Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Известие о том, что в Кронштадт идут два подводных крейсера из будущего, привело мою команду в шок. Точнее, не так. По-настоящему мы были шокированы неделю назад, когда нашу команду изъяли из ведения Морского технического комитета и на правах конструкторского бюро номер один включили в состав новосозданного особого технического бюро, заведовать которым, высочайшим повелением, вменялось Великому князю Александру Михайловичу. Собрав всех нас, инженеров-кораблестроителей, Великий князь с весьма строгим видом сообщил, что теперь Морской Технический комитет будет сочинять только технические задания на корабли, а непосредственно проектированием и постройкой судов будем заниматься мы, кораблестроительное конструкторское бюро…

– Но, – Великий князь поднял вверх указующий перст, – поскольку сейчас военное, да и не только военное, кораблестроение находится на пороге научно-технической революции, то и в Морском техническом комитете убеленные сединами мужи не имеют понятия о том, каким должен быть корабль, который с несколькими модернизациями мог бы прослужить в строю хотя бы лет тридцать… Например, только что построенные новенькие броненосцы типа «Бородино» уже через несколько лет потеряют значительную часть своей боевой ценности, а к началу двадцатых годов превратятся в балласт, пригодный только к списанию и разделке на иголки. Информацией о том, какие типы кораблей будут востребованы в будущем, и об особенностях их конструкции владеет весьма ограниченный круг людей, имена которых должны оставаться в тайне. А посему, господа инженеры, задания вы будете получать от меня лично, так сказать из рук в руки…

Ага, знаем мы этих тайных людей – точнее, слышали и читали в газетах об их делах во время минувшей войны. Разгром Японии на их совести. Только решительно непонятно, каким образом этого результата удалось достичь. Ну, крейсер с двадцатипятиузловым боевым ходом нам был понятен – в конце концов, старина «Аскольд» при форсировке машин мог выдавать такую же скорость, а героический «Варяг», к подъему которого со дна бухты Чемульпо уже приступили водолазные команды, делал всего на узел меньше. Понятен был и ход без дымов. Нефть при избыточном дутье сгорает вся без остатка, так что над трубами кораблей вместо дымов поднимается только колышущийся от жара раскаленный воздух. Непонятна была лишь мощь и эффективность примененного оружия – пятидюймовые снаряды с разрушительной силой восьмидюймовых, скорострельность и точность артиллерийского огня, а также скорость и разрушительная мощь самодвижущихся мин.

Меня лично больше всего заинтересовали как раз самодвижущиеся мины. Во-первых – потому что такими минами, запущенными с подводного корабля, был осуществлен погром в Токийском заливе, а во-вторых – потому что именно они являются главным оружием проектируемых нами потаенных подводных миноносцев. Но какой взрывной мощью должен обладать подводный снаряд, чтобы от его попадания вражеский броненосный крейсер сразу переломился пополам, а броненосец получил такую пробоину, что камнем пошел на дно? Такую силу подводного взрыва способен создать только букет из десятка, или более, якорных мин. Немыслимо даже подумать, что сорок или пятьдесят пудов минного пироксилина можно впихнуть в боевую часть самодвижущейся мины Уайтхеда. К тому же, какой запас сжатого воздуха необходимо иметь, чтобы мина могла пройти шестьдесят кабельтовых, какое давление должны выдерживать воздушные баллоны, и, черт возьми, как удалось добиться того, что восемью минами были поражены восемь кораблей. Мы, конечно, читали газеты (все, слава Богу, грамотные) но прочитанное ни на йоту не прибавило нам понимания. Мы же не обыватели, которые могли удовлетвориться изложенными там общими словами, а специалисты, и все наши знания вставали в нас дыбом и заставляли в голос кричать: «не верю»!

И в погром в Токийском заливе тоже «не верю», потому что, по самым грубым подсчетам, для осуществления таких разрушений потребовалось бы два-три десятка таких подводных миноносцев как наш «Дельфин» (кстати, мы его недавно утопили, почти со всем экипажем, прямо у западной стенки Балтийского завода). Из тридцати шести человек команды погибли двадцать четыре. Правда, поднять подводный миноносец удалось довольно быстро, но лишь потому, что тонул он буквально у причала. И вот мы узнаем, что в Кронштадт идут сразу два подводных корабля, совершивших переход с Тихого океана. И снова куча вопросов, ибо наши подводные миноносцы на большие расстояния требуется перевозить в разобранном виде в трюмах транспортов или по железной дороге. А эти два подводных корабля подобны вымышленному «Наутилусу» Жюля Верна, обогнувший под водою весь земной шар. Снова «не верю» – и все тут. Чтобы верить, инженеры-кораблестроители должны знать, как это можно совершить, а мы, опытнейшие в своей профессии люди, не догадывались почти ни о чем.

Но нам с начальником нашего конструкторского бюро господином Крыловым и моим помощником господином Бубновым велено присутствовать на причале Зимней пристани Кронштадта вместе с остальной почтеннейшей публикой, вот мы и присутствуем. А кроме нас, тут народу море, и самое главное – приехал не только адмирал Дубасов, Великий князь Александр Михайлович и чины поменьше. Чуть поодаль на набережной стоял в полной готовности гарнизонный духовой оркестр. В императорском разъездном катере прибыла даже сама государыня-императрица со своим женихом полковником Новиковым и братом Михаилом. Я впервые воочию увидел государыню вблизи – и удивился. Несмотря на то, что уже на завтра была назначена ее свадьба, одета она была буквально с вопиющей простотой и строгостью, во все черное. Черное платье, черная шляпка с вуалью, черные перчатки. Одни говорят, что императрица носит траур по своей покойной невестке, государыне Александре Федоровне; другие – что по всем погибшим в дни мятежа; третьи – что по бесчисленным крестьянским младенцам, которые мрут сразу после рождения из-за тяжелых условий жизни; четвертые – что по всем тем людям, которых ее верные сатрапы отправили в ссылку и на каторгу, очищая страну от террористов, мздоимцев и казнокрадов. И где тут правда, я не знаю.

Вот, подумал о сатрапах – и они тоже тут как тут. Господин Мартынов – король сыска, гроза террористов, шпионов, взяточников и воров. Рядом с женихом императрицы, полковником Новиковым, он являет определенный контраст. Неудержимая сила и свирепая безжалостность. Впрочем, говорят, что господин Новиков тоже не склонен к дешевым сантиментам. Для того, чтобы он проявил свою доброту, необходимо, чтобы враг бросил оружие и, задрав руки вверх, взмолился о пощаде. В противном случае, считает он, враг подлежит уничтожению. Встретившись, эти двое пожали друг другу руки (будто возвещая наступление новой эры, когда господа офицеры жмут руки жандармам), и тут же вслед за полковником Новиковым, руку господина Мартынову пожал Великий князь Михаил, а государыня-императрица позволила ему приложиться к своей ручке. А ведь прежде жандарм считался кем-то вроде золотаря – то есть считался существом вполне полезным, но отверженным в обществе из-за своей грязной профессии. Ну что же, заранее чувствовалось, что это царствование не будет таким как обычно, и вместе с ним наступает время великих перемен.

И вот настал момент, когда на горизонте показались дымы. Разумеется, это дымили никакие не подводные корабли, а трубы возглавляющего их караван крейсера «Авроры». Сначала я даже подумал, что для экономии ресурса машин крейсер тянет подводные корабли за собой на буксире, и только потом, когда они приблизились, стало понятно, насколько сильно я ошибался. Идущие по глади летнего Финского залива подводные корабли напоминали двух огромных черных кашалотов. Один из них был примерно тех же размерностей и водоизмещения, что и «Аврора», другой превосходил ее по водоизмещению раза в два. Какой уж тут буксир – такие монстры и сами способны тянуть «Аврору» за собой… Воистину подводные крейсера. Вот крейсер «Аврора» отвернул в сторону якорной стоянки, а пара подводных кораблей, постепенно сбавляя ход, направилась прямо в нашу сторону.

Чем ближе эти подводные корабли подходили к Зимней пристани, тем более очевидной становилась их чужеродность всему, что мы знали и умели. Огромные величавые великаны, без всяких внешних усилий плавно скользящие по глади балтийских вод, вызывали оторопь, и при их виде в голову приходило выражение «ужас глубин», читанное мной в одной из зарубежных газет. Действительно ужас – тот, от которого волосы начинают шевелиться на голове. Люди на рубках на фоне огромности этих подводных кораблей кажутся такими маленькими-маленькими, как лесные муравьи, ползающие по своей куче, являющейся их домом. Сразу поверилось и в погром вы Токийском заливе, и в подводных демонов, заставивших уцелевший японский флот попрятаться в базах…

Когда сбавляющие ход подводные корабли были уже близко, стоявший на набережной оркестр заиграл новую, недавно появившуюся мелодию, которая, кажется, называется «Прощанье славянки», а выставленные к причальным кнехтам матросы приготовились принимать брошенные швартовы. Дальше все было как-то буднично и обыкновенно, чему не помешали даже форма иного образца и оранжевые жилеты, надетые на матросах подводных крейсеров. Вслед за швартовами на пристань были спущены трапы – по ним на берег первыми сошли командиры прибывших подводных кораблей, которые тут же были допущены к ручке государыни. Выслушав рапорта командиров, императрица Ольга поздравила экипажи с завершением похода и объявила, что оба подводных корабля получают права лейб-гвардии. Дальше была суета, встречающие перемешались с прибывшими, мы почувствовали себя какими-то ненужными и уже собрались было уходить. И в этот момент, будто из-под земли, возник Великий князь Александр Михайлович и сказал, что сегодня уже не до нас: завтра будет императорская свадьба, послезавтра соответственно похмелье, а уже потом он устроит нам встречу, на которой будут раскрыты некие тайны. А сейчас, если мы посмотрели, какими могут и должны быть подводные корабли, то можем идти на все четыре стороны.

Часть 23. Революция сверху

Орден Святого Георгия третьей степени, «клюкву»[64] 64
  «клюква» – орден Святой Анны 4-й степени, имеющий знак отличия в виде орденского креста красного цвета на эфесе холодного оружия и темляка цвета красной орденской ленты, который как раз и назывался «клюквой».


[Закрыть] на кортик и контр-адмиральских орлов на эполеты императрица Ольга навесила мне чуть ли не мимоходом. И то, и другое – так сказать, по совокупности. Во-первых – за Токийский погром, до икоты впечатливший ее коллегу японского императора Муцухито, во-вторых – за блокаду Камимуры в заливе Асо, и в третьих за выловленного из воды британского адмирала Ноэля. Незабываемый, надо сказать, момент моей жизни. Получили награды и повышения в званиях и мои офицеры. Даже Кот Наоборот из старшего лейтенанта стал капитаном имперской безопасности и преисполнился особой государственной важности. Орденом Святой Анны 4-й степени по совокупности «за кампанию» были награждены все члены команды «Кузбасса», а сама лодка получила Георгиевский флаг и стала гвардейской. «Иркутск» также стал гвардейским кораблем, а мой коллега командир «Иркутска» Степан Александрович Макаров, почти полный тезка местного «дедушки русского флота» вице-адмирала Степана Осиповича Макарова, получил на плечи контр-адмиральских орлов.

Впрочем, как уже стало известно, Степана Осиповича по прибытии в Петербург также ожидало повышение в звании до полного адмирала и награждение Георгием второй степени, ибо главкому флота, награждаемому по итогам выигранной войны на море, по-иному невместно. И неважно, что у него еще не было третьей степени этого ордена, императрица Ольга, как правящая монархиня, вправе нарушать установленный порядок награждения. Полного адмирала и орден Святого Владимира первой степени получил и Наместник Дальнего Востока Алексеев – в основном за свои организационные таланты, то есть за то, что умудрился ничего не запороть. Не особо сильный, но заметный крестопад пролился и на окружение Наместника. Награждали, конечно, не так густо, как это случилось бы во время предыдущего царствования, но ни одна сестра не ушла с бала без сережки.

Фельдмаршала перед отставкой и орден Святого Георгия второй степени за выигранную войну на суше получил и генерал от инфантерии Линевич. Тут дело особое. Этот седой, но бойкий дед, помнивший еще Кавказскую войну, за свои без малого пятьдесят лет службы, сражаясь на дальних рубежах империи, ни разу не ступил на петербургские паркеты – и тем не менее дослужился до высшего воинского звания в армейской иерархии. Выше только внеранговое звание генералиссимуса[65] 65
  звание генералиссимус присваивалось генералу, командовавшему объединенной группировкой из нескольких союзных армий. Генералиссимусом был Суворов, которому под руку частенько попадали австрийские полки. Звание генералиссимуса носил и Иосиф Сталин, потому что под конец Великой отечественной войны под его командованием, помимо Красной Армии, были: Войско польское, Чехословацкий армейский корпус, румынская и болгарская армии… На звание генералиссимуса мог бы претендовать фельдмаршал Кутузов, командовавший объединенными союзными армиями в последней войне с Наполеоном, но он умер до завершения кампании.


[Закрыть], которое ему можно было бы присвоить в 1900-м году, когда он де-факто командовал объединенной группировкой союзных войск, подавлявших восстание ихэтуаней. Разумеется, всем известно, что сражение под Тюренченом выиграли полковник Новиков, Великий князь Михаил, а также находившиеся у них на подхвате генералы Келлер и Штакельберг. Но Великий князь Михаил и полковник Новиков, как ближайшие родственники императрицы, за орденами не гнались, поскольку в их положении это невместно; Келлер же и Штакельберг получили по Георгию 3-й степени.

Кроме того, императрица назначила генерал-лейтенанта Федора Эдуардовича Келлера командиром сводного Восточно-сибирского корпуса, составленного как раз из солдат и офицеров, сражавшихся под Тюренченом. И этот корпус сейчас в экстренном порядке перебрасывается в Санкт-Петербург, чтобы в случае рецидивов аристократических заговоров потенциальные заговорщики видели перед носом большой и тяжелый кулак. Полковник Мартынов, спец по таким делам, говорит, что мятеж проще предотвратить, чем подавлять когда это уже случилось. В принципе я с ним согласен. Впрочем, есть и другое мнение. Мол, на базе этого корпуса с боевым опытом (что есть, то есть) можно развернуть учебные части для скорейшего переобучения гвардейских и гренадерских частей, а потом и остальной армии. Если первая мировая война грянет в формате «все на одного», Россия должна быть готова бить врага не числом, а умением. На этот же случай, в качестве подстраховки, существует «Иркутск» с его последним доводом королей в шахтах, полный залп «Калибров» которого может отбросить Европу если не в средневековье, но в очень к тому близкое состояние.

Но сегодня я приглашен в Зимний дворец не для того, чтобы говорить о войне. Сегодня императрица Ольга выходит замуж за полковника Новикова, а я, значит, на этом мероприятии – один из товарищей жениха. И вообще тут все скромно и по-семейному. Со стороны невесты присутствует только ее ближайшая родня: вдовствующая императрица Мария Федоровна, братья Михаил и Николай, а также сестра Ксения. Великий князь Сергей Александрович тоже был зван, но из Москвы не приехал. Обижается, наверное, за те кары, которые обрушились на двух его братьев за заговоры и казнокрадство. Дурак! Я же вижу, что полковник Мартынов уже заподозрил «дядю Сергея» в то, что его фронда не так невинна, как это может показаться, а это верный путь к тому, чтобы повторить участь Великого князя Владимира Александровича. Ну да ладно; Сергея Александровича с успехом заменяет Александр Михайлович, муж царской сестры Ксении, блестящий офицер и ближайший родственник царской семьи. На этом список приглашенных Романовых заканчивается.

Со стороны жениха присутствуют его боевые товарищи – вроде меня, командира «Иркутска» Макарова, капитана Рагуленко, штабс-капитанов Жукова и Буткова, капитана первого ранга Иванова и госпожи Лисовой, которая, с одной стороны, наш надежнейший товарищ, а с другой – активный участник местных интриг и невеста экс-императора Николая (ну что же, я ему сочувствую: быть ему до конца своих дней под каблуком у собственной жены). На особом положении Павел Павлович Одинцов и его Дарья Михайловна. Они сегодня составляют вторую брачующуюся пару – и их, так же как императрицу с Новиковым, будет венчать Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний.

Из всех генералов церкви это не только самый старый и опытный, но, возможно, один из лучших, искренний и умный – поэтому императрица Ольга поручила ему возглавить подготовку к Архирейскому собору, которому предстоит избрать нового патриарха русской православной церкви. Православная Церковь не то что отделяется от государства – скорее, тут действует принцип «Богу – богово, а кесарю – кесарево», тем более что сам митрополит Антоний является, как говорят, сторонником исключения из законодательства формулировки о господствующем положении русской-православной церкви. Господство, говорит он, это совсем не христианская идея. Кстати, мне тут рассказали его историю. Оказывается он принял монашеский постриг после того, как у него от туберкулеза умерла молодая жена, а потом двое детей. Другие после такого начинают беспробудно пить или озлобляются на весь мир; этот же человек посвятил себя Богу.

Думаю, что никому из нас не миновать с ним беседы; а пока я наблюдаю, как идет подготовка к свадьбе. Все невесты в такой день находятся немного не в себе, и императрица не исключение…

Накануне венчания, с утра, прошла церемония «{одевания невесты}». Проходила она в чисто женском обществе, куда не допускались мужчины, так что своими глазами я ее не видел. Императрица Ольга, ее маман Мария Федоровна, сестрица Ксения, первая статс-дама Дарья Михайловна, а также фрейлины, служанки, горничные и комнатные девушки, запершись в Малахитовой гостиной, предались чисто женскому священнодействию. Но туда прорвалась наглая как торпеда Алла Лисовая – она и поведала (без особых подробностей) о том, как одевали к церемонии обеих невест. Только сегодня, ради такого случая – собственной свадьбы – императрица Ольга отступила от своего обычного аскетизма, и на радостях Мария Федоровна и Ксения так увешали ее бриллиантами и жемчугами, что бедная девушка стала похожа на изукрашенную гирляндами и блестящими игрушками новогоднюю елку. Как рассказывал наш агент в тылу врага (Лисовая), для полного сходства на императрице не хватало только мигающих цветных лампочек.

Вес у всего этого наряда был, надо полагать, как у экипировки морского пехотинца при полной выкладке, а массивная золотая корона, по словам Лисовой, весила как добротный чугунный казан. Если Алла Викторовна и преувеличивает, то ненамного. Наша Дарья Михайловна выглядела значительно скромнее, и в то же время изящнее. Атласное белое платье до пола обрисовывало ее стройную длинноногую фигуру, его дополняли шлейф и фата. Никаких украшений, за исключением скромного серебряного колечка, подаренного Павлом Павловичем еще на островах Элиота. Но впечатление бедности и сиротства рядом с разукрашенной Ольгой при этом не возникло. Перед самым выходом императрица критически оглядела в зеркало себя, потом Дарью, и в категорическом тоне приказала переделать свой наряд по образцу наряда своей лучшей подруги, на что ушел еще примерно час. Полного сходства добиться не удалось, но кричащая роскошь как-то поблекла.

Женихи же оделись кто во что горазд. Полковник Новиков свой парадный мундир местного образца, как и приличествует офицеру, а Павел Павлович – в хороший костюм-тройку благородного темно-серого «грифельного» цвета с искрой. Потом началось «торжественное шествие всей императорской семьи и царской свиты» в дворцовый храм Спаса Нерукотворного. Официально эта церемония называлась «Высочайшим выходом перед свадьбой».

По вполне понятным причинам, как я уже говорил, «всей императорской семьи» собрать не получилось. Иных уж нет, а те далече, а со стороны жениха были только мы, выходцы из будущего. Брачный венец над головой невесты по очереди держали ее братья Михаил и Николай, а над головой жениха это предстоит делать мне и каперангу Иванову.

Само же венчание прошло по давно утвержденному ритуалу. Обручальные кольца новобрачных были заранее уложены на золотое блюдо, стоявшее в алтаре. Оттуда их вынес духовник императорской семьи отец Иоанн Янышев. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний, который вел службу, передал кольца на руки молодым. Подошедшая к ним вдовствующая императрица Мария Федоровна «разменяла» кольца, – и в этот самый момент орудия Петропавловской крепости принялись салютовать в честь бракосочетания русской императрицы. Всего был сделан пятьдесят один выстрел.

После двойного венчания все присутствующие, согласно обычаю, направились по коридорам дворца, где для создания аромата слуги заблаговременно разбрызгали несколько десятков флаконов дорогих духов. Шествие закончилось в Николаевском зале, где виновников торжества и гостей уже ожидали три огромных праздничных стола на две сотни персон. Все это называлось «торжественным обедом». Но было и одно отличие от предыдущих царских бракосочетаний. Вместо лиц, принадлежащих к первым трем классам Табели о рангах, из-за чего обед должен был называться трехклассным, в Николаевский зал Зимнего дворца были допущены офицеры бригады морской пехоты полковника Новикова и наших двух подводных лодок, а также отличники боевой и политической подготовки из рядового и младшего командного состава. Что тут такого: императрица пирует со своей личной дружиной… и несмотря на всю свою важность, сама она – суровая простота.