Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

И есть у меня план… Сталинизация без Сталина, на двадцать лет раньше, вроде смеси Петра I и Александра III. Только новшества заимствовать не из Европы, как Петр I, а из будущего. И опора на собственные силы, как у Александра III. Разве что тактический союз с Германией. Ну, это чтобы она не объединилась с Англией против нас. Кстати, после победы посредничать о мире вместо Тедди Рузвельта можно попросить Вильгельма II. И выцыганить ему за это дело у джапов Формозу (Тайвань). У нас, если получится, есть бешеный бонус – мы знаем, пусть и не досконально, все успехи и ошибки, а также побудительные мотивы политики на сто лет вперед. Почему двадцатый век был такой кровавый? Да потому, что кровью разрешается вопрос, зашедший в тупик, причем до упора. Зашла в тупик внутренняя политика – пожалуйста, революция. Зашла в тупик внешняя политика – пожалуйста, война. Наша работа в том, чтоб в тупики заходили наши геополитические противники, а у России всегда оставалась свобода действий.

Понятно, что за нами будут охотиться все разведки мира, но этот вопрос мы порешаем в рабочем порядке. Лаврентий Палыч, где ты?

* * *

13 марта 1904 года 20:05 по местному времени. Желтое море, до Порт-Артура 95 миль.

Заместитель командира БПК «Адмирал Трибуц» по работе с личным составом,

капитан второго ранга Ильенко Дмитрий Олегович.

Я сидел, изучая документы о начале двадцатого века, когда ко мне зашел Одинцов Пал Палыч.

– Добрый день, не помешал? – поинтересовался он от двери, когда на стук получил разрешение войти в каюту.

– Нет, хотя не скрою, работаю над новой серией докладов о текущем историческом моменте… Может, чаю? Как раз свежий заварил, горячий еще.

– А давайте, – кивнул Одинцов, – Дмитрий Олегович, попьем с вами чаю и поговорим… о том самом текущем политическом моменте.

Выставил я стаканы с подстаканниками, сахар, печенье, разлил. Так, сахар мог и не выставлять, Пал Палыч его все равно не кладет, как и я, смакует вприкуску – наш человек. И тут я чуть не поперхнулся очередным глотком…

– Дмитрий Олегович, – сказал Одинцов, – а вы знаете, что матросы – что на «Трибуце», что на «Вилкове» – упорно (меж собой, правда) называют меня «ППП». И как это прикажете понимать? То ли «пришел полный писец», то ли «полномочный представитель президента», то ли мои инициалы тут сыграли свою роль?

– Конечно, знаю, – улыбнулся я, – работа у меня такая – знать, но вы не обижайтесь, у нас иногда народ прозвища дает, но это не значит, что вас не уважают, наоборот. Если морпехи или матросы меж собой называют вас полным полярным… то это знак уважения. Да и не прозвище это, а скорее, никнейм, как сейчас молодежь говорит.

Одинцов молча допил чай, задумчиво осмотрел полки с книгами, глянул на ноут. Зам по душам терпеливо ждал продолжения, ведь это так, присказка, а рассказ будет позже.

– Ладно, товарищ капитан второго ранга, – сказал он, отставив стакан, – давайте поговорим о делах.

– Да, да, – кивнул я, – слушаю вас, Павел Павлович?

Одинцов хмыкнул.

– В следующей своей гм, политинформации, – произнес он, – попрошу вас сделать упор на то. что мы служим не царю или там императорской фамилии, а России – раз в данный исторический момент Россия является Империей, то пусть ей и останется. Я почему озаботился – у нас в последнее время очень много появилось всяких политических партий и течений, я имею в виду две тысячи семнадцатый год. Брожение в умах сильное, и нам до прихода в Порт-Артур надо последовательно вправлять мозги на место. Вы прекрасно провели, назовем его, первый раунд, как и ваши коллеги – постарались все. Но останавливаться нельзя….

– Пал Палыч, – Ильенко дождался, когда Одинцов выговорится, – у нас разработана программа, и мы идем дальше согласно плану, кстати, подписанному Карпенко и Вами. А по поводу упора на «воюем не за царя, а за Отечество» – он у нас уже выдвинут.

– Вот и замечательно, – Одинцов потер виски, – держите, пожалуйста, меня в курсе всего; да, хотел попросить вас – у нас намечается встреча с адмиралом Макаровым, надо подготовить подборку материалов и об истории России за весь двадцатый век, и по ближайшему будущему.

– Сделаем, Павел Павлович, – кивнул я.

– Тогда не буду вам мешать, – откланялся Одинцов, – до свидания.

Ушел, да нервничает, заметно. Ну так кому многое дано, с того и многое спросится. Мне импонировал этот «небожитель» – и своей силой духа, и тем, что лично участвовал в боевых операциях – слухами земля полнится… Ну, что ж, надо продолжать, скоро уже идти…. Кроме вот таких коллективных лекций была постоянная работа с личным составом, так сказать, в индивидуальном порядке. Ребята много спрашивали, да и смотрели все свободное время; как самоподготовка у личного состава значилось «изучение особенностей начала двадцатого века». В программу входило все – начиная от обычаев и разговорной речи и заканчивая статусами и политическими раскладами в Империи. Подборка включала в себя все материалы, которые удалось найти и отсортировать. Даже фильмы использовались – например, «Титаник», там и манеры, и как одевались люди в это время, очень большую помощь оказал поручик-пограничник. Он, за неимением другого представителя данной эпохи, выступал в роли эксперта. Читая и просматривая материалы, которые были отобраны для погружения в двадцатый век, он говорил, правда это или нет, или он сомневается, и так далее… Кстати, вполне приличный офицер оказался, наш молчи-молчи его. Конечно. Прокачал, и всяких страшных бумажек заставил подписать, чтоб ответственность повысить; замечено, что так уж мы устроены – что, подписав бумажку об ответственности, законопослушный человек будет ее придерживаться…

На этот раз морпехов не было вообще. Я принял решение об использовании внутренней связи, причем в циркулярном режиме. Чтоб каждый член экипажей «попаданцев» (как про себя называл личный состав группы главный спец по «душам») мог слышать лекцию. И дело не в том, что она какая-то особенная, а в том, что времени до прихода в Порт-Артур оставалось все меньше, а сделать предстояло еще много.

В кубрике было всего человек двадцать – все, кто смог лично присутствовать. Остальные были на вахте или на «призах»… нехватка людей стала ощущаться.

– Здравствуйте, товарищи, – усаживаясь за стол, я оглядел помещение, – связь у нас работает? Все в порядке? Тогда не будем терять время. Давайте сначала я ознакомлю вас с фактами о положении в Российской Империи; на этот раз про господ революционеров не будем, с ними вроде уже понятно, а если нет, то позже зададите вопрос. Так, после пойдут вопросы – как из зала, так и по связи с мест.

– Главной проблемой, по мнению поздних, да и нынешних исследователей, является земельный вопрос в России. При детальном изучении данной темы возникло больше вопросов, чем ответов. Например, сама проблема перенаселения села остро стоит в центральных и западных районах; на юге и востоке земли в достатке и проблем нет. Но тут же возникает идея с перенаселением – реализация данной идеи как раз и тормозится всеми, включая самих крестьян, которые боятся перемен. В России нехватка рабочих рук, вернее, квалифицированных рабочих рук, но тут, же натыкаемся на кастовость в кругах высококлассных рабочих. Не принимают и не учат людей со стороны, невыгодно это мастерам, вот и не передают опыт чужим – такое было и в наше время, когда место придерживали для ближайшей родни. Поэтому создается прослойка малообразованных и не подготовленных рабочих. Именно последние имеют заработок копеечный, а труд тяжелый. С мастерами хозяева носятся как с писаной торбой, так как нет им замены. Вот и получается – крестьянам в городе не устроиться, а на селе им хоть община поможет с голоду не умереть. А в деревне пахотной земли мало, переезжать на новые земли и боязно, и реально нет возможности – подъемных денег мало, ибо воруют и завышают цены для переселенцев, а на местах ничего не выдают, самим мало. Но проблемы эти все решаемы, только воля к решению нужна. У вас может сложиться мнение, что никто ничего не делает и руководство страной все бросило на самотек – это не так. По крестьянскому вопросу с 1902 года создано «Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности». В губерниях и уездах были созданы комитеты для изучения положения дел в деревне и разработки предложений «об улучшении благосостояния крестьян». С рабочими сложнее – как сказал выше, элита рабочих не пускала в свою среду новоявленных, приблудных, из деревни; многие пытались найти выход из создавшегося положения, как тот же Зубатов с идеей создания «общества взаимного вспомоществования рабочих». Да и многое из бедственного положения рабочих надуманно – например, в России средний рабочий день сейчас составляет 10-11,5 часов в сутки, но при этом у нас огромное количество выходных и праздников, в связи с этим годовой наработок часов меньше, чем по Европе и Америке, а попробуй кто перераспределить – поднимут вой, объявят забастовку и так далее. Работая до 12 часов в день, рабочие обеспечивают необходимый для потребления страны уровень товаров. Сделай им по 8 часов, да ещё и пятидневку – и всё население подсядет на сверхдефицит самого необходимого. Нужен очередной виток научно-технической революции, чтобы машинерию улучшить. Чтобы ткачихи не по одной за своим станком стояли, а сразу группу станков обслуживали. Или создать станки, производящие намного больше. Тогда и время, свободное от работы, появится!

Я замолчал, пролистывая свои бумаги, давая время для усвоения сказанного.

– Вот такой сейчас у нас в России, гм, период. Что мы с вами можем сделать? Да многое. Мы тут обобщили все возможные данные по личному составу группы – так вы не поверите, кого среди нас только нет. И будущие инженеры различного профиля, правда, они только учатся. У нас есть группа медиков, есть физики, радиоспециалисты, есть даже будущий химик. Он имеет все шансы побеседовать с Менделеевым, а наши пилоты и техники авиагруппы могут познакомиться с первенцами авиации. Нас ждет много трудного, но и увлекательного, нас ждет удивительное время, когда девушки еще краснеют от комплимента. А суровые отцы могут и убить за разврат. Когда слова «за веру, царя и отечество» не вызывают усмешки. Причем, говоря «царь», мы не подразумеваем именно конкретного человека, мы подразумеваем символ власти. Ведь так говорили и при других царях. Ведь не в Императоре Николае дело, а в самой системе. Возьмем вариант демократических выборов президента. Кто из нас настолько наивен, что думает, будто мы его выбираем? Да практически никто – все знают, что обработать массы людей очень просто, да и просто сделать так, что альтернативы вроде и есть, а на деле их нет. Так и чего огород городить. Монархия абсолютная, неконтролируемая – опасна. Но у нас перед лицом есть ряд монархий, которые имеют некоторые ограничения того или иного плана. При этом монарх – гарантия от «олигархов» и их кланов.

«Ладно, – подумал я, – пусть думают, так, а мы идем дальше, угу, вот это надо не забыть…»

– Но главное, у нас есть уникальный шанс – изменить будущее страны, помочь нашей Родине. Ведь другой у нас нет и не будет; везде, кроме России, мы чужие, да и прадеды наши будут умирать именно тут… Я к чему это говорю – мы все русские люди, даже если среди нас есть татары, хакасы или, к примеру, евреи…

* * *

13 марта 1904 года 21:45 по местному времени. Желтое море, до Порт-Артура 75 миль. БПК «Адмирал Трибуц»

Павел Павлович Одинцов.

Господи, дошли, началось! Сигнал тревоги и топот десятков ног даже такому, теперь штатскому, человеку, как я, способен сказать многое. Зазуммерило ПУ.

– Пал Палыч, – донесся до меня голос Карпенко, – тебе лучше подняться в рубку. Для полноты картины, так сказать. Посмотришь на нашу работу.

ПУ отключилось. Быстро допиваю почти остывший кофе и накидываю на плечи кожаную куртку. Пошел, с богом!

– Это еще не бой, – командир корабля жестко пожал мне руку – мы вошли в сферу действия японского ближнего блокадного дозора.

Идем в темноте, соблюдая светомаскировку. Если с нами столкнется отряд японских миноносцев, его необходимо полностью утопить. Раций у них нет – если утопим, никто и не узнает, где они сгинули. В такой тьме любой ракетный пуск будет виден за десятки миль, потому ночью против эсминцев – только пушки.

Стою в стороне, наблюдаю. Видно, люди заняты своим делом; чуть-чуть заметно напряжение, но это нормально. Один раз, примерно в два часа ночи, по самому краю захвата радаров, скользнули четыре точки.

– Японцы… – отчего-то шепотом сказал Карпенко, – миноносцы тонн на 400.

– Эскадренный миноносец тип «Икадзути», – нашел нужный лист в папке вахтенный офицер Трибуца кап-лей Николенко, – или тип «Муракамо», – он пожал плечами, – отметки на радаре от них одинаковые. Сейчас их скорость двадцать узлов, но в атаке оба типа разгоняются до тридцати.

Что было тому виной – может, искры из труб «купцов», может и нарушение светомаскировки, только эта группа из четырех японских миноносцев направилась прямо к колонне грузовых пароходов.

– Боевая тревога! Не уклоняемся, они сами напросились! Право руля! Чем больше мы их утопим сейчас, когда они непуганые, тем легче будет потом! – Глаза у Карпенко блеснули азартом, он хлопнул пол плечу командира БЧ-2, кап-три Бондаря, – Андрей Николаич, берите на сопровождение. Дистанция открытия огня – 50 кабельтовых, чтобы наверняка. Боеприпас осколочно-фугасный. Огонь очередями, по пять выстрелов. Корректировка по засечкам всплесков на радаре. «Быстрый», слышите меня? Если полезут к вам, в хвост колонны, то действуйте так же. Но без необходимости себя не демаскируйте.

Прошло не более двух минут – цели внесены в БИУС и сопровождаются стволами орудий. У японцев курс прежний, идут прямо на нас.

– Дистанция, Сергей Сергеевич, – кап-три Бондарь поднял голову от экрана. – Огонь?

– Огонь, Николаич, огонь…

Донесся приглушенный грохот двух пушечных очередей, видимые на радаре всплески разрывов поднялись вокруг первой и второй целей.

– Первая – накрытие, вторая – накрытие, первая теряет ход… вторая, третья, четвертая ускоряются, идут к нам. – Еще раз громыхнули пушки. – Третья – накрытие, четвертая – накрытие… четвертая исчезла с радара. Акустики сообщают о звуке сильного взрыва.

– Вот, Сергей Сергеевич, – Николенко показал командиру листок с ТТД, – тип «Икадзути», на юте сложены запасные торпеды, прямое попадание – и кисмет, как говорят турки, такова судьба.

– Вторая – накрытие, третья – накрытие… вторая остановилась, третья теряет ход, разворачивается. ЭПР второй уменьшается, кажется, погружается. Третья – накрытие, первая – накрытие… Есть – вторая исчезла, третья и первая без хода, дистанция тридцать пять. Добивать, Сергей Сергеевич?

– Добивай, Андрей Николаевич, добивай!

– Все, Сергей Сергеевич, цели уничтожены, расход боеприпасов – 50 выстрелов УОФ-58.

– Дробь стрельбе, стволы в диаметральную. – Карпенко повернулся ко мне. – Вот так, Палыч – ни мы их, ни они нас в глаза не видели, а четыре миноносца и две сотни экипажа как корова языком. Радио у них нет, так что Того ничего не узнает.

– Япошек с воды подбирать будем, Сергей Сергеевич? – поинтересовался кап-лей Николенко, – люди ж все-таки.

– Нах? Времени нет, да и как ты их найдешь во тьме египетской? – Карпенко посмотрел на своего вахтенного офицера, мягко выражаясь, неласково. – Их искать – до утра возиться! Ты, Петро, мне еще про права человека расскажи, про гуманность и толерантность. Еще одно слово на эту тему – и отстраню от вахты, пожизненно.

В час ночи с кормовой площадки Трибуца, поднялся вертолет Ка-27ПЛ и направился к островам Эллиот с задачей обнаружить эскадру адмирала Того. Примерно через час пятнадцать – сообщение от Свиридова: «Эскадра Того обнаружена в десяти милях к западу от островов Эллиот, курс вест, скорость десять узлов, в строю линии шесть броненосцев. Отдельно, на милю позади и мористее, следует отряд из двух броненосных крейсеров и четырех бронепалубных. Ожидаемое время подхода к Порт-Артуру девять часов утра. Гидроакустическую разведку окрестностей базы Эллиот произвел. Продолжаю наблюдение».

– Все так, как мы и рассчитали, – Карпенко показал мне бланк радиограммы, – дискотека начнется по расписанию. Так, по расчету, выйдем к Артуру с запасом примерно в два часа, – командир задумался, – взять пятнадцать градусов на зюйд, зайдем к их линии с кормовых углов. Передайте Свиридову, пусть разорвет дистанцию, скоро рассвет и мне совсем не надо чтобы Того заметил нашу вертушку. Через полчаса поднимите ему на смену машину Юсупова, пусть ведет эту суку Того до момента обнаружения радарами «Трибуца».

Поднялся из рубки на мостик. Мы почти на месте. Светает. Сзади и слева густо дымят транспорты. До начала боя с линейными силами необходимо положить их в дрейф и приглушить котлы, чтобы они не демаскировали себя этим густым черным дымом. Конечно, не исключена встреча с еще одним блокадным дозором из миноносцев, но и бить по ним будут уже «по-зрячему». «Трибуц» своим острым носом распахивает серое море пополам. В этом мире мы невидимки, здешний флот за десяток миль, выдает себя густыми черными дымами, а нас, бездымных, размалеванных под цвет морских волн, без радара можно разглядеть только в упор. Ляодунский полуостров прямо по носу черной полоской суши. Выходим к берегу аж за Ляотешанем, если я правильно помню карту этой местности. Наши «купцы» один за другим ложатся в дрейф, густые столбы дыма постепенно превращаются в жидкие струйки. Где-то на горизонте, почти на правом траверзе, дымы. Вот он, мистер Того-сан! Карпенко отзывает второй вертолет – зачем он там, когда противник наблюдается уже визуально, да и радары «Трибуца» тоже ухватили цели. Нервы напряжены, есть шанс столкнуться с еще одним блокадным дозором.

Точно, на радаре четыре больших миноносца строем пеленга идут прямо к нам – скорее всего, засекли дымы «купцов» пока те не легли в дрейф. Тут не может быть русских миноносцев, тем более четырех сразу. Наблюдателю видно, как наступивший рассвет розовит восходящее солнце с лучами на флагах. Сначала четверка идет мимо, потом все-таки сворачивает в нашу сторону – очевидно, видят сборище транспортов и понимают, что японскими эти пароходы быть никак не могут. Не время и не место.

В этот раз командир «Трибуца» выбрал для боя зенитные снаряды – они рвутся над палубами эсминцев на высоте трех-пяти метров, превращая живых людей в кровавую кашу. Правильно, не мы начали эту войну. Зенитный снаряд сам по себе вещь страшная, мало того что он несет пять с половиной килограмм взрывчатки в полтора раза мощнее тротила, так еще и плотно-плотно нафарширован сверхтвердыми готовыми поражающими элементами. Каждому миноносцу досталось по одной очереди из пяти снарядов. Небронированные палубы и надстройки эсминцев не могут оказать им никакого сопротивления. В результате изрешеченные трубы, продырявленные паропроводы и палубы, буквально залитые кровью. Но, видно, там еще остались живые. Хоть и потеряв скорость, эсминцы сближаются с «Трибуцем». Со своего места к «Трибуцу» уже спешит «Быстрый».

– Погоди, Николаич! – останавливает стрельбу из АК-сто после двух очередей Карпенко. – Подпусти их поближе. Хочу посмотреть, как им шестьсот тридцатый понравится…

– Вас понял, Сергей Сергеевич! – кивает главный артиллерист «Трибуца». – Заодно и таблицу воздействия составим…

До ближайшего миноносца три тысячи метров, в дело вступают два тридцатимиллиметровых автомата правого борта АК-630М. Их короткие очереди осколочно-фугасно-зажигательными снарядами превращают борта японских эсминцев (как над, так и под водой) в некое подобие голландского сыра. Во вспышках пламени и облаках дыма во все стороны разлетаются обломки металла, будто японские корабли пожирает гигантский зверь. Один за другим миноносцы уходят на дно.

– Сергей Сергеевич, цели поражены, ориентировочный расход боеприпасов – по двести выстрелов на борт, – докладывает командир БЧ-2, – увы, отсечь короче одной очереди никак не получается.

Сменивший на вахте Николенко незнакомый старший лейтенант осматривает море в бинокль и объявляет:

– Живых нет!

– Товарищ командир, Макаров из базы выходит… – на самом краю радарного поля русские броненосцы и крейсера медленно, один за другим выползали из узости прохода. – О, черт, что это с ними?! – прямо в проходе две отметки слились в одну….

– Все нормально, лейтенант, – бросил взгляд на радар капитан второго ранга Леонов, – это «Севастополь» и «Пересвет», они и должны были столкнуться сегодня при выходе из базы. Макаров сейчас злой, как голодный пес!

– Ну, Макаров выходит, и нам пора! – подвел конец дискуссии Карпенко. – Давайте, Александр Васильевич – на исходные позиции!