Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Отпустив девушку, Петрович приступил к работе. При строительстве фронтальной стены очага он решил избежать возни со сводами. Нет, отверстие топки было достаточного размера – сорок восемь сантиметров в ширину и сорок два в высоту. Кто-то скажет, что без свода или бетонной закладной невозможно перекрыть тридцать восемь сантиметров проема кирпичом длиной двадцать пять сантиметров. Так вот – все возможно, если знать как.

В первую очередь Сергей Петрович располовинил штроборезом поперек один кирпич и выложил нижний ряд: половинка встык с боковой стеной, целый, целый и снова половинка. Во втором ряду два целых ушли в замки боковых стен. Для того, чтобы выложить третий ряд встык с боковыми стенами, от двух кирпичей пришлось отхватить по четвертушке. Обозначилось отверстие топки. Четвертый и шестой ряды были выполнены как второй, а пятый как третий. На седьмом ряду, пошедшем встык с боковыми стенами, Петрович использовал целые кирпичи, одна четвертая часть которых была срезана по диагонали. У отверстия топки обозначились симпатичные уголки. Восьмой ряд был решающим. Две половинки пошли в замки боковых стен, рядом с ними легла еще одна пара срезанных наискось кирпичей, продолжив линию увода нагрузки в стороны боковых ребер жесткости. Девятый ряд из трех целых кирпичей окончательно замкнул отверстие топки. Выше, на десятом, одиннадцатом и двенадцатом рядах находился главный свод с его замками, и тут, как и вчера на задней стене очага, пришлось извращаться, стыкуя нестыкуемое. Резать кирпичи приходилось на глаз, под самыми причудливыми углами, восполняя дефекты резки большим количеством раствора. Но через какое-то время и эта задача была выполнена, и передний край главного свода теперь не имел никакой возможности три нагреве оторваться от фронтальной стены. Теперь можно было вытереть пот со лба, разогнуться и посмотреть на часы. За тот час, пока шла работа над этой фронтальной стеной, Суилэ-Света, цокая подошвами своих деревянных сабо, три раза бегала за свежей порцией глиняного раствора.

Девочки Мату и Липа, стоя рядом, внимательно наблюдали всеми производимыми операциями.

– Все поняли? – спросил их Сергей Петрович и те бодро закивали. – Хорошо. Тогда идемте на другую сторону, второй очаг будете делать сами, а я буду только резать кирпич.

Времени на второй очаг ушло больше, но, как это ни удивительно, девочки с кладкой справлялись. Только в самом сложном месте Петрович отстранил их от работы и доделал все сам. Для первого раза им было вполне достаточно. Они и так молодцы – и похвала, которой они удостоились от обожаемого вождя, заставила их засиять, наполняясь восторгом и ликованием. Сергей Петрович вообще был сторонником немедленного воздаяния и считал, что хвалить за хорошее и ругать за плохое людей нужно сразу после совершения поступка, и потом не вспоминать им ни старых заслуг, ни старых грехов.

Выслушав столь приятные вещи и сполна насладившись ими, одна из девочек осторожно подняла руку.

– Шаман Петрович, – спросила она, указав на очаг, – когда мы делать огонь? Ночь холодно.

– Топить очаги, – ответил тот, – мы будем, когда глина в швах станет совсем белой – и в этот день у нас будет праздник. Это скоро, очень скоро – два, может быть, три дня.

Про себя учитель решил, что топить они будут уже в воскресенье после обеда.

Выйдя на улицу, он осмотрелся. Девочки из Лизиной бригады закончили разгружать кирпич для завтрашней работы, и теперь откровенно скучали; чуть поодаль ожидала его команды Алохэ-Аннна со своими полуафриканками. Из цеха доносились звуки работающего электрорубанка – видимо, Валера, не дождавшись, пока учитель освободится, начал-таки работу над дверями.

Часы показывали без пятнадцати десять.

– Значит так, – сказал Петрович Лизе, – план такой – сейчас ты смотришь, сколько в яме осталось глины, и добавляешь в нее песок. Первая ваша задача – оштукатурить этим раствором стены прямо над очагами. И смотри, чтобы никто не наступал ногами на свод. Он пока еще нежный, и такого обращения не перенесет. Потом добавляешь в раствор опилки и начинаешь штукатурить «под циновку» внутреннюю часть казармы. Понятно, Лиза?

Та кивнула и очень кстати осведомилась насчет проводки.

– Проводкой, Лиза, мы с Валерой займемся прямо сейчас, – ответил Сергей Петрович, немного переигравший свои планы, чтобы не сдерживать Лизину бригаду, которая и так уже достаточно побездельничала.

Задумавшись о проводке, он с запозданием понял, что, закупаясь электрическими комплектующими – розетками, выключателями, патронами, и т.д. – он совершенно упустил из виду такую важную вещь, как распределительные коробки. И вот теперь из-за этого им с Валерой придется извратничать с эрзацем прямо на месте. Вариантов было всего два – или выточить из дерева коробку с круглым корпусом на токарном станке, закрыв такой же точеной деревянной крышкой, или собрать квадратную коробку в шип на клею из дощечек. Круглая коробка нравилась ему гораздо больше, в основном по причине своей технологичности. Валера таких наточит на станке десять штук в час, да и подходящие дубовые плашки, негодные для строительства, но оставленные для поделок, у них имеются.

Валера отставил работу над дверью и терпеливо выслушал новое задание.

– Сергей Петрович, – только и спросил он, – какие должны быть размеры и сколько штук делать?

– Делай пока одну, потом уточню количество. Размеры корпуса – десять сантиметров внешний диаметр, восемь внутренний. По центру корпуса оставь сантиметровую ножку под саморез крепления крышки. Три боковых отверстия диаметром миллиметров восемь буквой «Т», два в стороны и одно вниз. Крышку делаешь аналогично – главное, чтобы она плотно закрывалась. Понял?

– Понял, Сергей Петрович, – кивнул юноша и спросил, – а чем мы с вами будем герметизировать отверстия?

– Наскребем немножечко сосновой смолы, – ответил тот, – добавим в нее по щепотке цемента и сухой глины, хорошенько перемешаем – и получится у нас самодельный герметик.

– А может просто клеем, – сказал Валера, – ну, в смысле, суперцементом. Он же у нас еще немножечко остался…

– Его потом хрен отдерешь, – покачал головой Сергей Петрович, – но, наверное, ты прав, возиться с самодельным герметиком сейчас нет времени. Так что давай, изготавливай коробки – вперед и с песней.

Надавав Валере ценных указаний, он взял рулетку и осмотрелся в поисках помощника. Обычная в таких случаях Алохэ-Анна вместе с остальными полуафриканками топталась в яме с глиной. Тогда он подозвал к себе первую попавшуюся девочку из Лизиной бригады, совсем молоденькую полуафриканку, по имени Фаилэ-Фая.

– Идем со мной, – коротко сказал он, – будешь мне помогать.

Та безропотно пошла за шаманом и так же молча выполняла все, что тот ей говорил, раздуваясь от гордости – еще бы, ведь именно она была избрана для участия в магическом обряде… Шаман Шамэл в таких случаях потом обычно убивал своих помощников, чтобы те не выведывали его тайн, но Фаилэ-Фая давно знала, что в этом клане все по-другому, и ее жизни ничего не угрожает. Шаман Петрович вообще вел себя так, словно хотел, чтобы шаманом в его клане стал каждый.

Сняв размеры помещений, Сергей Петрович отпустил девочку и задумался. В его планах было две системы освещения – дежурная и основная, каждая со своим выключателем, и розетка для подключения электроинструмента под главной коробкой. В самой экономичной компоновке – с одной коробкой, а также расположенными прямо под ней розеткой и обоими выключателями – на прокладку двух независимых электрических сетей потребуется шестьдесят метров кабеля. Еще метров двадцать понадобятся для подключения к главному щиту, расположенному в цеху – то есть около восьмидесяти метров на круг из тысячи имеющихся.

Но вопрос был не в расходе кабеля. Тут имелась другая загвоздка – хоть кабель типа КГ и предназначен для прокладки сетей вне помещений, но для того, чтобы бросить его по воздуху, обычно применяют несущую стальную проволоку. Ибо существуют птички-с, которые просто обожают использовать протянутые по воздуху провода в качестве насеста, а кабеля типа КГ мягкие, без внутренней армировки, и для такого варварского обхождения не предназначены. А проволоки у них пока нет и не предвидится. Значит, придется закапывать кабель в землю, а это дополнительный расход по длине.

– Итак, – стал прикидывать Сергей Петрович, – для того чтобы опустить кабель от коробки до канавы, понадобится три погонных метра, а чтобы поднять из канавы до уровня щита – два. Итого – пять метров. И еще. Под землей бывают мыши, а они просто обожают грызть изоляцию. Значит, кабель необходимо укладывать в кабель-канал или трубу. Труб у нас тоже пока нет, а простейший кабель-канал – это ряд кирпичей, уложенных на цементный раствор, со штробою внутри, накрытый сверху еще одним рядом кирпичей. На девять метров от стены казармы до стены цеха понадобится семьдесят две штуки. Такого количества ЛИШНИХ кирпичей у них сейчас нет. Значит, как вариант, пока можно бросить времянку по земле, вымеряв запас, необходимый для укладки под землю, а уж потом – как только, так сразу – делать более основательно. И вообще – лучший кабель-канал получится из кварцевой керамики, ее мыши не любят, как и любой материал, содержащий в себе стекло, да и влагу она совершенно не впитывает… Ну и, кроме казармы, еще придется подключать семейное общежитие и сушилку. Не хотелось бы бросать на это дополнительный кабель. Хотя, если первой подключать сушилку, то вопрос отпадает, ибо стороны прямоугольника равны между собой. Что пятнадцать метров от казармы до общежития, потом девять метров до сушилки, что те же пятнадцать метров от цеха до сушилки, а потом девять метров до общежития. От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Экономия кабеля, метров в пять, может получиться, если производить ветвления не от щита, а уже после спуска кабеля в канаву. Правда, там такое дело, что закапывать в землю деревянную распределительную коробку, даже из дуба – занятие для идиотов. Тут нужен вариант покапитальнее – например, пара кирпичей, расштробленных буквой «Т» и залитых внутри герметиком, в случае кирпичного кабель-канала, или, опять же – заполненная герметиком на основе смолы и цемента коробка из кварцевой керамики. Но это, опять же, не вопрос сегодняшнего дня, все равно пока мы бросим времянку, в которую еще можно вносить изменения. Главное – сделать запас отмеренного кабеля на случай разного рода неизбежных случайностей…»

Приняв решение, Сергей Петрович начал действовать. Во-первых, он сообщил парню, что теперь им нужна только одна деревянная коробка, но отверстий в ней должно быть больше – шесть вниз (для питающего кабеля, розетки, двух выключателей и двух электрических патронов) и по два в стороны (для дежурной и основной линий освещения).

– Нерационально вы мыслите, Сергей Петрович, – сказал Валера, глянув на наскоро набросанную в блокноте схему и расчет потребности в кабеле. – Во-первых, для начала, можно пропустить питающий кабель транзитом через розетку, это уже минус полтора метра кабеля и одно отверстие в коробке. Во-вторых, доведя кабель до уровня выключателей, снимаем с него внешнюю изоляцию и распараллеливаем фазу на входные клеммы. Ноль идет выше, где транзитом проходит через оба патрона до коробки. Дежурная и основная фазы снимаются с выходных клемм своих выключателей и транзитом проходят каждая через свой патрон, после чего объединяются в кабель и тоже идут в коробку. Итого – снизу одно большое отверстие на восемь миллиметров и одно на три-четыре – точнее скажу, когда штангелем измерю внешний диаметр провода. В-третьих, в коробке разводим фазы кабелями, а ноль – отдельными проводами, для чего очищаем от внешней изоляции примерно двадцать метров кабеля. Итого – вправо и влево, в коробке тоже по одному большому и маленькому отверстию. Общая экономия невосполнимого ресурса примерно семнадцать метров, – парень перевел дух и посмотрел на своего учителя глазами, полными вдохновения, а затем продолжил, – в-четвертых, для упрощения этой конструкции можно объединить выключатели и розетку в один блок, поставив их прямо друг над другом. По-моему, так будет лучше.

И он торжествующе посмотрел на учителя, довольный собой и счастливый оттого, что вносит в общее дело столь существенный вклад.

Петрович задумчиво постукивал по блокноту, и в глазах его пряталась улыбка; он испытывал гордость за своего ученика и остро ощущал то, что называется преемственностью – не зря, ох не зря занимался он с этими ребятами там, в интернате, не напрасно вложил в них свою искру…

–Да… уел ты меня, Валера, уел, – сказал он, качая головой, – так действительно будет лучше. Кстати, что у тебя с коробкой?

– Почти готово, Сергей Петрович, – ответил парень, показывая свое изделие, – осталось только выточить крышку и просверлить в корпусе отверстия. Пока я тут копаюсь, вы бы могли уже начинать прокладку кабеля, хотя бы от щита и до розетки, а дальше уже и я подойду.

– Да, – сказал глaва клана, – давай так и сделаем. Как закончишь с коробкой – сразу присоединяйся.

Километр двужильного кабеля у них был порезан на две сорокапятикилограммовые бухты по пятьсот метров. Одна из них пока использовалась как сверхдлинная переноска для подачи тока на кирпичный завод, а вторую сейчас предстояло резать. Грубый расчет показывал, что для того чтобы на первом этапе подать напряжение от щита в цеху до уровня розетки в казарме, понадобится шесть плюс два, плюс девять, плюс два – то есть девятнадцать метров кабеля.

Через сорок минут, когда Валера закончил с коробкой, кабель был уже отмерен, отрезан и пропущен через два отверстия, просверленных почти на уровне земли в несущих столбах цеха и казармы. Для того чтобы выйти на осевую линию, в столбе цеха отверстие пришлось сверлить наискось. Один конец был раскреплен вдоль поперечной перемычки осевой стены цеха и заведен в щит (правда, пока не подключен). Второй конец, войдя в казарму через отверстие в осевой стене, поднимался вверх по столбу до уровня розетки, где висел, пока еще не зачищенный, на последнем крепеже.

Лизины девочки к этому моменту уже заканчивали штукатурить перегородки, и Сергей Петрович хотел как можно скорее открыть им дальнейший фронт работ, поэтому сразу включил Валеру в дело. До обеда они успели разделить на жилы пятнадцать метров кабеля, закрепить и расключить по предложенной Валерой схеме розетку, выключатели, два электропатрона в прихожей и распределительную коробку, а также пробить кабель с фазами и провод нуля на обеих стенах до перегородки между прихожей и жилым помещением. Много крепежа при этом не ставили. Какой в этом смысл, если кабель все равно уйдет под штукатурку, которая и будет его держать? Один хомут на метр – этого вполне достаточно.

Последнее, что Сергей Петрович сделал – заклеил строительным скотчем в прихожей все электрооборудование, чтобы туда случайно не попал глиняный раствор. После этого девочки Лизы могли начинать штукатурные работы.

За обедом Петрович выслушал благодарность геолога за присланную бригаду девочек-кирпичеукладциц. Действительно, одна печь за полтора дня.

В ответ он поинтересовался у хозяина керамического производства, как насчет изготовления из кварцевой керамики разной дополнительной фурнитуры, и не только электрической. Все необходимые модели он предоставит.

– Я, конечно, рад выполнить все твои заказы, – ответил геолог, – конечно, когда будет такая возможность. Но объем обжиговой камеры на новой печи будет пятнадцать кубических метров, а при работе с разной мелочью, которую можно разместить только на полу, КПД установки и выход готовой продукции будут просто ничтожными.

– А ты, Игоревич, – в ответ на это сказал Петрович, – мог бы попробовать устроить в своей печи разборные полки из той же кварцевой керамики. Формами для выпрессовки заготовок я тебе обеспечу. И в самом деле – непорядок построить такую печь и обжигать в ней только кирпич. А как же посуда для народа?

– Кварцевая посуда, – усмехнулся тот, – вообще-то по цене сравнима со сделанной из натурального фарфора. Большинству народа это не по карману. Хотя попробовать можно – опять же, как только, так сразу.

Словом, они договорились. Один предоставляет формы полок и всех нужных ему изделий, а другой пробует. Все равно для производства поташа из золы и последующей варки мыла из той же кварцевой керамики понадобится делать множество дополнительного оборудования. Пока у Антона Игоревича еще не было готового проекта, но кое-какие мысли в голову приходили.

Вернувшись с обеда, учитель и его ученик конфисковали у штукатурщиц одни козлы и закончили с электрическим монтажом буквально за полчаса – ведь самая кропотливая работа была сделана загодя. Последним делом Петрович зашел в цех и, зачистив концы кабеля, проверил цепь на короткое замыкание. Проблем не было. Теперь, как просохнет штукатурка, в казарму можно давать свет, и это эпохальное событие намечалось на воскресенье.

Следующим этапом работ была крыша. Дополнительные балки, лаги и кровельный материал, заготовленные заранее, ждали своего часа, однако было решено не гнать лошадей и сегодня ставить только каркас, а уж завтра, когда схватится клей, на этот каркас можно будет класть тес.

Сергей Петрович, Валера и Алохэ-Анна, как и в прошлый раз, залезли наверх, а остальные полуафриканки, так кстати закончившие мешать раствор для штукатурки, подавали им снизу все необходимое. К половине четвертого работа на крыше была закончена, после чего Валера вернулся к своим дверям, полуафриканки – к замешиванию раствора, а сам бригадир отправился на экскурсию в ведомство своего коллеги.

За четыре истекших дня обстановка на холме изменилась разительно – тачки сделали свое дело, и расчищено было уже больше трех четвертей строительной площадки.

– В воскресенье до обеда закончим, – поздоровавшись, сообщил ему Андрей Викторович.

От этих слов душа Петровича возрадовалась, но была в этой радости и своя ложка дегтя.

– Так, Андрей, – сказал он, – это просто замечательно, но вот в чем дело – теперь надо работать в каменоломне, а работать-то, кроме тебя, и некому. Я погряз на стройке, Игоревич на своем кирпичном заводе, у Валеры работать с перфоратором не хватит тяму (да и как плотник он мне интересней), а Сергея с Гугом нельзя снимать с охоты. Жрать тогда станет нечего.

– Вот, Петрович, – развел руками коллега, – приплыли… Может, есть какие-то варианты?

– Варианты, как ты знаешь, есть всегда. И один из них – старинный способ разрыва камня с помощью поливаемых водой клиньев из сухого дерева. С этим справятся и женщины, тебе останется только сверлить дырки. Но сухого дерева у нас тоже нет, все свежесрубленное.

Тот загадочно хмыкнул и с интересом посмотрел на товарища.

– А сосна, которая тут валялась, тебе пойдет? – спросил он. – Она оказалась малость некондиционной, поэтому мы не повезли ее на лесопилку, а просто оттащили в сторону. Игоревич просил ее у меня на дрова, но пока как-то не доходили руки.

– Так, – оживился Петрович, – это называется – заработался. Совсем из головы выскочило. Ведь сам на ней сидел, когда мне Ляля объяснялась в любви…

– Даже так? – поднял одну бровь Андрей Викторович. – Насколько я понимаю, она нашла правильные слова, раз уж ты забыл, на чем сидел, – и он подмигнул коллеге.

– Да ладно, Андрей, – махнул рукой слегка смущенный Петрович. – Пойдем лучше посмотрим еще раз на эту твою сосну.

Сосна была что надо – сверху сухая, а снизу немного подгнившая. Кора легко отслоилась, поддетая кончиком ножа – какие-то жучки весело разбежались в стороны, и открылась посеревшая древесина, разорванная во многих местах крупными трещинами.

– Так, – сказал Петрович, с обстукиванием пройдясь вдоль ствола, – это то, что нам доктор прописал. Клиньев из этой красавицы можно наделать – внукам хватит.

– Вот, а ты напрасно волновался, – сказал отставной прапорщик. – Ты только брось мне сюда переноску, а я ее тебе сам на кусочки разделаю.

– Переноска сейчас у Игоревича, и резать я ее не хочу. Хотя мы можем размотать к тебе основной кабель. Правда, пока я дам тебе на него только одну фазу, – Петрович вопросительно посмотрел на товарища.

– А мне больше и не нужно, – ответил тот, пожав плечами.

– Договорились. Сегодня уже поздно, так что кабель мы протянем завтра с утра, сейчас, извини, мне пора. Дела.

– Знаю, – кивнул Андрей Викторович, – каждый день хожу мимо и смотрю, как вы там трудитесь. Бабы нахвалится не могут. Говорят – классная пещера получилась, ни у одного клана такой нет.

– Это они еще не все знают, – усмехнувшись, ответил Сергей Петрович, пожимая руку коллеге, – в воскресенье будем торжественно вводить объект в полноценную эксплуатацию – с полной кровлей, отоплением и электрическим освещением.

Возвращаясь на стройку, он подумал, что вот как все совпало – у Ниты родился сын, заканчиваются земляные работы на большом доме и сдается в эксплуатацию казарма. Чем не повод для маленького праздника?

По прибытии на место оказалось, что Валера уже успел закончить начатую утром дверь и приступил ко второй, обещая до ужина разделается и с ней. Лизины девочки, полностью оштукатурив внутренние стены казармы, теперь возились у наружной стены ближней к цеху пристройки. Сама Лиза отрапортовала, что до ужина они точно закончат. Пройдясь внутри, главный строитель убедился, что все сделано с приемлемым качеством, и теперь осталось только дождаться высыхания штукатурки. Вчерашняя работа нигде не треснула, так что, скорее всего, все будет нормально. Затем он присоединился к Валере в его работе над второй дверью.

За ужином ситуация на стройке Большого Дома была изложена Антону Игоревичу.

– Знаете, ребята, – сказал тот, немного подумав, – а ведь сухие деревянные клинья и вода – это далеко не единственный способ добычи камня в наших условиях. Есть метод побыстрее и помощнее – такой же тихий, как старинный способ, и почти такой же мощный, как взрывчатка, – он заговорщически улыбался.

– Да ну, – сказал Андрей Викторович, – откуда у нас взрывчатка?

– Не взрывчатка, – уточнил геолог, подняв палец кверху, – а как взрывчатка. В высверленное в камне отверстие засыпается мелкая негашеная известь, потом отверстие затыкается деревянной пробкой с дыркой, через которую внутрь наливается вода. Эффект ошеломительный – и, что характерно, без шума, пыли и грохота, при минимуме щебня и максимуме плитняка.

– Хорошо, Игоревич, – сказал главный прогрессор, – ты сейчас сможешь изготовить нам негашеную известь, если Андрей накрошит тебе немножечко известнякового щебня?

– Попробую, Петрович, – сказал тот, – но не раньше двадцать восьмого, когда даст первый продукт сложенная твоими девочками печь.

– А как же с температурой? Вроде в керамических печах она для обжига извести недостаточная.

– Это как сказать, – ответил геолог. – При температурах выше тысячи градусов обжиг идет быстро, но известь выходит некачественная, пережженная. Оксид кальция начинает кристаллизоваться, а кристаллическая форма гасится очень медленно, что требует больших сроков выдержки известковой массы в гасильных ямах без доступа воздуха от пары месяцев до нескольких лет. Иначе процесс гашения такой извести может продолжаться и внутри построенного здания, из-за чего в нем могут возникнуть трещины. Чтобы получить быстро гасимую известь, нужно вести обжиг при низкой температуре – примерно такой, какая и есть в моих печах. Да, времени тратится больше, а расход топлива выше, но мы же сейчас гонимся не за количеством, а за качеством. Так что, если к двадцать пятому у мня будет примерно куб вот такой вот извести, – он показал пальцами что-то размером с крупный грецкий орех, – то двадцать восьмого вы уже получите свою тихую взрывчатку.

– Договорились, – сказал Сергей Петрович.

19 августа 1-го года Миссии. Суббота. Пристань Дома на Холме.

Сразу после завтрака Петрович соорудил для коллеги переноску, после чего полуафриканки из землекопной бригады вдвоем подняли сорокапятикилограммовую бухту и начали разматывать толстый одиннадцатимиллиметровый четырехжильный кабель, которым с самого начала и планировалось запитывать Большой Дом от расположенного в промзоне генератора. Собственно, сооружать особо было нечего – вся конструкция переноски состояла из обрезка доски и прикрученной к нему розетки. Сам кабель для жесткости дополнительно был прихвачен к доске двумя хомутами. Второй конец кабеля Петрович подключил к одному из автоматов в щите.

Сам физрук явился чуть позже, привез бетономешалку и прихватил с собой цепную пилу и один перфоратор. Хоть основные каменоломные работы начнутся только с понедельника, уже сейчас можно было выдалбливать у начала выемки узкий ровик, с которого и начнется их каменоломня. Оторванным от основного массива каменным плитам нужно было дать место, в которое они могли бы сдвинуться, в противном случае ничего не получится.

Отставной прапорщик уехал, и через пять минут вышел на связь по рации.

– Я на месте, включай, – прозвучал его голос, и Петрович щелкнул автоматом, вслед за чем из динамика донесся заунывный вой цепной пилы.

Пока бетономешалка болтала цементный раствор, Лиза выслушивала наставления на сегодняшний день.

– Значит, так, Лиза, – говорил Петрович, – первым делом вы кладете цоколь, а мы с Валерой лезем на крышу казармы. Продольную перегородку в помещении для очага класть не надо. Потом, когда мы закончим с кровлей, у вас на казарме будет еще одна работа – заложить сырцом и заштукатурить чердачные стенки. Потом возвращаетесь к сушилке и начинаете поднимать стены сырцом. Поняла?

– Поняла, Сергей Петрович. Но ведь на перегородке между сушилкой и очагом еще нет каркаса…

– Эта дело поправимое. Валера сейчас возьмет электрофрезер, пару досок и быстренько все исправит.

– Хорошо. Тогда мы начинаем.

– Сергей Петрович, – сказал Валера, выслушавший новое задание, – а ведь мы еще не решили, где у нас в сушилке будут распложены двери.

– Решили, Валера, решили, – сказал учитель, – на задней торцевой стене двери для загрузки и выгрузки досок уже намечены каркасом и ничего мы там менять не будем. Помещение для очага мы оформим пока как террасу, поднимем стану сырцом до первой перемычки – и хватит. Теперь нужно только решить, нужны ли двери в перегородке между очагом и сушилкой… А ты как думаешь?

– Думаю, что нужны, – уверенно сказал парень, – как минимум, одна. Не бегать же вокруг всего здания для того, чтобы проверить температуру. Да и террасой у нас помещение для очага, наверное, будет не всегда.

– Пожалуй, ты прав. Когда будешь делать каркас перегородки, планируй две двери, но не у осевой линии, а у внешних стен.

– Хорошо, Сергей Петрович, – кивнул Валера, – сделаю.

Потом до самого обеда все шло по намеченному плану, без надрывов и авралов. Каждый делал свое, давно уже знакомое ему, дело. Единственная накладка возникла тогда, когда пришло время поднимать на сушилке стены из сырцового кирпича. Дело в том, что сразу над цоколем проектом были предусмотрены небольшие вентиляционные отдушины в деревянных рамах для подачи внутрь свежего воздуха – и вот этих самых рам еще не было, не успели изготовить. Махнув рукой, Петрович распорядился выкладывать эти отдушины из жженого кирпича, которого оставалось еще около двухсот штук. Пять кирпичей на одну двойную отдушину не были таким уж большим расходом – сорок штук на все про все.

Тем временем Петрович с Валерой сперва разобрали уже ненужный каркас продольной перегородки в помещении очага, а потом начали работу над каркасом поперечной перемычки. Попутно учитель прикидывал, что и как в сушилке нужно сделать по электрической части, и в результате раздумий отказался от идеи террасы, поскольку тогда под угрозу захлестывания дождем и ветром попадали распределительная коробка и выключатели, устанавливаемые на осевом столбе. Стены надо было поднимать доверху, невзирая ни на какую экономию.

Итак, когда пришло время обеда, значительная часть намеченных дел была сделана. Казарма была полностью накрыта кровлей с уже установленными внахлест коньковыми досками, чердачные стены со слуховыми оконцами подняты и оштукатурены, а в наружных дверных проемах уже стояли двери.

В сушилке был полностью выложен цоколь, а стена по периметру поднялась почти до уровня колена. Правда, сырцовый кирпич на этом почти закончился, и нужно было просить Андрея Викторовича перебросить на стройку еще один штабель на пять тысяч штук и подвезти к яме еще сухой глины из раскопа.

Эту просьбу Петрович и высказал коллеге, когда тот, как всегда последним, появился за обеденным столом. В ответ Андрей Викторович сказал, что лучше он оставит ключи Антону Игоревичу, а то у него самого и на холме слишком много дел. Сухое бревно он почти распилил, но ведь еще надо начинать долбить лицевую канавку для каменоломни. И, кстати, целую кучу сухих тридцатисантиметровых чурбаков (сколько поместилось в кузов) он уже сбросил прямо возле цеха. Пользуйтесь.

Сам геолог, в общем, был не против немного поработать водителем. Лично ему на кирпичном заводе уже давно ничего не приходилось делать своими руками. Работа была налажена, и от начальника требовалось только контролировать процесс и осуществлять надзор за качеством. Так и договорились. В результате УАЗ остался в береговом лагере, а Андрей Викторович ушел к себе на холм пешком.

После обеда, когда Лиза с частью девочек занялась приемкой и укладкой сырцового кирпича, а остальные ее работницы продолжили кладку, Сергей Петрович с Валерой, отложив пока в сторону сухие чурбаки, обратили весь свой энтузиазм на изготовление дверей. Их, собственно, требовалось всего девять штук. В первую очередь – четыре внутренних, облегченных, в казарму, а после них – пять тяжелых, наружных, рассчитанных на большой перепад температур.

Дело в том, что путем нехитрых расчетов Петрович установил, что семь сантиметров дерева, в данном случае сосны, окажут тепловому потоку такое же сопротивление, как и стена из сырцового кирпича, сложенная на каркасе и оштукатуренная с двух сторон глиняно-опилочным раствором толщиной в два с половиной сантиметра. В отапливаемом помещении это чрезвычайно важно, поскольку если дверь будет иметь пониженное сопротивление тепловому потоку, то в зимнее время на ней обязательно появится чрезвычайно нежелательный конденсат. Поэтому внешние двери, набранные по внешней поверхности из двух слоев двухсантиметровых досок, а по внутренней из двух слоев сантиметровых, без косяка весили восемьдесят пять килограмм, а с ним – и все сто пятнадцать. Тяжесть неподъемная, и на своих шарнирах такая дверь вращалась нехотя. Правда, высохнув, она станет на сорок процентов легче, но этого момента надо было еще дождаться.