Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Но, несмотря на все свои недостатки, двери очень понравились и полуафриканкам, и девочкам из Лизиной бригады – в смысле той надежности, с которой они отрезали их жилое помещение от злого и недружелюбного окружающего мира. Задвинь засов – и спи себе спокойно, не вздрагивая от каждого шороха в темноте. Алохэ-Анна поведала, что прошедшая ночь была первой, когда обитательницы казармы ощущали себя в полной безопасности. Надежные стены, надежная дверь, надежная крыша над головой – что еще надо для счастья, кроме жарко горящего очага? В ответ вождь попросил передать всем обитательницам казармы, что жарко горящий очаг у них будет уже завтра, в ответ на что раздался громкий восторженный крик обрадованных этим известием женщин и девочек.

Внутренние двери были хлипче и обшивались всего лишь пятимиллиметровыми досками. Зато и вес их был в два с половиной раза меньше. Именно изготовлением таких внутренних дверей и занялись Сергей Петрович с Валерой, вернувшись с обеда. На одну дверь, вместе с распиловкой бруса на тонкие пласты, у них уходило около часа. Готовые двери аккуратно складывались в сторонке до следующего дня, когда они наконец встанут на свои места.

Закончили с этим делом за два часа до ужина и, отряхнув с себя опилки и стружку, пошли посмотреть, как дела у Лизы на сушилке. Ее девочки уже подняли стены так высоко, что вынуждены были работать со строительных козлов. Пройдясь внутри и осмотрев все свежим взглядом, Петрович обнаружил еще одну свою недоработку. Первоначально он рассчитывал, что черный потолок в сушилке делать не придется – теплый воздух от кана должен был подниматься через стеллажи поставленных на ребро досок и, насытившись влагой, выходить наружу через специальный зазор между тесовой кровлей и коньковой доской. Но это в теории, которая более-менее совпадала с практикой в летнее время. Но сколько там осталось того лета – дней десять или двенадцать… А потом наступит осень, за ней зима, температура на улице упадет, и насыщенный влагой теплый воздух при контакте с холодной крышей даст конденсат, который прольется сверху на сушащиеся доски. Нет, так не пойдет. Значит, в сушилке черный потолок с теплоизоляцией все-таки нужен, а отработанный влажный воздух надо будет выпускать к стрехе через специальные воздуховоды. Из чего их сделать? Да просто обшить сантиметровыми досками осевые столбы, можно даже в два слоя – для пущей герметичности. Вот и все.

Вот – еще одно изменение проекта, и хорошо только то, что ничего при этом не надо будет переделывать. Теперь надо отобрать доски для черного потолка и воздуховодов и начинать их настилку после того, как девочки поднимут стены до верха. Причем стелить доски надо не поперек здания, как в казарме, а вдоль.

Со стенами Лизина бригада закончила за полчаса до ужина и начинать какие-то новые работы уже не было смысла. Да и сам Петрович за этот день успел порядком устать, поэтому дал команда бежать на речку и купаться, пока есть время. Сам же он вместе с Валерой не спеша пошел следом. По пути пареньку было сказано о предстоящей ему командировке к Антону Игоревичу – ставить каркас склада, как только будет закончено с дверями для сушилки.

– Значит, так, дружок – с одной стороны дело там простое. Никакого отопления или чего-то подобного не требуется; главное, чтобы на складированный кирпич не попал дождь. С другой стороны, возводить склад надо будет вокруг уже имеющихся стеллажей и поверх их самодельного навеса из жердей, а это отдельный геморрой, особенно в отношении осевых столбов, которые будут находиться как раз между рядами штабелей с сырцовым кирпичом. Сбоку общий каркас осевой стены там не поднимешь, придется все собирать на весу. Кроме того, расстояние между штабелями сырцовых кирпичей всего сантиметров семьдесят, и работать будет очень неудобно. В остальном конструкция там должна быть значительно проще, чем казарма или сушилка – никакого черного потолка, вместо форточек и дверей просто пустые проемы.

– Сергей Петрович, – спросил Валера, – если не будет черного потолка, то как вы там будете стелить кровлю?

– Посмотрим, – ответил тот, – наверное, придется настелить с лестницы две первых доски, а потом уже работать сверху. Высота штабелей – всего полтора метра, поэтому осевой столб выше трех метров задирать не стоит, а боковые так и вообще можно делать двухметровыми. Антон Игоревич там размахнулся на девять метров ширины, но я думаю, что ему и семи за глаза хватит. И так монтировать все это будет непросто. На штабель ногами не встанешь, кирпичи на это просто не рассчитаны.

– Сергей Петрович, а если сделать дощатые щиты и вставать на них? Тогда вес распределится равномерно и кирпичи не поломаются.

– Соображаешь, – похвалил учитель, – только вот что делать с тем временным навесом, который закрывает штабеля сейчас? Мешать он нам будет отчаянно.

– Тогда, – уверенно сказал юноша, – тот временный навес нужно убирать, а штабеля с сырцовыми кирпичами пока накрыть пленкой. Тогда каркас осевой стены мы тоже сможем поднять сбоку через проемы между штабелями.

– Так, – сказал мужчина, остановившись и достав из кармана калькулятор, – позавчера там этих штабелей было тринадцать штук. Шесть в одном ряду, и семь в другом. Ширина двойного рулона – два метра, значит, если распустить его вдоль, получится четыре метра. Каждый ряд придется укутывать двумя слоями пленки. Итого, на все уйдет более трехсот пятидесяти квадратных метров, а это треть нашего запаса.

– Сергей Петрович, но ведь эта пленка совсем не будет испорчена, потом мы сможем ее свернуть и снова пустить в дело…

– Наверное, ты прав… И скорее всего, мы именно так и сделаем. В противном случае, для того чтобы сделать этот склад, нам придется научиться летать как карлсоны. Но работать надо будет быстро. Как только ты закончишь с каркасом, я тут же пошлю туда Лизиных девиц класть стены.

– Сделаем, – заверил Валера, – не беспокойтесь.

За ужином Сергей Петрович объяснил Антону Игоревичу план работ по складу кирпича. Тому идея убрать временный навес, а особенно ходить по штабелям, не очень понравилась, но пришлось согласиться с этим предложением, поскольку было понятно, что другого варианта нет, а время поджимает. На том они и договорились.

20 августа 1-го года Миссии. Воскресенье. Пристань Дома на Холме.

Утром Петрович посчитал количество работы, которую нужно сделать, чтобы не оставлять хвостов на следующую неделю, и схватился за голову. О работе до обеда придется забыть, по крайней мере для них с Валерой. Ему самому предстояло ассистировать при выкладке очага в сушилке, а потом накрыть ее черным потолком. С пятью дверями за пять часов они тоже могли управиться только вдвоем. Но что обещано людям, то обещано – и, отложив двери и очаг на будущее, он решил, что сперва они с Валерой навесят внутренние двери в казарме, а потом вместе возьмутся за черный потолок и балки кровли.

Лизина бригада тоже была занята – сперва девочки разгружали поступивший с обжига кирпич, а потом взялись за штукатурку стен сушилки. Конечно, если начнется дождь, то вся их работа пойдет насмарку, но, тьфу-тьфу-тьфу, погода пока держалась, а уже в понедельник они возьмутся непосредственно за кровлю, и только потом, со вторника, Валера отправится к Антону Игоревичу. Кстати, доски на тес надо будет еще напилить по той особой технологии «без сердцевины», а это, скорее всего, даст задержку в еще один день. Бег наперегонки с приближающейся осенью и дышащей ей в затылок зимой продолжался своим чередом.

Навешивание дверей заняло у них чуть больше часа, при этом ворочать эти тяжелые махины пришлось в основном Алохэ-Анне и еще трем полуафриканкам. Но справились. Закончив эту работу, Петрович поплевал на руки и полез делать черный потолок. Для этого сперва нужно было установить по две дополнительных балке на каждую секцию, после чего стелить доски. Балки устанавливали прямо поверх самой верхней перемычки; теперь, подпертые снизу сырцовым кирпичом, они выглядели вполне надежно. При минимальном пределе прочности кирпича-сырца в двадцать пять килограмм на квадратный сантиметр на перемычку каждой секции шириной десять сантиметров и длиной три метра можно было грузить по семьдесят пять тонн.

Установив и закрепив походящие через все здание насквозь шестиметровые балки (из-за чего пришлось вымотаться, бегая туда-сюда с лестницей), Сергей Петрович с Валерой дождались, пока Лизины девочки уложат поверх верхних перемычек наружных стен еще по два ряда сырцовых кирпичей, заполнив промежутки между концами балок, после чего перешли к настилке досок по методу «от краев к середине». От краев – потому, что работая от середины, доски пришлось бы стелить прямо у себя над головой. Доски стелили в шахматном порядке – две длинных, потом одна короткая, длинная и снова короткая, потом снова две длинных – обеспечивая таким образом продольную прочность. Поперечную прочность обеспечивали балки.

За полчаса до обеда эта работа была закончена. Конечно, еще можно было попытаться поднять воздуховоды, но получаса на это было недостаточно, и Петрович махнул на них рукой. Едва только он слез вниз посмотреть, что за это время сделали девочки Лизы, как со стороны Гаронны вдруг раздалось несколько выстрелов подряд из «Сайги». Три отдельных выстрела чуть погодя послужили завершающим аккордом.

Быстро вооружившись своей «мосинкой», шаман приказал Лизе и Валере уводить девочек в береговой лагерь, под защиту Антона Игоревича, а сам схватился за рацию. «Сайга» вне лагеря была только у Сергея-младшего, и стрелять из нее предписывалось только в крайнем случае. Сергей-младший вышел на связь почти сразу.

– Свиньи, сэр, – коротко доложил тот, – ошивались возле нашего огорода, ну я их и пугнул из Сайги.

Сплюнув, Петрович двинулся к месту событий, но не успел он пройти и пятидесяти метров, как его догнал выбежавший из леса по просеке отставной прапорщик, а со стороны своего кирпичного завода на УАЗе подкатил геолог. Загрузившись в машину, мужчины отправились выяснять, что там все-таки произошло.

Картина оказалась написанной маслом, точнее, салом. Неподалеку от картофельной посадки в невысокой жесткой траве валялись туши двух взрослых свиней и двух годовалых подсвинков. Кроме того, чуть подальше лежала привязанная к жерди лань – очевидно, плановая добыча сегодняшнего дня. У каждого при виде этой картины возникли свои мысли.

– Разнюхали все-таки гады свинские про наш огород, – пробормотал Петрович, пройдя до края поля и обнаружив несколько подрытых картофельных кустов. – Хорошо, что эти сунулись днем и попали на возвращавшихся с охоты Серегу с Гугом. Теперь надо будет с ними воевать.

– Молодец, Серега, – гаркнул тем временем Андрей Викторович, – не растерялся. Но почему восемью патронами ты уложил только четверых свиней?! Настоящий ворошиловский стрелок, млять, едрить твою налево!

А Антона Игоревича волновало, куда теперь девать такую прорву мяса – по его прикидкам, там его было около тонны и если с ним срочно чего-то не сделать, то оно просто испортится. Уж таковы законы природы.

Когда стихли первые эмоции, Сергей-младший рассказал свою историю. Охота в этот день у них удалась – не успели они отойти от лагеря на пару километров верх по течению Гаронны, как им навстречу попалась непуганая лань, которую Гуг сразу же завалил из арбалета. Короче, ничего больше искать не стали, сделали жердь, привязали на нее лань и поперлись домой, чтобы успеть к празднику.

Только перебрались через Дальний – глядь, Шамиль с Майгой делают стойку; и точно – там, на огороде, шурует эта хрюкающая банда. Серега сразу же сменил магазин с картечного на тот, что был заряжен пулевыми патронами, а Гуг взвел арбалет. Первой же стрелой он подбил подсвинка, а у Сереги первый выстрел все равно вышел картечью, патрон-то в стволе уже сидел. Попавшие под картечный душ свиньи заверещали и всей толпой рванули наутек. Ну, тут Сергей-младший уже начал садить пулями – в азарте, что называется, на расплав ствола. В кого попал, в того попал; остальные удрали в лес, между прочим, через ту самую дырку в шиповнике, которую в первый день нашел Сергей Петрович. Свиней пришлось добивать уже в упор, выстрелами в голову.

В результате, когда схлынули первые эмоции, туши закинули в УАЗ и Антон Игоревич повез их, а также двоих гордых собой охотников в береговой лагерь, а двое остальных мужчин не спеша пошли следом. Когда они пришли, в лагере уже царил переполох. И первый вопрос Марины Витальевны, когда она узрела свиные туши, звучал вполне логично: «Куда это все девать?»

Потом, немного успокоившись и посчитав на пальцах, она выяснила, что на сотню ртов, которую ей каждый день приходится кормить, этой свинины хватит дней на десять, максимум пятнадцать, весь вопрос только в том, как ее сохранить. На одной засолке столько времени мясо не продержится. Жаль, что здесь нет вечной мерзлоты – выдолбил в ней погреб, вот и готов тебе холодильник.

Женщины, забыв про обед, принялись за разделку добычи. Это занятие, как уже говорилось раньше, никогда не вызывало у Ланей и полуафриканок негативных эмоций, а местные жены Сергея-младшего и Гуга – даром что совсем девчонки – и вовсе ходили задрав нос. А то как же – это их мужчины принесли такую добычу. Тем временем Лиза взяла лопату, ведра и вместе с несколькими девчонками из своей бригады пошла окончательно раскопать кусты, испорченные набегом хрюкающих разбойников. Через час они вернулись, с натугой таща четыре полных ведра не очень крупной картошки.

Отдельно мужчины совещались по поводу хранения и консервирования мяса. Позвали в этот замкнутый круг и Серегу с Гугом, как авторов и исполнителей всего этого переполоха.

– Так, – первым сказал Сергей Петрович, – для начала попрошу учесть, что произошедшее сегодня – это только первая ласточка. Поскольку ребята говорят, что половине свиней удалось удрать, то я предвижу последующие набеги на наш огород. Приближается осень, и кабаны начинают жировать. Причем в дальнейшем навещать нашу посадку они, скорее всего, будут ночью.

– Есть такое дело, Петрович, – кивнул геолог. – И что из этого следует?

– Из этого следует, что, во-первых, начинается битва за урожай. И биться надо будет насмерть. Во-вторых, даже если мы победим в этой битве, то это не последнее наше свиное мясо, добытое в таких количествах, а скорее наоборот. У кого будут какие предложения?

– По первому вопросу, – сказал Андрей Викторович, – скажу, что необходимо прекратить посылать наших охотников к черту на кулички, а нацелить их на охрану картофельного поля, и в том числе ночью. Тогда мясо само придет к ним в руки. Дадим им по палатке – и пусть дежурят вместе со своими женами, чтоб не скучно было.

– Если там жечь костер, то свиньи просто не придут, – резонно заметил Петрович.

– А нам пока больше и не надо, – ответил Антон Игоревич. – С этим бы мясом решить, что делать.

– Тоже верно, – согласился шаман, – а то мясо, которое уже есть можно просто засолить.

– Для просто засолить, – сказал геолог, – погода пока стоит жарковатая, и мясо продержится не дольше пяти дней. К тому же в чем мы его будем солить, никакой подходящей тары у нас нет.

Петрович встал и в задумчивости прошелся туда-сюда.

– Да, – сказал он наконец, – если тары нет, то надо ее сделать. Единственная тара, которую мы можем изготовить достаточно быстро – это вырытая в земле яма, выложенная изнутри жженым кирпичом и выстланная пленкой. Лучше всего было бы, если бы эта яма располагалась на дне достаточно глубокого погреба. Там температура грунта равна среднегодовой, то есть, по моим прикидкам, от семи до пяти градусов. Чем вам не холодильник?

– Фантазируешь, Петрович… – хмыкнул бородатый специалист по полезным ископаемым.

– Нет, – возразил тот, – планирую. Небольшой погреб, особенно в преддверии большой войны со свиньями, нам не повредит. Хотелось бы устроить его как-нибудь покапитальнее, но на это нет времени. Поэтому нужна просто яма конической формы глубиной два метра, по верхнему краю два с половиной на три с половиной метра, по нижнему просто два на три, сверху перекрытая досками и засыпанная землей. А на дне этого погреба и устроим засолочную яму полтора на полтора метра, с глубиной сантиметров в семьдесят пять, выложим пленкой – и все дела.

– Ну что ж, неплохо придумано, Петрович, – одобрил Антон Игоревич, задумчиво оглаживая бороду, – и долго мы ее будем копать?

– Не думаю, что очень долго, – вступил в разговор третий мужчина, – всего шесть-семь часов. Моя бригада копать уже умеет. А если ты, Антон, поможешь им своим буровым станком, высверлив несколько дырок и ослабив грунт, то дело пойдет еще быстрее. Другого варианта считайте что и нет. Если засолить мясо на поверхности, то оно быстро испортится.

– Еще одно сооружение! – тяжко вздохнул Антон Игоревич. – Ладно, договорились. Насверлю я вам дыр как в швейцарском сыре. Только вот где будем копать? Здесь нельзя – грунтовая вода слишком близко.

– Тогда, – сказал учитель, окидывая задумчивым взглядом окрестности, – можно где-нибудь у меня на промзоне, там и инструмент с материалами под рукой, и от Ближней достаточно далеко.

– Решено, – сказал Андрей Викторович, – сейчас мы все быстренько перекусываем тем, что сготовила на обед Витальевна, а потом организуем копку погреба. Сейчас половина второго, надеюсь, что к ужину управимся. Не пропадать же добру.

К известию о том, что праздник переносится на вечер, а сейчас надо еще немного потрудиться, местные женщины отнеслись с полным пониманием. В их прошлой жизни такие авралы после удачной охоты были делом обязательным. Только мясо они не солили, а сушили и вялили, что со свининой проделать нельзя, и поэтому среди них царствовало некоторое недоумение. Когда шаман поведал о ином способе сохранить мясо, все одобрительно закивали головами. Рыжие близняшки сказали, что у них там, на севере, после удачной охоты так хранят мясо в ямах на вечной мерзлоте, где земля совсем холодная.

Марина Витальевна тоже вздохнула с облегчением.

– Я же знала, мальчики, – сказала она мужчинам, – что вы обязательно что-нибудь придумаете. Мы тут с девочками пока все разделаем, натрем солью и сварим рассол, а вы уж не подведите.

– Будет сделано, товарищ главный повар, – ответил Сергей Петрович.

Быстренько пообедав вместе со своими бригадами, мужчины отправились выбирать место для будущего погреба, и выбрали его рядом с казармой, почти на краю леса. Антон Игоревич с помощницами притащил буровой станок и начал сверлить первую дырку. Как и в случае с колодцем, сперва шла глина с изрядной примесью камней разного размера, но чем глубже уходил вниз бур, тем камней было меньше, а глина сменилась суглинком.

На бурение двенадцати двухметровых дыр с шагом в семьдесят сантиметров ушло больше часа; а затем полуафриканки, постоянно сменяя друг друга, приступили к копке погреба, подобно экскаваторам выбрасывая землю сразу на обе стороны.

Петрович ушел к себе в цех и озаботился изготовлением опалубки для стен ямы, деревянного перекрытия и ступенек для спуска. Идею спускаться вниз по приставной лестнице он отбросил сразу. Выигрыш в земляных работах незначительный, а ни положить нормально продукт, ни вытащить его оттуда уже не получится.

В семь часов вечера яма под погреб была полностью готова, засолочное углубление вырыто и выровнено, ступеньки в спуске прорезаны и пробиты плашками, а довольные полуафриканки, отирая со лба трудовой пот, стояли вокруг и смотрели на дело своих рук. Без бурового станка, разрыхлившего грунт, времени на копку этого погреба ушло бы вдвое больше.

Сделав замеры, Петрович одобрительно крякнул, после чего, закрепив на стенах щиты опалубки, вниз бодрой и деловитой стайкой спустились девочки из Лизиной бригады с ведрами цементного раствора и кирпичами. Внизу действительно царил холод, и выскакивали они потом оттуда дрожа и стуча зубами, пытаясь согреться в последних лучах заходящего солнца. В последнюю очередь на кирпич легло и было аккуратно расправлено полотно пленки, а уже поверх нее, под руководством мудрого и всезнающего шамана, начали укладывать крупные куски надрезанного и натертого солью свиного мяса. После этого мясо залили уже успевшим остыть рассолом. Поверх всего легла крышка, собранная из двух слов дубовых досок, являвшихся остатками былой роскоши, которую еще и придавили крупными булыжниками для гнета. Сегодняшняя добыча заполнила засолочную яму почти наполовину.

Когда с посолом было закончено, уже в сумерках, мужчины принесли от цеха заранее собранный из брусьев и досок щит перекрытия, накрытый сверху пленкой, и накрыли им погреб, после чего женщины начали забрасывать его землей. Конец пленки свисал над входом в погреб наподобие занавеса. Спустившийся вниз Антон Игоревич потом сказал, что все-таки там довольно холодно, и, может быть, у них с этим делом что-то и получится. Тем более что подсоленное мясо можно будет попробовать закоптить.

В самую последнюю очередь, когда земляная насыпь была тщательно утоптана, принесли еще один щит, которым и перекрыли вход. В ближайшие три дня, пока мясо солится, делать внизу будет нечего.

Работу заканчивали при свете фар УАЗа, и вот настал момент, когда все наконец облегченно вздохнули.

– Мальчики, – сказала Марина Витальевна, – ужин готов.

– Погоди, Витальевна, – громко ответил ей Сергей Петрович, – у нас тут осталось еще одно дело. Сегодня наши женщины и девочки хорошо поработали, и я хочу вознаградить их за это, дав им в дом тепло и свет. Да будет так! Идемте!

Еще когда весь народ суетился вокруг погреба, он еще раз втихую проверил электрические цепи, вкрутил светодиодные лампочки и подключил кабель в щит. Также были приготовлены и дрова для очагов, наколотые из отходов, что не годились ни на что иное. Оставалось только щелкнуть выключателем и чиркнуть спичкой.

Сперва Петрович с сопровождающими лицами прошел в темную дальнюю прихожую казармы и, подсвечивая себе фонарем, подошел к очагу, где Лиза, как он и просил, заранее сложила растопку. Щелкнув зажигалкой, он поднес маленький огонек к комку сухой травы и уложенным поверх нее смолистым лучинкам. Столпившимся вокруг местным женщинам и девочкам со стороны показалось, что огонь послушно сам стек с его руки в очаг и охватил предложенную ему пищу. Шаман продолжал священнодействовать. Он прекрасно знал, с каким пиететом местные относятся к огню – для них горящий очаг означал жизнь, еду, безопасность. Поэтому действовал он неторопливо, с серьезным выражением лица. Дождавшись, пока огонь немного разгорится, он подбросил внутрь несколько палок покрупнее, после чего, подхваченное тягой, пламя загудело, охватывая все новые и новые порции дров. Огонь весело плясал и казался действительно живым, послушным воле Петровича. От нагревающихся кирпичей очага пошло ощутимое тепло. Чуть позже стала нагреваться и внутренняя дымоходная стена. Бросив напоследок внутрь несколько крупных чурбаков, Петрович перешел к другой прихожей, где повторил процедуру. Обитательницы казармы наблюдали за эти действом с молчаливым благоговейным трепетом. Еще бы – их великий шаман исполнял священный ритуал, и они боялись хоть одним звуком спугнуть тех могучих духов, которые помогали ему.

– Теперь, – сказал он, – полностью прирученный Дух Огня будет согревать вас холодными ночами, не душа при этом своим дымом. Не забывайте вовремя и понемногу его кормить, и он тоже отплатит вам добром.

Сказав это, Петрович подошел к стене с выключателями, освещенной бликами огня из топки.

– А теперь… – торжественно произнес он, – я приглашаю сюда ручного Духа Молнии, который будет рассеивать для вас ночной мрак.

И он щелкнул выключателем.

Когда вспыхнул заливший все вокруг теплый желтый свет, от неожиданности все присутствующие зажмурились и остолбенели. Благоговейный трепет перешел почти что в ужас, и Петрович подумал, не переборщил ли он со спецэффектами. С огнем люди каменного века были хорошо знакомы и удивления он не вызывал, новым для них был только принцип отопления «по-белому»; но вот электрический свет, да еще в собственном доме, стал для них настоящим шоком. До того с Духом Молнии работали только основатели их нового клана; даже рыжие сестрички с братцем Гугом старались держаться подальше от всего электрического. Так и сейчас – шок и трепет наблюдался, а вот особой радости на лицах не видно.

– Та-а-а-ак… – медленно проговорил Петрович, обводя внимательным взглядом свою растерянную «паству», – женщины, разве я не обещал вам новую жизнь, которая будет совсем непохожа на прежнюю, и разве вы сами не согласились жить этой новой жизнью?

– Мы помнить, шаман, – сказала полуафриканка по имени Маэлэ-Майя, испуганно моргая и косясь на лампочку, – ты обещать, мы согласиться. Мы делать, что ты говорить, а ты дать нам новый жизнь. Мы стараться. Новый жизнь непонятный, как этот свет, и хороший как тепло от огонь в очаг.

– Так почему же вы не рады? – спросил шаман, строго глядя в лицо смуглянки.

– Мы бояться, – ответила полуафриканка; ее губы дрогнули, в в больших блестящих глазах отразился откровенный страх. – А вдруг Дух Молния нас убить?

Петрович смотрел на этих девушек, и остро понимал, как они ему дороги. Растерянные, слегка напуганные и ошарашенные, они казались такими беззащитными и трогательными, что хотелось сделать для них все возможное, чтобы им жилось хорошо. Он и старался. Он так хотел, чтобы эти наивные дети природы, со своим неизощренным умом, которого не коснулись соблазны цивилизации, были счастливы и довольны. Ничего, они постепенно привыкнут и научатся обращаться с искусственным светом. Сейчас их вполне можно понять – их разум полон мистических образов, ведь иначе первобытный человек не мог объяснить себе природу вещей. Интересно, будут ли они в способны «постигать науку»? Можно ли будет дать им хотя бы самые примитивные представления о законах природы? Все это еще предстояло выяснить. А пока их следовало подбодрить и провести своего рода технику безопасности.

– Не бойтесь и привыкайте, – сказал Петрович, указывая на розетку, – не суйте Духу Молнии в рот свои пальцы, и тогда он вас не убьет.

– Хорошо, шаман Петрович, – с любопытством косясь на белый диск с дырками, ответила Маэлэ-Майя, страх в глазах которой уже пригас, – мы делать, как ты сказать. Мы благодарить тебя за то, что ты попросить Дух Молния дать нам свет и говорить, что мы недостоин такой хороший жизнь.

– Вы достойны! – с чувством сказал великий шаман. – Посмотрите вокруг – все, что тут есть, сделано вашими руками и при вашем участии, мы только учили вас и помогали. Ты делала кирпич, другие помогали мне работать с деревом, третьи строили этот дом, четвертые помогали валить деревья. Здесь есть труд каждой из вас, и вы сами создали для себя эту новую жизнь – и этот свет, который принес вам Дух Молнии, только малая ее часть. Впереди еще многое для вас изменится. Помните об этом.

– Мы тебя понять, шаман Петрович, – сказала Маэлэ-Майя, пытаясь улыбнуться. – Мы стараться делать, как ты сказать, и не бояться этот свет, – она, щурясь, посмотрела на лампочку, стараясь, чтобы взгляд ее был приветливым. Затем она снова взглянула на Петровича и заявила со всей своей первобытной прямотой: – Когда ты дать нам мужчина, мы быть совсем счастливый…

Остальные тут же загомонили, поглядывая то на лампочку, то на Петровича. А тот посмотрел на заметно округлившийся живот Майи и вздохнул. Ну не планировал он пока выдавать замуж тех женщин, которые попали в клан уже беременными… Но скажи об этом сейчас – и не миновать беды. Рвутся здешние бабы к семейной жизни прямо как танки на оперативный простор.

– Хорошо, женщины, – сказал он вслух, подняв кверху ладонь, – но для больших семей нужен очень большой дом, маленькие домики совсем не годятся. Надеюсь, что все решится еще до холодов, и тогда я сниму наложенное на вас табу. Вы поняли меня?

– Да, – с достоинством кивнула Маэлэ-Майя, – мы понять тебя и говорить спасибо.

– Шаман Петрович, – робко спросила девочка бывшего клана Лани по имени Мика, – мы теперь должен спать при такой яркий свет?

– Нет, – улыбнулся тот, – иди сюда и дай свою руку. Не бойся, это не больно.

Йох! – издала девочка взволнованный возглас, по всей видимости, эквивалентный русскому «ой!», когда Петрович ткнул ее указательным пальчиком в верхний выключатель, отчего свет в доме погас. Все при этом резко замерли и замолчали. А Петрович почувствовал, как девочка задрожала и вцепилась в его ногу. Но он тут же снова нажал ее пальчиком на выключатель – и зазвучал радостный и восторженный детский смех.

Петрович продолжал демонстрировать функции Духа Молнии.

– Уах! – это «ай!» прозвучало уже не так возбужденно, когда шаман опять детским пальчиком погасил свет. Потом пальчик Мики ткнулся в нижний выключатель – и загорелись тусклые дежурные лампы, едва рассеивающие мрак.

– О-о-ой-о-ухх… – изумленно произнесла девочка, моргая большими темными глазами, и стоящие женщины тоже издали дружный восхищенно-удивленный вздох.

– Вот так, – сказал Сергей Петрович, – запомнила? Сверху яркий, снизу тусклый. Теперь повтори сама.

Мика несколько раз послушно включила и выключила свет. При этом она дрожала от восторга и осознания своей власти над Духом Молнии – могла ли она когда-либо мечтать о таком? Остальные, не отрывая глаз, следили за ее манипуляциями – им тоже хотелось проверить, что тот слушается человека.

– Молодец, – сказал Сергей Петрович, решив, что на пока чудес достаточно, – а теперь подбросьте в каждый очаг по паре поленьев покрупнее, и давайте все вместе пойдем ужинать. Время уже позднее.

Уходя, женщины и девочки постоянно оглядывались на свой дом под тесовой крышей, в узких окнах которого сиял свет, а из сдвоенной трубы на крыше шел заметный даже в темноте дымок. В какой-то мере поражена была даже Марина Витальевна.

– Ну, Петрович, – уважительно сказала она, орудуя половником, – ты могёшь. Прямо действующая модель цивилизации.

– Не могёшь, а могешь, Витальевна, – хохотнув, в тон ей ответил тот, и весь его голос передавал чрезвычайную степень довольства и удовлетворения. – А цивилизация, как и разруха – она не в сортирах, она в головах. И в этом смысле у нас все еще впереди. Старшее поколение, наверное, уже не переделать, но вот молодежь, а особенно дети – это наша настоящая надежда.

На ужин было густое и горячее варево из свежей подсоленной свинины и молодой картошки. Дух от него шел такой, что у проголодавшихся членов клана Прогрессоров заурчало в животах. Для освещения опять разожгли большой костер, пламя которого взметнулось до небес, и ужинали, озаряемые бликами пламени. Ни о каких танцах не могло быть и речи, так как все отчаянно устали, а от реки уже ощутимо тянуло ночной свежестью, и всем хотелось поскорее забиться в тепло и уют, и забыться до завтра сладким сном.