Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

– А почему? – заинтересовалась Великая Княгиня.

– С самого детства ассоциация – что девушку или молодую женщину примерно вашего возраста будут называть по имени-отчеству, только если она учительница, и непременно в младших классах. Только вот тогда почти обязательный атрибут – это очки, они добавляют образу серьезности.

– Ой, как интересно… – воскликнула Великая Княгиня, – простите за любопытство, а как обращались к врачихе или докторше? Ведь, как я понимаю, в ваши времена профессия эта стала в значительной части женской…

– Будь вы доктором, или, по-другому, врачом, ваши пациенты в столь юном возрасте обращались бы в вам уменьшительно-ласково – Оленька. С годами, обретя вид солидной матроны, вы бы выросли в их глазах до Ольги Александровны.

– Спасибо, Сергей Сергеевич, вы так живо рассказали о нравах вашего времени, было крайне интересно… – Великая Княгиня замялась, нервически постукивая носком ботинка по стальной палубе. – Но я к вам, собственно, не за этим подошла… Сергей Сергеевич, получилось так, что мне пришлось расстаться со своей компаньонкой… причем при обстоятельствах, далеких от добросердечных. Будь моя воля… – ее ладонь на мгновение сжалась в кулачок, потом, расслабившись, Ольга махнула рукой. – Ну да ладно, Бог с ней… У меня к вам такой вопрос – не найдется ли среди ваших женщин та, что сможет к обоюдной пользе занять ее место? – Закончив, Великая княгиня покраснела.

От неожиданности сначала я остолбенел, и лишь потом начал потихоньку соображать.

– Ольга, как я понимаю, в компаньонки вам нужна молодая женщина, занимающая в нашем обществе достаточно высокое положение, и с максимально безупречным, по меркам этого времени, поведением?

Великая Княгиня нервно кивнула.

– Примерно так, Сергей Сергеевич, без этого моя поездка обратится в сплошной скандал. Если бы я знала…

– То не поехали бы вовсе? – быстро спросил я.

Великая Княгиня отрицательно мотнула головой.

– Нет, тщательнее бы отбирала кандидатуру… моя ошибка – приняла начитанность за ум, а чопорность за такт.

Я пожал плечами.

– Опыт дело наживное, приходит с годами. Ольга, что я могу вам посоветовать? Более-менее к вашим требованиям подходит только один человек… Дарья Михайловна Спиридонова. Она только чуть старше Вас, насколько я знаю, ей чуть больше тридцати… особа, обладающая яркой внешностью и острым умом. Насколько мне известно, в самое ближайшее время госпожа Спиридонова намерена сменить фамилию на Одинцова, так что по этому поводу намечается небольшой сабантуй. Но должен предупредить, что ее род занятий вводит поклонников домостроя в шок.

– А в чем дело? – обеспокоенно спросила Ольга. – Неужели она…

Поняв в чем дело, я рассмеялся.

– О, вы об этом?! Никак нет, с нравственностью у нее все в порядке, записные ловеласы из местных морячков обходят Дарью Михайловну по супергипербольшому кругу, ибо одному из них ухаживания с нарушением рамок приличий уже обошлись в сломанную руку. Дело, видите ли, в том, что любезная Дарья Михайловна, носит чин старшего лейтенанта воздушно-десантных войск. И недаром, между прочим, носит. Стреляет она дай Бог каждому, и из всего подряд; про сломанную руку я уже говорил. Причем хозяин руки был сильно против и даже сопротивлялся, что чуть было не стоило ему дополнительных травм…

Великая Княгиня задумалась.

– Да, Сергей Сергеевич, озадачили вы меня… и много в ваше время было таких валькирий?

– Не особенно, Ваше Императорское Высочество, не особенно, – ответил я. – Просто Дарья Михайловна как раз из тех русских женщин, про которых писал Некрасов – что и в горящую избу войдут, и коня на скаку остановят. Только вот великого русского писателя в этом смысле можно дополнить – что в том случае, если в седле этого коня французский кирасир или прусский гусар, она еще и выбьет из него дух. Как-то так, уважаемая Ольга Александровна, как-то так…

Великая Княгиня кивнула головой.

– Что же, Сергей Сергеевич, так даже интересней. Ваша Дарья, очевидно, женщина неординарная… а вот нет у вас кого-нибудь…

– Попроще? – я покачал головой. – Вариант «попроще» – это госпожа Лисовая, по прозвищам «рыжая бестия» и «комок нервов». Поверьте, не стоит, не самый приятный человек. Кроме того, она еще и достаточно занята, потому что на ее плечах лежит все наше коммерческое акционерное общество. Ну а все остальные наши дамы не соответствуют вашим требованиям по уровню солидности… Кстати, Ольга, Дарья Михайловна может много чему вас научить…

– Метко стрелять из нагана и ломать дерзким ухажерам руки? – между крепкими зубами Ольги, будто дразнясь, на мгновение мелькнул кончик языка.

– Не только, хотя в свете грядущих событий и это может оказаться нелишним. Она сможет научить вас понимать людей, и на основе этого понимания быстро принимать правильные решения. Поверьте, в вашей будущей работе это умении будет нужнее всего.

– В какой еще работе?! – не поняла Великая Княгиня.

– А вы не догадываетесь? – я вздохнул. – Ну-ну!

– И вы о том же… – устало отмахнулась принцесса, – сколько можно?

– Как говорили в наше время, сколько нужно, столько можно… – возразил я. – Очевидно, я не первый говорю вам о вашей грядущей судьбе?

– Да, было уже, Сергей Сергеевич – сказать честно, и Сандро, и Михаил… уже мысленно посадили меня на трон моего брата. Маман пока ничего не высказала, но это пока – из-за неведения и дальности расстояния. Это у меня еще впереди.

– А кто вам обещал, что будет легко? И вообще, Ваше Императорское Высочество, этот разговор в настоящее время крайне преждевременен и потому весьма неуместен. По самым грубым подсчетам Павла Павловича, до династического кризиса еще от девяти месяцев до полутора лет. И это как минимум… А пока я вижу, что уважаемый Александр Михайлович хочет мне что-то сказать… А вообще на эту тему лучше говорить с господином Одинцовым.

– О-о-х! – Великая Княгиня вздохнула. – Спасибо за помощь, Сергей Сергеевич, я непременно последую вашему совету. А сейчас ступайте, вас ждут! – И задрав курносый нос, Ольга отвернулась от меня в сторону моря.

Я не понял – обиделась она на меня, что ли? Но лишних вопросов задавать не стал, со вздохом козырнул ее спине и пошел к Александру Михайловичу, который, тихо переговариваясь с Карлом Ивановичем, уже давно поглядывал в нашу сторону.

28 марта 1904 года 17:35 по местному времени. Желтое море на полпути от Порт-Артура к островам Эллиота. БПК «Адмирал Трибуц», командирская каюта,

Капитан первого ранга Сергей Сергеевич Карпенко.

Как только мы вошли в мою каюту, Александр Михайлович с ходу задал вопрос.

– Сергей Сергеевич, не могли бы вы хотя бы вкратце изложить перспективы развития военного флота? Нас с Карлом Ивановичем просто съедает ужасное любопытство.

Да, подумал я, вот так сразу в лоб – не ожидал. Ну ладно, прочтем лекцию. Тем более что любимая моя тема – первая половина двадцатого века, блеск и нищета линейной доктрины и порожденные ей выкрутасы судостроительной мысли.

Переведя дух, я начал6

– Итак, господа, фактически все существующие на данный момент типы кораблей в ближайшее десятилетие фатально устареют. Причин тому несколько. Во-первых – со сцены сходят силовые установки на основе паровой машины тройного расширения. Ее место займет сначала паротурбинная силовая установка, а во второй половине двадцатого века еще и дизеля и газовые турбины. В нашей мини-эскадре из четырех кораблей представлены все три типа машин. «Адмирал Трибуц», на котором вы имеете честь находиться, оборудован четырьмя газотурбинными двигателями. Двумя турбинами для экономхода и двумя турбинами для форсажа. Неоспоримым плюсом газотурбинных двигателей является хорошая экономичность и быстрый запуск. Менее чем за две минуты холодный двигатель выходит на номинальные обороты. Сравните это со временем, необходимым паровым кораблям для того, чтобы поднять пар в котлах. Или для поддержания готовности даже на стоянке котельная установка будет потреблять топливо. Хорошо если это относительно дешевый уголь, а ведь впереди у военных флотов переход на нефтяное отопление. Минусом газотурбинных установок является даже не их принципиальная сложность (не сложнее аналогичной паровой турбины), а те условия, в которых работают механизмы. Температуры в полторы-две тысячи градусов Цельсия и давление в сотни атмосфер. Обычная сталь при такой температуре плавится, а ротор турбины должен еще и вращаться с примерной скоростью в сотню тысяч оборотов минуту. Даже в наше время газотурбинная установка была делом чрезвычайно дорогим в производстве и эксплуатации, и к сожалению, указанная особенность делает невозможным копирование данного двигателя и производство его из имеющихся материалов. Тут металлургам хорошей работы лет на двадцать. Таким образом, перейдем ко второму типу судовых двигателей, к дизелю. С изобретением известного вам Рудольфа Дизеля те двигатели, что установлены в большом десантном корабле «Николай Вилтов» и в танкере «Борис Бутома», имеют мало общего. Так что фирме «Братья Нобель» большой привет, самую перспективную схему они и не запатентовали. Наши двигатели больше похожи на двигатель, запатентованный российским инженером Тринклером, но с несколькими принципиальными улучшениями. Дизель-тринклер экономичен, неприхотлив, прост в обслуживании и может быть воспроизведен с помощью средств местной индустрии. Как двигатель, в зависимости от мощности, может применяться во всех видах транспорта, кроме воздушного. Но обладает одним фундаментальным недостатком, делающим невозможным его применение на артиллерийских кораблях – высоким уровнем вибрации при работе.

Карл Иванович протер пенсне.

– Какое отношение имеют вибрации к выбору силовой установки?

– Самое прямое. Вспомните избиение, которое мы учинили легким японским крейсерам под Порт-Артуром. Артиллерия в конце двадцатого века стала не столько мощной, сколько дальнобойной и высокоточной. А о какой точности можно говорить, если палуба прыгает у вас под ногами? Карл Иванович, внутри судового дизельного двигателя вверх-вниз мечутся, как сумасшедшие, поршни диаметром больше пятидесяти дюймов и весом в несколько десятков пудов. В конце тридцатых годов немцы построили несколько крейсеров с чисто дизельными силовыми установками. На полном ходу из-за шума на мостике было невозможно разговаривать, офицеры писали друг другу записки. Кроме того, были случаи, что от вибрации в бортах ослабевали и выскакивали заклепки, что чревато гибелью корабля и безо всякой войны. Все это – из-за форсирования дизельной силовой установки до показателей, свойственных паровым турбинам. Естественная ниша дизелей ограничена транспортными и вспомогательными судами с водоизмещением до восьми тысяч тонн и скоростями до восемнадцати узлов. Применяемый таким образом дизель ведет себя вполне прилично. Кстати, уважаемый Александр Михайлович, хочу обратить ваше внимание на то, что дизельная силовая установка прекрасно подойдет к грузовым, и грузопассажирским судам Доброфлота. Фактически мы имеем два образца самых совершенных судовых дизелей – так сказать, вершину их развития, и выпуск их копий с несколько меньшей мощностью и большей массой может быть налажен в течении трех-пяти лет. А дальше инженеры на производстве постепенно снова все доведут до блеска.

Великий князь Александр Михайлович задумчиво произнес:

– Так вы рекомендуете ставить такие двигатели на суда «Доброфлота»?

– Да, это даст вам настоящую ДАЛЬНОСТЬ – например, в мое время теплоходы ходили к берегам Антарктиды и обратно, не имея промежуточных заправок. Если вам не нужна Антарктида, то уж от Бразилии с ее кофе, тропической древесиной и прочими прелестями вы, надеюсь, не откажетесь? Кроме дальности, этот двигатель весьма экономичен и затраты на топливо при перевозке грузов сократятся в несколько раз. А в случае войны с нашими лепшими британскими друзьями…

– Великий Князь усмехнулся.

– Конечно, понятно – такой транспорт это почти идеальный вспомогательный крейсер, стоит нам его только вооружить. Я свяжусь с Государем…

– Э, Ваше Императорское Высочество, – прервал я его, – поосторожнее, я не спец в интригах, но понимаю, что если об этом пронюхают Нобели, то тут скоро дышать будет нечем из-за шпионов. А двор Государя, насколько я помню, прямо-таки кишит интриганами всех мастей. Неоднократно уже было, что отечественные изобретения забраковывались, а приобретались худшие по качеству иностранные. Да и у вас самих вроде был уже печальный опыт такой деятельности. Сначала сделать, а потом докладывать, а то всякие доброжелатели продадут лордам с потрохами за тридцать фунтов.

Великий князь покачал головой:

– Может, вы и правы, Сергей Сергеевич, было уже несколько весьма странных случаев. Значит, вы советуете не докладывать?

– Сначала взять все необходимые патенты, чтоб к нам ни с какой стороны нельзя было подкопаться, потом развернуть опытное производство для Доброфлота, а уж потом докладывать. То же самое по котлотурбинной установке с «Быстрого» – пока патент Парсонса ее не перекрывает, но если в Англии хоть что-нибудь пронюхают, будет полный …дец. А эта установка и есть самое вкусное, которое мы оставляем на конец. Это быстроходные пассажирские лайнеры дальнего следования. Это броненосные тяжеловооруженные крейсера с тридцатиузловым ходом, это стаи эсминцев, защищающие наши берега от чужих флотов. В конце концов, это широкопалубные линкоры с девятью или двенадцатью орудиями калибром в шестнадцать дюймов… В принципе, это то, что изменило военные флоты не меньше, чем переход от весла к парусу и от паруса к пару. В некотором смысле переход к паротурбинным установкам дал начало сумасшедшей гонке мощностей. Потому что отдельно взятая лошадиная сила удельной мощности резко полегчала, и стало можно все. Так что упаси Бог, если хоть что-то просочится за пределы круга посвященных, сложно даже сказать, чем это все может кончиться, но очевидно, что ничем хорошим.

Александр Михайлович побарабанил пальцами по столу.

– Сергей Сергеевич, поскольку вы все говорите о судовых машинах, то, как я понимаю, артиллерия принципиальных изменений не претерпит, принцип все тот же – уменьшается калибр, растет относительная длина ствола орудия и его скорострельность.

– Не совсем так, вернее, совсем не так, Ваше императорское Высочество, Вы поторопились с выводами… – Великий Князь и его адъютант недоуменно переглянулись. – Во-первых, до такой ракетно-артиллерийской конфигурации боевых кораблей, как «Быстрый» или «Трибуц», еще шестьдесят-семьдесят лет. Ведь на наших кораблях главным калибром является высокоточное ракетное оружие, а артиллерия выполняет роль универсального калибра.

Брови Карла Ивановича поползли вверх:

– Сергей Сергеевич, будьте добры, поясните, универсальный калибр – это как понять?

– Это автоматические орудия калибра четыре-пять дюймов, объединяющие свойства среднего, противоминного и противовоздушного калибров. А вот главный калибр будет быстро расти от нынешних двенадцати до шестнадцати дюймов. Тут процесс, связанный с внедрением паротурбинной установки, вызвал резкий рост мощности машин, что в свою очередь позволило резко увеличить водоизмещение кораблей линии первого ранга, при этом не теряя скорость, а даже наращивая ее. В течение следующих десяти лет среднее водоизмещение линкоров вырастет до тридцати тысяч тонн, средняя скорость увеличится до двадцати пяти узлов, обычным числом башен главного калибра станет три-четыре, число орудийных стволов в башне увеличится до трех, а калибр орудий – до пятнадцати дюймов. Вот и посчитайте, что один новый корабль линии будет примерно эквивалентен всей Порт-Артурской эскадре. Кроме того, появятся бронированные балерины – так называемые линейные крейсера, чье водоизмещение будет равно водоизмещению линкоров, броня чуть тоньше, калибр орудий на один-два дюйма меньше, зато скорость вплотную приблизится к максимуму в тридцать пять узлов.

– Рейдеры? – поинтересовался Великий Князь.

– У немцев да, у англичан, американцев и японцев скорее, антирейдеры… истребители легких и вспомогательных крейсеров. Но это слишком дорогое удовольствие – повстречайся такой красавчик в бою с настоящим линкором, тут ему и конец настанет, тогда у него один выход – только бежать, бежать, куда глаза глядят. Истребитель торговли должен быть быстроходным, его вооружения должно хватать для быстрого потопления торговых судов, его броня должна противостоять оружию вспомогательных крейсеров. К тому же весьма скоро к надводным рейдерам добавятся подводные лодки, истребляющие торговлю из-под воды, а стало быть, старое призовое право канет в прошлое. Торговые суда противника будут не арестовывать, а топить, причем зачастую без предупреждения. Причем не минет чаша сия и нейтралов, но это уже совсем другая история, связанная не с военно-морским делом, а с политическим беспределом. Вот и вся краткая лекция по ближайшим перспективам… А уж сколько кораблей, какого типа и в составе какого флота нам нужно – так это нужно считать отдельно и очень тщательно, чтобы при минимуме затрат получить максимум эффекта, поскольку не следует забывать, что материальные ресурсы конечны, а у России, кроме флота, есть масса других задач… А сейчас, – я посмотрел на часы, – время ужина, так что прошу пройти в кают-компанию.

28 марта 1904 года 18-55 по местному времени. Желтое море на подходе к островам Эллиота. БПК «Адмирал Трибуц», носовая палуба,

Павел Павлович Одинцов.

Стою, опираясь на леер, гляжу на садящееся за далекую полоску берега солнце, размышляю. Закат уже залил оранжевым полнеба – вполне себе впечатляющая картина. На сегодняшний день с делами, кажется, все, хотя ВКАМ по-прежнему осторожен, как человек, пробующий воду большим пальцем ноги. Не хочет кидаться в омут с головой, мы по-прежнему кажемся ему чуждыми и страшными. Ну и, конечно, в то же время «своими». Но теперь, когда контакт налажен – как говорится, вода и камень точит. К Наместнику Алексееву, например, ключик был подобран через алчность и тщеславие. А ведь это очень сильные аргументы, особенно если они не противоречат его патриотизму. Как хорошо быть патриотом и зарабатывать на этом деньги; будет, конечно, приворовывать, зараза, но так, чтобы не нанести ущерба основному делу. Великий Князь Александр Михайлович – зверь другой породы. Тщеславие, конечно, присутствует, но не так заметно. Больше он жаден до настоящего дела, да до знаний. А вот дела ему господа министры давать не хотят – если царские родственники министрами станут, то где бедным ворам работать? Что он там курировал в нашей истории – авиацию и автомобильные части? И неплохо получалось, кстати. Применить бы его талант при внедрении наших технологий – цены ему не будет. Та же авиация и автобронетанковая техника, а еще добавим к этому связь…

– Павел Павлович! – слышу за спиной.

Рывком оборачиваюсь… И вижу Великую Княгиню. Переоделась, теперь вся в белом… Только вот погода не летняя сейчас – солнце сядет и похолодает. Да и ветерок сырой и неласковый. А из-за спины Великой Княгини выглядывает любопытный девичий нос. Наверное, это ее горничная – как там ее зовут? Кажется, Ася?

– Ольга Александровна, – я склонил голову, – ну нельзя же так, заикой сделаете…

– Павел Павлович, кажется, вам это не грозит, – Великая Княгиня кокетливо постучала веером по ладони, – скорее я заикой останусь, вы же на меня чуть не бросились…

– Извините, если напугал, но, Ваше Императорское Высочество, это рефлексы… – я откинул руку в приглашающем жесте. – Не желаете, так сказать, прогуляться по местам боевой славы?

– Отчего же не желать, желаю… – она осторожно взяла меня под руку. – И куда же мы пойдем?

– Ну, во-первых, прямо тут расположены две башенные установки артиллерийского комплекса АК-100, по вашему измерению, калибром в четыре дюйма, снаряд весит чуть меньше одного пуда и летит на расстояние в двадцать верст. Одна башня имеет скорострельность в шестьдесят выстрелов в минуту, и по боевой эффективности, учитывая точность попаданий и начинку снарядов, более чем вдвое превосходит всю артиллерию крейсера «Новик». На счету этих орудий имеется несколько японских миноносцев, вспомогательный крейсер и канонерская лодка. Пройдемте дальше?

– С превеликим удовольствием уважаемый Павел Павлович, – кивнула Великая Княгиня, – вы так интересно рассказываете, но вот только поговорить с вами я хотела на совсем другую тему…

– На какую же? – поинтересовался я.

– О будущем России вообще и о Власти в частности, – прямо ответила Ольга. – Об ошибках моего несчастного брата, и о том, как их избежать. О чем еще я могу разговаривать с вами, человеком политики двадцать первого века?

– Серьезно, Ваше Императорское Высочество? – я кивнул. – Конечно, мы поговорим на эту тему, но, предупреждаю, разговор будет долгим, а здесь холодает, не спуститься ли нам в каюту?

– Нет, не стоит, здесь будет удобнее, а насчет «холодает» вы совершенно правы. Ася, манто! – На плечи Великой Княгине легло меховое изделие, которое бы заставило позеленеть от зависти всех дочек мультимиллионеров из двадцать первого века. – Давайте пройдемте прямо на нос, оттуда открывается замечательный вид. Ася, оставайся здесь и жди нас.

При воспоминании о гремучем блокбастере «Титаник» я едва удержался от вопроса; «Надеюсь, над форштевнем Вас держать не придется?», но промолчал и, не торопясь, под ручку с Великой Княгиней, направился на искомый нос.

– Как здесь красиво, – Великая княгиня окинула взглядом темно-синий небосвод, на котором одна за другой начали проявляться звезды. – Но, Павел Павлович, не будем отвлекаться. Скажите, в чем ошибка моего брата, почему он привел империю к столь печальному концу?

– Тут вопрос очень сложный, но если быть откровенным, ошибки можно перечислять долго, на это уйдет не один месяц. Коротко же можно сказать, что он, человек почти идеальный как обыватель, оказался абсолютно непригодным к роли императора. То есть абсолютно непригоден. Его не виной, а бедой было то, что он не мог отличить главного от второстепенного, не мог поставить перед страной долговременных задач. В народе про таких говорят – «за деревьями не видит леса». Большинству обывателей и не нужно видеть это главное, достаточно сиюминутных забот, но если так управлять Империей, тогда получится то, что получилось в нашей версии истории. А в так называемом Временном Правительстве наследовали ему шакалы, разорвавшие остатки империи на куски. Тут вопрос не в каких-то конкретных ошибках, а в общем стиле управления, точнее, в его отсутствии. Непонятно? Тогда попробуем по-другому. Как вы считаете, Россия должна быть самой Великой Державой?

– Да! – неожиданно хрипло ответила Ольга.

– Хорошо, Ваше Императорское Высочество, тогда первый уровень. Мы имеем государство с самой обширной территорией в мире, в недрах которой скрываются все виды полезных ископаемых, даже коренные алмазы, как в Южной Африке. Это раз – условие желательное, но совсем не необходимое. Два – эта территория должна быть связана надежными транспортными путями с достаточной пропускной способностью. А вот с этим у России значительно хуже, и в конце двадцатого века почти половина ее территории находилась вне доступа к железнодорожному сообщению. А это уже хуже; к примеру, Североамериканские штаты построили свою трансконтинентальную железнодорожную магистраль, если не ошибусь, на двадцать лет раньше российского Транссиба. В-третьих – промышленность, которая сейчас в России пусть и растет самыми высокими темпами в мире, но все равно отстает от тех же Штатов вдвое. В-четвертых – население, которое должно быть многочисленным, здоровым и поголовно грамотным. Если вы, Романовы, думаете, что в России есть многочисленное население, то вы жестоко ошибаетесь. Для наших просторов только великороссов, малороссов и белорусов совокупно должно быть не менее полумиллиарда, не считая прочих народов, которые тоже нужны нашей матушке Руси. А для этого надо активно переселять крестьянство из европейской части России в Сибирь, Туркестан и на дальний Восток. Где-то втуне лежат плодородные земли, а где-то зазря пропадают крестьянские руки. Теперь про здоровье этого населения – нет у него никакого здоровья. Точнее, в России есть медицина, но отсутствует регулярная система здравоохранения. Детская смертность не как в европейской стране, а как в африканском племени мумба-юмба. И это одна из причин, почему в России такая низкая плотность населения. И все то, что делается в этом направлении – есть попытка накормить тысячу голодных пятью хлебами и пятью рыбами. Теперь насчет грамотности. В двадцатом веке почти не останется работ, которые мог бы делать неграмотный человек. Зато все предыдущие уровни требуют большого количества геологов, железнодорожников, агрономов, инженеров и техников, врачей, учителей… Россия – огромная страна и одно городское мещанство, как сословие, просто не способно покрыть потребность во всех этих специалистах, и поэтому необходимо вводить всеобщее, сначала начальное, а потом и среднее образование. И последний уровень – это армия и флот, которым необходимы: достаточное количество здоровых и лояльных рекрутов, грамотный кадровый офицерский и генеральский состав, современное, надежное вооружение в достаточном количестве. И еще уверенность, что плоды их победы не будут разбазарены политиками и дипломатами на переговорах, фактически украдены, как в славном тысяча восемьсот семьдесят восьмом году. Если мы посмотрим на реальную русскую армию и флот, то увидим, что ее злейший враг – собственные политики, которые обеспечили вступление России в войну с самой неблагоприятной расстановкой сил, какую только можно придумать. Все, проблемы определены. Вот вы, Ольга Александровна, тем или иным путем стали Государыней Императрицей. Вы хотите сделать Россию Величайшей Державой на Земле. К вам приходят ваши министры, в которые вы назначили самых честных и умных людей, и спрашивают: «Государыня-матушка, ЧТО ДЕЛАТЬ?». Молчите? Не знаете?! В свое время для решения задач подобного рода существовало целое Министерство Государственного Планирования, или попросту Госплан. Вот что, Ольга Александровна – надеюсь, вы поняли, насколько серьезный вопрос вы затронули?

Великая Княгиня вздохнула.

– Да уж, Павел Павлович, огорчили вы меня, я-то думала… – она замялась.

– Что есть одна, две, три крупных ошибки вашего брата; стоит их не допустить – и расцветет держава Российская? Нет, не так! Все гораздо хуже. Но не вешайте нос, как говорил один наш будущий клиент: «Учиться, учиться, и еще раз учиться!» Надеюсь, вы не откажетесь посвятить этому святому делу хотя бы следующие полгода своей жизни? А я в свою очередь обязуюсь посвятить вас во все тайны и секреты политики и государственного управления. Вообще вам стоит развивать свои таланты; помните, что древние греки говорили про талант, закопанный в землю?

– Помню, господин Одинцов, помню, – Ольга подняла голову. – Так когда начнем?

– Послезавтра, Ольга Александровна, послезавтра. Сейчас идите отдыхайте, день был тяжелый, завтра вам время устроиться на новом месте и осмотреться, а послезавтра, будьте любезны, в девять ноль-ноль на занятия. О месте занятий я сообщу вам позже.

– Спасибо, Павел Павлович, а теперь позвольте попрощаться, я действительно очень устала. Ася!

Великая Княгиня Ольга удалилась, а я остался – обдумывать, чему и как я буду учить эту несомненно умную женщину.

28 марта 1904 года, 22:00 по местному времени. Острова Эллиота.

Павел Павлович Одинцов.

Уже в полной темноте «Адмирал Трибуц» вошел на внутренний рейд островов Эллиота и бросил якорь рядом с сияющей всеми огнями «Принцессой Солнца», пару дней назад наконец-то арестованной призовым судом. Пассажиры и команда, проклиная злобных русских, на поезде отправились в Шанхай, а сам пароход, в преддверие прибытия в Порт-Артур «Романовской» комиссии, достался нам под плавучую гостиницу. Давно пора, а то, если поселить господ Великих Князей и Княгинь на «Вилкове», те, мягко выражаясь, не поймут. Уж больно комфорт в десантных кубриках БДК суровый и вообще, кроме того чтобы позаботиться о троих Романовых и их сопровождающих, нам пора улучшить жилищные условия начальствующему и инженерно-техническому составу, включая медиков из группы профессора Шкловского, а «Вилков» передать подполковнику Новикову для использования по прямому назначению. Ведь если высаживаться с кавалерией да с артиллерией, специализированный корабль лишним не будет.

Но вот к борту «Трибуца» подходит катер, а в нем рядом с рулевым моя суровая валькирия во всей своей красе. При стволе на бедре, кортике с анненским темляком и полном иконостасе – это орден «Святой Анны» четвертой степени, которым Наместник своей властью наградил ее за идеальную организацию международного расследования японских зверств. И хоть главные пособники палачей британцы заткнули уши и закрыли глаза, сделав вид, что ничего не видят и не слышат, итальянцы, французы и германцы не удержались и прислали своих представителей и журналистов. А нам только этого и надо было.

Кстати, с французами, делегацию которых возглавлял весьма широко известный командир крейсера «Паскаль» фрегат-капитан (капитан 2-го ранга) Виктор Сенес, произошел немаленький конфуз. Дело в том, что как раз в это время, французы вели крайне секретные и крайне закулисные переговоры с британцами о создании так называемого «Сердечного согласия», то есть франко-британского соглашения о разделе сфер влияния в колониях. Жертвами этих договоренностей должны были стать Германская империя, против которой это соглашение было нацелено и Российская империя – ее французы планировали втянуть в ненужный ей альянс с Британией. И вот Виктор Сенес, лично убежденный в том, что будущее Франции в союзе с Россией, подписывает антияпонский, а по сути антибританский документ, и в то же самое время французские дипломаты ведут со своими британскими коллегами тайные переговоры.

Потом два этих факта совмещаются и господа с Уайтхолла устраивают господам с Кэ д`Орсе страшную головомойку за столь несоюзнические действия. А тем временем скандал растет и ширится, от него уже пахнет мертвечинкой покойницких ям на островах Эллиота. В деле, то есть в газетах, появляются до поры придерживаемые показания выживших в сражении у Порт-Артура британских советников при японской эскадре (так называемых «наблюдателей») о том, что руководство британской миссии при японском флоте не только знало о творимых зверствах, но и поощряло людоедские наклонности своих японских клиентов. Одним словом, французы, публично оправдывающиеся перед англичанами и снимающие Виктора Сенеса с командования кораблем, выглядят в этом деле до предела несимпатично. И хоть эта история, скорее всего, не пойдет дальше испорченных нервов маркиза Лэнсдауна с британской стороны и Теофиля Делькассе с французской, все равно приятно. Ложки-то нашлись, а осадочек между будущими союзниками остался. И именно за организацию этого франко-британского осадка Дарья и получила свою «клюкву», только что без надписи «За храбрость».