Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Покрутив головой, учитель нигде не увидел ни Сергея-младшего, ни Гуга, но коллега успокоил его, сказав, что еще на закате он дал парням две палатки и вместе с двумя женами на выбор отправил на ночное дежурство к картофельному полю. Вон там видно, как в темноте горит их костер.

– А Катя-то здесь? – обеспокоился Петрович, – неужели скандал в благородном семействе?

– Вот в этом-то вся и суть, господин поручик, – хмыкнул Андрей Викторович, – она сама выбрала мужу пару на эту ночь, сама снарядила и отправила. Ей, знаешь ли не до того, у нее теперь живот.

– Ну, если так, – сразу расслабившись и разулыбавшись, сказал Петрович, – тогда я действительно рад. Хотелось бы, чтобы семейные скандалы обходили наш клан стороной.

– Поживем – увидим, – кивнул второй мужчина и пожал товарищу руку. – Ну ладно, бывай, Петрович, а то мои меня уже ждут.

Вскоре все разошлись по своим домам. Полуафриканки и девочки из Лизиной бригады – к себе, в новую, совсем готовую казарму, спать в тепле и уюте, а остальные – по своим шалашам-вигвамам. Наступила тишина, прерываемая только редкими всхрапываниями привязанной неподалеку лошади. Клан Прогрессоров прошел еще один этап в своем становлении, а завтра будет новый день, заполненный новыми трудами, заботами и, возможно, неожиданностями.

Часть 8. Уроки выживания

21 августа 1-го года Миссии. Понедельник. Пристань Дома на Холме.

Ночью лагерь был разбужен отчаянными криками и женским визгом со стороны казармы, а также оглушительным лаем Зары. Было такое впечатление, будто в общежитие к пэтэушницам ломится толпа пьяных хулиганов. Мужчины тут же натянули прямо на голое тело камуфляжные штаны и куртки и, похватав фонари и оружие, выскочили разбираться, что произошло.

Восходящий серпик убывающей луны давал чрезвычайно мало света, но даже в этом полумраке обежавшие вокруг казармы мужчины увидели, что возле погреба с засоленной свининой возится что-то большое, косматое и рычащее.

– Медведь! – произнес отставной прапорщик, деловито и спокойно снимая оружие с предохранителя.

Действительно, мохнатое существо нельзя было спутать ни с кем другим. Видимо, топтыгин, обитающий поблизости, унюхал запашок свежей свининки и, уверенный в своей безнаказанности, явился полакомиться деликатесом. Крышку, прикрывающую лаз в погреб, он откинуть сумел, а вот дальше не пролезала не только задница, но и плечи, и теперь мишка, орудуя передними лапами как крот, пытался расширить отверстие. Его старания особого успеха не приносили – и косолапый ворчал и злился все сильнее.

Расстояние до медведя было всего метров двенадцать и Андрей Викторович выстрелил картечью из Сайги прямо в оттопыренный медвежий зад. Оскорбленный таким поношением своего достоинства, медведь вытащил голову из лаза, попутно треснувшись башкой о балку перекрытия погреба, встал на дыбы и грозно зарычал, пытаясь напугать жалких людишек. Это была последняя глупость в его жизни, потому что второй выстрел прямо в грудь медведю сделал уже Сергей Петрович, вскинув к плечу свой «мосин». Тяжелая полуоболочечная пуля, выпущенная почти в упор, пробила ему грудную клетку, разорвала сердце и легкое и вышла из-под лопатки, оставив дыру размером в два кулака. Рев топтыгина перешел в придушенный хрип, после чего он рухнул как подкошенный и, дернувшись еще несколько раз, затих. С такими ранами не живут даже медведи.

– Тьфу ты, напугал, сволочь лохматая, – только и смог сказать Сергей Петрович, унимая бешено бьющееся сердце, – халявщик лесной. Чужой свининки толстожопому захотелось, понимаешь ли… Сниму шкуру и сделаю Ляле шубу на зиму, чтоб знали всякие, как лазить по чужим закромам…

– Кто придет к нам пожрать на халяву, – философски заметил Андрей Викторович, – тот сам станет обедом. А ты, Петрович, молодец – не растерялся.

– Какой там не растерялся… – ответил Сергей Петрович, переводя дух, – до сих пор поджилки трясутся.

– Да ладно, Петрович, – сказал его коллега, освещая тушу фонарем, – ты глянь, какая зверюга. Я аж залюбовался, как ты его завалил. Сходу и прямо в сердце. А за испуг не переживай – глаза у тебя боялись, а руки сделали все как надо.

– Спасибо, Андрей, – сказал Сергей Петрович и повернулся к казарме, откуда продолжали раздаваться женские крики. – Эй там, женщины, прекратите орать! Все уже кончилось. Мы здесь и враг повержен!

В этот момент их догнал запыхавшийся Антон Игоревич с СКСом наперевес.

– Что тут у нас? – спросил он и тут же увидел распростертую тушу рядом с погребом. – О, Потапыч! Явился, значит, не запылился. Кто его так негуманно приголубил, уж не ты ли, Андрей?

– Да нет, – ответил тот, – герой дня у нас сегодня Петрович. Влепил из мосинки прямо в сердце, только брызги полетели.

– Да, – сказал бородач, забрасывая СКС за спину, – дела. Но надо тут немного прибраться, а то, того и гляди, вслед за медведем явятся еще и шакалы.

– Хорошо, – сказал Андрей Викторович, – вы тут покараульте, а я схожу за УАЗом. Отвезем тушу в лагерь и там уже разделаем.

– Закоптить бы медвежатинку, – мечтательно вздохнул геолог. – Жаль, что до коптильни у нас руки никак не доходят.

– Может, и дойдут, – сказал Сергей Петрович, – что-то мяса у нас стало многовато. Одной засолкой не обойдемся.

Позади мужчин стукнул засов и натужно скрипнула наружная дверь казармы, после чего на темную землю упала узкая полоса света. Девочка по имени Сэти высунула в щель свою взлохмаченную голову, обозрела окрестности, и, увидев спокойно стоящих и разговаривающих вождей клана, несмело вышла на порог. Покойного медведя от нее скрывал угол казармы.

– Шаман Петрович, – тонким голосом сказала она, – тут приходить страшный-лохматый и рычать. Мы кричать и бояться. Ты его наказать, да?

– Наказать, наказать, – успокоил ее Антон Игоревич, – он больше так не будет. Иди, сама посмотри.

Сэти осторожно сделала несколько шагов и заглянула за угол.

– Ой! – воскликнула она. – Девочки! Идти смотреть! Шаман Петрович страшный-лохматый убить! Совсем убить – насмерть!

Петрович в общем-то так и не понял, как это можно убить не насмерть, но тут дверь распахнулась и через нее, попискивая от ночного холода, толпою повалили те самые «девочки» – от самой младшей девочки клана Лани по имени Улла, которой было лет десять, до самой старшей, беременной полуафриканки Маэлэ-Майи, которая выглядела лет на двадцать пять. Кстати, та самая Улла в свое время буквально со скандалом прорывалась в Лизину бригаду, всеми правдами и неправдами открещиваясь от того, чтобы ее считали маленьким ребенком – мол, она уже большая, сильная и все может. Может-может – в этом все убедились – если не как большая и сильная, то уж точно как самая ловкая и сообразительная – уж этого у нее не отнять.

Пока Андрей Викторович ходил за машиной, женщины с помощью оставшихся двух мужчин поставили крышку лаза на место и даже немного забросали ее сверху землей. При этом Петрович подумал – как хорошо, что они сделали в казарме такие капитальные двери; но очень плохо то, что сырцовые стены в полкирпича на деревянном каркасе не сумели бы выдержать натиск четырехсоткилограммового медведя, если бы он всерьез вздумал прорваться внутрь. Хотя две недели назад положение было еще хуже -спали женщины и девочки вообще без всяких стен и под открытым небом, и ничего не случилось. Наверное, все же виновата припрятанная свинина, и именно за ней явился лохматый грабитель. И вообще, с этим надо что-то делать, ведь такие визиты могут повториться не раз. Истреблять всех медведей в округе – занятие хлопотное, значит, надо их чем-то отпугнуть. Лучшее отпугивающее диких зверей средство – это огонь, но постоянно жечь возле казармы костер – тоже занятие для дураков. Для отпугивания зверей нужен просто источник сильного света…

В этот момент Сергей Петрович вспомнил, что среди всякой всячины, захваченной ими из далекого будущего, находятся десять светодиодных консольных светильников, по яркости света эквивалентных лампе ДРЛ-400. Воткни один такой на высокий столб – и все вокруг будет с гарантией освещено ярчайшим светом. Ага – вот и еще одна внеочередная, но срочная работа, из тех, что в последнее время лезут на поверхность как грибы после дождя.

Вдоволь насмотревшись на мертвого медведя и закончив устранять последствия его безобразий, обитательницы казармы потянулись обратно внутрь, в тепло и уют. Сергей Петрович тоже почувствовал, что в надетых прямо на голое тело куртке и брюках ему становится немного прохладно.

Постучавшись в дверь казармы, он спросил через щель:

– Девочки, можно к вам войти, немножечко погреться?

– Ой, – прозвучало внутри казармы с оттенком почтительного удивления, – шаман Петрович войти. Пожалуйста-пожалуйста. Мы тебе очень рад.

Петрович вошел и прикрыл за собой дверь. Внутри было светло так, что после уличной темноты пришлось даже зажмурился. Кроме того, там было просто жарко. Дымоходная стена просто исходила волнами зноя. Как следует протопив очаги, намерзнувшиеся за предыдущие ночи женщины превратили свое жилье в какое-то подобие парилки, и теперь сидели и лежали на покрытых шкурами нарах в одних лишь кожаных мини-трусиках, напрочь скинув свои юбочки и топики. Увидев эту картину, Сергей Петрович еще раз зажмурился. В Лизиной бригаде девочки были от пятнадцати и младше, и смотреть на их почти обнаженные тела ему было стыдно, хотя сами девочки были совсем не против показать себя с лучшей стороны, и вертелись перед ним как могли – тем более что верхний ярус нар, где обитала молодежь, находился как раз чуть ниже уровня его глаз.

Взрослые полуафриканки и проштрафившиеся два месяца назад женщины бывшего клана Лани вели себя более степенно, прелестей напоказ не демонстрировали, но и скрывать тоже ничего не пытались, очевидно решив, что свое от них никуда не уйдет. Шаман Петрович обещал, что у всех них будут свои мужчины – значит, будут, надо только все делать правильно. О том, что правильно, а что неправильно, представления были самые смутные, но ведь факт – такой теплой, красивой и уютной пещеры не было и нет больше ни в одном клане.

«Кстати, – подумал шаман, – вот еще одна забота. Если у девочек и женщин бывшего клана Лани в наличии имелась более-менее теплая осенняя одежда, состоящая из кожаных мокасин, парки и штанов, то полуафриканок в ближайшее время надо будет одевать с головы до ног; и вопрос, хватит ли на это шкур, добытых охотниками в последнее время и взятых из запасов клана Лани. Кроме всего прочего, эти комплекты одежды для тридцать одной женщины и девочки еще кто-то должен сшить, и это в условиях гонки со временем, когда необходимо заканчивать стройку…»

Как следует согревшись, он вышел на холодный ночной воздух, перед уходом решив, что проштрафившуюся женщину из бывшего клана Лани по имени Акса пора уже переводить из бригады Антона Игоревича на щадящие работы по кухне у Марины Витальевны – уж слишком большой у нее стал живот.

Когда подъехал коллега, наконец-то раскочегаривший свой пепелац, на востоке уже разгоралась тоненькая полоска зари. Начинался новый день, и до восхода солнца оставалось меньше часа. Да, поспать сегодня больше не удастся. Для того чтобы загрузить увесистую тушку косолапого в кузов, потребовалось снова звать на помощь женщин из казармы.

Когда медведь был погружен, задний борт в кузове установлен, а женщины отпущены в казарму приводить себя в порядок, Антон Игоревич сел рядом с водителем, Петрович залез в кузов и уселся на медвежью тушу – и таким образом они триумфально вернулись в береговой лагерь, где их уже ожидала женская делегация во главе с Мариной Витальевной, Лялей и Лизой.

– Что это, Петрович? – спросила Ляля у Сергея Петровича, едва тот спрыгнул из кузова остановившегося УАЗа.

– Это, Лялечка, – ответил Сергей Петрович, хитро улыбаясь, – твоя новая зимняя шуба. Правда, в ней пока еще медведь, но мы его сейчас оттуда вытряхнем.

– Так значит, шуба? – переспросила та.– Ты, милый, только не отпирайся, Андрей Викторович нам с Лизкой уже все-все-все рассказал.

– А я, Лялечка, и не отпираюсь, – сказал Сергей Петрович, – просто так получилось.

– Ты, Петрович, – жарко сказала Ляля, обнимая супруга за шею, – больше никогда так не делай. Ты знаешь, как я испугалась, милый? Пусть всяких там медведей, тигров, львов и мамонтов убивает Андрей Викторович, у него такая работа. А ты нам нужен живой и здоровый. Ну, пожалуйста, Петрович…

– Хорошо, Лялечка, – покаянно сказал тот, – я больше так не буду.

– Спасибо, Петрович, – сказала Ляля и лукаво посмотрела на медвежью тушу. – А что касается шубы, то неужели ты думаешь, что я когда-нибудь буду такой же толстой, как этот несчастный топтыгин? Да никогда! Тут хватит на шубки нам всем четверым, и еще останется, ведь все твои жены – очень стройные и изящные дамы.

– Тогда, Лялечка, – сказал Сергей Петрович, – если делить на четверых, то получатся не шубы, а скорее полушубки.

– Ну и пусть, – заявила Ляля, – не люблю длинных шуб. Представляешь, Петрович, прихожу я в наш интернат, вся такая красивая и в медвежьей дубленке… Да все девки бы просто умерли бы от зависти!

–Это негуманно, Лялечка – из пустого тщеславия убивать столько невинных людей…

– Знаю, Петрович, – вздохнула Ляля, – потому и хочу, чтобы в нашей семье все было по-честному. Если шубы – так у всех, любовь – тоже всем поровну. Я не жадная – пусть всем будет хорошо!

– Спасибо, Лялечка, – сказал Сергей Петрович, – именно за это я тебя и люблю.

Тем временем Антон Игоревич вел со своей супружницей нелегкий разговор.

– Антон, нет, нет, нет и еще раз нет, – говорила Марина Витальевна, – никакой вяленой или копченой медвежатины в нашем клане не будет. Медведи – это известные разносчики трихинеллеза, а только этой дряни нам тут и не хватало. Лечить эту болезнь мне здесь нечем. Перемрем все к чертовой матери. Варить или жарить медвежье мясо надо очень тщательно, причем не менее трех-четырех часов, так что медвежий шашлык тоже исключается. Понятно?

Ну что тот мог на это сказать? С медициной не спорят. Сказано нельзя, значит нельзя. И кстати, собакам и кошкам сырое медвежье мясо тоже противопоказано, поскольку трихинеллам абсолютно безразлично, в ком размножаться. Не исключено, что не один клан вымер вчистую, неудачно отведав слабо прожаренного медвежьего мясца с кровью. Такая это коварная болезнь. Кстати, живут личинки трихинелл только в скелетных мышцах, так что шкура, а также медвежий жир, который Марина Витальевна забрала себе как медицинское средство, абсолютно безопасны, так что то медвежье мясо, которое не успеют тщательно приготовить, надо будет сжечь, и причем лучше всего в пепел. Вот так. Но у геолога была еще одна идея – не пропадать же добру.

– Мариночка, – сказал он, – а что, если мы сварим из этого мяса медвежью тушенку?

– Тушенку? – хмыкнула та. – Тушенку можно. Но в чем ты ее будешь варить, ведь в этом медведе мяса не меньше двухсот килограмм? Большой котел я тебе не дам, он мне и самой нужен.

– Дашь, Мариночка, – елейным голосом сказал Антон Игоревич, – и еще как дашь. Потому что, если ты не дашь нам большой котел, все медвежье мясо придется сжечь, а твоя нежная душа этого не выдержит.

– Ладно, вот приготовлю завтрак и бери, – она махнула рукой, пряча улыбку, – один день попробую обходиться маленькими казанами. Но смотри, Антон, если тушенка получится несъедобная, то потом домой лучше не появляйся.

Надо ли говорить, что утро в клане Прогрессоров получилось несколько скомканным. Антон Игоревич все-таки уговорил супругу отдать ему большой котел сразу, и теперь женщины под его руководством, выпотрошив медведя и сняв с него шкуру, резали мясо кусками и плотно укладывали его в котел. А рыбу на завтрак можно пожарить и в маленьком казане, тем более что он маленький только условно – как-никак целых двадцать пять литров, то есть два ведра.

Едва только рассвело, как Андрей Викторович снова завел свой УАЗ и съездил в вотчину Сергея Петровича на стройку, откуда привез полторы сотни жженых кирпичей из остатков вчерашней партии, а также все необходимое, чтобы четыре девочки из бригады Лизы смогли быстро сложить симпатичный очаг на четыре таких «малых» казана. Для них такая простая работа – уже как семечки лузгать. Готовь на здоровье себе и нам, Марина Витальевна.

Чуть позже из своей засады на картофельном поле пришли Гуг с Серегой, и приволокли с собой еще одного подсвинка, застреленного Гугом из арбалета, что вызвало у главной поварихи очередной горестный вздох. Под утро у парней погас костер, и хрюкающие решили, что им уже все можно. Но Шамиль с Майгой были начеку и подняли тревогу. Так у шеф-повара появился еще один кусок мяса, с которым тоже надо было что-то делать. Правда, Антон Игоревич, хлопотавший вокруг разделываемого медведя, компетентно сообщил, что этого подсвинка после разделки можно будет добавить к вчерашней засолке, и даже рассола доливать не придется.

Отрубленная медвежья башка, выставленная на всеобщее обозрение, привела Гуга в невероятный экстаз, и он заявил, что Сергей Петрович обязательно должен носить на шее подвеску с клыками от своей добычи. Мол, это добавит ему авторитета в переговорах с другими вождями и шаманами, и вообще так положено. Медвежьи клыки на шее – это круто, круче только клыки пещерного льва, но он водится только на севере.

Уже перед самым завтраком Петрович вспомнил, что вчера за всей этой свинской суетой он забыл провести для сына Ниты обряд наречения имени. Пришлось проводить в срочном порядке. Нита сперва хотела дать сыну имя своего нового мужа, но Антон Игоревич воспротивился. Мол, два Антона уже есть, и пока хватит. После чего сам предложил назвать мальчика Игорем, в честь своего давно покойного отца, фронтовика и героя трех войн.

Нита освободила младенца из теплой мягкой шкуры, в которую тот был завернут и, ощутив холод утреннего воздуха, мальчик сперва недовольно сморщился а потом ударился в громкий плач. Шаман Петрович, обмакнув палец в смесь красной глины и оленьего жира, провел по его лбу короткую полосу, символизирующую начало новой жизни, а потом, приняв плачущего малыша из рук матери, поднял его на вытянутых руках, показав восходящему солнцу.

– Нарекаю тебя Игорем, малыш, – громко сказал он, – и пусть будут тому свидетелями люди нашего клана, Духи Огня и Молнии, а также дневное светило, дарующее нам тепло и свет. Расти большим и здоровым, живи долго и счастливо, и пусть минуют тебя болезни, печали и невзгоды.

После этого младенец был возвращен матери, которая тут же завернула его в меховую пеленку, трепеща от смутно осознаваемого чувства причастности к чему-то великому и прекрасному. Церемония наречения была закончена, клан мог приступать к завтраку, во время которого решился вопрос с переводом Аксы в кухонную команду. Еще месяц или два – и в клане Прогрессоров родится еще один малыш или малышка. Сама Акса восприняла такой перевод если и не как должное, то как свидетельство того, что ее прошлые грехи прощены – и значительно повеселела. Орудовать лопатой на глиняном карьере ей было уже трудновато. Взамен из бригады Андрея Викторовича, вчера все-таки закончившей расчистку строительной площадки от песка, были переведены целых четыре женщины помоложе: Куирэ-Кира, Оритэ-Оля, Миэтэ-Мила и Риэллэ-Рина. На каменоломне десять человек не надо, а работы на кирпичном фронте требуется ускорять. Кроме того, Сергей Петрович попросил Витальевну сделать переучет на складе шкур и продумать организацию швейного цеха, пообещав выделить на это несколько самых юных девочек из бригады Лизы. Еще немного – и вопрос с одеждой встанет уже ребром.

Да, холода близились, гонку с приближающейся осенью необходимо было выиграть – и потому, придя на стройку, учитель погрузился совсем в другие, но не менее важные заботы. Первым делом требовалось составить план очередных и внеочередных работ. Материал для осветительного столба следовало присмотреть среди длинных хлыстов от молодых сосен, которые были еще не годны в основное производство, но которые уже было жалко пускать на дрова. Иначе придется возиться с клееным столбом, а это работа не на один день. После некоторых поисков подходящий прямой ствол – двенадцатиметровой длины, с диаметром у комля двадцать сантиметров, у вершины десять – был найден и притащен к цеху. Сергей Петрович сказал Валере, что его задача – до обеда с помощью электрорубанка привести этот дрын к товарному виду, выфрезеровать в нем паз для провода, после чего они вместе начнут готовить пиломатериал для склада сырцового кирпича – там время тоже не терпит.

Сам же он в первую очередь занялся электрической проводкой сушилки. Тут все было гораздо проще, чем в казарме – всего два кабеля освещения, три лампочки и розетка, без всяких электрических извращений. Пораскинуть мозгами пришлось, изобретая альтернативу распределительной коробке, делать которую сейчас делать было просто некогда, но и тут нашелся выход. Петрович просто выфрезеровал в опорном осевом столбе пазы – один горизонтальный через весь столб, и один вертикальный, примерно сантиметрового размера, соединенные между собой в форме буквы «Т». После чего он, расключив провода, прикрыл эту импровизированную коробку деревянной же квадратной крышкой на нагелях. Штукатурный раствор внутрь не попадет – и ладно. Выведенный наружу конец для подключения к основной линии был отмерен, отрезан, втащен обратно внутрь и свернут аккуратной бухтой. Его время еще придет позже.

Девочки из Лизиной бригады тем временем окончательно закончили штукатурку наружных стен сушилки и могли уже переходить к внутренним работам, а сам Сергей Петрович, взяв в помощницы Алохэ-Анну и еще одну полуафриканку посообразительнее, полез на крышу сушилки класть кровельные лаги и поднимать дощатые воздуховоды. К обеду эта работа была закончена, как и обструганный Валерой столб. Вроде все довольно пряменько, беленько и чистенько. Конечно, со временем дерево посереет и утратит свою красоту, но с этим уж ничего не поделать.

Сегодня обед (впервые за все время пребывания клана Прогрессоров в каменном веке) был из двух блюд. Пока в большом, доверху наполненном котле, тихо побулькивала на медленном огне будущая медвежья тушенка, Марина Витальевна расстаралась, приготовив в двух малых казанах густой жирный бульон из сегодняшней свинины, с приправой из дикого лука, а в двух других сварив молодую картошку. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Тут же за обедом она сообщила результат инвентаризации стратегического запаса шкур. Впритык, но на тридцать один комплект осенней одежды должно хватить. Надо начинать шить уже сейчас, а то до осени можно не успеть.

– Так, Витальевна, – сказал Петрович, – у тебя здесь сейчас Катя, Марина-младшая, Дара, Мара, Фэра, Нита, а теперь еще и Акса. Итого семеро. Скольких из них ты можешь оторвать от котлов?

– Дару с Марой точно смогу, – ответила женщина, – да и Аксу тоже, ее еще надо всему учить. Но, Петрович, ты же обещал дать на шитье одежды еще людей?

– Дам четверых из самых младших девочек из бригады Лизы, – сказал тот, – двоих полуафриканок и двоих из бывших Ланей. Итого получится семеро.

Он посмотрел на сидящую напротив него первую жену и произнес:

– Чтобы Дара с Марой не задирали носы, а они это могут, бригадиром я назначу тебя, Лялечка. Придется тебе разрываться сразу между двумя местами. Справишься?

– Справлюсь, Петрович, – уверенно кивнула девушка, – не беспокойся.

– А чего ей тут разрываться? – спросила Марина Витальевна. – Вон там детская с Илин, а вот тут, за этими столами, девочки могут шить в свободное от обедов, завтраков и ужинов время. Куда удобнее, чем просто сидя на земле.

– И то верно, Витальевна, – кивнул Сергей Петрович и перевел взгляд на жену. – Значит так, Лялечка – шить будете брючные костюмы, как у Ланей, и начнешь ты с тех двоих девочек, которых я пришлю в твою швейную бригаду. На них отработаете технологии, а дальше будете шить по порядку – сперва девочкам из бригады Лизы, потом уже взрослым женщинам. Надо успеть одеть всех до начала первых дневных холодов, то есть примерно до десятого сентября.

– У Антона, – сказала та, – в кузнечном наборе есть маленькая ручная швейная машинка по коже для ремонта мехов. Думаю, что он не откажется дать ее Ляле во временное пользование.

– Так, – обрадовался мужчина, – вот это хорошая новость. Витальевна, ты сама поговори с Игоревичем, скажи ему, что нам эта машинка очень-очень нужна. А уж за нами не заржавеет.

– Петрович, – неожиданно сказала Ляля, – а ты можешь сделать нам пуговицы? А то местная конструкция со шнуровкой такая неудобная…

– Настоящие пуговицы из дерева, Лялечка, – ответил супруг, – будут очень легко раскалываться по линии дырочек, как ты не крути дерево. Тут нужен какой-то монолитный материал, вроде кости, рога, фарфора, пластмассы или металла. Но мы можем наделать вам цурок, попробуй использовать их.

– А что такое цурка, Петрович? – спросила девушка.

– Цурка, – вместо него ответила Марина Витальевна, – это такая простейшая пуговица из деревянной палочки. Для наших условий пока пойдет. Ее можно использовать не с прорезными, а с накидными петлями. Я тебе потом все покажу.

– Хорошо, Марина Витальевна. Когда мне начинать?

– Я думаю, Лялечка, что завтра после завтрака, – сказал Петрович, – здесь, на этом месте, ты соберешь свою швейную бригаду и начнешь работать. А мы с Витальевной пока решим некоторые организационные вопросы.

– Договорились, Петрович. Ну, я пойду?

– Иди, – сказал тот, – и все тщательно обдумай.

После обеда Петрович сходил на кирпичный завод. В первую очередь там бросались в глаза три новые временные печи из сырцового кирпича – две полностью готовых, на разных стадиях высыхания; и третья, на которой девочки-кирпичеукладчицы из бригады Лизы заканчивали класть свод. Вместо обычного в таких случаях деревянного плаза хитроумный бородач использовал связанные решеткой согнутые гибкие прутья, а сырцовый кирпич на клин для свода тесали обычными ножами.

– А как ты их потом вытаскиваешь? – спросил заинтригованный шаман, указывая на импровизированный плаз.

– А никак не вытаскиваю, – ответил тот, – при первом же обжиге они просто выгорают. Кстати, первую из этих печей я запущу двадцать пятого, так что двадцать восьмого у тебя будет или дополнительный жженый кирпич, или негашеная известь – это как уже ты сам решишь.

– Хорошо, Игоревич, – кивнул Петрович, – я посмотрю, как там дела у Андрея, и вечером скажу тебе, будет у тебя к двадцать пятому куб известнякового щебня или нет. А сейчас у меня к тебе совсем другое дело. Завтра утром сюда придет Валера ставить каркас. Дополнительных людей я ему дать не могу – самому не хватает, так что выделишь в помощь четырех девочек из тех, что я тебе уже прикомандировал.

– Хорошо, Петрович, – кивнул геолог и спросил, – что еще?

– Хочу еще раз измерить твой склад. А то сдается мне, что он какой-то нестандартный.

– Что значит нестандартный?

– А то значит, – ответил Петрович, доставая рулетку, – что для железобетонных строений стандарт ячейки – шесть метров, а для деревянных три. У тебя же даже на глаз видно, что со штабелями творится что-то непонятное.

Антон Игоревич пожал плечами.

– Ну и ставь свои столбы через три метра. Кто тебе мешает?

– Да твои штабеля и мешают,– – последовал ответ, – потому что они не через три метра, а явно меньше, так что сбоку, поперек здания, собранный каркас осевой стены не поднимешь.

– Да не нужна мне там никакая стена, – начал кипятиться геолог, – пусть будут просто забетонированные опорные столбы, на которых держится крыша.

– Не горячись, Игоревич, – успокаивающе сказал Сергей Петрович, – дело в том, что просто столбы куда менее устойчивы, чем столбы с каркасом и стеной. Я, например, у себя стараюсь наверх не лезть, пока девки стены не поднимут. Хлипенько. Хоть так я думаю, хоть эдак, но ничего не выходит. Периметр надежный, а середина слабая.

– Ну, Петрович, – уже спокойней сказал бородач, – ты строитель, тебе видней. Но я бы пустил по верху центральных столбов пояс из двух рядов широких досок – он и придаст им устойчивости.

– Пояс-то пустить можно, и даже не один. Один на уровне высоты боковых столбов и один под коньком, но все равно берут меня жестокие сомнения. Кстати, ты как собираешься лезть в щель между штабелями со своим буровым станком? Сдается мне, он там банально не поместится.

Антон Игоревич почесал в затылке.

– А вот этого, Петрович, я и не учел, – удрученно сказал он. – Какие предложения есть у тебя?

– Предложение одно – временный склад так и останется временным, а кирпич из него надо как можно скорее обжечь или израсходовать на стройке. Рядом я тебе поставлю нормальный склад, без извращений, который ты и начнешь заполнять в два сплошных компактных штабеля с удобными подходами. Идет?

– Хм, – геолог в задумчивости оглаживал свою бороду. – Надо подумать. Дай-ка сюда свой «куркулятор»…

Пощелкав клавишами, он призадумался.

– Ну, – сказал он спустя некоторое время, – с учетом движения туда-сюда где-то до пятнадцатого сентября я с обжигом этой кучи управлюсь. Примерно за то же время бабы успеют налепить еще примерно шестьдесят тысяч штук уже в новый склад, после чего работу, скорее всего, придется остановить из-за погоды. Но шестидесяти тысяч штук явно не хватит на твой Большой Дом. Там в расчетах фигурировала цифра семьдесят пять тысяч.

Петрович хмыкнул.

– Неконструктивно мыслишь, Игоревич, если у меня будет избыток жженого кирпича, то я смогу полностью выложить из него на известковом растворе весь наружный слой внешних стен, а это где-то двадцать пять тысяч штук минус из сырца и плюс к жженому. Так что твоих шестидесяти тысяч хватит, и еще останется. Думаю, что если ты будешь складировать свой кирпич вплотную к осевой стене высотой в полтора и шириной в два метра, то склада с размерами шесть на двадцать один тебе вполне хватит.

Антон Игоревич хлопнул себя по коленке и произнес:

– Договорились, Петрович! Прямо завтра с утра я выберу место и начну бурить скважины под столбы. Теперь главное, чтобы до середины сентября не было сильных дождей.

– Не должно быть. Местные говорят, что хляби небесные тут разверзаются, когда пожелтеет и начнет падать с деревьев лист. А вот зимой хоть и не очень морозно, но имеют место сугробы человеку по грудь и прочие прелести русской зимы.

– А вот это мы переживем, – беспечно сказал геолог, махнув рукой, – чай, не первый раз.

– Закончив разговор, Петрович поспешил к себе на стройку. Дела там двигались. Девочки из бригады Лизы активно занимались штукатуркой, полуафриканки под руководством Алохэ-Анны заканчивали копать яму под осветительный столб у угла цеха. Валера уже отобрал нужные для опорных брусьев бревна, и учитель тут же объяснил ему новую политику партии относительно склада. Никаких извращений, все стандартно. Для каркаса требовалось восемь брусьев по четыре с половиной метра и шестнадцать по три метра. Можно было приступать к работе, что они и сделали.