Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Глядя на трех девиц, щеголяющих в закатанных до колен пятнистых штанах, Петрович подумал, что зря они не заказали каждому по паре легких шорт. Недоглядели, однако. Сработал стереотип, что если ледниковый период, то значит, обязательно будет холодно. А о том, что в месте, выбранном им для постоянного проживания, может быть настоящее лето, он и не сообразил.

Где-то около полудня берега постепенно сдвинулись, цвет воды изменился, а ее течение ускорилось. Затем впереди показался заросший тростником длинный и узкий, делящий русло реки на два рукава, наносной остров. Это означало, что эстуарий закончился, и началась уже собственно река Гаронна. Не Великая Река, но все же. В наше время Гаронна была судоходна для морских судов вплоть до Бордо, а для речных до самой Тулузы. «Отважный», с его метровой осадкой, был способен влезть здесь в любой, даже мелководный приток.

Капитан приказал впередсмотрящим удвоить внимание. В отличие от достаточно глубоководного эстуария, здесь, в русле Гаронны, была гораздо большая вероятность нарваться на мель или притопленную корягу, тем более что для того чтобы уменьшить сопротивление стремящейся к морю воды, курс «Отважного» был проложен не по речному стрежню, а вблизи южного берега.

Сменившись с вахты, Ляля устроилась на раскладном парусиновом стульчике неподалеку от Сергея Петровича, наблюдая, попеременно прищуривая глаза, то за берегом, то за своим женихом, как кошка за добычей, которой некуда деваться. Она совершенно не хотела ломать сложившиеся между ними доверительные отношения и дала себе слово набраться терпения и дождаться, пока ситуация разрешится естественным путем.

Лиза, напротив, была более откровенной и ни на шаг не отходила от своего суженого, опекая предмет своей страсти с дотошностью ревнивой жены. Хотя, если подумать, к кому тут ей ревновать? Все девки при своих мужчинах, и никому нет смысла зариться на чужого. Наверное, от нервного возбуждения в ожидании долгожданного конца пути, и присутствия рядом мужчины, в которого она давно и тайно была влюблена, у нее слегка поехала крыша. Сергей Петрович уже думал, как бы поаккуратней прервать эту Лизину настырную активность, но тут в дело вмешалась Ляля, которой все эти брачные танцы тоже надоели.

– Лизка, стой! – прошипела она, схватив Лизу за руку, когда та в очередной раз пробегала мимо в кают-компанию за чаем для предмета своей страсти. – Ты что вытворяешь? Совсем дура, что ли? Всего один день потерпеть не можешь?

– Ляля! – пискнула та, – ты что?

– Я не что, я кто, – тихо ответила Ляля. – Расслабься и веди себя прилично. Не доставай мужика. Договорились же. Никуда твой Мускул от тебя не денется, влюбится и женится. Совсем немного осталось.

Девушка вздохнула, высвободила свою руку из Лялиных цепких пальцев и, ничего не говоря, лишь пожала плечами. Спустившись вниз, она неожиданно выплакалась на плече Марины Витальевны и получила от нее короткое благословение. Если женщине очень хочется, то значит, так и надо. Вернувшись наверх, она передала жениху кружку горячего чая, отошла в сторонку и, прекратив свои брачные танцы, начала раздумывать над тем, что и как она будет делать этим вечером.

Несколько часов спустя, когда солнце, уйдя почти точно за корму, клонилось к горизонту, с бака раздался крик Кати:

– Сергей Петрович, смотрите! Справа по борту!

Передав штурвал геологу, капитан подошел к борту, доставая из чехла свой бинокль. От увиденного его сердце взволнованно забилось. Чуть в отдалении от берега, на небольшом пригорке, возвышающимся над сплошными тростниковыми зарослями, полукругом, развернутым к реке, вокруг кострища стояли несколько куполообразных шалашей, крытых побуревшими прошлогодними травой и тростником. Рассматривая стойбище в бинокль, Петрович насчитал семь таких временных строений. Ни людей, ни каких-либо животных там не наблюдалось. Стояла тишина, нарушаемая только тарахтением мотора да отдаленными криками водяных птиц, гнездящихся в тростнике.

– Причалим? – спросил Андрей Викторович.

– Пока не вижу где. Серва надо найти проход в этих зарослях.

Проход нашелся, когда «Отважный» был уже почти на траверзе стойбища. За небольшим пригорком был вход в небольшой заливчик с впадающим в него ручьем. Петрович снова сам встал за штурвал. Паруса убрать, двигатель на малый газ, право на борт. Сергей-младший и Валера ощупывали дно перед форштевнем длинными шестами. Глубины в заливчике вполне хватало, и вскоре «Отважный» ткнулся в глинистый берег чуть в стороне от ручья.

Дело было к вечеру и, посоветовавшись, вожди решили, что именно здесь и будет разбит на ночь береговой лагерь. Место вполне подходящее. Сняв показания лага и вычтя предполагаемую скорость течения, Сергей Петрович решил, что они вполне могли достичь уже тех мест, которые и в наше время находились выше уровня моря. Об этом же довольно четко говорила и поросшая сосновым бором цепь бывших береговых дюн, которая могла образоваться примерно за восемьдесят тысяч лет до этого момента, когда уровень мирового океана был очень близок к тому, что был в историческое время. До места слияния Гаронны с Дордонью оставалось не более полутора дней пути.

Пока остальные разжигали неизменный костер и разбивали лагерь, Сергей Петрович, Андрей Викторович и Сергей-младший с Катей поднялись на пригорок обследовать стоянку первобытных людей. С первого же взгляда стало понятно, что оставили ее еще в прошлом сезоне, причем покидали это место организованно, так сказать, в плановом порядке. Уходя, местные не оставили ни одной пригодной к употреблению вещи, бросив только разный ненужный, с их точки зрения, хлам, вроде поломанных инструментов, обрезков сыромятных ремней и подгнившей уже травяной подстилки внутри шалашей. Обложенное по кругу камнями большое кострище уже начало порастать молодой травой.

Сами шалаши были построены примерно из десятка гибких двух-трех сантиметровых прутьев, воткнутых в землю по кругу и крест-накрест связанных у вершины сыромятными ремешками. Еще два кольца из прутьев, так же привязанных ремнями – одно на уровне плеча взрослого мужчины, а другое чуть ниже пояса – образовывали горизонтальный каркас. Снаружи вся эта конструкция была обложена связками травы и камыша, и, возможно, когда-то ее покрывали шкуры. Вход, скорее всего, раньше прикрывался кожаной занавеской.

В середине жилища имелся небольшой очаг, обложенный камнями, а сверху было оставлено отверстие для выхода дыма. Больше всего сия конструкция напоминала индейский вигвам – в том смысле, в каком это слово употребляли сами коренные американцы. У нас вигвамом почему-то, называют совершенно другую конструкцию временного разборного жилья, которую индейцы называют «типи».

Осмотрев стойбище, мужчина подумал, что, поскольку один шалаш мог принадлежать шаману, тут в прошлом году обитало шесть-семь семей, в каждой из которых было от двух до четырех взрослых и от трех до пяти детей, причем число взрослых охотников в группе не могло быть более шести-восьми человек. Дальше можете посчитать сами.

Осмотрев на обратном скате холма изрядно размытую дождями мусорную кучу, первоначально скрытую от глаз, учитель сделал вывод, что местные охотились на животных практически всех размеров – от бизона до кролика, а также не брезговали и речной рыбкой, на которую наверняка охотились с острогой. Некоторые рыбьи позвонки просто впечатляли своими размерами, и как раз рыбных отходов в куче было больше всего. Костей мамонта не было, да и откуда взяться мамонту в этом болотисто-лесном краю.

Не найдя больше ничего интересного, исследователи вернулись в лагерь, где в котле, вокруг которого хлопотали Марина Витальевна, Дара, Мара и Ляля с Лизой, уже доходила до готовности каша с овощами и вчерашней подсоленной кабанятиной. Долго ли умеючи, да еще одной большой командой. Закончив работы по кухне, девицы, как и предполагалось, отпросились купаться. Правда, на этот раз обошлось без какой-то особой театральности и эротических поз. Такого запала, как день назад, уже не было. Быстренько разделись, поплескались в заливчике, и так же скоро вернулись обратно – вытираться и одеваться. Солнце стояло уже низко, и было чуть прохладно. Но после путешествия по северам – все равно курорт.

После ужина было объявлено общее собрание клана.

Над горизонтом пылало багровое солнце, похожее на гигантский экзотический фрукт. Вечерняя прохлада была на насыщена резкими запахами трав и влажной земли. Члены клана сидели полукругом на земле возле потрескивающего костра.

– Итак, – сказал главный прогрессор, – теперь понятно, что люди в долине Гаронны есть. Но их не очень много. Мы прошли от устья уже порядка восьмидесяти километров – и встретили только это небольшое стойбище, к тому же брошенное в прошлом году.

– Быть может, – сказал Антон Игоревич, – для постоянной жизни они предпочитают места повыше и посуше, а сюда ходят осенью, к примеру, собирать перед зимой болотную ягоду.

– Возможно, – кивнул Петрович, – если эти шалаши регулярно подновлять свежим тростником, то они способны прослужить еще не один год. Впрочем, по этому вопросу у нас есть какой-никакой местный эксперт. Гуг, а ты что скажешь?

– Хороший дичь тут мало, – немного подумав, сказал Гуг. – Женщины ягода болото собирай – да. Бизон нет, большой олень нет, лошадь тоже нет. Тут жить – нет. Плохой место. Ты вождь. Ты думай.

– У нас другие методы вести хозяйство и охотиться.

– Я знай это, – ответил Гуг, – голод этот клан нет. Еда всегда есть. Петрович – хороший вождь.

– Спасибо, – сказал тот, – в общем, Гуг подтвердил то, что мы и так уже поняли. Постоянно люди тут не живут и, возможно, навещают это место лишь осенью собрать урожай ягод.

– Возможно, – сказал геолог, кивнув на холмы на другой стороне реки, – местные приходят сюда с той стороны водораздела. Там местность должна быть посуше, и сразу за этими лесами могут уже начинаться более открытые лесостепи.

– Это не исключено, – сказал Петрович, – особенно если они уже умеют делать челноки – долбленые, или каркасные, обтянутые кожей, как у эскимосов.

– Скорее всего, умеют, – кивнул Андрей Викторович, – ту рыбку, косточки которой мы видели с тобой там наверху, с берега не загарпунишь. Так что прийти они могли не только из-за тех холмов, но и откуда-нибудь с верховий.

– И что это для нас означает? – спросил Сергей-младший.

– А то, – ответил учитель, – что постоянно в этих местах никто не живет. Но в то же время местные тут бывают, в том числе передвигаясь на лодках по рекам. С одной стороны, это исключает возможность конфликта с местными из-за территорий, а с другой, даст нам неплохую возможность для контактов. Предлагаю строить наши дальнейшие планы, исходя из полученной только что информации; и пока не менять первоначального решения и продолжить наше путешествие к месту слияния Гаронны и Дордони.

– Не возражаю, – кивнул Андрей Викторович, – а ты, Антон?

– Я тоже, – сказал бородач, – и думаю, что все остальные с этим решением тоже согласны.

Лиза, до того задумчиво молчавшая, вдруг набралась храбрости и встала на ноги.

– А у женщин есть право голоса на нашем собрании? – спросила она.

– Конечно, есть, – удивленно сказал Сергей Петрович, – если ты хочешь что-то сказать, то мы тебя слушаем.

– Хочу, – переминаясь с ноги на ногу, сказала девушка, – хочу, чтобы Андрей Викторович наконец перестал меня мучить и прямо сейчас стал моим мужем.

– Вот так номер… – удивился учитель, который, конечно ожидал от Лизы всякого, но только не такой примитивной лобовой атаки, – Лиза, а может, ты все же подождешь, до конца совсем немного осталось.

На это предложение девица отрицательно замотала головой, а на ее глазах показались слезы отчаянья.

– Не видишь, Петрович, – со вздохом сказала Марина Витальевна, – совсем извелась девка. Не может она больше ждать.

– Ладно, – сказал Сергей Петрович, вставая на ноги, – Андрей, желаешь ли ты взять в жены девицу Елизавету и жить с ней в любви и согласии, пока вас не разлучит смерть?

– Желаю! – сказал неожиданно тоже вставший и покрасневший старший прапорщик.

Не успел проводящий церемонию мужчина раскрыть рот, чтобы задать такой же вопрос Лизе, как та сломала всю церемонию и, бросившись к милому, с визгом повисла у него на шее, поджав ноги.

– А теперь – дискотека, – хлопнул в ладоши Сергей-младший.

– Э нет, – сказал учитель, – сначала мы должны сделать все как положено. Ляля, не в службу, а в дружбу, принеси-ка сюда мой брачный шнур…

Потом, когда руки новобрачных были наконец перевязаны шнуром, включилась музыка и началось короткое, но бурное веселье. Девки втянули в круг даже упирающуюся Марину Витальевну.

Все испортили комары, с заходом солнца тучей поднявшиеся над тростниковыми зарослями. В ответ в костер были брошены зеленые ветки и тростник, и танцы продолжились уже посреди дымной пелены. Когда все умаялись до полного нестояния на ногах, новобрачных с все еще перевязанными руками проводили в выделенную им двухместную палатку и задернули за ними полог. Все остальное – дело личное и сугубо интимное. Правда, сама Лиза так не считала и ее счастливые стоны, ахи и охи были слышны далеко окрест…

* * *

19 июня 1-го года Миссии. День тридцать шестой. Гаронна, 80 километров северо-западнее современного Бордо.

Прислушавшись к своим ощущениям, Лиза поняла, что у нее болело буквально все, разве что за исключением головы. Вчера вечером они с Андреем Викторовичем не сдерживали своих чувств и страстей. Девушку, что называется, прорвало, и своим пылом она сумела заразить и своего мужчину, внешне спокойного и невозмутимого. Бурная страсть, помноженная на жаркий восточный темперамент, принесла свои плоды, и хоть ее новый супруг и старался быть осторожным, для Лизы, до того не знавшей мужчин, он все же оказался несколько великоват. Но, не смотря на все эту боль, Лиза чувствовала себя полностью и абсолютно счастливой. Ей хотелось петь, смеяться и делать разные глупости. Она добилась своего и отдала свою невинность любимому мужчине уже после свадьбы, и пятно крови на простыне говорило об этом весьма красноречиво. Что может быть лучше такого исхода для порядочной девушки? Боль – она пройдет, а счастье останется с ней навсегда. Подождать три-четыре дня, пока все заживет, а потом можно будет попробовать снова, на этот раз более спокойно, прислушиваясь к своим ощущениям, для того чтобы насладиться каждым взаимным взглядом, жестом и ласкающим прикосновением.

Обмотав бедра полотенцем и вытащив из рюкзачка мыло и бритвенный станок, Лиза собрала свою одежду и осторожно выглянула из палатки. Было довольно прохладно, и над рекой и берегом висел плотный утренний туман.

«Ну и замечательно», – подумала она, и, выбравшись наружу прямо в чем была, побежала к берегу умываться и приводить себя в порядок.

Немного поплескавшись на мелководье в теплой, как парное молоко, воде, и смыв последствия бурной ночи, Лиза намылилась и принялась станком изводить волосы во всех местах, кроме головы. Этот обычай среди женской части клана Прогрессоров был введен Мариной Витальевной, которая считала, что не стоит оставлять на человеческом теле никаких заповедников для разведения разного рода насекомых. Гигиенично, особенно в полевых условиях. Да и мужчинам такой обычай среди женщин тоже весьма приятен.

Закончив с бритьем, Лиза еще раз ополоснулась и, насухо вытершись полотенцем, принялась одеваться. Вот так, в футболке, трусиках и наполовину натянутых штанах ее и застала спустившаяся к реке для утреннего туалета дамская компания. Катя, Ляля и рыжие сестры шли группкой, ежась от холодка и тихо переговариваясь между собой. Чуть поодаль вслед за ними шла Марина Витальевна.

Увидев Лизу, Катя замерла на месте, а Ляля, напротив, бросилась к торопливо натягивающей штаны подруге, обняла ее, и девушки ласково потерлись носами. Это привычку они переняли от Дары и Мары, хотя и близнецам тоже очень понравилось целоваться, особенно со своим Валерой. Такая вот получилась взаимная конвергенция.

Следом за Лялей к Лизе подошли близняшки – также выразить свою приязнь и уважение. Катя же только фыркнула, она-то считала такие выражения чувств ниже своего достоинства.

Женщина приветливо кивнула Лизе и внимательно посмотрела ей в глаза.

– Ну что, ты довольна, Лизонька? – по-матерински участливо спросила она.

– Да, Марина Витальевна, – ответила Лиза, сморгнув непрошеные слезы, – очень довольна! Спасибо вам большое!

– Не за что, Лиза, – ласково сказала та, – главное, чтобы ты была счастлива.

Лиза, расчувствовавшись, еще раз шмыгнула носом. Она никогда не знала своей матери, и всю свою короткую жизнь провела в домах малютки, приютах, и прочих казенных заведениях. И надо же было случиться тому, что женщину, которая смогла бы заменить ей мать, она встретила, уже став взрослой и выйдя замуж.

Тем временем женщина отошла чуть в сторону и тоже, вслед за молодежью, начала быстро разоблачаться перед утренним купанием. Лиза подумала, что для возраста «немного за сорок» фигура у нее еще довольно ничего. Ни повисшей груди, ни коровьего брюха, ни каких-либо особенных морщин. Ее возраст выдают только небольшие складочки на шее, у рта и в уголках глаз. Сногсшибательная женщина! Гному очень сильно повезло, что он смог отхватить себе такую кралю.

Оставив Марину Витальевну с девицами заниматься утренним туалетом, Лиза подобрала с земли свои вещи и немного вразвалку пошла к их с мужем палатке. Тот, обнаженный до пояса, играя мускулами, как раз вывешивал на боковине палатки их простыню, украшенную кровавым пятном. При этом его спину во многих местах пересекали уже подсохшие кровавые царапины. Лиза в испуге даже прикрыла ладошкой рот.

– Ой, извини, Андрюша, – растерянно сказала она, – это я нечаянно.

Мужчина обернулся на голос.

– Ничего, Лизунчик, – улыбнувшись, сказал он, – невозможно завести в доме дикую кошку и при этом не оцарапаться. Это я, наверное, должен извиняться за то, что сделал тебе больно…

– Ерунда, любимый, – сказала девушка и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула супруга в губы, – ты доставил мне не только боль, но и радость. Очень большую радость, милый. Дня через три-четыре, когда у меня там все заживет, мы попробуем это снова, и думаю, что все получится гораздо лучше, чем сегодня. Я даже обещаю не царапаться, честно-честно.

– Хорошо, радост моя, – согласился тот, – пусть все будет как ты скажешь.

Лиза посмотрела на вывешенную поверх палатки простыню и сморщила носик.

– А это, зачем, Андрюша? – со вздохом спросила она.

– А затем, – осторожно ответил счастливый супруг, – чтобы все видели, что ты досталась мне честной девушкой, хотя это и редкость в наше время.

– В эти времена тоже, – сухо сказала Лиза, – по местным понятиям, невеста должна быть уже беременной, а еще лучше с ребенком, чтобы она могла заранее подтвердить жениху свою плодовитость.

– Лизунчик, это тебе Дара с Марой рассказали? – поинтересовался Андрей Викторович.

– Да, они, – сказала Лиза, проведя кончиками пальцев по его щеке, – но если это для тебя так важно, то пусть висит. Я не в обиде.

А про себя она подумала, что в этом совсем не ее заслуга. Валерка в ТОТ раз так растерялся, что совершенно ничего не смог сделать. Может, оно и к лучшему, теперь у нее есть такой великолепный мужчина, как Андрей Викторович – сильный, смелый и надежный, а Валерка целиком и полностью счастлив со своими близнецами. Вроде бы даже они ездят на нем по очереди, как на молодом послушном жеребчике. Но это уже Валеркино семейное дело.

Вздохнув, она повесила влажное полотенце на растяжку от палатки и нырнула внутрь – собираться. Проходившая мимо Ляля увидела висящую простыню, сразу все поняла и кивнула. Что ж, она была вполне уверена в себе и в том, что в свое время ее избранник также сможет предъявить всему клану подобное доказательство невинности своей молодой жены. То, о чем подумали рыжие близняшки, никого не интересовало; скорее всего, они просто не поняли смысла всего этого мероприятия. Что касается Кати, то у нее эта простыня вызвала очередной приступ раздражения. Потом она успокоилась и подумала, что уж ее-то Сергей точно знает, кому, когда и как досталась ее невинность. Сам вскрывал, никому не доверил. А больше ей и ему ничего и не надо. К тому же девушка начала беспокоиться – она уже второй раз пропускала критические дни, и по этому поводу ей нужно было посоветоваться с Мариной Витальевной.

Пока взошедшее солнце разгоняло туман, клан успел закончить свои утренние хлопоты. Загрузив на «Отважный» дрова для генератора и лагерное имущество, пришельцы из будущего покинули столь гостеприимную бухточку. После себя на память Прогрессоры оставили выжженное место из-под костра, а также ствол вековой липы, этой весной выброшенный на берег половодьем, а теперь художественно очищенный цепными пилами от всех сучьев и ветвей, пошедших на дрова. И еще неизвестно, что подумают об этом произведении искусства в стиле «авангард» местные, когда осенью явятся сюда за ягодой…

Дальше путешествие вверх по реке протекало почти рутинно. Где-то после полудня русло Гаронны повернуло на юг, ветер, дувший со стороны Бискайского залива, из крутого бейдевинда перешел в положение правый галфвинд и тяга на парусах немного упала. Гаронна в этом месте текла почти прямо, стрежень прижимался к крутому правому берегу, который сейчас был, пардон, по левый борт от «Отважного». По другому борту протирался низкий и отлогий левый берег, покрытый зарослями тростника и заливными лугами.

Время от времени на левом берегу встречались впадающие в Гаронну небольшие речки и ручьи. Местность тут была уже почти пригодна для поселения, но Сергей Петрович хотел все-таки добраться до искомого слияния рек и обосноваться там. Оставалось совсем немного, было вполне возможно, что они доберутся к месту слияния Дордони и Гаронны уже сегодня.

Ничего подобного вчерашнему брошенному стойбищу с борта «Отважного» пока не видели, но это еще ничего не значило. Возможно, действительно, местные придут сюда только осенью, и не все из них строят капитальные сооружения типа вигвамов, а кто-то обходится простыми шалашами, устанавливая их в пойменной зоне. Надо понимать, что в эти времена плотность населения в этих благодатных краях была ничтожной, примерно такой, как на современной Чукотке, причем болотистые и лесистые низменности не были особо любимы местными людьми, предпочитавшими открытые равнины и поросшие редколесьем холмы.

И вот за два часа до заката стоявшие на баке Ляля и Лиза заверещали громко и пронзительно. Там, впереди, река делилась пополам, причем это был не очередной небольшой намытый течением низкий и плоский наносной островок, а нечто большее, с поросшими лесом холмами. Конечно, местность не соответствовала в точности картам двадцать первого века; в частности, отсутствовал большой наносной остров у левого берега сразу за слиянием, но таких совпадений никто и не ожидал. За минувшие сорок тысяч лет такие детали рельефа могли много раз поменяться.

Долго раздумывать было некогда, и Сергей Петрович, приказав убрать паруса, на одном моторе направил судно к устью небольшой речки, впадавшей в Гаронну на ее левом берегу. Ну, не такой уж небольшой, ширина в устье на глаз метров пятьдесят. Дальше русло речки с поросшими тростником берегами сужалось, но незначительно. По крайней мере, «Отважный» спокойно мог там развернуться.

Поднявшись метров на пятьсот вверх по течению притока, до того места, где он начинал петлять, огибая подошву небольшого поросшего смешанным лесом холма, капитан чуть повернул штурвал влево и ткнул «Отважный» носом в небольшой песчаный пляж сразу за первым поворотом русла.

* * *

19 июня 1-го года Миссии. День тридцать шестой. Вечер. Гаронна, 27 километров северо-северо-западнее современного Бордо, в дальнейшем Дом на Холме.

И вот мотор заглушен, «Отважный» повернут к берегу бортом и ошвартован за растущую у самой воды иву, а на песок пляжика спущены сходни.

– Товарищи, – сказал главный прогрессор, когда все члены клана собрались вокруг него на берегу, – совет клана предлагаю считать открытым. Первым делом скажу, что место это неплохое и, скорее всего, именно здесь нам придется жить. У кого есть какие соображения?

– Я полагаю, – сказал отставной прапорщик, – лагерь на берегу надо сразу ставить капитальный. Соорудить навес для кухни, выложить камнями кострище. Пригодится. Как я понял, именно здесь мы будем держать «Отважный», да и жить прямо на стройке – не слишком большое удовольствие.

– Погоди, Андрей, – сказал геолог, – сначала нужно определить, доходит сюда весенний разлив или нет.

– А как ты определишь? – с интересом спросил Петрович.

– Достаточно просто, – ответил тот, – полая вода несет с собой множество всякого мусора – веток, ила и прочего – который потом по пути застревает в ветвях кустов и деревьев. Надо внимательно осмотреть местность, и по этим приметам определить, до какого уровня тут поднимается вода. Чтоб не получилось как у героев одной книжки, которые устроили свой поселок летом на одном очень симпатичном острове, а по весне у них все к чертовой матери поплыло.

– Правильно, так мы рисковать не можем, – кивнул учитель и посмотрел на Марину Витальевну, – кстати, как у нас с мясом?

– На ужин подсоленной кабанятины хватит, – ответила женщина, – а на завтра снова нужна охота.

– Погоди с охотой, Витальевна, – сказал бывший физрук, – не устроить ли нам рыбный день? Антошка!

– Здесь, товарищ старший прапорщик, – отрапортовал тот.

– Кончай греть уши, – сказал Андрей Викторович, – тебе партийное поручение. Хватай свою удочку и обнови нам эту речку. Посмотрим, что тут и как.

– Слушаюсь! – выкрикнул мальчик и умчался выполнять «партийное поручение».

– Совсем замордовали ребенка, – вздохнула Марина Витальевна.

– Ничего не замордовали, – ответил Петрович, – ему же самому это нравится.

– Ну и что, что нравится, – твердо сказала фельдшерица, – ему учиться надо.

– Будет учиться. Как и положено, с первого сентября. А сейчас у нас как бы каникулы и реабилитационный период после нежных объятий российского Минобрнауки в общем и господина Фурсенко в частности – чтоб на том свете ему попались инициативные черти…

Не найдя, что ответить на этот иезуитский выпад, женщина резко сменила тему.

– Ребята, – сказала она, – нам нужно срочно сажать картошку, а то не успеем.

– Так, – сказал главный авантюрист, – а вот с этого момента, Витальевна, давай поподробнее. Где сажать, сколько сажать и что для этого надо.

– Сажать лучше всего где-то в пойменной части, но не очень низко, чтобы не доставали грунтовые воды. Чтобы посадить наши триста кило, потребуется пятнадцать соток. Место под посадку выбирать следует там, где почва полегче…

– Чем больше в почве песка и меньше глины, – пояснил бородач, – тем она легче. Думаю, что такой участок рядом с нами и недалеко от реки найти будет несложно.

– Пятнадцать соток мы руками быстро не поднимем, – сказал Андрей Викторович, – надо доставать из трюма УАЗ, собирать его и на нем пахать.

– Хорошо, – кивнул глава клана, – в первую очередь доставать и собирать УАЗ мы собирались в любом случае. Если мы остаемся здесь, то он нам будет нужен просто позарез. Теперь, Витальевна, скажи нам, сколько эта картошка будет расти и на какой урожай мы сможем рассчитывать?

– Поймал! – вместе с плеском отчаянно бьющейся рыбы донесся с «Отважного» крик Антона-младшего и, повинуясь жесту Витальевны, рыжие сестры метнулись туда, выполнять уже привычную им работу ассистента юного рыбака – вылавливать рыбу сачком из реки и сортировать для ужина.

– Семенной картофель у нас трех сортов, – сказала женщина, снова поворачиваясь к Петровичу и доставая из кармана бумажку, – по три мешка раннего и очень раннего сортов. Очень ранний сорт даст полный урожай через сорок – шестьдесят дней, просто ранний через шестьдесят-восемьдесят дней. Урожайность с обоих – по триста пятьдесят-шестьсот пятьдесят центнеров с гектара. Таким образом, с пойменных пятнадцати соток мы можем получить от пяти до девяти с половиной тонн урожая.

– И куда мы тогда спешим, – удивился Андрей Викторович, – если наш картофель такой скороспелый?

– Спешить есть куда. Мы еще пока не знаем, как быстро тут наступит осень и какая будет погода. В этом деле лучше поторопиться, чем опоздать.

– Хорошо, – кивнул мужчина, – тогда скажите мне, на кой хрен нам такая прорва картошки? Даже пять тонн – это ой-ой-ой как много.

– А шоб було, – уперев руки в боки, с нарочитым хохляцким акцентом ответила заведующая продовольствием, – запас карман не тянет. Вот спросят – а у нас есть.

– Значит так, – сказал учитель, – считаю, что Витальевна права и картофельный вопрос обсуждению не подлежит. Права на риск остаться без резерва продовольствия у нас просто нет. Но этим мы начнем заниматься завтра, а сейчас предлагаю провести разведку ближайших окрестностей. Антон Игоревич, Сергей и Катя пойдут вниз по течению речки и осмотрят пойму Гаронны. Задача – попробовать определить линию максимального разлива, проверить грунты и прикинуть площадки для размещения картофельной плантации. Андрей, ты с Лизой пойдешь вверх по течению речки. Далеко не удаляйтесь, думаю, что пары километров хватит. Я с Лялей попробую подняться на тот холм и осмотреться. Думаю, что там и будет наш дом. Попутно всем разрешаю поохотиться. Но не увлекайтесь. Витальевна остается на хозяйстве, Валера на подхвате. Оставляем вам одну «Сайгу» на всякий случай. Если возражений нет, тогда все остальные дела завтра.

Собрались и пошли – каждый в свою сторону. Ляля впервые осталась с Петровичем вот так, наедине. Майга, носящаяся вокруг них кругами, была не в счет. Было интересно и немного волнительно. По прямой идти было совсем недалеко, чуть более половины километра. Но это в теории и на карте, а на местности все было совсем не так. Оврагов им на пути, правда, не встречалось, но кое-что все-таки было.

Главным сюрпризом оказались густые заросли колючего и цепкого до невозможности шиповника, на которые они наткнулись, подойдя к подошве холма. Кустарник находился в самом разгаре своего цветения и был похож на неровную бугристую колючую темно-зеленую стену, метра полтора в высоту, густо усыпанную одуряюще пахнущими небольшими ярко-розовыми цветами. Прорваться через такое заграждение, наверное, не смог бы и шерстистый носорог. Даже Майга могла лишь с повизгиванием беспомощно бегать вдоль зарослей, не в силах найти проход.

Но Петрович, как ни странно, совсем не расстроился. Осмотрев заросли и хмыкнув, он повел Лялю в обход холма по часовой стрелке, до тех пор пока Майга не нашла-таки дыру в непролазной колючей стене полтора метра шириной. То ли почва там была не особо благоприятна для растения, то ли постарались дикие животные, которым позарез именно здесь нужно было проложить свою тропу, то ли кабаны и прочие звери бегали здесь еще тогда, когда тут не было никакого шиповника. Земля в проходе была утоптана до каменной твердости, а сверху, примерно на высоте примерно полутора метров, его перекрывали отдельные длинные побеги, усеянные загнутыми внутрь колючками.