Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

– Жена моя, Ляля, – ответил он вслух, – я возьму к себе в жены эту женщину и буду любить вас обеих одинаково, а все ее дети будут мне как родные.

Слушая этот диалог, Катя непроизвольно прикусила нижнюю губу. В который раз, может быть, даже того и не желая, Ляля сумела подчеркнуть над ней свое моральное превосходство.

А улыбающаяся Лиза? Пусть Андрей Викторович и не спит пока со своими невестами Митой и Раной, до их свадьбы еще два месяца, но все четверо уже ведут себя как одна дружная семья, а маленькие сыновья этих женщин уже робко называют отставного прапорщика отцом. Ну да, а какой бы местный мальчишка отказался бы иметь в отцах Главного Охотника, грозу людоедов и прочих нехороших людей?

А Марина Витальевна? Хлопочет вокруг этой Ниты, как будто та, со своим животом, есть величайшее сокровище во Вселенной. Похоже, что она даже уговаривала своего Антона Игоревича взять в семью еще хотя бы одну женщину. Да его, похоже, и уговаривать было не надо. Старик с этой Нитой в последнее время стал слащав просто до приторности.

И даже рыжие близняшки, пусть они и не попали под раздачу в этом круге, совершенно не скрываясь, присматриваются к тем полуафриканкам, что помоложе, для того чтобы как только кончится назначенный тем срок наказания, пригласить их в свою семью. А ведь ей, Кате, тоже придется кого-то выбирать, и лучше уж привыкнуть к этой мысли заранее. Все, что делается сейчас, делается для выживания и укрепления их клана – а значит и для ее, Кати, безопасности и комфорта.

Приняв решение, Катя расслабилась и успокоилась. Она не просто постарается вести себя «как все», она еще и попытается извлечь из этого удовольствие. Ведь когда за домом и мужчиной смотрит не одна женщина, а несколько, то нагрузка на каждую из них должна значительно упасть, тем более что вожди не обременили их семью приемными детьми, предназначив всех старших женщин, уже имеющих потомство, себе. Да и ей, Кате, уже пора задуматься о том времени, когда придет пора рожать их с Сергеем первого ребенка, которому надо будет обеспечить условия, наилучшие из всех возможных. Здесь, в каменном веке, на это способны только сильный клан и дружная бесконфликтная семья. Она, Катя, в силу своего характера верховодила в девичьей спальне интерната. Ну и что, что Ляля и Лиза, попав в эти времена, оперились и выскользнули из-под ее влияния. Если она вспомнит свой старый опыт, то сможет сколотить новую, еще более крепкую женскую команду, связанную с ней, кроме всего прочего, еще и семейными узами.

Приобняв Диту и Тату за талии, Катя, к удивлению, Сергея-младшего сказала:

– Девочки, давайте жить дружно и, честное слово, вы об этом не пожалеете…

Тем временем, Антон Игоревич перевязал руки Сергею Петровичу, Фэре и Ляле, поздравив их с этим знаменательным событием. После этого Фэрины семилетние дочки Сипа и Кота поднесли Ляле по небольшому букетику полевых ромашек. Опустившись на корточки, Ляля обняла обеих девочек свободной рукой и потерлась с ними носами. Рядом с ней присели Сергей Петрович и Фэра. Конечно, взять сейчас девочек с собой в маленькую палатку не представлялось возможным, и они должны будут остаться ночевать в береговом лагере под присмотром Илин. Но в будущем, когда будет построен их дом, Ляля собиралась относиться к ним если не как к родным дочерям, то уж точно как к любимым младшим сестричкам.

Марина Витальевна обратила внимание на то, как при этом утирали слезы многие полуафриканки. Им тоже явно хотелось иметь свою семью, и чтобы их мужчина принимал и любил их детей. При этом некоторые из них поглядывали туда, где на скамеечке сидели, болтая ногами, Антон-младший и его малолетние приятельницы. Четверо беленьких, и столько же смугленьких. Действующая модель их будущего, если они и дальше будут вести себя прилежно и благоразумно. Мудр и хитер Великий шаман Петрович – за такой талантливо подвешенной морковкой побежит любой ослик. Впрочем, Петрович честный человек и всегда делает то, что обещал. Но это будет уже потом, когда все что нужно построить будет уже построено, а полуафриканки убедят себя что они изжили свое зло и искупили грех. Хотя ведь и им тоже придется жить под крышей этого дома и вкушать плоды с этих полей, так что работают они сейчас, не щадя сил, и во имя своего будущего тоже.

Когда все церемонии окончились, Сергей Петрович, Андрей Викторович, Сергей-младший, Гуг и их женщины попрощались с теми, кто оставался ночевать в береговом лагере, и вместе с рабочей бригадой полуафриканок неспешным шагом, под багровеющим закатным небом, пошли к шалашам-вигвамам. Там они еще раз дружно напутствовали молодых, чтобы, когда они будут обновлять свое жилье, то любовь их горела жарче огня в очаге; потом развернулись и пошли к себе.

Там полуафриканки, тихо переговариваясь, полезли устраиваться на ночь к себе на нары. Им нравилось спать на этих деревянных лежанках. Пусть и жестко, несмотря на подстилку из тростника, сухой травы и шкур – так на земле тоже жестко, зато не тянет холодом от земли, а от досок приятно пахнет свежей сосновой смолой. Потом Андрей Викторович и Лиза, пожелав спокойной ночи, тоже нырнули к себе в палатку. Глaва клана и его две жены остались одни у своей палатки.

– Идем, – сказал Петрович, ласково проведя кончиками пальцев у своей новой супружницы за ухом, отчего та вся задрожала. И вроде не девочка, а взрослая женщина, знавшая мужчину и родившая очаровательную двойню – а вот поди ж ты, при мысли о том, что сейчас должно произойти, у нее сразу онемели и руки и ноги.

– Да, Фэрочка, пора, – сказала Ляля, нагнувшись и свободной рукой расшнуровывая ботинки сперва себе, а потом и благоверному. Закончив с этим, она дернула кожаные шнурки на Фэриных сабо, освобождая от обуви и ее ноги.

Привязанная одной рукой к Петровичу, а другой к Ляле, Фэра, прикрыв глаза, неподвижно стояла, вся отдавшись непривычным для себя ласкам. Тот, давно уже мертвый мужчина, который был у нее раньше, хотя и не был груб, но обычно быстро делал свое дело, а потом немедленно засыпал, отвернувшись к стене пещеры или шалаша-типи. Тут все обещало быть совсем по-иному.

Разувшись, Петрович и Ляля потянули за собой Фэру внутрь палатки – туда, где она еще ни разу не была. Вот теперь-то Фэра наконец по-настоящему поверила, что она действительно член этой семьи, и что эта семья больше никогда и никуда ее не отпустит.

Первым делом были сняты брачные шнуры – здесь, внутри, это было уже можно. Потом глaва семьи затеплил маленький светодиодный ночник, замерцавший теплым светом горящей свечи, и они с Лялей начали быстро раздеваться, вешая одежду на крючки, вшитые в стенку палатки.

Фэра стояла, опустив руки, и через прикрытие веки рассматривала своего нового мужа.

«И ничего он не старый, – подумала она, – а очень даже красивый… Сухой, подтянутый и в меру мускулистый. Никто и не подумает, что этому мужчине уже исполнилось четыре пары рук лет, да еще одна рука лет и два года.»

Оставшись в одних трусиках, Ляля зашла Фэре за спину и начала распускать шнурки на ее грудной повязке.

– Приласкай ее, Петрович, – сказала она мужу, – не видишь, что ли, что наша новая жена, стесняется как девочка в первую брачную ночь.

– Но ты же не стеснялась… – ответил Петрович, ласково проводя кончиками пальцев по Фэриному подбородку, шее и чуть отвислой груди.

От этих прикосновений соски у Фэры набухли, а внизу живота прокатилась непривычная горячая волна.

– Я нахалка, – сказала Ляля, возясь с завязками Фэриной юбки, – а она скромница. Давай, давай, продолжай, не видишь, что ли, что женщине приятно…

Фэре было приятно, и даже очень. Еще никогда в своей жизни она не испытывала таких приятных ощущений. Она даже не заметила, момента, когда Ляля сняв с нее юбку и распустив завязки на трусиках, оставила ее тело полностью обнаженным.

Полностью раздевшись, Сергей Петрович и Ляля увлекли Фэру на прикрытый простыней двойной надувной матрас и продолжили ласкать ее уже там. Вскоре окрестности потряс длинный протяжный женский вскрик, полный чистого, ничем не замутненного бабьего счастья.

– Петрович, – жарко прошептала Ляля, – оставь немного и мне, я вся уже горю.

– Погоди немного, Лялечка, – ответил Сергей Петрович, отбрасывая со лба мокрые волосы, – я уже все. Дай немного передохнуть. Это для вас, женщин, секс – удовольствие, а для мужчины – тяжелый физический труд…

Впрочем, передохнув, он занялся и своей первой женой, и также довел ее до точки кипения, и Фэра ему в этом неумело, но с энтузиазмом помогала. Она уже поняла, что в этой семье, получив свое, мужчина не отвернется равнодушно лицом к стенке.

Уснули они все трое почти одновременно, прикрытые от ночного холода смятым одеялом. До предела удовлетворенные женщины, обнимали с двух сторон Сергея Петровича, в знак своей собственности закинув на него свои ноги и положив головы на грудь. Их брачная ночь удалась как нельзя лучше, а завтра у них у всех троих будет новый день и новые заботы.

2 августа 1-го года Миссии. Среда. Пристань Дома на Холме.

Утро выдалось по-настоящему добрым, хотя и слегка прохладным. Все-таки август – это не июль, и хоть днем еще было достаточно жарко, но по утрам холодная роса уже ложилась на траву. И если Сергей Петрович, Ляля и Фэра под утро слегка подмерзли, сбившись в один плотный, накрытый одеялом клубок, то молодые семьи, ночевавшие в шалашах-вигвамах на прогретых канах, чувствовали себя значительно лучше.

– Выспалась, как у мамки за пазухой, – зевая, сказала Катя, отвечая на вопрос Ляли о самочувствии.

При этом весь ее всколочено-растрепанный вид, а также ленивые движения сытой кошки говорили о том, что ночью они все вчетвером не только спали, но еще и активно занимались налаживанием тесных социальных контактов. Более того, было видно, что Кате этот процесс понравился, и она совсем не будет прочь повторять его снова и снова. Следом за Катей из шалаша-вигвама вылез такой же зевающий, но весьма довольный Сергей-младший.

– Доброе утро, Сергей Петрович, – ежась от холода, сказал он, увидев вождей, – доброе утро, Андрей Викторович. Действительно, выспались замечательно. Вам тоже нужно построить себе такие домики – холодновато уже, небось, по утрам в палатках. А если шкурами сверху накрыть, так и до самого снега, наверное, жить можно.

Откинув в сторону кожаный полог, Сергей-младший сунул голову внутрь.

– Эй, сони, – сказал он туда, – вылезайте, уже утро.

– Мы не соня, – ответила выбравшаяся наружу Дита, на ходу завязывая на боку шнурок юбочки, – мы твоя женщина.

– Да, – эхом повторила выбравшаяся следом Тата, – мы твоя женщина, а никакой не соня.

– Да, – сказал, вернее, промурлыкал Сергей-младший, по очереди потеревшись носами с Катей и с обеими своими новыми женами, – все три очень красивые женщины. А теперь вы, все трое, бегите скорее умываться – не видите, Андрей Викторович ждет нас на зарядку.

– Умываться, на зарядку, – повторила Дита, и спросила, – а Лиза, Ляля и Фэра идти?

– Идти, идти, – сказал физрук, – и позовите там Гуга с его подружками, а то они что-то слишком разоспались.

Уходя вместе с Лизой, Фэрой, Дитой и Татой к небольшому пляжику на берегу Ближней, Ляля обернулась и бросила умоляющий взгляд на Сергея Петровича. Тот переглянулся с коллегой и начал загибать пальцы.

– Понадобится еще шесть таких шалашей-вигвамов, – сказал он, – считайте сами. Два для нас с Андреем, один Антону Игоревичу с Мариной Витальевной, один Валере с Дарой и Марой, и еще два, побольше, для Илин с малышней и для Антошки с его семейкой. Им всем тоже негоже спать на земле. Твои, Сергей, строили эти два шалаша целый месяц, как раз к холодам и получится.

– Неправильно считаете, Сергей Петрович, – солидно сказал Сергей-младший, – к холодам получится, это если делать их вчетвером и по вечерам. А если отложить все другие работы и навалиться всем миром, то за три-четыре дня.

Коллеги задумались. Это дело нужно было как следует обмозговать. Реализация этого предложения требовала полностью оставить старый береговой лагерь и всей командой переселиться сюда, к будущей плотине. А это означало разгрузку «Отважного» и перевод его сюда, наверх.

Тем временем, Ляля, Лиза, Фэра, Дита и Тата подбежали к шалашу-вигваму Гуга, и Дита немного покричала. Вскоре выбравшиеся оттуда Себа и Лита отправились вместе с ними умываться на речку, а Гуг не спеша направился к мужчинам.

– Добр-рый утро, Сер-ргей Петр-рович. Добр-рый утро, Андр-рей Виктор-рович, – вежливо, но без подобострастия, произнес Гуг. – Пр-ривет, Сер-рега! Чем вы заниматься?

– Привет, Гуг, – ответил Сергей-младший. – Стоим тут, понимаешь, и думаем.

– Гуг не понимать, зачем вы думать? – ответил парень.

Сергей Петрович кивнул и Сергей-младший вкратце изложил Гугу содержание их предыдущего разговора.

– Сер-рега прав, – сказал тот, немного подумав, – Гуг понять, что спать земля нехорошо. Спать теплый лежанка лучше.

– Так, – сказал учитель, – тогда «Отважный» надо будет переводить сюда на верхнюю стоянку. А без разгрузки он у нас застрянет.

– А сколько груза мы уже сняли с «Отважного», Петрович? – спросил Андрей Викторович, – Мне кажется, что он уже сильно разгружен.

– Прежде чем сказать, я должен посчитать, – ответил тот. – Но в любом случае, чем меньше осадка, тем меньше риска застрять на речных меандрах. Как бы нам не пришлось снимать с него и мачты, и такелаж.

– Сергей Петрович, – сказал Сергей-младший, – под склад можно использовать вторую половину генераторной части цеха, она же у нас все равно пустует. А места там гораздо больше, чем в трюме «Отважного».

– Серега прав, – сказал Андрей Викторович, – устроим отдельный вход, и не будем морочить себе голову с отдельным складом.

– Хорошо, Андрей. Допустим, что мы сделали так, как сказал Серега, и использовали под склад половину генераторной. А каркас склада у нас уже, между прочим, стоит. Так, может, переделать его под семейное общежитие с теми же теплыми полами, и не морочить себе голову с этими шалашами?

– Время, Петрович, время, – сказал бывший военный, – каждая ночь становится все холодней, дело идет к осени. Шалаши с отоплением, если мы действительно выделим на это людей, будут готовы уже через неделю. И материалы для них нужны без всякой дополнительной обработки: жерди, прутья, тростник и сырцовый кирпич. Времянка, она и есть времянка – развалится через пару месяцев, и никто плакать не будет. А общежитие – строение капитальное, кан там надо выкладывать жженым кирпичом, как и в твоей сушилке для дерева. Печь, которую строит Антон, будет готова как раз через неделю. Ее камера в полтора куба за раз будет способна обжечь до шестисот штук. На один обжиг уйдет три дня. Причем первый кирпич уйдет не на кан в общежитии, а на нижние венцы стен во всех зданиях. Без этого мы не сможем начать заполнение самих стен сырцом. А ведь нам еще понадобится обжигать черепицу для крыш. Хорошо, если мы управимся с этим общежитием к середине сентября, а ведь тогда по ночам может стать совсем холодно. Не дай Бог, если кто-то заболеет, и хорошо, если только просто простудой. Ты хочешь смотреть, как мучается ребенок, застудивший себе почки? Я не хочу!

– Хорошо, Андрей, договорились. Но ведь так мы можем не успеть с большим домом.

– А мы с ним так и так можем не успеть. Слишком много нарисовалось разных дополнительных работ. Зато с отапливаемой казармой для молодежи и общежитием для семейных мы уж точно не умрем от холода. А с большим домом главное до дождей успеть поднять каркас и подвести его под крышу.

– Пусть будет так, – учитель прикусил губу, осматривая окрестности, – теперь надо решить, кого мы будем снимать и откуда.

– С кирпича не будем брать ни одного человека, – сказал физрук, – они наше все – пусть работают. Я думаю, что лучше всего будет выделить для этого дела нашу молодежную бригаду. С лесоповала я тоже смогу дать четверых, просто не будем пока вытаскивать с просеки мусор, вот и все.

– С кирпичом все равно придется переиграть. Себа, Лита, Дита и Тата все равно нужны будут нам здесь, на шалашах. Какой-никакой опыт у них уже есть, и так дело пойдет куда быстрее.

– Тогда дадим на кирпич четверых, а еще лучше шестерых – девок покрепче из молодежки. Их там чуть ли не два десятка. Когда на огороде работы нет, слоняются без дела, груши околачивают.

– Решено, – сказал Сергей Петрович, – Договорились! Теперь об изменениях в планах надо поставить в известность Антона и Марину.

В известность этих двоих поставили за завтраком и, конечно же, возражений не последовало. Марина Витальевна и сама уже начала беспокоиться о холодных ночах, но, видя, что все и так работают в самом стахановском темпе, пока не тревожила вождей с этим вопросом. Разумеется, она была двумя руками только «ЗА». Антон Игоревич тоже особых возражений не имел и обещал запустить свою печь, как только окончательно просохнет кладка, подтвердив, что на один цикл обжига понадобится именно три дня. Ротация в бригаде, конечно, несколько замедлит изготовление сырцовых кирпичей, но в общем, это было не критично.

Посоветовавшись, решили, что как только будут готовы шалаши-вигвамы, то сразу же начнется разгрузка «Отважного» и переезд на новое место. Единственный минус – Антошке и его бригаде понадобится чуть ли не вдвое дальше бегать до их рыбацкого места у впадения Ближней в Гаронну. А ведь все завтраки и ужины – это пойманная ими рыба, и лишь на обед бывает добытое охотниками мясо.

После завтрака все разошлись по своим местам. Андрей Викторович – на лесоповал. Сергей Петрович – размечать место под новый лагерь и инструктировать Лизину бригаду. Антон Игоревич – к себе на кирпич, а Валера – готовить полки на будущем складе. Гуг с Сергеем-младшим, собравшись, умотали на охоту. Сегодня они собирались подняться вверх по течению Ближней, обследовав места, лежащие выше кроличьего берега. Там наверняка должен водиться еще непуганый зверь.

8 августа 1-го года Миссии. Вторник. Пристань Дома на Холме.

Прошло шесть дней. За это время в клане Прогрессоров произошли новые изменения. С очередной охоты, кроме еще одного лесного оленя и двух волчьих шкур, Сергей-младший и Гуг притащили четверых полуслепых кутят лесного волка.

– Так получилось, – сказал Серега, не вдаваясь, впрочем, в подробности, хотя разодранное ухо Майги и прокушенное плечо Шамиля сами за себя говорили о том, кто был инициатором этого происшествия. А впрочем, зачем клану Прогрессоров нужны дикие волки прямо под боком?

Вернувшийся на ужин Антон Игоревич поступил просто. Сперва он приказал Антошкиным подружкам вымыть кутят теплой водой с мылом, чтобы отбить запах волчьего логова, а потом, взяв Зару на поводок, отвел ее в сторону от логова, после чего волчьи подкидыши были перемешаны с законными зариными детьми и тщательно вываляны в их подстилке. Вернувшаяся мать тщательно все обнюхала, но все, что пищало и скулило в ее логове, пахло совершенно одинаково. Немного покрутившись, она, повинуясь инстинкту, улеглась на подстилку и подставила щенкам брюхо с набухшими сосками. Процесс усыновления был завершен.

Кстати, между делом Сергей-младший опять получил небольшой нагоняй от Андрея Викторовича – зачем они вообще полезли в это волчье логово? В свое оправдание он, пожимая плечами, ответил, что если Шамиль с Майгой уже сцепились с волками – им что, с Гугом надо было стоять в стороне и смотреть? Короче, вопрос замяли, а волчьи шкуры отдали женщинам на обработку. Будет Гугу на зиму шикарная волчья душегрейка.

Но это все были мелочи. Трудовые процессы тем временем шли своим чередом. Вчера вечером геолог заявил, что сложенная из сырцового кирпича печь уже достаточно просохла, и теперь ее уже загружали первой партией высохшего кирпича. Первую растопку планировалось произвести после обеда, и это тоже сулило стать своего рода праздником. Первый жженый кирпич решили пустить на цоколь стен цеха.

На другом фронте, еще позавчера, бригада Андрея Викторовича дотянула просеку до вершины холма и теперь очищала от деревьев то место, на котором встанет их большой дом. На стройплощадке, рядом с пильным станком, каждый день увеличивался штабель готовых напиленных досок и росла гора горбыля. Петрович всерьез задумывался над тем, стоит ли переходить на изготовление тридцатисантиметрового бруса для каркаса большого дома или все-таки делать клееный набор. Первое быстрее и проще изготовить и собрать, второе будет значительно надежней, ибо толстый брус быстро не просушить даже в сушилке. Каркас из свежесрубленного дерева будет весить на сорок процентов больше, и в процессе высыхания внутри стены он может дать усадку и потрескаться. С другой стороны, пакет из двенадцатидюймовых досок потребует большого количества мездрового клея, прошивки нагелями и длительного времени для сушки. После длительных размышлений решено было остановиться на досках двухдюймовой толщины, которые за месяц активной сушки должны успеть просохнуть до приемлемой тридцатипроцентной влажности, и при этом при монтаже они потребуют вдвое меньших затрат клея, труда и времени.

Расчет по кирпичу показал, что с учетом ефрейторского зазора, на четыре вспомогательных строения потребуется пятнадцать циклов загрузки обжигательной печи или почти девять тысяч штук жженого кирпича; и львиную его долю, около семидесяти процентов, сожрет устройство канов в сушилке для дерева и семейном общежитии. Зато с сырцовым кирпичом проблем не было.

Набив руку, кирпичная бригада изготавливала свыше одной тысячи штук в день, и даже с учетом уже израсходованного на каны в шалашах-вигвамах и обжигательную печь сырцового кирпича, в настоящий момент в запасе имелось около тридцати пяти тысяч штук, в том числе более двадцати тысяч штук высохших и полностью готовых к обжигу или укладке в стены. Пора уже переходить на изготовление саманных кирпичей – они и вес имеют поменьше, и тепло зимой держат лучше. Единственный их недостаток – это то, что их нельзя обжигать.

В связи с этим встал вопрос, стоит заказывать вторую такую печь, или не надо. Если заказывать, то только сейчас – потом будет поздно. На кладку и просушку уйдет около двадцати дней, и вторая печь будет готова только к концу августа-началу сентября. Расчеты показали, что нужно. Ведь кроме кирпича, им еще понадобится обжигать и черепицу на кровлю сушилки, казармы для молодежи и семейного общежития, а это еще та морока. А то как бы не пришлось крыть крыши на первый год связками тростника. Кровельное железо неприкосновенно – оно только для большого дома.

Антон Игоревич тоже поддержал эту идею, ведь кроме кирпича и черепицы в такой печи можно обжигать глиняную посуду, керамическую тротуарную плитку и прочие гончарные изделия. Короче, лишней она не будет.

Лизина бригада вигвамостроительниц, работая не покладая рук, возвела не шесть, а целых восемь плетеных домиков с напольным отоплением, причем четыре из них уже были сданы в эксплуатацию. За такой ударный труд Сергей Петрович был готов перецеловать их всех сразу в розовые и смуглые щечки.

В первую очередь на новое место жительства в первый и второй шалаши переехали все маленькие дети вместе с их ночной нянькой Илин, Мариной-младшей и Вероникой. В третий шалаш-вигвам въехали невесты Андрея Викторовича Рана и Мита, со своими детьми, а также Нита, которая должна была родить буквально со дня на день. Четвертый шалаш-вигвам достался Антошке с его рыбацкой бригадой, против чего сначала сильно возражала Марина Витальевна.

– Мальчикам и девочкам, – сказала она, – в таком пограничном возрасте было бы нежелательно привыкать спать в одной постели.

Но тут одной фразой геолог буквально всех убил:

– Будет гораздо хуже, если наш Антоша привыкнет спать в одной постели с другими мальчиками. Тем более что это не просто девочки, а все-таки его официальные невесты.

– А если хотя бы одна из них забеременеет? – спросила женщина. – Вы представляете себе, какой это ужас – рожать в столь юном возрасте? В этих условиях это верная смерть.

– Витальевна, – сказал Сергей Петрович, – ты заработалась? Они же все еще совсем дети!

– Старшим девочкам, – сухо сказала та, – по одиннадцать-двенадцать лет, и у двоих из них уже бывают месячные. Забеременеть девочке в таком возрасте – это раз плюнуть. Зря ты вообще, Петрович, затеял эту историю с этим их предварительным браком.

– И ничего не зря, – решительно возразил тот, – Антоша и его команда – это витрина будущей жизни нашего клана, в которой не будет разделения на коренных Прогрессоров, Ланей и полуафриканок. Мы здесь только учителя и вожди, Витальевна, но ни в коем случае не господа.

– Действительно, Марина, – сказал физрук, – ты загнула. Девочки и Антон искренне симпатичны друг другу, а кроме того, не проходит главный аргумент, который в нашем времени использовался в таких случаях – «чем ты будешь кормить семью?». Сейчас Антон и его команда кормят всех нас, добывая от трети до половины всего продовольствия. И вообще, для того, чтобы девочка забеременела, тут нужен не Антоша, а дяденька постарше, а таковых извращенцев в нашей компании не наблюдается.

– Все вы, мужики, заодно, – вздохнула Марина Витальевна. – Конечно, во многом вы правы, но риск ненужной беременности у одной из девочек при этом все равно остается. Все полуафриканки, даже самые маленькие, уже знали мужчин. И пусть до этого их всего лишь грубо насиловали, теперь они вполне могут захотеть попробовать сладкого, когда рядом, буквально в одной постели, есть такой красивый, ласковый и нежный мальчик, как наш Антоша.

– Такой риск есть всегда, – сказал Сергей Петрович. – Вспомните историю с Валерой, Дарой и Марой. Эти хоть и постарше Антошиных невест, но совсем ненамного. Если девкам ударит в голову гормон, им не помешают и разные постели. Уж такие они тут все сексуально расторможенные. Главное, чтобы при этом они не начали искать себе партнеров среди взрослых мужчин. Пусть уж лучше они милуются вечерами в своей молодежной семье, чем бегают по кустам в поисках приключений на пятую точку.

– Короче, уговорили, – вздохнула женщина, – но только вы по-мужски предупредите Антона, чтобы он не вздумал экспериментировать, а я поговорю о том же с девочками…

Предупредить так предупредить. После того разговора Петрович отозвал в сторону Антона-младшего и серьезно, как один взрослый другому, изложил ему версию Марины Витальевны. Антон-младший его внимательно выслушал и задумался.

– Так значит, у нас не настоящая семья? – спросил он после некоторой паузы.

– Вполне настоящая, Антоша, – ответил учитель, – вы все должны любить друг друга, уважать, заботиться и поддерживать. Во многом вы все куда взрослее большинства тех солидных тетенек и дяденек, что остались у нас там, позади. Вы честно, без скидок на возраст, добываете свой хлеб, мы все каждый день едим пойманную вами рыбу, и за это всем вам от нас огромное спасибо.

– Но ведь, Сергей Петрович, и все остальные тоже работают, и даже куда больше чем мы, – серьезно сказал мальчик, – а ловить рыбу совсем не трудно, и, кроме того, мне и девочкам это очень нравится…

– Вот, – сказал мужчина, – ты рассуждаешь и ведешь себя как взрослый, но это только часть правды. Другая часть состоит в том, что природу не обманешь. Ни ты, ни девочки еще физически не готовы делать то, что делают взрослые мужчина и женщина, оставшись наедине.

– Сергей Петрович, – неожиданно покраснев, сказал Антон-младший, – если честно, то иногда мне чего-то хочется, только я сам пока не знаю чего. В груди становится жарко-жарко, внизу все набухает, и в этот момент мне хочется обнимать их, целовать и говорить приятные слова. Только я сам пока еще не знаю, что это такое.

– Это значит, – сказал тот, – что ты из мальчика начинаешь становиться мужчиной, но только начинаешь, и поэтому пока сам не понимаешь, что с тобой происходит. Девочки начинают созревать немного раньше, и делают это значительно быстрее мальчиков, но это совершенно не значит, что при этом они сразу становятся настоящими женщинами. Для этого им нужно три-четыре года. Здесь, в эти времена, ранние первые роды – это обычное дело у местных, и от них погибает почти половина всех девочек. Как ты думаешь, почему в клане Лани количество взрослых женщин почти равнялось количеству девочек-подростков, хотя у подростков возрастной интервал в два раза короче и, следовательно, взрослых женщин должно быть вдвое больше, чем их?

– Они, те женщины, которых не хватает – все умерли еще девочками от слишком ранних родов? – с ужасом спросил Антон-младший.

– Правильно, Антоша. Кого из своих невест ты готов отдать в руки Смерти за мимолетные постельные удовольствия? Не забывай, что эта костлявая дама все время ходит рядом с нами, и мне не хочется давать ей лишнего шанса забрать себе кого-то из членов нашего клана.

– Никого, Сергей Петрович, – плотно сжав губы и энергично замотав головой, ответил Антон-младший, – они мне все одинаково нравятся, и я не хочу, чтобы с ними случилось что-то плохое.

– Вот, правильно. Но может случиться так, что тебя начнут подначивать. Местные девки, они такие ушлые…

– Знаю… Дара и Мара увели Валеру как теленка на веревочке. Но я ведь не Валера…

– А откуда ты знаешь? Ну, про Валеру? – с интересом спросил Петрович.

– А, – пренебрежительно сказал мальчик, – это все знают. Эта Дара просто настоящее трепло. Всем и сразу рассказала все во всех подробностях.

Мужчина покачал головой – только Дара-Мариных подражательниц им сейчас и не хватало. Вопрос, чреватый большими беспорядками. Однако Антоша прав – второго Валеры в их компании не наблюдается, а следовательно, для других девиц данная тактика заполучить себе мужа заранее обречена на провал.

– Да, – сказал он вслух, – ты не Валера, и это хорошо. Постарайся объяснить своим невестам, что их положение в нашем клане сейчас достаточно высоко, и не стоит им рисковать, нарушая мое табу. Оно наложено не потому, что я хотел сделать им плохо, а потому, что не стоит срывать незрелые плоды, как бы этого ни хотелось. От них бывает оскомина и болит живот. То, что мы, вожди, позволяем жить вам всем под одной крышей, есть знак нашего доверия к вам. и не надо им злоупотреблять. Никто не будет заходить к вам ночью и проверять, чем вы там занимаетесь, но и вы должны вести себя соответственно. Ты меня понимаешь?

– Да, Сергей Петрович, я вас понимаю, – сказал Антон-младший и добавил, – если вдруг что-то начнет происходить, то обещаю, что я с вами обязательно посоветуюсь.

– Слова не мальчика, но мужа, Антоша, – сказал учитель, пожимая руку мальчишке, – я на тебя рассчитываю.

То, о чем разговаривала Марина Витальевна с девочками, осталось неизвестным, но пока с этой стороны все было нормально. Умаявшись за день на рыбалке, юная семейка дрыхла без задних ног, а Петрович еще раз задумался о том, что как только уляжется весь этот строительный бум, следует сразу организовывать регулярные школьные занятия. И молодежи будет не до дури, и багаж знаний можно будет передавать.