Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Карпенко склонил голову.

– Спасибо, уважаемый Александр Михайлович, вы мне льстите. А что касается точности стрельбы, то даже с тем прицельным оборудованием, которое сейчас имеется на кораблях Российского Императорского Флота, достижим показатель в двадцать процентов попаданий на дистанции в тридцать пять кабельтовых. Именно с такой точностью стреляли черноморские эскадренные броненосцы как раз этого поколения, в бою при мысе Сарыч в августе четырнадцатого года. Весь секрет заключается в подготовке личного состава. Новейший германский линейный крейсер «Гебен» вынужденно бежал от трех устаревших русских броненосцев. Немцев тогда спасло только преимущество в скорости больше десяти узлов. Их собственная точность стрельбы главным калибром была на уровне двух процентов.

Александр Михайлович ошарашено посмотрел на своего адъютанта, тот ответил ему таким же обалделым взглядом. До сего момента считалось, что нужно наращивать вес минутного залпа, уменьшая калибр и увеличивая скорострельность орудий. По этому пути пошли англичане, а за ними и весь остальной мир. Но до мысли, что к этому необходимо приложить еще и индивидуальную подготовку личного состава, пока додумались только разве что японцы, чей флот численно уступал всем конкурентам. И то они по этой программе к войне смогли подготовить только команды броненосцев и броненосных крейсеров, по знаменитой схеме Того – шесть плюс шесть. Обо всем этом Александр Михайлович знал, но заявленная цель в двадцать процентов попаданий вводила в оторопь. Хотя, если русские же моряки смогли добиться через десять лет, то почему этого нельзя сделать сейчас – можно сказать, превратить в линии один броненосец или крейсер в десять?

Тем временем Карпенко продолжал:

– Например, в ходе этого рейда мы продолжали ежедневные тренировки артиллеристов «Аскольда» и «Новика», так что Константин Александрович скромничает – его корабль замечательно показал себя в этом сражении. Конечно, первым делом мы основательно проредили японцев, но уж больно неравны были силы с самого начала. Хочу отметить действия крейсера «Новик» под командованием капитана второго ранга Николая Оттовича Эссена, в самом начале боя он точно выставил дымовую завесу, чем дал возможность «Трибуцу» подойти на дистанцию залпа из реактивных бомбометов. А потом, выполнив эту задачу, «Новик» буквально растерзал три японских миноносца, которые пытались прорваться к арестованным транспортам. В результате этого боя и всех предыдущих потерь от третьей боевой эскадры осталось два бронепалубных крейсера второго ранга и куча канонерок. По нашим данным, вице-адмирал Катаока погиб при взрыве «Икицусимы». Если мы продолжим наши рейды, то Япония потеряет контроль за всем побережьем Желтого моря, включая порт Чемульпо. Разгром базировавшегося там отряда вынудит японское командование полностью прекратить перебрасывать войска и грузы из Японии в Корею, поскольку Фузан, который находится от предполагаемой линии фронта по реке Ялу, чуть ли не втрое дальше, чем Чемульпо, и почти вдесятеро дальше, чем Цинампо; в любом случае, как и Цусимский и Корейский проливы, блокирован Владивостокским отрядом крейсеров и нашим подводным крейсером «Кузбасс», который следит за тем, чтобы пока полностью боеспособная вторая боевая эскадра под командованием вице-адмирала Камимуры не сумела сбежать из ловушки Цусимских островов. К тому времени, когда мы отремонтируем все броненосцы и завершим подготовку артиллеристов (что случится к середине мая) русский флот втопчет в пучину господина Камимуру вместе с его эскадрой – прямо в базе, не особенно и вспотев. О том, что произойдет после окончательного разгрома японского флота, вам расскажет подполковник морской пехоты Александр Владимирович Новиков…

– Ваши Императорские Высочества, как мне известно, боевое крещение вверенной мне бригады состоится примерно в последней декаде мая. Основной целью десантной операции назначен портовый город Фузан. Операция преследует несколько целей. Первая цель – окончательно блокировать японскую армию в Корее. Нет никаких сомнений, что японское правительство считает Корею основной целью этой войны и, захватив ее, будет пытаться удерживать любыми средствами. Поскольку высадку у Бицзыво, как в нашей истории, теперь они смогут увидеть разве что в мечтах, то вся трехсоттысячная японская армия будет сосредоточена на Корейском полуострове, и ее переброска туда завершится как раз к концу мая. С этой точки зрения Корея выглядит как огромная мышеловка. Пока наш флот держит море, никаких шансов обойти линию обороны по берегу Ялу у японцев нет. Прорываться через оборонительные позиции в лоб, имея всего лишь двойное превосходство в силах – самоубийство…

– Скажите, – прервал Новикова Великий Князь Михаил, – как вы считаете, кто из наших генералов мог бы быть наилучшим командующим обороной на реке Ялу? А то за последние дни я перечитал в ваших материалах все, что смог найти по Ляолянскому и Мукденскому сражениям. Исходя из этих сведений, про наших генералов слова доброго сказать нельзя…

– А об обороне Порт-Артура вы читали? – поинтересовался подполковник Новиков.

Михаил пожал плечами.

– Зачем? Как я понимаю, вы господином Карпенко уже озаботились, чтобы этот эпизод у нас не повторился. Ну и потом мне было неприятно читать, как русские генералы сдали врагу русскую же крепость.

– Эх, Ваше Императорское Высочество, лишних знаний не бывает! – вздохнул подполковник Новиков. – Вот если бы читали, то знали бы, что фактически крепость смогла продержаться, несмотря на предательство, так долго только потому, что ее обороной командовал генерал-майор Роман Исидорович Кондратенко.

– Уел, тебя Миша, подполковник, уел! – усмехнулся Александр Михайлович, и Михаил покраснел. – Намотай на ус и запомни на всю жизнь, что лишних знаний не бывает. Подполковник, ведь этот генерал Кондратенко, кажется, еще и фортификатор?

– Так точно! – Новиков заколебался. – Только вот, Ваше императорское Высочество, не все знания одинаково полезны.

– Что вы имеете в виду? – заинтересовался Александр Михайлович.

– Русская армия не воевала почти четверть века; последний ее боевой опыт, на основе которого написаны все уставы и наставления, относится к периоду русско-турецкой войны 1878 года. С тех пор винтовки нарастили меткость, дальнобойность и скорострельность. Появились новые виды взрывчатых веществ, обладающие разрушительной силой. Артиллерия увеличила дальность стрельбы и фугасное действие снаряда. Появилась возможность стрелять с закрытых позиций, находясь вне прямой видимости противника. В конце концов, это только русская армия приняла на вооружение в полевые части только трехдюймовое орудие Шнайдера. Все остальные армии имеют в своем распоряжении и сорокавосьмилинейные, и даже шестидюймовые пушки и гаубицы. Это делает бессмысленным строительство возвышающихся над землей сооружений – таких как редуты, люнеты и даже форты. Ведь они будут очень быстро разбиты настильным огнем тяжелых пушек. Пока об этом никто, кроме нас, не знает, но наступает век солдат, в обороне закапывающихся в землю как кроты. Окопы в полный профиль, артиллерия на закрытых позициях, зарытые в землю и оснащенные скорострельными пулеметами бетонные доты и деревянно-земляные дзоты… Узлы обороны соединенные ходами сообщения для скрытого и безопасного маневра силами и эвакуации раненых… Ну и, кроме всего вышеназванного, максимальное насыщение боевых порядков ручными и станковыми пулеметами…

– Постойте, подполковник, – прервал Новикова Александр Михайлович, открывая свой блокнот и листая страницы. – Вот! Четыреста ружей-пулеметов Мадсена – это был ваш заказ? И три с половиной тысячи пистолетов Браунинга? И тротил и, этот как его, гексоген, и порошковый алюминий?

– Да, наш! – встревожился Новиков, – а что-то не так?

– Да нет, господин подполковник, все так. Заказ передан по назначению. На мой страх и риск. – Александр Михайлович захлопнул блокнот. – А теперь будьте любезны, раскройте назначение вашего заказа. Ведь, кроме всего прочего, ваши новшества влетят казне не в одну копеечку.

– Пулеметы Мадсена предназначены для усиления огневой мощи бригады – как в атаке, так и в обороне. Из-за относительно небольшого веса они могут сопровождать боевые порядки бригады в ходе атаки и позволят быстро перейти на достигнутом рубеже к обороне, насыщенной огневыми средствами. Поскольку предполагается, что бригада будет действовать в условиях подавляющего численного перевеса противника, то необходимо иметь под рукой средство быстрого истребления любого количества двуногих прямоходящих. У японцев есть такой обычай – когда у них имеется численное превосходство, они будут кидаться на вражескую оборону как пес на забор. В таком случае единственное средство остановить их – истребить всех до единого.

Александр Михайлович кивнул.

– Звучит жутковато, но допустим. Я два года жил в Японии и все, что вы о них говорите, очень похоже на правду. В конце концов, не мы начали эту войну, и каждый должен сам хоронить своих мертвецов. Но вот скажите, зачем вам такое количество пистолетов браунинга №3, да еще сделанных под патрон Парабеллума?

– Во-первых, бойцы не должны оставаться безоружными в ходе боя на дистанции между пятьюдесятью и двумя метрами, когда противник уже слишком близко, чтобы стрелять в него из трехлинейки, но еще слишком далеко, чтобы колоть его штыком… Есть вариант опробовать «казачью» схему рукопашного боя – с разбиением на пары, когда один боец, обладающий повышенной физической силой, прокладывает дорогу штыком, а второй с браунингом отстреливает тех врагов, что могут ударить его сбоку или выстрелить в упор. Все это необходимо в связи с отсутствием доступных для постановки на вооружение пистолетов-пулеметов. Ну, парабеллумовский патрон постольку поскольку, этот патрон в будущем будет иметь куда более широкое распространение, чем аналогичный патрон браунинга. Во столько же раз большее, во сколько Германия больше Бельгии… Мы бы и парабеллумы заказали, но они стоят раза в два дороже, а преимуществ имеют не так много. Тротил, гексоген и алюминий – это не нам, это флоту. Если смешать три этих компонента в определенной пропорции, то получится так называемая «морская смесь» или ТГА… в полтора раза превосходящая тротил по фугасному действию. В арсеналах флота очень много так называемых «фугасных» снарядов, снаряженных еще черным порохом. Когда его высокопревосходительство Наместник Алексеев узнал о такой замечательной смеси, то ему пришла в голову мысль переснарядить часть таких снарядов новым веществом и испытать их на японских головах. В том числе и в ходе поддержки десанта. А поскольку у этих снарядов и трубки взрывателей тоже старые, системы Барановского, то и рваться при ударе о цель они будут вполне безотказно.

В разговор вступил Карпенко:

– Ваше императорское Высочество, кстати, этой самой смесь снаряжены все боеприпасы на наших кораблях… Снаряды всех калибров, самодвижущиеся мины, реактивные бомбы, боевые части тяжелых ракет…

Александр Михайлович кивнул.

– Так вот почему самый большой калибр орудий у вас пять дюймов, а разрывы в бою были как от восьмидюймовок?! Понятно! Может получиться весьма неприятный сюрприз для неприятеля. Ну, господа, если это все…

– Не все, Ваше Императорское Высочество, далеко не все, – вмешался в разговор я. – Вы забыли о тех, кто эту войну спланировал, подготовил, и сейчас финансирует. Вы забыли об англичанах. Вот это истинные кукловоды, не показывающиеся на сцене и дергающие ниточки из темноты. Но сейчас все пошло не так, и сегодняшнее покушение на кого-то из вас, а может, и на всех троих показывает, что чопорные джентльмены выведены из равновесия. Они каждый день несут убытки, в том числе и от действий нашего флота. Что они предпримут дальше, никому неизвестно, а потому надо продумать и для них несколько «приятных» сюрпризов.

Великие Князья в очередной раз переглянулись, и Александр Михайлович озабоченно переспросил:

– Вы действительно считаете, что Великобритания вмешается в эту войну? Не хочется верить… хотя, если вспомнить Берлинский Конгресс, пожалуй, вы правы – просто так, молча, британские лорды сидеть не будут…

Мое лицо перекосила кривая усмешка.

– Ваши Императорские Высочества, начало боевых действий до объявления войны вы уже видели. Так сказать, открытие в области военного искусства, свойственное двадцатому веку. Мы тут так все ускорили своим вмешательством, что вполне можем получить еще одно новшество двадцатого века – так называемый вооруженный конфликт. Это когда боевые действия средней интенсивности ведутся вообще без объявления войны. Я не исключаю попыток Роял Нави помешать операциям наших крейсеров всеми средствами, включая применение оружия. «Аскольд», «Новик» и «Трибуц» уже нанесли интересам Британии весьма солидный ущерб. Интересно было бы посмотреть, на какой уровень поднялись страховые взносы Ллойда для плавания в эти моря. Конечно, японская морская торговля прервана не полностью, и у торговых судов еще остается возможность проскочить с грузом в порты Японии, но это… так, русская рулетка. Для хозяев Лондонского Сити такой риск неприемлем, да Вы и сами не хуже моего знаете этих господ. Алчностью и отсутствием моральных принципов они чем-то напоминают нильских крокодилов – положите им в рот палец, и вам отхватят руку по самое плечо. Так что я жду, что к следующему нашему рейду все британские крейсера, базирующиеся на Вейхавей и Гонконг, выйдут в море охранять британскую торговлю. Вот тут-то и возможны вооруженные конфликты, исходя из того, что британцы понимают морское право как право силы. Именно поэтому мы с Сергеем Сергеевичем посоветовались и во вторую смену крейсерства решили выпустить «Баян», «Богатырь» и «Быстрый». Я не могу обещать за британцев, но…

– Павел Павлович, – прервал меня Карпенко, – давайте я скажу проще. Мы ждем, что в ходе следующего крейсерства командир одного из тяжелых британских броненосных крейсеров решит наказать нас за блокаду Японии и вступит в боевое столкновение с самой слабой единицей рейдовой тройки, с «Богатырем». Это в их привычках бить всегда самого слабого. Если ничего такого не случится, то мы проведем самое обычное крейсерство, в противном случае роли в тройке распределяются так: «Богатырь» – приманка, его артиллеристы в ходе тренировок во время блокирования Корейского пролива довольно неплохо научились стрелять на средние дистанции в тридцать-сорок кабельтовых, так что и британские моряки будут неприятно удивлены, что жертва еще и огрызается. Роль «Баяна» – отвлекать на себя внимание, командир британского крейсера будет считать, что пока его дымы далеко, он в полной безопасности. Ну а «Быстрому» отведена роль палача. Скрытно сблизиться с агрессором на дистанцию открытия огня, чему будет способствовать маскировочная окраска и отсутствие дымов. Напоминаю – дальнобойность его четырех стотридцатимиллиметровых орудий – сто пятьдесят кабельтовых, скорострельность – сорок пять выстрелов в минуту на ствол. Японские бронепалубные крейсера второго ранга гибли после тридцати-шестидесяти выпущенных в них снарядов. Мы пока не знаем, сколько сможет продержаться британский броненосный крейсер, но, имея в погребах полный боекомплект в четыре тысячи выстрелов, «Быстрый» способен свальсировать с целой эскадрой. В самом крайнем случае, если «Богатырю» будет грозить серьезная опасность, «Быстрый» может нанести удар «Москитом». Там вообще точность стрельбы стопроцентная. Один выстрел – один труп. И получится, что Роял Нэви вместо урока русскому флоту сам получит урок на тему «не рой другому яму…» Конечно, вы можете своей властью отменить операцию, но тогда бритты тихо-тихо начнут отжимать нас обратно к Артуру и снова восстановят снабжение Японии всем необходимым…

Карпенко замолчал, а Александр Михайлович, немного помолчав, заметил:

– Не надо ничего отменять, пусть все идет как идет. Эти господа стравили нас с японцами, надеясь обмануть и тех, и других. Главное, Сергей Сергеевич, вы гарантируете, что наши корабли не будут иметь тяжелых повреждений и особенно потерь в командах? Ведь вы рассчитываете на поединок с единичным тяжеловесом типа «Гуд Хоуп», а вашим противником может оказаться и группа крейсеров – к примеру, «Террибл», «Пауерфул», «Амфитрита», возглавляемые тем же «Гуд Хоупом». Что тогда?

Карпенко вздохнул:

– По бронепалубным крейсерам второго ранга будем действовать исключительно артиллерией, а больших парней, ничего не поделаешь, придется угощать летающими сигарами. Надеюсь, им понравится. Тут главное – в условиях вражеского численного превосходства сберечь и «Богатыря», и «Баян». Мы с нынешним командиром «Быстрого», капитаном второго ранга Никольским Антоном Петровичем, еще обдумаем эту проблему. Главное, что британские командиры начисто лишены фантазии и под страхом виселицы всегда вытягиваются в кильватерную нитку за флагманом. Японцев мы на этом подловили, подловим и британцев, как японских учителей.

Александр Михайлович наклонил голову.

– Думаю, что после Порт-Артура могу вам поверить. Да, кстати, Александр Владимирович, – Великий Князь посмотрел на Новикова, – расскажите-ка мне, как вы собираетесь высаживаться на берег? История со шлюпками, как я знаю, это долгая канитель, а специальных катеров у вас только четыре. Каким образом вы собираетесь высаживаться в Фузане?

– Есть один замысел, – замялся Новиков, – вполне обычное дело в нашем времени, но тут такого еще никто не делал. Павел Павлович, будь добр, выведи на плазму карту Фузана, увеличь порт. Обратите внимание на карту. Нас интересует возможность захвата непосредственно порта и тем самым окончательное пресечение снабжения японской армии. План такой. Внезапно, возможно, ночью (у нас очень большие возможности в области ночных действий) головная группа на катерах захватывает вот эти пирсы, куда и высаживается следом основная волна десанта. Все это потребует четкой координации операции, ее внезапности, предварительных тренировок личного состава. Ну, конечно, и очень точной и мощной артиллерийской поддержки…

– Больше половины всех упражнений корабельных артиллеристов – это поражение береговых объектов, в том числе и ночью, – сказал Карпенко. – Так что не беспокойтесь, будет приказ – исполним.

– Михаил, – Александр Михайлович посмотрел на самого младшего Романова, – и ты еще хочешь участвовать в этой авантюре? И кстати, подполковник, что вы планируете делать, захватив город и порт?

Первым ответил Михаил:

– Сандро, да, услышав этот план, теперь я не просто хочу, я умираю от желания оказаться там. Понять, кто я – мужчина, или маменькин сынок, которому можно доверить только игру в солдатики! Настоящие люди будут делать там настоящее дело, во славу Государя Императора и России! Я не моряк и не могу совершать свои подвиги на море, поэтому мое место там и только там! – Александр Михайлович тяжело вздохнул. – Вот вы, господин Одинцов, думали, как остановить британские поползновения в нашу сторону? – я кивнул. – Так вот, если эта операция будет успешна, то бритты решат, что то же самое мы сможем повторить в Вейхавее, Гонконге и даже в Сингапуре, и будут думать больше об обороне, а не о том, как делать нам гадости.

Когда Михаил замолчал, встал Новиков.

– Ваши Императорские Высочества, все сказанное верно, и на какое-то время все будут шокированы нашими действиями, но потом начнут искать противоядие и от этих приемов. Усиливать противодесантную оборону, сооружать укрепления и прочее. Что же касается наших планов по дальнейшим действиям после захвата города – то вот три господствующих высоты и река. Эти рубежи и станут границами удерживаемого плацдарма. А там можно будет решать, нанести ли сильный удар на Ялу, воспользовавшись тем, что Куроки часть сил повернет на юг, или начать перебрасывать резервы на плацдарм, расширяя его в сторону Сеула. Минусом последнего решения может оказаться то, что при усилении Фузанской группировки войск сверх необходимого могут возникнуть проблемы с ее снабжением по морю. Так что я за удар со стороны Ялу.

– Понятно, господа, – Великий Князь Александр Михайлович встал, – теперь нам надо обдумать все услышанное от вас, чтобы иметь возможность вернуться к этому разговору позже. А сейчас прошу показать нам наши каюты и сообщить о том, как размещены наши люди.

– Разумеется, – кивнул я.

Пока Карпенко, вызвав вахтенного, разводил высоких гостей по каютам, я вышел на верхнюю палубу. Вроде времени прошло времени всего ничего, но взмок как от двух часов в спортзале. А Ольга хороша – прикидывалась, что пропускает все разговоры мимо ушей и вообще молчала, а сама слушала очень внимательно, от меня такие вещи не скроешь. То ли еще будет!

28 марта 1904 года 16:15 по местному времени. Желтое море на полпути от Порт-Артура к островам Эллиота. БПК «Адмирал Трибуц»

Капитан первого ранга Сергей Сергеевич Карпенко.

Идем домой. Странно – оказывается, теперь острова Эллиота для нас «дом». Ну конечно, другого в ближайшее время у нас и не будет, и каждый оборот турбин приближает нас к нему. А где-то на северо-западе лежит Россия, пока чужая и незнакомая в этом времени, но за нее мы любого готовы порвать на британский флаг, ради нее мы убиваем и готовы умереть. Правда, в основном первое, но и второе не исключено тоже. Кто бы знал, что я наедине высказал Степану Осиповичу за его идею абсолютно безбронных кораблей. Это в мирное время хорошо, сплошная экономия, а на войне очко екает. Ибо даже рубка не имеет элементарного противопульного бронирования, и поставь нас в местную линию – раздолбают в хлам за считанные минуты. Только то и спасает, что дальнобойность наших орудий вдвое выше, чем у местных, а иначе каюк. Вот в последнем бою пришлось дымовую завесу ставить, чтоб безопасно подойти на дистанцию выстрела из РБУ-6000.. Хорошо, озаботился передать на «Новик» дымовые шашки, да провел с фон Эссеном соответствующий инструктаж. А сам этот бой уже не был выигран «Трибуцем» в одиночку, эту победу с чистой совестью можно делить на всех. Надо будет аккуратно поговорить со ВКАМом – и Грамматчиков, и фон Эссен достойны большего, чем просто доброе слово, не говоря уже о капитане первого ранга Рейценштейне. Опа – а вот и он сам, в смысле не Рейцештейн, а Их Императорское Высочество Александр Михайлович Романов, поднимается по трапу в рубку.

– Без чинов, Сергей Сергеевич, – отмахнулся Великий Князь, когда я собрался ему рапортовать, – я к вам не по долгу службы, а скорее, из личного любопытства.

– Не скажите, Ваше Императорское Высочество, это я могу снять мундир, надеть цивильное и оказаться вне службы. А вот вы до самой смерти обречены оставаться Великим Князем, и этот титул с Вас можно содрать только вместе с кожей. По крайней мере, как нам известно, лично для вас это верно. Но, как я понимаю, вы пришли поговорить о чем-то другом… Давайте-ка выйдем для разговора из рубки, погода сегодня стоит хорошая, скорость двенадцать узлов, ну чисто морская прогулка на курорте.

Когда мы вышли на левое крыло мостика, Великий Князь достал свой портсигар.

– Почему же, господин Карпенко,– можно и об этом, – сказал он. – Мне ведь желательно понять вас, что за люди будут жить после нас сто лет тому вперед. Господин Одинцов, к примеру, иногда меня просто пугает, как и каперанг Иванов. Их эдакая странная целеустремленность и фанатизм. Мне кажется, для них ради достижения цели нет ничего невозможного с моральной стороны…

Выговорившись, Великий Князь, отвернувшись от ветра, чиркнул спичкой, прикуривая папиросу.

– Отчего же пугают, Ваше Императорское Высочество? – удивился я. – Что, вам кажется недостойной цель сделать Россию такой же могучей, как и во времена Екатерины Великой, когда всякая Европа на нас и глянуть косо боялась?

– Цель-то достойная, Сергей Сергеевич, – вздохнул Великий Князь, – но вот средства, средства меня пугают, и не только меня, кстати. Боюсь, что предложенные вами средства испугают и Государя, причем гораздо сильнее, чем меня, и все, что вы успели сделать для России, пойдет прахом. Вот с батюшкой нынешнего Государя господин Одинцов легко бы смог найти общий язык, они и характерами и даже внешне похожи.

Я грустно усмехнулся.

– Ваше Императорское Высочество, Александр Михайлович, вы помните, что сказал Иисус Христос по аналогичному поводу?

На лице Великого Князя отразилось задумчивое недоумение – было видно, что он лихорадочно пытается сообразить, какая именно цитата из Евангелия подходит к теме этой беседы.

Я вздохнул.

– Так вот, когда Иисуса спросили, почему господь прислал его не к какой другой нации, а именно к евреям, Христос ответил: «Не здоровый нуждается во враче, но больной…» За дословную точность цитаты поручиться не могу, но вот смысл верен вполне. Теперь, если принять соучастие Высших Сил в нашей истории как рабочую гипотезу, то государь Александр III прекрасно обходился и без нас. Не умри он десять лет назад в расцвете сил, сейчас такого воплощения басни Крылова «Слон и Моська» не было бы и в помине. Не зря же первая японо-китайская война случилась аккурат через год после смерти Александра III, до этого самураи сидели тихо и боялись даже голос подать. Страшно им было. Так что делайте выводы, получается, мы нужны ЕМУ, – я ткнул пальцем вверх, – именно здесь и именно сейчас… А что касается государя императора Николая Александровича, то призрак Ипатьевского подвала, наверное, пострашнее будет. Да и каперанг Иванов не с одним Государем работать будет – Государыня Императрица Мария Федоровна убедят кого угодно, а уж с ней мы общий язык всегда найти сможем.

Александр Михайлович покачал головой.

– Сергей Сергеевич, я знаю Государя с детства. Даже Государыня Императрица Мария Федоровна не всегда может повлиять на своего старшего сына; сколько раз бывало такое, что он оставался при своем мнении, как в случае со своей женитьбой. Да и мое влияние весьма ограничено, если Ники взбредет что-нибудь в голову…

Я кивнул.

– Знаю, читал ваши мемуары. Вы хорошо описали и ту историю с генерал-адмиралом, и те события, что предшествовали этой злосчастной войне. Да, печально будет, если Хозяин Земли Русской не образумится, хотя бы взглянув на край пропасти. Тогда двадцать лет спустя ему на смену придет просто «Хозяин» и будет пытаться все начать сначала. Причем учтите, Ваше Императорское Высочество – полумерами тут не обойтись, надо делать все и сразу – очистка дворянства от нежелающих нести службу, крестьянский вопрос, возрождение Патриаршества, переселение народа в восточные губернии, наука, промышленность, армия, флот… Но об этом вам лучше все-таки говорить с Павлом Павловичем, как со специалистом. В конце концов, вы оба патриоты России, а по всем прочие вопросы можно решить к обоюдному согласию.

– Хорошо! – Великий Князь пыхнул сизым клубом дыма, – по вопросу политики я буду беседовать с господином Одинцовым. Но вот вы, Сергей Сергеевич, в личном плане, сами что думаете делать дальше?

– Как что, Ваше Императорское Высочество?! – я мрачно усмехнулся. – Конечно, делать то, что должен, то, чему учили. Служить, воевать, убивать всяких японцев, британцев, немцев, французов – всех, кто рискнет прощупать Россию на прочность; и горе побежденным. А вот вы, Романовы, должны сделать так, чтобы ни нам, ни кому еще не пришлось бы выбирать, на чьей стороне воевать в Гражданской Войне. Такое вот развитие событий, с вашей стороны, будет непростительной глупостью. Ваше Императорское Высочество, извините за откровенность, но вы сами хотели этого разговора.

– Ничего страшного, Сергей Сергеевич, именно по этому вопросу я с вами совершенно согласен – это как для командира корабля получить своевременное предупреждение и все равно посадить свой корабль на камни… Это почти предательство, прощения в таком случае быть не должно. Но я надеюсь, что с вашей помощью минует нас чаша сия. Вы мне лучше другое скажите, как ЭТО было?

– Это было… – я замялся, вспоминая ту самую секунду, – знаете, все было внезапно, как удар молотом по голове. Только что вокруг бушевал тайфун, корабль мотало вверх и вниз, потом позади ярчайшая вспышка, палуба со страшной силой бьет в ноги, так что люди падают с ног… и тишина, штиль, закат… идиллия, только птички не поют. Все, мы уже здесь. О том, что на дворе тысяча девятьсот четвертый год, и наше время безвозвратно отрезано, мы узнали довольно быстро, не успела даже наступить полночь. Ну, а свое будущее мы выбрали на следующий день, взяв курс на Порт-Артур. О всем прочем вы знаете…

– Секретничаете, господа офицеры? – услышал я за спиной женский голос и обернулся.

По трапу к нам наверх поднималась Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Романова-Ольденбургская.

– Ольга! – воскликнул обернувшийся вместе с мной Великий Князь Александр Михайлович. – Что ты тут делаешь?

– Гуляю, Сандро, – поднявшись на верхнюю ступеньку трапа, принцесса кивком поблагодарила господина Лендстрема, придерживавшего ее за локоток, и огляделась вокруг. – Красота-то какая!

Обзор с уровня мостика действительно был неплохой для сухопутного человека – примерно как с балкона четвертого этажа. А каков был вид на волны, разрезаемые острым носом «Трибуца» – оглянувшись назад можно было видеть вспененный кильватерный след за кормой. При этом красоту морского пейзажа не оскверняли клубы угольно-черного дыма, как у местных кораблей. Великая Княгиня высоко вздернула свой курносый нос.

– Знаешь, Сандро, на этом корабле крайне воспитанная команда. Моя Ася до глубины души потрясена куртуазностью обращения господ прапорщиков и не понимает, куда подевались простые матросы… – Ольга оглянулась. – Извини, Сандро, посекретничай пока с Карлом Ивановичем, он так хотел переговорить с тобой… – она потянула меня в сторону, – господин Карпенко, можно вас на минутку?

Пожав плечами, я отошел за ней на самый край площадки.

– Слушаю Вас, Ваше Императорское Высочество…

Великая Княгиня резко мотнула головой.

– Ах, оставьте, Сергей Сергеевич, все эти церемонии. Я же понимаю, что все наши титулы для вас прах и тлен.

Я натянул на лицо маску непроницаемой официальности.

– Тогда, Ваше Императорское Высочество, попрошу обозначить рамки субординации в режиме «без чинов».

Великая Княгиня кивнула.

– Раз вопрос поставлен так, Сергей Сергеевич, то в неофициальной обстановке зовите меня просто Ольгой, в крайнем случае Ольгой Александровной… но это уже, мне кажется, перебор.

– Действительно, перебор, – кивнул я и усмехнулся, – если, конечно, вы не собрались учительствовать в начальной школе…