Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

3 ноября 1-го года Миссии. Пятница. Дом на Холме.

Сегодня утром вверх по Гаронне прошли первые стайки лососей, и эту весть принесла к нам на стройку Большого Дома быстроногая Маири-Марго. Лосось, идущий на нерест, на удочку или донку не клюет, поэтому Антон-младший просил разрешения взять пару кожаных челноков тюленей и поставить сеть. Но эта новость сильно встревожила Андрея Викторовича.

– Так, – резко сказал он, – насколько я помню – раз лосось пошел на нерест, то в самом ближайшем времени стоит ждать недружественного визита Волков?

– Стоит, – подтвердил Сергей Петрович, – если послушать мою жену, то эти Волки – отморозки, каких мало. Если им что-то понравится – то кулак, дубину или копье они пускают в ход даже не задумавшись, лишь бы добыть это что-то. Чтобы избежать гоп-стопа с их стороны, кланы с верховий Дордони объединяются в большие компании, когда идут на лосося. Слабого они ограбят не задумываясь – и ведь мимо них не может проскочить ни один клан, потому что их обычное место прямо на стрелке, где Гаронна сливается с Дордонью, то есть напротив нас.

– Нам такие соседи, которые ничуть не лучше людоедов, тоже не нужны ни в каком виде, – авторитетно заявил Андрей Викторович, – Неприятностей с ними нам точно не избежать, поэтому Антошку вместе с его девками с реки надо убирать, а вместо того выдвинуть на опушку леса наблюдателей, чтобы успели подать сигнал. Помнишь, как тут нас чуть было со спущенными штанами не застали.

– Помню, – ответил Сергей Петрович, – скажи спасибо, что времена сейчас бесхитростные и до специальных военных походов никто пока еще не додумался, и против нас будут не воины, а крышеватели ларьков, а то бы сидели мы в осаде, в любой момент ожидая какой-нибудь пакости.

– Да уж, – пожал плечами Андрей Викторович, – только воинов во врагах нам еще и не хватало. Да только и эти пакостники могут быть ничуть не лучше. У воинов вообще-то есть понятие о чести, а эти, как я понимаю, слова не держат, берут и убивают заложников, вырезают женщин и детей, и вообще ведут себя как последние козлы.

– Откуда дровишки? – заинтересованно спросил Сергей Петрович, – я тебе вроде бы ничего подобного не рассказывал…

– А причем тут ты? – удивился Андрей Викторович, – Не у одного тебя жена местная, мне Рана и Тами тоже немало чего рассказали, да и Нита старику Антону, должно быть, немало чего уже напела. Эти Волки тут у всех как любимая кровавая мозоль, и если мы их кончим, то все нам только спасибо скажут.

– Скажут, скажут, – проворчал Сергей Петрович, – потом догонят и еще добавят. Как бы они нас не меньше Волков бояться не начали. Насколько я понимаю, жизнь у местных настолько тяжелая, что кровавые разборки тут совсем не в моде. Потеря одного-двух охотников может поставить клан на грань голодной смерти. Людоеды потому и были тут королями, что местные не умели драться насмерть. Эти Волки пользуются тем же самым, только они не режут, а стригут овец.

– Да уж, – сказал Андрей Викторович, – на овец мы с тобой и с Игоревичем похожи мало, Гуг с Серегой, если что не так, тоже сперва голову оторвут, а потом будут фамилию спрашивать. И кстати, как с этим делом у твоих французов?

– Боец там только один, – подумав, ответил Сергей Петрович, – и это Роланд. В ближнем бою он ничего из себя не представляет, но арбалет или даже дробовик ему доверить можно.

– Вот уж наградил парня Господь имечком, – кивнул Андрей Викторович и спросил, – а как насчет остальных?

– Оливье тоже парень неплохой, – ответил Сергей Петрович, – но нет в нем боевого духа, он вроде нашего Валеры, а Жермен, хоть крепок духом, но еще слишком молод. Максимилиан, Бенджамен и Матье на самом деле ни рыба ни мясо, а девок я в этом плане вообще не рассматриваю.

– Неверно мыслишь, – покачал головой Андрей Викторович, – считай, у нас четыре ствола и восемь блочных арбалетов. Против местных – даже очень борзых Волков – огневая мощь просто запредельная. Но при этом оружие само по себе не стреляет. Теперь считай: у тебя «Мосин», у деда «Симонов», у меня с Серегой-младшим по «Сайге», но при этом мы с Серегой и с Гугом пойдем в рукопашную, поэтому «Сайги» надо будет передать Ляле и Лизке – что у твоей, что у моей рука не дрогнет. Еще два арбалета будут у Валерки с Катькой – и все, шесть штук остаются за штатом. Местным их давать бессмысленно, сколько я Гуга стрелять из арбалета ни учил, все без толку.

– Так, – сказал Сергей Петрович, – если речь идет только о стрельбе, то еще раз Роланд, его супружница Патриция и ее подружки Сабина, Эва и Флоренс, ну и, конечно, Ольга. Вот тебе и все шесть арбалетов пристроены. Больше годных к делу старших девок я тут не вижу.

– А Маринка? – спросил Андрей Викторович.

– Мутная она, – ответил Сергей Петрович, – смотрю я на нее и чувствую, что что-то не то. Как будто гнилью пахнет. Да и не нужно нам на арбалеты больше шестерых…

– Нужно или не нужно, это мне решать, – проворчал Андрей Викторович, поднимаясь с бревна, – ну да, ладно, Петрович, если ты говоришь, что она мутная, то, значит, тебе виднее. А я, как военный вождь, верховный главнокомандующий и вообще отец-командир, объявляю клан, то есть племя, на угрожаемом положении, сбор ополчения сегодня после обеда. Явка обязательна, форма одежды походная, личное оружие при себе.

Тот же день, после обеда, Промзона Дома на Холме.

– Равняйсь! Смирно! – скомандовал Андрей Викторович, а потом махнул рукой.

Состав, находящийся под командой военного вождя племени, ни в коем случае не был похож на кадровых военных. Один старик (правда, еще достаточно крепкий), один мужчина средних лет, четверо молодых безусых пацанов, причем один из них – чрезвычайно мускулистый местный абориген, и семеро девушек, большинству из которых не исполнилось еще и восемнадцати. И с этим воинством требовалось победить и уничтожить стаю отборных головорезов, поднаторевших в местной разновидности «крышевания ларьков». Вот именно, что Волков требовалось уничтожить – во-первых, для того, чтобы предотвратить рецидив этой истории, и во-вторых – для того, чтобы внушить у местных соответствующее почтение к племени Огня. Андрей Викторович уже несколько раз успел пожалеть, что не выставил на всеобщее обозрение отрезанные головы убитых людоедов, а приказал просто покидать их всех в речку. Отношение к ним со стороны других местных кланов тогда могло бы быть совсем другим. Но есть и один довольно значительный плюс. До того момента, когда прогремит самый первый выстрел, никто из местных крутых мачо не будет воспринимать воинство племени Огня как серьезную угрозу; ну а потом уже будет поздно.

– Значит, так, – сказал Андрей Викторович, – если не будет «Равняйсь» и «Смирно», то это не значит, что можно расслабляться. Оправиться всем и подтянуться. Значит, так – слушайте меня сюда. В самое ближайшее время к нам могут явиться очень нехорошие люди, задачей которых будет ограбить нас, а при сопротивлении еще и убить. Но вот хрен им поперек на голый череп. Убивать и грабить должны мы сами, ибо не имеем права проиграть. Понятно?

– Понятно, понятно, – хмуро произнес Антон Игоревич, – ты, командир, давай, переходи к конкретике, а то у меня работа стоит. Про Волков я уже все знаю – и то, что их надо будет просто истребить, тоже.

– Хорошо, Игоревич, – ответил Андрей Викторович, – давай перейдем к конкретике. Задача простая. Ты, Петрович и Ляля с Лизкой будете нашим отделением огневой поддержки. Оружие вычистить, смазать и держать в состоянии готовности. В случае схватки с противником не сближаться, вести огонь издалека. Господа французы и Валера с Катькой будут отделением арбалетчиков. Вооружение – арбалет, нож и кукри. Поэтому – арбалеты в руки и тренироваться. Командиром отделения назначаю Ольгу Слепцову, старшим инструктором – Валеру, он у нас вроде неплохо стреляет. В ближний бой вместе со мной пойдут Гуг и Серега. Петрович, щиты готовы?

– Да, – ответил Сергей Петрович, имея в виду два плетенных из лозы и обтянутых тюленьей шкурой круглых щита, которые заранее были изготовлены как раз для этого случая.

– Ну вот и отлично, – сказал Андрей Викторович, – вам двоим та же задача – щиты и кукри в руки – и тренируйтесь до седьмого пота. Теперь жалею вот, что касочек армейских из своего времени не прихватил. Пригодились бы. Ну что, все разойдись – и за дело.

– Погоди, командир, – остановила Андрея Викторовича Ляля, – а с волчицами – ну в смысле с их бабами – ты что собрался делать?

– Да, милый, – поддержала подругу Лиза, – там бабы, ребятишки. Насколько бы ни были паскудны их мужики, негоже обрекать на голодную смерть слабых и сирых.

– А вот это, – сказал Андрей Викторович, – вопрос Совета Вождей и Женсовета. Как решат, так и будет. Мое дело – всего лишь отразить атаку на наше племя и сделать так, чтобы она никогда не могла повториться.

– Понятно, дорогой, – кивнула Лиза и посмотрела на Лялю, сказав, – Подруга, нам надо поговорить.

– Пожалуй, ты права, – откликнулась Ляля, – поговорить надо. Начнем с женсовета, а потом уже и Совет Вождей можно будет собрать. Разве же мы не любимые жены своим мужьям?

– Любимые, любимые, – подтвердили Сергей Петрович и Андрей Викторович, и на этом разговор был закончен – каждый пошел заниматься своим делом.

6 ноября 1-го года Миссии, Понедельник, около 10 часов утра. Дом на Холме.

Только вчера, в воскресенье, племя Огня отпраздновало переезд в новый Большой Дом, где и холостяки, и семейные, и дети смогли разместиться с максимальным комфортом. Все, казалось, было хорошо, но уже сегодня утром к Сергею Петровичу прибежала девочка по имени Сали (невеста Антона-младшего) дежурившая этим утром наблюдательницей на специальном помосте, укрепленном на высоте трехэтажного дома в ветвях раскидистого дуба, росшего на опушке леса. Дежурила Сали вместе со своей подружкой и напарницей Ветой, и поэтому, как только на реке вдали показались темные точки, девочка сразу же спустилась по веревочной лестнице и бегом припустила по тропинке в сторону Большого Дома.

Прибежав на место, Сали нашла Сергея Петровича и сообщила, что они с подругой видели, как сверху по реке сплавляется множество деревянных челноков, наполненных людьми. Когда Сергей Петрович переспросил эту Сали, сколько точно там было челноков, то та два раза сжала и разжала ладони, а потом показала еще три пальца. И к гадалке не ходи, что по первобытной системе счета это составляло число двадцать три. Немного помолчав, девочка добавила, что столь много челноков может быть только у очень многочисленного клана Волков, который уже давно обходят стороной всяческие беды, потому что там очень умный и очень могущественный шаман.

– Ну да, – сказал Сергей Петрович, – слышали уже. Беги лучше к Андрею Викторовичу и сообщи ему, что радостный для него момент наконец настал.

– А почему радостный, Петрович? – недоуменно спросила девочка Сали.

– А потому, – ответил Сергей Петрович, – что с тех пор, как этот придурок Тэр удрал к своим дальним родственникам, Андрей Викторович ждет не дождется того момента, когда сможет поработать по своей основной специальности и оторвать все висящее спереди его ближайшим родственникам. А он это может.

Впрочем, никуда бегать за Андреем Викторовичем не пришлось. Заслышав шум и возбужденный гомон, товарищ старший прапорщик запаса сам спустился со второго этажа, а за ним повалило его разномастное войско, по большей части вооруженное арбалетами и кукри.

– Сикоко, сикоко? – потрясенно переспросил главный воин племени Огня, услышав о количестве челноков, на которых перемещались Волки.

Дело в том, что заполненный исключительно людьми, без груза, такой челнок вмещал около тридцати человек, а это значит, что будь это выступившие на тропу войны индейцы, племя Огня подверглось бы атаке около семисот воинов. Но до индейцев тут еще сорок тысяч лет пердячим паром, и до специальных военных походов, практиковавшихся с эпохи неолита, тоже не менее тридцати тысяч лет, так что это количество смело можно делить на десять, если не на двенадцать. Во-первых – в челноках должно быть оставлено место под наловленную и честно отжатую у соседей рыбу. Во-вторых – на промысел выходит все племя, вместе с бабами, девками, подростками, и детьми, а посему боеспособных мужчин в этих челноках не больше пятой части от общего количества пассажиров. Но в любом случае боеспособных охотников у Волков должно быть не меньше, чем всех Ланей до разгрома их клана, включая стариков, баб и грудных младенцев. Короче, семь-восемь десятков борзых, дерзких, здоровых мужиков, живущих за счет притеснения соседей и потому не знающих голода. Крышевание – вот еще один секрет успеха от «гениального» шамана.

Придя в себя после высказанных ему Сергеем Петровичем вышеприведенных соображений, Андрей Викторович тут же развил бурную деятельность, в первую очередь отослав Сали обратно на наблюдательный пост и направив к Антону Игоревичу еще одну антошину невесту – полуафриканку Маири-Марго, для того чтобы поднять его по тревоге и оттянуть его рабочих к Большому Дому, который был намечен в качестве последнего рубежа обороны. Время еще было, наблюдательный пост, с которого были обнаружены челноки, засекал их присутствие километров за десять, так что если Волки плыли вниз по течению не напрягая силы гребцов, то для того, чтобы они достигли траверза Большого Дома, потребовалось бы часа три, а если напрягая, то не менее часа.

Антон Игоревич приехал на УАЗе, а следом за ним прибежали, топая по холодной и мокрой земле, все шестнадцать его рабочих, прихвативших по пути всех полуафриканок из бригады Сергей Петровича и бригадирствующего над ними Валеру, ну а бригады Лизы и Андрея Викторовича и так были здесь. Одни, пока не пал снег и не ударили морозы, на передвижных лесах пытались доштукатурить наружные стены Большого Дома, ну а другие перед зимой начерно приводили в порядок прилегающую к дому территорию. Таким образом, на площадке перед домом собрался почти весь народ племени, исключая совсем маленьких детишек.

И тут случилось нечто совсем невероятное. Взрослые женщины, особенно полуафриканки, забунтовали, не желая отпускать своих мужчин одних на войну. У этих откуда-то, как по мановению волшебной палочки, появились дубинки, вырезанные из горизонтальных ветвей дуба, толщиной с человеческую руку. С виду данный инструмент удивительно напоминал старые добрые бейсбольные биты, и вполне был пригоден для того, чтобы раздробить череп пингвину, тюленю или человеку. При этом Лани, выглядевшие куда более мирно, обзавелись длинными легкими шестами (высушенными, кстати, в нашей же сушилке для дерева), к которым сыромятными ремешками были примотаны наши запасные кухонные ножи. Надо сказать, что здоровые от природы Лани и полуафриканки в последние месяцы по местным меркам довольно неплохо питались и вели активный образ жизни, занимаясь физическим трудом на свежем воздухе, накачивая мышцы, и поэтому находились в оптимальной физической форме. Уж полуафриканки точно – они крутили свои тяжелые дубинки так, как будто это были легкие сосновые палочки. По крайней мере, совсем уж безнадежным это предприятие не выглядело.

И это народное ополчение, размахивая своим доморощенным оружием, требовало, чтобы мы взяли их на поле боя для встречи с коварным врагом. Все были скорее возбуждены, чем испуганны, настоящий страх был заметен только среди французов, за исключением великолепной компании, тусовавшейся вокруг Роланда и Патриции.

– Месье Петрович, – заявила Патриция на ломаном, но вполне понятном русском языке, – я идти с вы. Я волноваться и бояться за мой муж. Я уметь делать перевязка и быть как санитар, если кто-то быть ранен. Пожалуйста, месье Петрович.

К Петровичу Патриция обратилась потому, что Андрей Викторович к тому моменту совершенно уже осатанел от натиска полуафриканок и Ланей, и не знал, как отбиться от их энтузиазма и загнать их внутрь дома. Но те не отставали, и наконец главный охотник и военный вождь махнул рукой, потому что спорить с женщиной, уверенной в своей правоте – это абсолютно бесполезное занятие. После короткого совещания женщинам, вооруженным самодельными копьями и дубинками, было поручено прикрывать стрелков, если дело дойдет до рукопашной схватки, и делать так, чтобы никто не смог ударить сражающимся в спину – то есть дубинами и копьями добивать раненых противников.

Едва только он принял это обрадовавшее всех женщин решение, как снова прибежала девочка Сали и сообщила, что долбленки с Волками уже совсем близко и явно направляются не к своему обычному месту на стрелке при слиянии Гаронны и Дордони, а к их берегу – примерно туда, где летом была посажена картошка.

Построившись в колонну по два, как на зарядке, защитники племени Огня быстрым шагом выступили на свою боевую позицию.

Тогда же и там же. Люси д`Аркур – бывший педагог и пока еще убежденная радикальная феминистка

Суета началась внезапно, и я долго не могла понять, в чем дело, да и мои бывшие ученики тоже в растерянности перешептывались, наблюдая, как вожди деловито отдают распоряжения, а девушки-аборигенки торопливо вооружаются. В воздухе явственно запахло тревогой, причем это была тревога зловеще-неопознанная, несущая с собой леденящее ощущение кошмара, напомнив мне почти забытое чувство, которое я испытала два месяца назад, в том автобусе, когда поняла, что очутилась в совершенно чужом и незнакомом мире. И вот теперь, только-только адаптировавшись здесь и примирившись со своей участью, я снова замираю от недобрых предчувствий и борюсь с подступающей паникой.

Однако недолго мы оставались в неведении. Вскоре нам сообщили, что над племенем нависла угроза, и необходимо готовиться к отражению атаки. Несмотря на внесенную ясность, я продолжала ощущать на себе холодные щупальца страха. Я не имела представления, чем все это могло закончиться. Судя по тому, что вожди, несмотря на внешнюю выдержку и деловитость, были обеспокоены не на шутку, угроза была достаточно серьезной.

Видя, как дикарки, все как одна, вооружаются – кто дубинками, кто ножами, а девицы из русских – арбалетами, я с тоской подумала, что сейчас, пожалуй, объявят всеобщую мобилизацию, и мне тоже придется встать в один с ними строй и идти на неведомую опасность – то есть на свою верную гибель, потому что воевать я совсем не умею и не чувствую к этому никакого призвания… Но для меня, как я уже поняла, исключения делать никто не будет. Здесь, очевидно, воевать не заставляют только беременных и кормящих матерей. Впервые в жизни я, стыдясь собственных мыслей, позавидовала этим женщинам и их привилегиям.

Но ведь я сама совсем недавно рассуждала таким образом, что мужчины, позиционируя себя «защитниками» и не допуская в эту сферу женщин, тем самым стремятся укрепить свое гендерное превосходство. Мы, феминистки, всегда отстаивали возможность для женщин служить в армии и делать военную карьеру. Если уж женщина чувствует в себе такое призвание – у нее, наравне с мужчинами, должна быть возможность реализовать свои желания.

Но впервые я всерьез задумалась о том, что равные права налагают также и равные обязанности… Обязанности, от которых невозможно увильнуть, которые невозможно оспорить – с какого боку ни посмотри, это справедливое положение вещей. Это там, в сытой и благополучной, вальяжно-ленивой Европе двадцать первого века у нас был выбор, гарантируемый законодательством. Это там каждый может заниматься исключительно тем, к чему лежит душа, и прав несомненно больше, чем обязанностей – права эти были завоеваны жестокой борьбой в течение многих веков. Особенно права женщин. И хоть об этом никогда не говорилось вслух (мы, феминистки, излагая свои идеи, всегда придерживаемся холодновато-вежливого тона), но тех женщин, которые не разделяли наших взглядов, мы считали попросту глупыми курицами, деградировавшими, примитивными существами, упрямо не желающими пользоваться своими правами. Хотя, по сути, их не следовало подвергать порицанию. Ведь ПРАВО – это то, чем можно воспользоваться, а можно и нет.

И вот теперь, оказавшись в этом первобытном обществе, я на собственной шкуре испытала, что такое обязанности. Я думала, что моя система ценностей универсальна; что гендерное неравенство было создано искусственно усилиями мужчин, которым хотелось быть господами; но теперь я все больше подходила к пониманию того, что в идеологии феминизма есть некая трудноуловимая каверза.

Я пыталась уловить ее, сформулировать, вытащить на свет из глубин своего разума, рассмотреть и проанализировать – но она все ускользала от меня; при этих попытках я порой начинала чувствовать себя крайне неустойчиво в моральном плане – и это было весьма неприятно и почти больно. Ведь феминизм был для меня всем – он являлся тем самым стержнем, который и держал меня на плаву, придавал уверенности и делал счастливой…

Тот же день, около полудня. Берег Гаронны вблизи Дома на Холме.

Выбежав во главе своих «ополченцев» на открытый берег Гаронны, Андрей Викторович полной грудью вдохнул свежий воздух тревоги. Длинные черные челноки Волков, долбленые из цельного дубового ствола, надставленные шитыми вицей бортами и вымазанными чем-то вроде смолы или жира для лучшей водонепроницаемости, легко скользили по воде, приближаясь к берегу реки между устьями Ближней и Дальнего. Прикинув, где они должны ткнуться в берег, Андрей Викторович презрительно усмехнулся. Пожалуй, этим горе-воякам не стоило даже мешать – глядишь, и сами с разбегу поубиваются, не портя жизнь честным людям.

Дело в том, что, готовясь к высадке, налетчики из клана Волков ориентировались на хорошо видимые с реки беленые дома Промзоны, до которых от берега было около километра. Но в тоже время их замутненные жадностью глаза совершенно не заметили, что прямо на пути у них лежит перекопанный прямоугольник картофельного поля, после прошедших дождей превратившийся в сплошное грязевое месиво, в котором способен увязнуть и разъяренный носорог.

– Принять влево, – махнул рукой Андрей Викторович, не желая, чтобы Волки, отвлекшись на его отряд, миновали такую красивую ловушку. Позицию следовало занимать сразу на окраине поля – для того, чтобы те Волки, которые смогут проскочить это болото, не попав под обстрел ружей и арбалетов, с первых же минут схватки оказались измотанными продвижением по липкой тяжелой грязи.

Увидев воинство племени Огня, по большей части состоящее из женщин, охотники Волков заголосили в своих челноках, потрясая в воздухе копьями и чем-то вроде помеси каменных топоров с молотками. Гребцы, которыми, к великому удивлению Сергея Петровича, оказались женщины, еще сильнее налегли на весла – и вот уже челноки Волков один за другим стали тыкаться в берег, а выскочившие из них охотники принялись подпрыгивать на месте и с воплями потрясать оружием. Эти манипуляции, очевидно, были призваны устрашить противника и усилить собственный боевой дух. А пока мужчины исполняли боевые пляски, женщины и подростки вытаскивали тяжеленные первобытные лодки на берег.

– Гемадрилы! – сплюнул на землю Андрей Викторович, в этот момент как раз расставляющий свою немногочисленную армию «по номерам».

Одними из последних на берег вышли два весьма колоритных персонажа – похожий на легендарного Голиафа здоровенный, сплошь покрытый шрамами мужик и маленькая сухонькая старушонка в просторных одеяниях, с развевающимися серыми патлами, увешанная бусами из костей. Ее голову венчал большой и претенциозный головной убор, сделанный из кусков кожи, перьев и переплетенных жил. Старушка, скорее всего, и была тем самым великим шаманом клана Волков. Она, видимо, одновременно являлась и его прародительницей, а зверовидный мужик несомненно был ее внуком или правнуком, причем его стать и повадки свидетельствовали о статусе вождя. Старая ведьма, несмотря на свою худобу и кажущуюся немощь, держалась горделиво и уверенно. В одной руке она сжимала бубен, а в другой – тонкий посох с кулакообразным утолщением комля на верхнем конце. Вот старуха воздела руки вверх и ударила в свой инструмент. Заслышав гулкий и ритмичный звук бубна, охотники Волков посерьезнели – они прекратили свои подпрыгивания и во главе со своим амбалообразным вождем деловито потрусили к защитникам племени Огня. Было их, конечно, далеко не легион, но вместе с державшимися чуть позади мальчиками-подростками не меньше сотни. В целом толпа выглядела довольно-таки устрашающе. Лица идущих в атаку Волков сияли грозными белозубыми оскалами, а в сочетании с узорами боевой раскраски их физиономии и впрямь представляли собой нечто демоническое. Однако девушек Клана Огня не так-то просто было напугать. В ответ полуафриканки и Лани, потрясая своим оружием, тоже разразились воинственными криками. Их глаза возбужденно горели, ноздри гневно раздувались – словом, сейчас это были грозные воительницы, в которых властвовал лишь один инстинкт – защитить свое.

– Не стрелять, – скомандовал Андрей Викторович, наблюдая за идущими в атаку Волками, – пусть сперва влезут в грязь, а там поглядим…

Конечно, при такой тактике терялось преимущество дальнобойности «мосинки» и карабина Симонова, который был у подъехавшего только что Антона Игоревича, но зато предоставлялось полное раздолье арбалетам и картечным выстрелам из «Сайги». А дальнобойное оружие можно будет использовать для устрашения, если бабы с ребятишками задумают сбежать. Это проблему вожди племени Огня собирались решить радикально. Никаких мстящих за свое поражение Волков в природе остаться не должно. Жалости к представителям этого клана, даже к женщинам и детям, в этот момент никто не испытывал. Они шли сюда грабить и убивать; и ни одна слезинка не прольется в том случае, если они сами окажутся ограбленными и убитыми.

Вот бежавший первым вождь Волков с разбегу вломился в грязь, присыпанную картофельной ботвой, сделал несколько шагов и, всплеснув руками, рухнул лицом вниз с арбалетным болтом, насквозь пробившим тело через правый бок. Мгновение спустя свистнули еще одиннадцать стрел и грохнуло четыре выстрела – два картечных и два пулевых. Над берегом, где развернулось, возможно, первое в истории сражение, разнесся многоголосый вой ярости, боли и отчаяния, разбавленный криками барахтающихся в липкой грязи людей. Две «Сайги» стреляли так часто, насколько это было возможно, Лиза и Ляля, как из шланга, поливали картечью скучившихся в центре охотников клана Волка, едва переставляющих ноги, на каждую из которых налипало по огромному грязевому кому. Стрелы из арбалетов свистели реже, но уже и так бы видно, что атака превосходящих сил в буквальном смысле увязла в обороне племени Огня.

Видимо, поняла это и та старая мегера, которая из жадности послала свой клан на грабеж – и теперь ее бубен звучал значительно чаще и с другой интонацией, видимо, командуя отступление уцелевшим. Вот этого допускать не следовало. Охотников в клане Волка все еще было больше, чем всех боеспособных мужчин и женщин в племени Огня, и этот клан, оставаясь сильнейшим среди окрестных, мог продолжить свою деятельность. Чуть позже, после тщательной разведки, он будет вполне в состоянии попробовать напасть на племя Огня еще раз, но уже с совершенно другим результатом. Поэтому, едва шаманка дала сигнал отступать, Андрей Викторович хлопнул по плечу Сергея Петровича:

– Заткни эту дрянь, – крикнул он, – потом стреляй по каждому, кто попытается столкнуть на воду челн. Давай! Мы пошли.

Сергей Петрович поплотнее вжал приклад в плечо, подвел перекрестье оптического прицела примерно на уровень пупка шаманки и нажал на спуск.

Дурацкий шаманский колпак слетел с седой головы сложившейся пополам мегеры, при этом бубен улетел в одну сторону, а посох в другую. Крик глубочайшего отчаяния, вырвавшийся из сотен глоток, потряс окрестности, а отступление охотников клана Волка превратилось в безоглядное бегство. А то как же – живой символ их клана, принесший им удачу и невиданное процветание, теперь был не более чем валяющимся на земле куском старой плоти. Вождя еще можно было заменить – любой охотник считал себя готовым встать на его место, а вот шаманку, в силу специфических особенностей этой должности, заменить было некем.

Сразу после этого выстрела полуафриканки, вооруженные своими дубинками, вошли в липкую черную грязь, преследуя отступавших. Был бы на их месте кто-нибудь еще – тут же увяз бы как муха в смоле, но полуафриканки за лето и осень перемесили ногами огромное количество глиняного раствора и на кирпичном заводе у Антона Игоревича, и на стройке у Сергея Петровича. Так что теперь они спокойно шли через поле, время от времени нанося барахтающимся в грязи раненым Волкам смертельные удары дубиной.

Одновременно стрелки и прикрывающие их Лани с легкими самодельными копьями начали с двух сторон обходить поле, время от времени делая прицельные выстрелы в спину убегающим Волкам. Впрочем, тем же самым занимались и Сергей Петрович с Антоном Игоревичем, когда им не надо было отстреливать тех женщин и подростков, которые все же пытались столкнуть челны на воду. Разбежавшиеся по окрестностям Волчицы и волчата вождям племени Огня были нужны не больше чем блохи под мышкой, но при этом стрелки старались больше пугать их, чем ранить или убивать, а вот охотников-Волков требовалось перебить всех до единого. Ибо здесь им не тут.

Все было кончено примерно час спустя после того, как противоборствующие стороны впервые увидели друг друга. Взрослых мужчин-волков в живых не осталось ни одного, и торжествующие полуафриканки, ловко орудуя кукри, сейчас отрезали трупам головы и насаживали на их же копья, которые планировалось воткнуть вдоль берега. Этот ужасный частокол станет предупреждением остальным гостям этого места, говоря о том, что тут стоит вести себя вежливо и не растопыривать пальцы на результат чужой работы. Нелишнее предупреждение, ибо понятие собственности у местных развито весьма слабо. Впрочем, женских голов в этом устрашающем заборе было всего три. Одна из них принадлежала шаманке, а две других – каким-то, видимо, авторитетным бабам, которые пытались продолжать распоряжаться уже после того, как их клан был разгромлен, а мужчины все до единого убиты.

Остальных же женщин, подростков и детей клана Волка отогнали от их челнов, и теперь они стояли, опустив вниз руки в ожидании решения своей судьбы. Чуть в стороне лежали раненые в ходе бесплодных попыток столкнуть на воду челны. У одной женщины и девочки-подростка были сквозные пулевые раны мягких тканей бедра и икры, а еще у двух девок – множественные картечные ранения ягодиц и ляжек. Это им досталось от Лизы за упрямую попытку продолжать толкать челн, когда все остальные уже оставили это запретное занятие.