Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

– Андрианский календарь, – усмехнулся учитель труда, вскидывая на плечо штатив. – Что ж, я в принципе не против. Значит, по этой системе у нас сегодня тринадцатое мая – День Начала.

– Угу, – кивнул бывший военный, – Можно сказать, что тоже Праздник. Пока все идет неплохо. Посмотрим, что с нами будет дальше.

* * *

13 мая 1-го года Миссии. День Первый. 12:45. Стоянка на берегу Балтийского озера.

– Равняйсь! Смирно! – отрывисто рявкнул Андрей Викторович, – равнение на середину!

Построенные в один ряд подростки в летних камуфляжах и черных вязаных шапочках привычно, как они делали это много раз на уроках физкультуры, вытянулись в нитку. Напротив них, так же смирно, блюдя торжественность момента, стояли четверо взрослых. Прямо перед командиром стояли две большие коробки из гофр-картона с электрооборудованием, а на них лежало нечто, накрытое сверху большим красным платком.

– Дорогие товарищи, – продолжал старший прапорщик, – позвольте официально поздравить вас с началом нашего похода. Четверых из вас, уже приложивших свои усилия к тому, чтобы этот день состоялся, я торжественно посвящаю в действительные члены нашего Клана Прогрессоров. Сергей, Катерина, Валерий и Елизавета, теперь вы не зависимые от чужого произвола сиротки, а свободные люди, обладающие всей полнотой прав и обязанностей, а также связанной с ними ответственности. В знак вашего совершеннолетия и полной дееспособности позвольте торжественно вручить вам ваше первое личное оружие…

Он снял платок с коробок и передал его коллеге. Под платком лежали четыре мощных охотничьих блочных арбалета «Архонт» с колчанами и кейсами для сменных наконечников, четыре самых настоящих непальских мачете-кукри с поясом и ножнами, и на тех же поясах – четыре казачьих ножа из булатной стали. Еще три таких же ножа с простыми кожаными ремнями лежали чуть в стороне.

Первым к командиру подошел Сергей-младший. Взяв из рук старшего прапорщика кукри, он наполовину обнажил лезвие и так же, как много раз видел в исторических фильмах, прикоснулся губами к холодному металлу. Потом он вложил клинок обратно в ножны и застегнул пояс на бедрах так, что кукри повис вдоль левого бедра, а нож вдоль правого. Дальше была очередь арбалета. Андрей Викторович, когда его вручал, успел шепнуть, что с соответствующим наконечником из этой штуки за сто метров можно свалить кабана. Так что сие оружие вполне серьезное и шутить с ним не надо. Особенно не рекомендуется совать пальцы в разные неположенные места и направлять арбалет на своих товарищей, даже если он заряжен всего лишь учебной стрелой. Ибо она тоже способна нанести серьезные травмы.

Заглянув в кейс, Сергей-младший увидел наконечники, выложенные рядами в специальных углублениях. Особенно впечатляли острые как бритва четырехлепестковые острия на крупную дичь. Хотя специально заершенный наконечник-гарпун для охоты на рыбу тоже оставлял весьма сильное впечатление. Такой, если что, из тела уже не вытащишь. Его можно только вырезать.

Вслед за Сергеем-младшим, чуть колыхая высокой грудью, к командиру подошла Катя. С ней, Валерой и Лизой все пошло по уже накатанному ритуалу. Становящиеся взрослыми подростки целовали клинок, опоясывались, получали напутствие и, закинув арбалет за плечо, возвращались в строй.

Но вот на столе осталось только три ножа с ремнями. Андрей Викторович сказал:

– Еще четверых из вас я объявляю кандидатами в действительные члены. Ты, Ляля, с нами недавно, мы тебя еще совсем не знаем. За тебя поручились Катя и Лиза, они говорят, что ты добрая, честная и храбрая девочка, – Андрей Викторович подал Ляле пояс с ножом, – Походи пока в кандидатах. В действительные члены мы примем тебя сразу, как только увидим, что ты к этому готова.

– Я постараюсь, – со слезами на глазах сказала Ляля, застегивая ремень, – Андрей Викторович, я действительно постараюсь. Разрешите идти?

– Иди, – сказал старший прапорщик и посмотрел в сторону левого фланга, где стояли самые маленькие члены их команды, – Антон и Марина, вы уже достаточно большие, чтобы вам можно было поручать какие-то отдельные дела, но еще недостаточно взрослые, чтобы нести полные обязанности действительных членов Клана Прогрессоров. Нарекаю вас кандидатами в члены Клана, вплоть до наступления вашего истинного совершеннолетия. Я специально не говорю вам, в каком возрасте все это случится, потому что сам этого не знаю. Просто растите, учитесь и старайтесь быть похожими на ваших наставников и старших товарищей. И когда в один прекрасный момент мы поймем, что вы стали взрослыми, то мы проведем для вас такой же ритуал. Подойдите и возьмите эти два ножа, и пусть они будут всегда с вами. Не балуйтесь с ними – это настоящее оружие. Но вполне возможно, что оно выручит вас в какой-нибудь неприятной ситуации.

Он подождал, пока одиннадцатилетний Антон и десятилетняя Марина заберут свои ножи и вернутся в строй. И лишь после этого посмотрел на самую маленькую, восьмилетнюю участницу их предприятия.

– Вероника, ты у нас пока совсем ребенок, поэтому для всех взрослых ты будешь как дочь, а для всех остальных мальчиков и девочек как младшая сестра. Расти, учись и набирайся сил, а мы все будем в этом тебе помогать. Надеюсь, что со временем ты станешь сначала кандидатом, а потом и действительным членом нашей команды, – Андрей Викторович перевел дух, – теперь, напоследок, объявляю распорядок дня, который будет действовать в нашей команде, пока мы не покинем этот берег. Значит, так: подъем в шесть, потом умывание, оправление и быстрый завтрак. С семи до двенадцати – работа по подготовке к морскому походу, с двенадцати до двух обед и послеобеденный сон. Особо отмечаю – сон не только не запрещается, но даже приветствуется – силы надо восстанавливать. С двух до семи еще одна рабочая смена, потом полчаса ужин и полтора часа личного времени. С девяти до десяти вечера действительные члены и кандидаты тренируются с личным оружием. Потом умывание и отбой.

Состав рабочих бригад у нас будет следующим: Валерий, Катерина и Лизавета вместе с Сергеем Петровичем работают на коче – он объяснит, что надо делать. Сергей-младший и Антон-младший, вместе с Антоном Игоревичем и мной, сначала разбирают по винтикам мой УАЗ, потом приходят на помощь команде Сергея Петровича. Ляля вместе с младшей Мариной идут на кухню в помощь Марине Витальевне. Там же постоянно находится Вероника. Если кто в процессе работы порежет палец или ушибется, то вам тоже туда.

Старайтесь обходиться без серьезных травм – нам дорог каждый из вас. Да, сегодня у нас основных работ не будет, займемся нулевым циклом. Моя команда запустит наконец электрогенератор, а Сергей Петрович подготовит к употреблению полевой умывальник, отхожие места «эм» и «жо», место для приема пищи, а также для послеобеденного и ночного отдыха под отрытым небом. Если моя бригада управится раньше, то мы им поможем. Витальевна и ее команда продолжат кромсать оленя, которого Антон Игоревич подстрелил сегодня утром. Мясо напластать на ленты, подсолить и развесить сушиться, пока не протухло. На этом пока все. Теперь, пусть и немного запоздалый, но обед.

На обед был быстрый суп из оленя, соленых и маринованных овощей, лука, картошки и некоторого количества горохового концентрата и приправ. Суп был настолько густой, что в нем стояла ложка, и на свежем воздухе он показался всем невыносимо вкусным.

Был у этого обеда лишь один недостаток – временный стол из остатков пиломатериала, пошедшего на коч, еще не был готов, и потому глубокие эмалированные миски, полные горячего варева, расставили на куске брезента, расстеленном прямо поверх травы. Так сказать, издержки походно-полевого образа жизни. Кто хоть раз ел вот так вот у костра горячее и ароматное варево, держа в руках раскаленную жестяную миску – тот поймет. Недаром наши предки злату-серебру в походе предпочитали деревянную посуду.

Но ничего – справились и с обедом, и с черным сладким чаем, после чего строго по распорядку дня надули матрасы и прилегли на солнечной стороне пригорка подремать.

Ровно в два по местному времени отставной прапорщик поднял свою разнежившуюся команду на работу. Бригада Сергея Петровича взяла лопаты и пошла копать ямы под столбы умывальника, а также временных сооружений «М» и «Ж».

А Андрей Викторович со своими подчиненными обратился к полевому электрогенератору. Этот самый генератор был остро необходим для питания электроинструмента, который, в свою очередь, был нужен при окончательной стапельной сборке коча. Мужчины понимали, что с ручными пилами, коловоротами и отвертками работа, мягко говоря, продлится значительно дольше всех разумных сроков. Кроме того, у всего выброшенного поблизости на берег сушняка мелкие ветви были почти все уже обрублены, а крупные стволы туристским топорикам не поддавались. Эта работа тоже была как раз для имеющихся в их распоряжении мощных электропил. А электропилам, опять-таки, требовалось электричество. Да и сухих дров понадобится много.

Петрович уже заметил, что тут дуют противные их генеральному курсу северо-западные и северо-северо-западные ветра. Вот и сейчас довольно ощутимо задувает примерно с Норд-Норд-Веста. Если это не погодная аномалия, а, как подозревал учитель, климатическая постоянная, и попутных восточных ветров ждать бесполезно, то значительное время пути по Балтийскому озеру им придется пройти с убранными парусами и на запущенном двигателе. Включенная же машина означает дрова, которыми надо кормить газогенератор.

А на это (если идти напрямую, без парусов, а значит, и без лавировки) потребуется около шести кубов дров – то есть еще две тонны дополнительного веса.

Для экономии топлива можно будет попробовать под мотором подойти как можно ближе к краю ледника. Там встать в правый галфинд под стекающий с него поток холодного воздуха. Расход дров при этом уменьшится примерно вдвое – теперь основное их количество будет тратиться на отопление обитаемого помещения небольшой жестяной печью. Вряд ли температура у подножия ледника будет сильно отличаться от нуля градусов. Устанавливать же газогенератор как источник тепла прямо в кают-компании просто страшно. Малейшая утечка угарного газа, и все кто есть на борту – гарантированные покойники.

Так что, когда, натянув ремни между шкивами генератора и приводного цилиндра «беговой дорожки», Антон Игоревич переключил коробку на первую скорость и завел двигатель «Москвича», все затаили дыхание. Немного повозившись, геолог выставил обороты на средний уровень и, пробормотав краткую молитву, выжал сцепление. «Беговая дорожка» закрутилась, зашелестели подшипники, натянувшиеся ремни передали обороты на генератор, над которым зажглась подключенная в режиме временной нагрузки лампочка. Убедившись, что дуроскоп в принципе работает, геолог придавил педаль сцепления булыжником и с мультиметром пошел к генератору. Частота 65 герц на выходе генератора его не устроила. Еще минут пятнадцать было потрачено на регулировку оборотов ручного газа. После этого сцепление было отпущено, двигатель заглушен, а Андрею Викторовичу заявлено, что теперь требуется собрать щит с имеющимся в комплекте автоматом и начать разводить сеть, стараясь при этом особо не кромсать провода.

К ужину все уже было готово. Получив в свое распоряжение электроинструмент, Петрович собрал из остатков пиломатериала стол, две скамьи, реечный каркас для отхожего места, обшитый гофр-картоном и пленкой, и стойки для умывальников. Можно сказать, что жизнь на далеком берегу входила в налаженную колею. Процесс шел без особых приключений. Но работы еще предстоял непочатый край…

* * *

14 мая 1-го года Миссии. День второй. Утро. Стоянка на берегу Балтийского озера.

Первая ночь, проведенная на новом месте, была относительно спокойной и очень короткой. Было немного прохладно, температура упала до нуля, но врямяпроходцев уберегли от холода теплые спальные мешки. Что необычно – рассвет тут наступил задолго до восхода солнца. Явственно приближалось лето и Сергей Петрович подумал, что из-за высокого содержания пыли в верхних слоях атмосферы эффект белых ночей будет выражен здесь значительно сильнее. С одной стороны, это хорошо – в светлое время суток можно будет непрерывно двигаться вперед, лишь сменяя вахты. А с другой стороны, это не очень хорошо, поскольку у людей может наступить дезориентация по времени. Но, как известно, реальность, данную нам в ощущениях, надо воспринимать спокойно, использовать ее плюсы и пытаться нейтрализовать минусы, а не возмущаться по этому поводу.

Дежурные по лагерю, которыми сегодня были Валера и Лиза, встали на полчаса раньше остальных и уже успели натаскать пластиковыми ведрами в умывальники из озера ледяной воды. Сейчас Валера колол топором напиленные с вечера чурки, а Лиза раздувала огонь под котлом с оставшейся с ужина мясной кашей. Проснувшуюся команду скоро надо будет кормить завтраком.

У умывальника учитель лицом к лицу столкнулся с Лялей, только что закончившей чистить зубы и умываться. Точнее, это столкновение можно было бы назвать «грудь в грудь». Как бы не заметив его приближения, девушка невзначай развернулась и уперлась в мужчину теплыми мягкими холмиками, прикрытыми лишь тоненькой маечкой. Все случилось так неожиданно, что Петрович на мгновение оторопел. Ляля же, чуть покраснев, тихонько извинилась и, бочком обойдя его, с полотенцем на шее, направилась к своему спальному мешку, на ходу чуть покачивая бедрами. Ранее за ней совсем не наблюдалось такой, гм, нарочитой женственности. Любому стороннему наблюдателю становилось понятно, что данное происшествие должно иметь продолжение. Но учитель труда не был сам себе сторонним наблюдателем, и поэтому, лишь пожав плечами, быстро почистил зубы и умылся. Вопрос с бритьем требовал горячей воды и его следовало решать отдельно.

Но если сам Петрович ничего не понял, это еще не значит, что никто другой не срисовал картинку во всем ее многообразии. Некоторым, правда, в связи с малолетством не удалось оценить всех тонкостей, но вот Катерина все разглядела и все поняла.

– Ты что это делаешь, подруга? – жестко прихватила она Лялю за локоток сразу после утренней зарядки, и прошипела прямо ей в ухо: – На Петровича нацелилась? Смотри у меня…

– Ну, нацелилась, и что? – таким же шипящим шепотом ответила девушка, освобождая локоть, – он что, твой, что ли?

– Не мой, но и не твой, – по-прежнему тихо ответила подруга, – Сергей Петрович нам всем столько хорошего сделал, а ты к нему так…

– Как так?

– Как последняя шлюха! Не должна ты перед ним своим задом вертеть.

– Ну и дура ты, Катька! – ответила Ляля и покраснела. – А если я его люблю?

– Ты его… – не поверила Екатерина, глаза которой стали круглыми от такого заявления. Затем она часто замотала головой и сказала со смешком: – Ври больше! Скажи, просто поиграть захотелось.

– А почему нет? – спросила Ляля, в смущении то опуская глаза, то на мгновение поднимая их на подругу и вновь отводя. – Тебе хорошо, у тебя Сергей есть. Думаешь, я не знаю, куда вы вдвоем ночью ходили?

На этот раз пришлось краснеть Кате. Она растерялась лишь на мгновение, затем, положив руку подруге на плечо, стала слегка трясти ее, взволнованно выговаривая:

– Лялька, стерва, Сергей мой, мой, и только мой! И вообще, мы давно любим друг друга. А Андрей Викторович сказал Сергею, что мы уже взрослые, и нам можно. Но так, чтобы никто не видел. А Сергей Петрович, если не поругаемся по дороге, там, на месте, обещал нас поженить.

– Врешь! – выдохнула Ляля, тараща на подругу изумленные глаза.

– Нет, не вру! – ответила та, отпуская Лялю и успокаиваясь. – Это ты врешь, когда говоришь, что любишь Петровича.

– Нет, Катька, не вру, – вздохнула Ляля и по-детски шмыгнула носом. – Он совсем еще не старый, сильный, красивый и добрый. Меня вот с вами взял. А я думала, не возьмет. Теперь я хочу быть с ним рядом и сделать так, чтобы ему всегда было хорошо, совсем хорошо. Хочу готовить для него, стирать, спать с ним. Хочу отдать всю себя и раствориться в нем без остатка. Катька, если это не любовь, то что же?

– Ну подруга, ты даешь, – вздохнула Катерина, качая головой. – Если это у тебя так безнадежно, то попытайся. Но смотри, к моему Сергею полезешь – моргала выцарапаю.

– Нужен мне твой Сергей! – фыркнула Ляля, застегивая куртку. – Смотри, как бы он сам ко мне не полез. Идем лучше на завтрак, слышишь, Витальевна уже вовсю мисками гремит.

Завтрак прошел в гробовом молчании, да и некогда уже было разговаривать. Поесть бы побыстрее, и разойтись на работы. После завтрака, привычно натягивая рабочие перчатки, Катерина еще раз порадовалась, что Ляля назначена работать по кухне. Не будет весь день вилять перед Сергеем Петровичем задом, да и делу она никакому не обучена. Не то что они четверо, построившие этот корабль фактически своими руками. Не зря их вчера признали полностью взрослыми и предоставили полную личную свободу. Жаль только, что сейчас Сергея забрали на разборку УАЗа. Но ведь командиру и геологу (которого Катя за глаза называла «гномом») тоже надо помочь работать с железом. Сережка – он сильнее Валерки, с железом справится, а они вчетвером должны справиться с отделочными работами.

Первым делом Петрович проверил, насколько плотно стоят на траве обшитые алюминием кили-полозья, и подложил под них спереди круглые булыжники, ставшие чем-то вроде башмаков. Потом метрах в десяти от корпуса в землю были вбиты нарезанные из сушняка колья, и Валера, взобравшийся на палубу как обезьяна, помог закрепить оттяжки, пропущенные через вант-путенсы грот– и бизань-мачт.

Последнее, что оставалось сделать перед тем как непосредственно приступить к монтажу – это соорудить сходни. На них пошел последняя дюжина лиственничных досок, оставшихся от всех предыдущих работ. Одну доску электроножовкой разрезали на шесть метровых отрезков на поперечные крепления. Потом, чтобы сходни не гнулись под тяжелым грузом, доски для жесткости пустили по схеме – одна плашмя, ребром, две плашмя, еще раз ребром, еще раз две плашмя, последний раз ребром, и последняя доска плашмя.

Делали так: девочки держали доску, Сергей Петрович бил ударной дрелью отверстия, двигающийся сразу за ним Валера шуруповертом вворачивал в эти отверстия саморезы. И все это почти без слов, в шуме электроинструмента и запахе разогретого дерева. Последние две доски пустили поверх поперечных перекладин в качестве направляющих, по которым наверх планировалось втаскивать самые тяжелые грузы. Симфония работы, когда люди не отбывают время, а делают свое дело. Неудивительно, что когда Марина Витальевна застучала миской к обеду, сходни были собраны, подняты на борт и закреплены на борту и на грунте. Сам учитель, Валера, Катя и Лиза напоследок даже попрыгали на них вчетвером для проверки. Конструкция отнеслась к этому испытанию презрительно и даже не шелохнулась.

На обед была густая наваристая уха. Оказывается, еще с вечера Петрович с геологом поставили несколько донок, наживив их кусочками мяса, и рано утром проверили их. Тем самым они обеспечили кухню свежей рыбой. Причем два поводка из капронового шнура, с тройниками на пятнадцать, оказались начисто оборванными. Вот и гадай, что за рыбка приплыла полакомиться мясцом, сумев при этом порвать шнур с прочностью до 150 кило.

Петровичу сразу же расхотелось сажать малого Антона на берегу с удочкой – утащит его какое-нибудь Лох-Несское чудовище нахрен в воду, и фамилии не спросит. Только со страховкой, как у альпиниста, и удилище в таком случае тоже желательно страховать – таких у них немного. Та же рыба, которую удалось вытащить, была размера среднего и весила от полутора до пяти килограмм. Все трое кошаков обожрались рыбьими потрохами, и с этого момента полюбили всех работниц кухни горячей и искренней любовью.

После учитель ненадолго сходил к дыре. Она сдвинулась еще дальше по направлению к тому месту, где потом будет пыталовский карьер, и почти полностью ушла в землю. Пролезть через нее теперь можно было только на четвереньках. По ту сторону был какой-то бурелом и, убедившись в полной непроходимости этого пути, мужчина задом-задом заполз обратно. Они были почти полностью отрезаны от XXI века. Еще сутки – и связь прервется окончательно. Убедившись в этом, он пошел на свое спальное место и полтора часа честно продремал, пригревшись на солнышке. А в это время другое «солнышко» искоса поглядывало на предмет своего интереса, строя планы по завоеванию его сердца.

После обеда все было готово к продолжению работы уже непосредственно внутри корпуса. Пока Катя и Лиза подносили к кочу листы противно шуршащего пенопласта, которые были предназначены служить утеплителем кают-компании, Сергей Петрович и Валера взялись за переноску более тяжелых листов четырехмиллиметровой березовой фанеры размером полтора на полтора. Между прочим, не самый удобный предмет для перетаскивания. Но примерно минут через сорок стопки листов пенопласта и фанеры, необходимой для сегодняшней работы, уже высились на палубе у грузового люка.

Первый случившийся облом заключался в том, что полутораметровые листы никак не хотели проходить в грузовой люк с размерами метр на метр, ну хоть ты их режь. Любой, кто возьмет в руки калькулятор, убедится, что допустимый размер листа, проходящего в такой люк по диагонали, это 1414 мм. Резать листы учитель собирался уже внизу, по месту. А то, если один раз неправильно отрезать, что-то изменить потом будет уже поздно. А взять новые листы взамен испорченных будет уже неоткуда.

Вздохнув, мужчина решил расширить грузовой люк. Поскольку его размер вдоль корпуса задавался расстоянием между бимсами и не поддавался никакому изменению, то было решено увеличить поперечный размер люка или ширину, аккуратно срезав по одной доске палубного настила.

Со словами «Прости, любимая, так получилось» Петрович включил электроножовку. Пока Валера придерживал ампутируемую доску, он аккуратно резал вдоль края бимса. Делу способствовало еще и то, что комингсы на люк пока еще не были установлены. Лиственница – дерево вязкое, тяжелое, насилию поддавалось неохотно. Правда, и электроножовку прогрессор взял совсем не ту, которой собирался резать фанеру, а ту, которую предназначил для обработки толстых брусьев и балок при строительстве их будущего дома. Наконец, минут через двадцать, люк был расширен, и можно было приступать к спуску фанеры и пенопласта в трюм.

Монтаж решили начать с самого сложного – с подволока. Ширина его менялась от четырех метров двадцати сантиметров у переборки, отделяющей кают-компанию от грузового трюма, до метра шестидесяти у переборки между кают-компанией и форпиком. Катя притащила банку с разогретым мездровым клеем, и началось. Осевые листы, по крайней мере, первые два, установить было просто. Повторилась технология, уже отработанная при сборке сходней.

Сначала отмерялась нужная ширина листа и отрезалась ножовкой, затем бимсы смазывались клеем. Девочки, встав на деревянные ящики, вдвоем аккуратно держали лист, Сергей Петрович сверлил отверстия, а Валера сразу же загонял в них саморезы. Пенопласт потом закладывался сбоку в пространство между бимсами, палубой и листом фанеры.

Получилось два листа шириной в метр двадцать, и один в метр десять. Вот с этим последним уже начались проблемы, поскольку пенопласт сбоку уже никак заложить было невозможно – не оставалось места. Пришлось посылать Лизу наружу за деревянными обрезками, списанными в отходы производства. Из них и выстрогали клинышки, которые хоть ненадолго, но должны были удержать пенопласт в расклиненном положении. Пусть и не с первой попытки, но все получилось, и часам к четырем установленные на свои места три листа подволока радовали глаз своей белизной.

Чуть отдышавшись, учитель и его команда взялись за зашивку боковых листов. Тут работа была посложнее – надо было отмерять не только длину листа, но и ширину, причем фигурно, по двум крайним и одному среднему бимсу. Но набитая рука есть набитая рука, плюс помощь электроинструмента. К 18.45 подволок был полностью зашит фанерой с утеплителем. Пускать фасонные рейки вдоль швов решили уже завтра. Сняв респиратор и защитные очки, Петрович скомандовал отбой. Уходя, и девочки, и Валера оглядывались на дело рук своих. Нижняя поверхность палубы в трюме сияла белизной в свете светодиодной переноски.

Выбравшись наружу, учитель сумел оценить, насколько далеко продвинулась в своей работе бригада «металлистов». УАЗ был почти разобран, и сейчас от него осталась лишь стоящая на колесах рама с установленными на ней мотором, коробкой и сцеплением. Кабина, кузов и крылья, аккуратно сложенные, лежали рядом. Отдельно лежало то, что поедет на новое ПМЖ. Остальное будет брошено здесь. Было видно, что некоторые детали негуманно разрезаны болгаркой. Очевидно, завтрашний день станет для машины последним.

Дальше все было как вчера. Мясная каша и крепкий чай на ужин. Только на этот раз каша не гречневая, а пшенная. Причем мяса в ней было как бы не половина. Мясо и рыбу поварам экономить не приходилось – этого добра, причем непуганого, вокруг было достаточно. Лишь стоило взять ружье или удочку. А вот взятые с собой припасы – крупы, сухари, картошку и консервированные овощи – приходилось беречь, ибо когда еще им удастся распахать и засеять свое поле, а самое главное, снять урожай.

После ужина молодежь во главе с отставным прапорщиком и геологом пошла учиться стрелять из арбалета, а Сергей Петрович изобразил отдых, примостившись на берегу с удочкой. Клевало, правда, вяло, и к тому же всякая мелочь, которую он не без удовольствия скармливал своим ненасытным кошакам. Когда это занятие наскучило, он вздохнул, смотал удочки и пошел готовиться ко сну. Можно было сказать, что день удался.

Только вот угроза, нависшая над головой старого холостяка, никуда не делась. Ляля была вполне полна решимости перейти от планирования к выполнению задуманного. И ее не страшили никакие последствия. Она знала цену своей затее и была готова ее платить.

* * *

24 мая 1-го года Миссии. День десятый. Утро. Стоянка на берегу Балтийского озера.

Дальнейшие дни были заполнены монотонной работой. Главный прогрессор в жизни исповедовал принцип – «поспешай не спеша» и учил тому же других. Каждый вечер, когда его бригада уходила с коча «на берег», на корабле что-то необратимо менялось. На третий день закончили обшивку кают-компании утеплителем, на четвертый установили на место грот-мачту, зашили переборки и навесили люк. На пятый день в кают-компании были собраны четыре трехъярусные койки, а в проход между ними загрузили стопку листов покрытого пластиком кровельного железа, поверх которой установили съемный палубный настил со столом. На шестой день установили чугунную печку, вывели наружу трубу и протопили помещение. Все. Кают-компания была готова принять своих обитателей.

Тем временем бригада Андрея Викторовича уже на третий день закончила с полной разборкой УАЗа и разделкой его корпуса на две неравные части. Водительская кабина с сиденьями и передние крылья отправятся в далекое путешествие. Задняя же половина корпуса будет без жалости оставлена на этом берегу вместе с останками «Москвича», в целях экономии веса.

Следующей по сложности операцией, предстоявшей бригаде металлистов, была погрузка в трюм трех автомобильных моторов и монтаж на основе одного из них судовой силовой установки. Но сперва движки массой в сто пятьдесят кило надо было втащить на палубу, а затем аккуратно опустить в трюм и установить на место, при этом ничего не повредив. Движки тащили на стропах, взрослые мужики брались за конец по одному, а Валера с Сергеем-младшим вдвоем. Поднапряглись, перетаскали, аккуратно опустили в трюм и закрепили болтами на особом решетчатом настиле.

Теперь, прибыв на место, придется проделать все в обратном порядке: сначала снять бизань, потом вытаскивать самый тяжелый и негабаритный груз. Пришла очередь установить и закрепить на обрешетке два 30-киловаттных электрогенератора, которые были хоть и компактней автомобильных моторов, но оказались даже тяжелее – по двести десять килограммов каждый.

Но у генераторов не торчал вниз эдакий противный картер, и поэтому, привернув к станинам какое-то подобие деревянных лыж, их просто отбуксировали до места при помощи рычажной тали. Что ей двести десять килограмм, если она испытана на одиннадцать тонн, а сертифицирована на девять. Смазав направляющие на сходнях жиром оленя, по очереди втянули генераторы на палубу. Ну а затем по все тем же сходням, только теперь спущенным в трюм, при помощи тали спустили генераторы вниз. Сходни решили не бросать на берегу, а попробовать пристроить среди груза. Уж очень полезная получилась вещь.

Потом, уже без помощи Петровича и Валеры, погрузили в трюм раму автомобиля, после чего приступили к установке бизань-мачты. Установив ее, начали собирать стеллажи для груза, корабельный газогенератор, таскать в трюм квадратное и катать круглое.

Постепенно, изо дня в день, куча добра на берегу становилась все меньше, а трюм стал напоминать филиал пещеры Аладдина. В самую последнюю очередь был разобран и доставлен на борт 10-киловаттный однофазный генератор. Его функция исчерпала себя – электроинструмент сделал свое дело и больше не нуждался в питании. В последний момент, спохватившись, Сергей Петрович потребовал установить его так, чтоб с судового мотора на шкив генератора в случае необходимости мог быть брошен передаточный ремень. Колонку винта при этом планировалось отсоединять. Это было сделано на случай необходимости по ходу пути пристать к берегу возле первой попавшейся кучи плавника, и напилить дров для газогенератора.

День шел за днем, и вот уже необычайно ранняя утренняя и поздняя вечерняя зори начали намекать, что они вот-вот начнут встречаться. Озеро очистилось от последних остатков льда, и однажды рано утром, перед восходом солнца, учитель увидел на его глади огромный всплеск, будто на зорьке взыграла царь-рыба. Что-то темно-зеленое скользнуло под водой. Мужчина мог бы поклясться, что это обыкновенная щука, если бы не размеры рыбины. Ее длина не уступала их кочу. Еще немного – и можно будет, установив оснастку, спускать коч на воду. Но сперва ему необходимо дать достойное имя. Бутылка шампанского специально для этого случая была приныкана в багаже.

Все это время главный прогрессор был постоянно на виду, и Ляля так и не нашла удобного момента, чтобы объясниться. Ей пришлось ограничиться тактикой мелкого террора во время нечастых встреч за обеденным столом, ненароком задевая свой «предмет» то грудью, то плечом, то бедром. Сам же объект страсти вел себя с Лялей ровно, как и с другими девочками, совершенно не подавая виду, что замечает ее ужимки. Тем временем эти ее выходки были замечены и прочими членами команды. Но ничего поделать было уже нельзя – дыра уже окончательно скрылась из доступа, да и не выдавать же, в конце концов, юную дурочку Горилле на расправу.