Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

– Точно военный корабль, миноносец или канонерка, шесьсот-восемьсот тонн водоизмещения, – подумал капитан первого ранга Карпенко, находящийся в этот момент на вахте, – точно канонерка, пролив патрулирует, таких крупных миноносцев еще не строят. А каботажный купец туда-сюда не болтался бы. Рыбу японцы сейчас с джонок ловят, а это вообще мелочь. Что делать – подойти поближе, чтобы разглядеть флаг, или открыть огонь с предельной дистанции? Открыв огонь, мы немедленно себя демаскируем, а от иной канонерки можно и восемь дюймов схлопотать. Нет, на этот раз мы американца в виде приманки подставлять не будем; хорошо, что в тот раз обошлось без глупостей, а то прилетевший в пакетбот шальной снаряд был бы крайне неприятен для международного имиджа России. Нет, придется открывать огонь с дальней дистанции – для японца, конечно, дальней. Кабельтовых так с пятидесяти. Для комплекса АК-сто это дистанция средняя, и точность попаданий будет вполне приемлемая…

Командир «Трибуца» вдавил в пульт тангенту «Боевая тревога».

Время было еще не совсем позднее, и офицеры собрались в рубку довольно быстро. Было слышно, как внизу топали ноги военных моряков, занимающих посты согласно боевому расписанию.

– Товарищи офицеры, – академическим тоном, как на занятиях, начал капитан первого ранга Карпенко, – сегодняшняя наша задача – уничтожение цели артиллерийским огнем на дальней дистанции. Нам предположительно противостоит канонерская лодка, вооружение которой может колебаться от четырех 120-тимиллиметровых орудий до двух шестидюймовых и одного восьмидюймового орудия. Снаряд любого из этих типов был бы для нас крайне неприятен. А посему бой будем вести на дистанции пятьдесят-пятьдесят пять кабельтовых, что является запредельной дистанцией для орудий, установленных на японских канонерках этого времени… да и на русских тоже. Минут через десять мы сблизимся с целью на указанную дистанцию. Пока есть время, можете задавать вопросы. Вопросов нет? Тогда по местам! Андрей Николаевич, настройте свою ракетно-артиллерийскую консерваторию так, чтобы не было ни одной фальшивой ноты. Во избежание повреждений от ответного огня работаем только АК-сотыми.

– Сергей Сергеевич, данные введены в БИУС, СУАО сопровождает цель, – доложил командир БЧ-2, – только ведь долбать канонерку соткой – это какой расход снарядов будет, да долго это и муторно. Может, выбьем артиллерию, потом сблизимся для добивания. Пара близких разрывов реактивных бомб с РБУ-6000…

– Товарищ капитан третьего ранга Бондарь, – прервал его Карпенко, – будьте добры, мать вашу, без команды ничего не делайте! Расстояние до цели?

– Дистанция шестьдесят кабельтовых, сопровождение цели включено, рубеж открытия огня пятьдесят пять кабельтовых… дистанция пятьдесят семь кабельтовых… Огонь!

За остеклением рубки полыхнуло пламя выстрелов. Два ствола по пять зенитных снарядов с радиовзрывателями, темп – один выстрел в секунду. И тишина – секундомер отсчитывает секунды… На четырнадцатой секунде над целью полыхнул первый разрыв – огненный шар, свернувшийся ватным, дымным клубком. За ним еще, еще и еще…. Каждый раз на мгновение огненные всполохи вырывали из темноты силуэт корабля. Что сейчас творилось на его палубе под градом сверхтвердых поражающих элементов – об этом лучше не думать.

– Есть накрытие, товарищ капитан первого ранга! – выкрикнул командир БЧ-2. – А если тебя фугасами, с-сукин с-сын?!

Еще одна очередь разорвала темноту и тишину, только на этот раз в путь отправился десяток осколочно-фугасных снарядов. Через пятнадцать секунд полыхнула вспышка взрыва, секунды через три – еще одна, потом над вражеским кораблем поднялось ПЛАМЯ. Горел артиллерийский порох. Английская картузная схема заряжания в очередной раз подвела японцев. Выложенные возле орудий вместе со снарядами картузы первых выстрелов посекло осколками зенитных снарядов, порох рассыпался по палубе. Когда полминуты спустя там же разорвался фугасный снаряд, началось светопреставление. Канонерка горела как факел; а там было чему гореть и помимо пороха с углем. Когда ее строили двадцать лет назад, дерево довольно широко использовалось в военном кораблестроении. И теперь палубный настил, шлюпки, мачты, обшивка переборок ярко полыхали, подожженные пороховым запалом. Кажется, команда так и не сумела прийти в себя, потому что в ответ не было сделано ни одного выстрела.

– Товарищ капитан первого ранга? – командир БЧ-2 не знал, это уже все, или надо продолжать огонь.

– Погоди! – отмахнулся Карпенко. – Дробь стрельбе! Пока!

Но продолжать огонь не потребовалось, еще несколько минут продолжался пожар, потом один за другим, прогремело несколько взрывов, и отметка цели исчезла с радара. Навсегда.

* * *

6 марта 1904 года. 22:20 по местному времени. Восточно-Китайское море, 29 гр. СШ, 130 гр. ВД. БДК «Иван Вилков»

Павел Павлович Одинцов.

Ну нет нам покоя ни ночью ни днем. Я протер покрасневшие глаза; весь день перечитывал все, что было в моей библиотеке по этим временам – по старой привычке все свое вожу с собой, два терабайтных накопителя, отданных под тексты, это вполне себе немало. Тем более что один офицер с «Трибуца» (по-моему командир ракетно-артиллерийской части) оказался завсегдатаем Цусимского форума – естественно, когда был на берегу. И накопил по этому вопросу туеву хучу всякого материала. Ну, это скорее всего будет интересно товарищу Карпенко. А то, что командир «Быстрого», каперанг Иванов, является фанатом политических хитросплетений Серебряного века, это есть гут, даже вери гут. Он ведь большую часть карьеры сделал по военно-дипломатической линии. Военно-морской атташе в куче стран – от Кубы до Норвегии. А в прошлом у него была какая-то травма во время аварии на подводной лодке, после которой он не захотел увольняться и с отличием закончил Военно-дипломатическую академию. И теперь для выхода на пенсию ему надо наплавать стаж. Но куда назначить капитана первого ранга, не на ракетный катер же? В штабе командующего на «Варяге» вакансий не было, они и сами там все места держат. Назначили на эсминец, командир которого ушел на повышение. «А что, – подумали, должно быть, в штабе, – старший там опытный, поможет, а через полтора года проводим товарища на пенсию контр-адмиралом, и все будет тип-топ…»

Что-то мысли мои ушли в сторону – точно заработался; надо выйти, подышать свежим морским воздухом. Я уже почти поднялся палубой выше, как услышал ясно различимую орудийную стрельбу. Как мальчишка, бегом бросился на палубу, мне хотелось самому увидеть, что там происходит. Застал я только самый конец драмы – «Трибуц» уже прекратил огонь, а в километрах десяти от нас, в ночной темноте, ярким фейерверком горел какой-то военный корабль. Потом, через несколько минут, прозвучала серия сильных взрывов, во все стороны полетели пылающие обломки – и огонь потух.

Я бегом поднялся в рубку «Вилкова».

– Сергей Сергеевич, что там у вас стряслось, что это за фейерверк с музыкой?

– Не волнуйся, Павел Павлович, все в норме; на нас, к своему несчастью, напоролась японская канонерка береговой обороны. Ну, естественно, нам пришлось ее потопить.

– Если дело дошло до канонерок, то…

– …значит, мы уже на Японском заднем дворе, – подхватил Карпенко. – Да, японцы даже ничего понять не успели, мой артиллерист уложился в минуту времени и двадцать снарядов. – Карпенко закашлялся. – Слушай, как думаешь – стоит ли остановиться и поискать выживших после пожара и взрыва? Ведь вряд ли кто в живых остался….

– Знаешь, давай все делать по правилам, чтоб потом не назвали варварами и убийцами; положено искать живых – давай искать. А то узнают, какие мы негуманные – вони будет…

Несмотря на двухчасовые поиски, на месте гибели японской канонерки не удалось найти ничего, кроме обгорелых деревянных обломков. Не удалось даже узнать название корабля. В японском флоте было несколько канонерских лодок, вооруженных четырьмя сто двадцати ме-ме пушками.

* * *

6 марта 1904 года, 16:55 по местному времени, Царское село, резиденция Е.И.В. Николая II.

Его Всероссийское Императорское Величество Николай Второй (по-домашнему Ники), как примерный семьянин и пунктуальный джентльмен, вошел в столовую за пять минут до начала файф-о-клока к уже накрытому столу, кивнул жене и трем старшим дочерям (младшей Анастасии не исполнилось еще и трех лет) и первым делом потянулся к стопке вечерних газет, которые услужливый лакей уже положил на стол рядом с тем местом, за которым по обыкновению сидел император.

Сверху стопки лежала вечно желчная британская Таймс за четвертое число, на первой странице которой жирно выделялся заголовок: «Погром в Токийской заливе, ужасные подробности читайте на развороте». Император припомнил, что вчера в Санкт-Петербургских ведомостях имела место небольшая заметка, извещавшая читателей о факте нападения неизвестных кораблей на Токийский залив и нанесению врагу «существенных потерь», но тогда Николай посчитал, что редактор русской газеты явно выдает желаемее за действительное, а те несколько выстрелов, которые могли издали сделать Владивостокские крейсера по вражескому порту – за полноценную атаку военно-морской базы неприятеля. Но теперь, когда факт этой атаки вдруг признали сами англичане, Николая II охватило неожиданное волнение. Костяной нож с серебряной инкрустацией из моржового клыка, с хрустом вспорол чуть желтоватую газетную бумагу. После чего император дрожащей рукой развернул британскую газету, скорбно извещавшую своих читателей о списке потерь, которые понес британский торговый флот во время набега отряда неизвестных миноносцев на главный торговый порт Японской империи.

Неизвестный корреспондент с особым мазохизмом описал картины смерти и разрушения в торговом порту, где взорвался британский трамп с пятью тысячами тонн лиддита на борту. Не остался без внимания и погром, произведенный торпедной атакой в токийском торговом порту, были упомянуты и торпедированные в таможенном отстойнике британские торговые пароходы. Уже в конце статьи всего несколько строчек было уделено тем потерям, которые понес японский военный флот во время атаки военно-морской базы Иокосука. Самым же главным выводом, сделанным в статье, был призыв ко всей Европе объединиться против диких восточных варваров-московитов, атаковавших самое святое – кошелек британских банкиров, делающих большие деньги на войне русских с японцами. Последнее, конечно, прямо сказано не было, но подразумевалось.

При этом сам же автор статьи отмечал, что японские артиллеристы береговой обороны оказались так косоруки, что не смогли уничтожить ни одного атаковавшего Токийскую бухту русского корабля. Те несколько миноносцев, которые были все же потоплены артиллерийским огнем, оказались японскими, вышедшими в акваторию залива с началом тревоги после взрыва в Иокогаме и атакой военных кораблей в Иокосуке.

Прочитав это место, император усмехнулся. Все произошедшее в Токийском заливе почти в точности напоминало атаку японскими миноносцами русской эскадры на внешнем рейде Порт-Артура 26 января, только там не было таких катастрофических последствий. И, кстати, что это за самоходные мины, способные пройти несколько миль, поднырнув под боновое заграждение, а потом взрывом разорвать пополам броненосный крейсер почти в восемь тысяч тонн водоизмещения? Причем добротные бетонные причалы, к которым были пришвартованы крейсера, судя по словам корреспондента, тоже разворотило так, что без длительного ремонта корабли там швартоваться уже не смогут. Но для него, Николая, все это было неважно.

Для него сейчас были важны ответы на три вопроса, которые он, скорее всего, не сможет получить из газет: КТО ЭТО СДЕЛАЛ, КАК СДЕЛАЛ и ЗАЧЕМ СДЕЛАЛ. Возможно, получив ответ на первый вопрос, он узнает и все остальное, но пока он, Хозяин земли Русской, не может понять, как ему реагировать на это событие. С одной стороны, враги России понесли серьезные потери, и это радовало, а с другой стороны, там пострадали не только британские, но и французские, итальянские, американские и германские пароходы, некоторые из которых были серьезно повреждены, а некоторые потоплены. Это могло привести к тому, что призыв жалкого газетного писаки к созданию единого антироссийского фронта всех европейских государств вполне может воплотиться в реальность.

Отложив в сторону «Таймс», император взялся за газеты иных стран, и везде одно и то же – собачий лай в адрес России и призывы против всех законов войны на море покарать тех, кто посмел проникнуть в главный вражеский порт и нанести ущерб интересам европейских торговцев и банкиров. Например, французская «Фигаро» – а ведь вроде союзники – обрушивалась на Россию и на него, Николая, требуя расследования и наказания виновных (а по сути, героев), нанесших вражеской торговле значительный ущерб. Если статья в «Таймс» была полна сдержанного негодования, то во время чтения французской газетенки Николаю казалось, что прямо в лицо ему летят брызги слюны впавшего в истерику человека. Попадись ему этот газетный писака под горячую руку, пристрелил бы, как бешеную ворону. Впрочем, все остальные европейские газеты были ничуть не лучше, и лишь только немецкая консервативная «Новая прусская газета» законно вопрошала – если в Токи погибли германские подданные, то какого черта их понесло в порт воюющей страны, которая в любой момент может стать законным объектом атаки?

Одним словом впечатления у Николая от прочтения европейской прессы остались нерадостные, и германская консервативная ложка меда в бочке дегтя его ничуть не обрадовала. Пройдет совсем немного времени – и перепечатки из парижских, берлинских, венских, лондонских изданий появятся и в доморощенной российской прессе, либеральной, как и все интеллигентское до мозга костей. Причем появятся и явно бульварные, рассчитанные на самую малограмотную публику, сочинения доморощенных акул пера, за плату малую готовых доказывать вам все что угодно; что черное – это белое, что горячее – это холодное, и что победа – это на самом деле поражение, а герой на самом деле предатели и преступники. Как жаль, подумал Николай, что этих газетчиков нельзя стрелять из винтовки, как тех же ворон. По крайней мере, каркают они одинаково громко и одинаково отвратительно.

А вот то, кто и для чего произвел эту атаку, требуется выяснить в обязательнейшем порядке. Для этого требуется немедленно послать телеграммы адмиралу Макарову и наместнику Алексееву, а также переговорить с кузеном Сандро, ведь тот грозился со стороны своего ведомства по торговому мореплаванию послать против Японии множество вспомогательных крейсеров. Как знать, быть может, в Токийском заливе нашалили мальчики Сандро? В любом случае, выяснить истину по этим вопросам он должен обязательно, ведь без этого он не будет знать, какие инструкции давать министру иностранных дел Ламсдорфу и что отвечать французскому, британскому, итальянскому, американскому и прочим послам, которые в самое ближайшее время толпами попрутся к нему на прием. Уходить ли ему в глухую оборону, отнекиваясь и ничего не признавая, или напротив, переходить в дипломатическую контратаку, ведь это не Российская империя обрушилась на Японию всей своей мощью, а наоборот, та сама внезапно напала на Россию, без объявления войны атаковав ее военные корабли.

Отложив в сторону газеты, Николай, вздохнув, взял руку чашку с чаем, при этом виновато улыбнувшись жене, как будто извиняясь за то, что в связи с войной не может уделить ей столько времени, сколько положено любящему мужу уделять любимой жене.

* * *

7 марта 1904 года. 06:25 по местному времени. Восточно-Китайское море, 30 гр. СШ, 129 гр. ВД. Мостик БПК «Адмирал Трибуц»

Отметка на радаре, на левой раковине – в двадцати пяти милях цель, средняя, оценочно от трех до пяти с половиной тысяч тонн, одиночная и для этих времен достаточно скоростная, целых четырнадцать узлов. Чешет на север, немного уклоняясь к западу, и чтобы ее перехватить, надо иметь около двадцати пяти узлов хода. Эсминец останется охранять караван, поэтому «Трибуц» будет играть соло. Взвыли, раскручиваясь, турбины, и корабль начал разгоняться, набирая ход. Форштевень, как гигантский лемех, рвет неровную волну, пена разлетается мельчайшими брызгами. А в рубке работа, деловая и сосредоточенная. Капитан первого ранга Карпенко уже на месте – как и все те офицеры, что обязаны быть здесь по боевому расписанию, хотя боевая тревога еще не объявлена. Расстояние до цели быстро сокращается, свои корабли остались далеко позади.

– Сергеич, – прозвучало в переговорном, это старший офицер вышел на связь. – Двадцать седьмой противолодочный к вылету готов!

– Вас понял, пусть остаются в готовности! – ответил Карпенко.

Тем временем на горизонте невооруженным глазом стала заметна жирная черточка дыма. Угольные пароходы издалека выдают себя дымными хвостами. Карпенко поднял к глазам бинокль. – Две трубы, Александр Васильевич, это или крейсер (тогда этот ход для него экономический), или купец (тогда ход для него полный).

– Может быть, так на так? – пожал плечами командир БЧ-1. – Что будем делать, если все-таки крейсер?

– Дуэль с ним я затевать не буду, – хищно оскалился Карпенко, – подниму вертушку, благо она готова, и разорюсь на одну торпеду! Ничего, от одной торпеды не обеднеем!

Через четверть часа цель была уже хорошо видна в бинокль… ничего похожего на крейсер – банальный «купец». Там, кажется, «Трибуца» еще не замечали и шпарили по прямой, не глядя по сторонам. Может быть, наблюдатели в первую очередь искали на горизонте дым и только потом сам корабль, а может, в очередной раз сработал камуфляж. Только на идущем под британским «юнион джеком» «купце» «Трибуц» заметили только тогда, когда расстояние сократилось до пятнадцати кабельтовых, и, соответственно, до перехвата осталось менее пяти минут. «Купец» резко отвернул влево и бросился наутек, как шкодливый кот, внезапно увидавший злобного пса. Точнее, попытался броситься, потому что четырнадцати узлам не ускользнуть от двадцати пяти. Эта выходка взбесила Карпенко, и он приказал положить один снаряд в кабельтове по курсу британца. Безрезультатно, тот продолжал убегать. И еще один снаряд тоже не возымел положенного действия. Карпенко взялся за переговорное устройство.

– Майора Новикова в рубку, скажите ему, что есть работа по специальности, непыльная.

* * *

7 марта 1904 года. 07:05 по местному времени. Восточно-Китайское море, 30 гр. СШ, 129 гр. ВД.БПК «Адмирал Трибуц»

майор Морской пехоты Новиков.

«Командовать парадом буду я!» – так, кажется, сказал известный персонаж в известных обстоятельствах. В данный момент необходимо принять командование на себя, поскольку пароход под британским флагом никак не желает ложиться в дрейф и, кажется, даже пара выстрелов из пушки поперек курса его не особо напугала. Видно, тащит что-то особо ценное, или капитан – полный отморозок. Ну-ну, сучоныш, считай, что ты меня разозлил. Сейчас получишь свой цирк по полной программе!

Как всегда, на абордаж пойдем на катерах – рисковать «Трибуцем» не хочет ни Карпенко, ни я, слишком много чести. В то же время капитан британского трампа уже показал, что уходить будет, несмотря ни на что. Топить его, мягко выражаясь, не с руки, да и скорость он держит вполне приличную, а значит, в нашем караване ему самое место. Интересно, ради какого груза бритты рискуют своей шеей? Провел с парнями короткий инструктаж.

– Так, парни, будем брать на абордаж строптивый британский трамп. Приказ лечь в дрейф выстрелами из орудия был проигнорирован, сейчас этот говнюк пытается от нас уйти на полном ходу. Значит, так – снаряжение полное боевое, делаем морду лица в стиле вождя краснокожих – да пострашнее, грима не жалейте. Пулеметы не брать; как и в случае с японским угольщиком, нас прикроет «Трибуц». Схема та же, нос-корма со стороны борта, обращенного к «Трибуцу». Как всегда, постарайтесь никого не убить, Бычок, тебя это касается особо, ты и кулаком иногда приложишь так, что из бедного эуропейца дух вон. Аккуратнее надо быть, нежнее. Но что я вам рассказываю, «схема А», дальше сами все знаете, уже не первый абордаж. Минус десять минут, время пошло.

Через восемь с половиной минут группа захвата из двух отделений построилась у катеров – все как положено, камуфляжи, бронежилеты, каски, поперек груди на немецкий манер висят АКМы, лица размалеваны «устрашающим» гримом. Самое прикольное – это спасжилет поверх бронежилета. А по-другому никак нельзя, у британских офицеров даже на торговом флоте имеются револьверы, а так, в сутолоке абордажа и при запрете сразу стрелять на поражение, можно получить двухсотого или тяжелого трехсотого. А оно нам надо? А так только в лицо, к тому же привычки стрелять в голову джентльмены не имеют, целятся в корпус, как самую крупную цель, веря во всемогущество британской револьверной пули. А вот фиг!

«Трибуц» на некоторое время сбросил ход и лебедки синхронно спустили на воду оба катера, после чего взревели моторы и «Реданы» рванулись за пытающейся ускользнуть добычей. Сзади постепенно снова набирал ход куда более массивный БПК. Нагоняем, осталось меньше кабельтова. На корме трампа, над фальшбортом, вспух клубочек порохового дыма. Кто-то слабонервный начал палить по нам из револьвера, к тому же патронами, снаряженными черным порохом. Конечно, их мощи хватит, чтобы в упор уложить бузотера, покусившегося на жизнь джентльмена, но на таком расстоянии этот джентльмен мог бы стрелять просто из рогатки, эффект был бы тот же. Правда, и нам с мчащегося катера несподручно стрелять из калашей, куда надо, точно не попадешь, а вот куда совсем не надо, сдуру попасть можно. Да и все равно огневая поддержка – это дело «Трибуца». А он уже вышел трампу на левый траверз. А это значит, что из правой передней скорострелки, уже развернутой в сторону кучки людей на корме трампа, можно стрелять по хулиганам, не рискуя попасть ни в какие жизненно важные части судна. Громыхнула короткая очередь, ветер унес за корму почти прозрачное облако дыма. Три или четыре десятка разрывов, слившихся в один – в борту, сразу под палубой, появилось множество не предусмотренных конструктором дыр, улетел в море сбитый кормовой флаг. В мгновение ока собравшихся на корме людей смело будто ветром. И, как говорится, наступила гробовая тишина. Непонятно, на что рассчитывала кучка джентльменов, паля в нас из револьверов. Неужели они думали, что мы не посмеем стрелять на поражение? Пусть все знают, что посмеем – и тогда целее будут. После эффектной точки, поставленной «Трибуцем», трамп начал сбрасывать ход, и на палубу мы поднимались как на учениях; сопротивления больше не было.

Абалдеть! Залп скорострелки с «Трибуца» выбил из игры почти всех офицеров этой посудины. Фрагменты тел разбросало по палубе так хорошо, что пришлось выгнать троих британских матросиков с брандсбойтом, омыть палубу от крови и кусков джентльменского мяса. Некоторые фрагменты тел каким-то образом налипли на надстройке, и довольно высоко. В живых остались подвахтенный в ходовой рубке, суперкарго в своей каюте и мех у машин. Остальных перемололо в фарш, включая двух японцев, сопровождавших груз. Парни, как терьеры жирного кролика, притащили маленького толстенького мужичка и бросили его к моим ногам, причем в буквальном смысле. Что, это и есть суперкарго? Так, так, поговорим… Следом за рухнувшим на палубу суперкарго мне в руки был передан его саквояж с бумагами. Вскрываем при помощи десантного ножа и такой-то матери. Так! Вот он, Грузовой манифест. Можно узнать все, и для этого никого не надо бить. Моих знаний английского вполне хватит, читаем. Во-первых, эта посудина носит поэтическое название «Маргарита». Во-вторых, груз: корабельная оптика, корабельные динамомашины, кабеля, лампы (правда, угольные), четыре станции Маркони, взрыватели для снарядов – и все это ЗИП для японского флота, на случай повреждений в бою. В-третьих, пункт назначения – Сасебо. Вот и все, а вы боялись…

Выхожу на связь с «Трибуцем», докладываю. Минуту в эфире тишина, потом Карпенко изрекает: «Берем!» – как будто корову купил. Ну так, а кто бы сомневался, такой груз на дороге не валяется, Макаров потом в Артуре за дальномеры, да и за все остальное знаете какое спасибо скажет? Оно же на вес золота.

Дальше действуем как всегда. Всех, кроме рулевых и машинной команды, подготовить для отправки на «Прынцессу», потом снова раскочегарить котлы и курс в точку рандеву. Сегодня у нас жирный улов, можно гордиться. А что бритишей немного постреляли, так ничего – нечего было за револьверы хвататься.

* * *

7 марта 1904 года. 10:25 по местному времени. Корейский Пролив, глубина 50 метров, борт атомного подводного крейсера К-419 «Кузбасс».

Командир АПЛ капитан 2-го ранга Александр Степанов, 40 лет.

Вот мы в том самом знаменитом Корейском проливе, буквально забитом различными плавсредствами. Видимо, из-за нехватки десантного тоннажа эти самые плавсредства в основном являются рыбачьими джонками, которые берут солдат в японском порту Симоносеки и везут их в корейский порт Фузан, в наше время именующийся Пусаном. Конечно, пусть японские солдатики будут счастливы, что их не отправляют на плотах, но как вы прикажете все это пресекать? При взгляде на заполонившие пролив желтоватые паруса возникает идиотское ощущение человека, сидящего с ножом и вилкой перед тарелкой жидкого супа.

Нет, господа хорошие, так дело не пойдет, потому что в Корейском проливе, помимо многочисленных, как муравьи, джонок, присутствует еще 2-й боевой отряд адмирала Камимуры, прикрывающий коммуникации в проливе от возможных набегов русских броненосных крейсеров из Владивостока. Две бронепалубных «собачки¹⁵» крейсируют в Корейском проливе севернее пути миграции джонок, между Симоносеки и Цусимой, еще один бронепалубный крейсер занимает позицию между этими злокозненными островами и Фузаном. А в бухте Цусимы, Четыре массивных мрачно дымящих броненосных крейсера под японскими флагами, видимо, ждут сообщения по радио от собачек. Видимо японский адмирал не захотел зазря расходовать ресурс машин дорогих броненосных крейсеров, отделываясь на патрулировании износом куда более дешевых «собачек».

Нет, Камимура-сан, так дело не пойдет; впрочем, бухта, в которой вы прячете свои крейсера, маленькая и способна укрыть их только от внезапного шторма, а отнюдь не от торпедной атаки. Тут бы и местные миноносцы справились с легкостью – от горла бухты до берега всего четыре кабельтова, хотя, скорее всего, то самое горло бухты прикрыто боновыми заграждениями, причем до самого дна. Глубины тут небольшие, так что это вполне возможно. И не только износа машин хочет избежать японский адмирал, а еще не желает получить от нас неожиданную торпеду в борт. С того момента, как мы порезвились в токийской бухте, прошло уже четыре дня, два из которых мы потратили на попытки так же тихо влезть в Осакскую бухту, но не срослось. Вход в бухту был загражден подвижным боном, который дежурный вспомогательный крейсер раздергивал перед каждым входящим в бухту пароходом. Уверен, что и в Токийском заливе сейчас тоже организовано нечто подобное.

Естественно, что сейчас японцы исходят из характеристик местных подводных лодок, которые уже как бы есть, но пока еще ничего не могут. Поэтому их боевые корабли либо тихо сидят в своих базах за боновыми заграждениями, либо, напротив, лихо крейсируют в открытом море, тратя запас угля и ресурс машин (как те же «собачки» в Корейском проливе), уверенные, что их спасение в скорости, скорости и только в скорости.

Но все это чистейшей воды профанация. Нет, конечно, боны на некоторое время уберегут броненосные крейсера Камимуры от нашего назойливого внимания, но не будет же он сидеть в своей базе вечно. Рано или поздно ему все же потребуется покинуть бухту при Цусиме, и вот тогда мы с ним обязательно поговорим. А пока мы пойдем другим путем. Нет, мы не будем тратить невосполнимые торпеды и топить мелкие бронепалубные крейсера. Это, конечно, не из гаубицы по тараканам, но достаточно к тому близко. Мы просто начнем третировать перевозимые через пролив войска.

Глубина тридцать метров, разгоняемся до скорости в тридцать два узла и в таком виде проходим под днищем довольно крупного парусного кораблика, на глаз способного перевозить до роты солдат. Что-то вроде тарана, но только не корпусом, а расходящейся от этого корпуса подводной волной. Японцам сверху видна только черная, стремительно движущаяся, сигарообразная тень в глубине, а в следующий момент из-за удара подводной волны в днище деревянный корпус джонки лопается, и японцы всей гурьбой оказываются в воде. Что они могут подумать? Правильно – морской демон поднялся из глубин, для того чтобы их сожрать. Кстати, март месяц в Корейском проливе не очень подходит для купания, и все те, кого не сумеют вытащить из воды за двадцать-тридцать минут, считай, уже гарантированные покойники по причине переохлаждения.

А мы продолжаем наши курощения. Сбросить скорость, циркуляция с разворотом на шестнадцать румбом и атака следующей рыбацкой джонки. Конечно, так мы их всех не перетопим, но навести страх, насколько это возможно с японцами, стоит. Ага, на ближайшей «собачке» вдруг поняли, что кто нагло макает в воду их зольдатенов – и теперь та мчит к нам, отчаянно молотя воду всеми своими тремя винтами довольно дрянной выделки. Шуму от них, даже не на самом полном ходу, как от той консервной банки, которую обычно привязывают на собачий хвост, чтобы позабавиться. Кроме всего прочего, это чудило на полном ходу еще и стреляет примерно в нашу сторону. А то как же, ведь горб воды, который мы поднимаем при движении на перископной глубине, виден японцам издалека. Правда, пока снаряды падают с недолетом, но нам оно не надо.

После выхода из очередной атаки на джонки, сбросив скорость, закладываем циркуляцию по достаточно большому радиусу и суем этому настырному бронепалубнику торпеду в кильватерный след под корму, после чего поднимаем перископ и смотрим на дело своих рук. И только тут (торпеда еще не дошла) видим трепещущий на мачте однотрубного крейсера контр-адмиральский вымпел. Это кому же мы сейчас по всем правилам выписали черную метку? Гаврилыч подсказывает, что раз здесь командует Камимура, то наша «рыбка» сейчас гонится за его младшим флагманом, «героем» Чемульпо контр-адмиралом Уриу… Да, жаль что на ней не получилось написать никакого умного послания с добрыми пожеланиями. Да и не надо уже, потому что торпеда дошла. Взрыв торпеды прямо под днищем, сразу за трубой, и почти сразу же следом – взрыв устаревших огнетрубных котлов. В небо поднимается густое облако дыма, пара и рыжей окалины, после чего японская «собачка» уходит на дно, как юнкерс в пике, с переворотом через левый борт. Сверкнули в воздухе еще вращающиеся винты – и все.