разобраться. Надо, чтобы они поднимались до нашего уровня, а не наша молодежь опустилась до их. А то в жизни-то оно всякое бывает. Катиться вниз легко, а подниматься наверх ой как трудно. Люди решают все, а вовсе не мамонты. Ты на Валерку посмотри – ходит возле девок, как кот вокруг сметаны. А взять быка за рога стесняется. То ли боится их, то ли выбрать не может. Эх, где мои семнадцать лет!