Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

– Шаман Шамэл был в наш клан Тюленя чужак, – сказала вдруг Алохэ-Анна. – Мы думал, что он пришел из другой клан на острова, но теперь я поняла, что он мог быть такой, как вы, только наоборот. Он убил старого шамана и вождя громом, и стал один на место их двоих, и это был раньше, чем вы пришли в наш мир.

– Шамана Шамэла, – со вздохом сказал Антон Игоревич после некоторого размышления, – при рождении, возможно, нарекли Самуилом. Некоторые, скажем так, этнические группы, крещеные в историческом смысле недавно, просто обожают разные библейские имена, воображая, что они приближают их к Богу, а у самих в душе нет ничего, кроме какого-нибудь культа Вуду. Что же ты, Аннушка, молчала об этом раньше?

– Раньше это знание было уже не важно, по причине смерти фигуранта, а теперь оно стало бесполезно, – ответил Сергей Петрович, защищая свою старшую жену. – Умер Шамэл, и хрен с ним. Самое главное, что мы смогли хотя бы частично нейтрализовать причиненное им зло.

– Ладно, – сказал Андрей Викторович, – с предыдущими относительно нас попытками прогрессорства мы разобрались. Но, как я понимаю, это еще далеко не все?

– Да, – сказал глава совета вождей, – не все. И это «не все», Андрей, как раз по твоей части.

– Так, – сказал военный вождь Аквилонии, – понятно, что ничего не понятно. А теперь, Петрович, кончай темнить, и скажи прямо – кто, что и сколько вешать в граммах? Какие такие особенные попаданцы-пропаданцы могли выпасть в осадок в Приливах, подобных которым мы тут еще не видели? Неужели рогатые марсиане в космических шлемах?

– Нет, – покачал головой Сергей Петрович, – до рогатых марсиан дело еще не дошло, да и, скорее всего, Замыслу они без надобности. Товарищ Голованов в Проливах наткнулся на вполне русских, и даже советских людей, на полном серьезе упоминающих о событиях, которых просто не было в нашей истории. Как тебе, например, солдаты армии императрицы Ольги или информация о том, что в январе сорок третьего года Красная Армия штурмовала... Стамбул.

– Ничего не понимаю, Петрович, – ответил Андрей Викторович. – Княгиню Ольгу – ту, древнюю – я знаю, а вот одноименную императрицу – нет. И как Красная Армия могла штурмовать Стамбул в январе сорок третьего года, если как раз в это время заканчивалось Сталинградское сражение?

– Вот я о том же, – сказал глава совета вождей. – Но факт заключается в том, что, проводя разведку Босфора вдоль азиатского берега, часть команды подводной лодки М-34 наткнулась на группу хорошо вооруженных и оснащенных людей, называющих себя взводом из корпуса морской пехоты, который пропал из своего мира в августе тысяча девятьсот седьмого года. На выпуклый командирский глаз капитан-лейтенанта Голованова, во оружение этого взвода на голову, а то и на две, превосходит все, что имела русская императорская армия в означенном году. И правит Российской империей в том мире не Николай Второй, а его младшая сестра – Ее Императорское Величество Императрица Всероссийская Ольга Александровна Романова. Но и это еще не все. На европейском берегу, прямо напротив лагеря морпехов царицы Ольги, расположен объединенный лагерь еще двух группировок. Одна называет себя взводом морских пехотинцев императора Михаила Второго, и попали они сюда из сентября тысяча девятьсот восьмого года, а другая – это легкодесантный взвод морской пехоты ОСНАЗ РВГК из января сорок третьего года. Вот там, как и в нашем мире, Советским Союзом правит великий и ужасный товарищ Сталин. Но только это очень странный Сталин, потому что советские и имперские морпехи не передрались между собой насмерть, как следовало ожидать, а быстро побратались, и даже стали вместе ходить на охоту. Более того, командиры всех трех взводов признали главенство товарища Голованова как самого старшего по званию, и выказали желание добровольно присоединиться к Аквилонии и поступить под твое, Андрей, персональное командование...

Некоторое время в напряженной тишине главный военный вождь Аквилонии молчал, собираясь с мыслями, а потом сказал:

– Хороший рояль, товарищи, надо брать. Но я все равно не понимаю, как такое могло получиться?

– Понимаете, Андрей Викторович, – торопливо произнес Сергей-младший, – если Посредник мог закинуть нас сюда, на самое дно, для того, чтобы мы создали из местных общество нового типа, то почему бы ему же не организовать нечто подобное для ключевых точек истории во временах, гораздо более близких к двадцать первому веку? Только для этого недостаточно закинуть в прошлое героя-одиночку или группу штатских, как у нас. Нет, чтобы переломить ход событий, нужна серьезная военная мощь, чтобы махнул мечом-покладенцом направо – и образовалась улица, махнул налево – получился переулочек...

– Но прошлое, молодой человек, изменить невозможно, – сказал бывший командир Ту-154 Алексей Михайлович Гернгросс. – Все это пустые мечты, и ничего более, а если такая попытка случится, то она должна закончиться неудачей в самом начале по каким-нибудь естественным причинам. Смотри пункт первый – изменить прошлое невозможно.

– В определенных кругах, – с нажимом произнес Сергей-младший, – имеется мнение, что запрет на изменение прошлого можно обойти созданием в момент вмешательства нового альтернативного мира, связанного с главным миром последней точкой общей истории. Течение времени в таком мире параллельно нашему, а вот ход исторического процесса, вышедшего из накатанной колеи, перпендикулярен. Вот и мы тоже занимаемся тем, что за сорок тысяч лет до нашего двадцать первого века при помощи своего обаяния и такой-то матери по заданию Творца пытаемся создать такой альтернативный мир, развитие человечества в котором пойдет быстрее, проще и менее кровавым путем.

– Великий Дух может все! – сказал отец Бонифаций, внимательно слушавший предыдущее обсуждение. -Неудача может получиться, только если при исполнении Замысла Он использовал неправильный человек. Если человек был правильный, то всегда будет успех, и ему не может мешать никакой случайность. А еще Великий Дух может быть во всех мирах сразу, и хочет всем свои дети добро. Не надо спорить. Это Его главный свойства.

–Действительно, – сказал Сергей Петрович, – не надо спорить против очевидного, поскольку выходцы сразу из трех таких альтернативных миров собрались на Босфоре и желают к нам присоединиться. Сведения о людях, направо и налево махавших мечом-покладенцом во времена русско-японской войны, тоже имеются, так как командир взвода из мира императрицы Ольги является непосредственным участником сразу двух переносов. Сначала в составе ударного корабельного соединения его бросило из две тысячи семнадцатого года в тысяча девятьсот четвертый, а потом, вместе с его взводом, из тысяча девятьсот седьмого года, с очередной русско-турецкой войны, развязанной тамошними Прогрессорами, перекинуло к нам сюда, в Каменный век. Думаю, что, когда товарищ Голованов сплавит свою лодку вниз по течению и сумеет побеседовать с людьми, находящимися на европейском берегу, мы услышим еще парочку таких же вдохновляющих историй – о том, как, гремя огнем, сверкая блеском стали, творилась история этих странных для нас времен. Наше дело теперь – принять решение, что по этому поводу делать и надо ли делать хоть что-то вообще.

– В том, что надо делать, сомнений нет, – сказал Андрей Викторович. – Необходимо отменить все меновые операции и гнать фрегат за новым пополнением налегке, туда-обратно – и скорее, скорее, скорее. Ведь если нам прислано такое квалифицированное в военном смысле пополнение, числом около ста человек, то мне даже сложно представить, удар какой силы готов обрушить на нас Посредник в обозримом будущем. Не так ли, Серега?

– Да, Андрей Викторович, – коротко ответил Сергей-младший. – Вы правильно сказали: хороший рояль, надо брать. Особенно хороши должны быть морские пехотинцы товарища Сталина: полтора года Великой Отечественной Войны – это такой опыт, который, даже если захочешь, не пропьешь.

– Тут еще вот в чем дело, – добавил верховный шаман. – Первой в тех краях появилась подводная лодка капитан-лейтенанта Голованова. И едва он установил с нами связь и принял решение идти на соединение, в Черноморских проливах объявились те самые морские пехотинцы из разных миров. Не исключено, что это не последние такие карты в колоде у Посредника, и по мере продвижения наших будущих товарищей на запад они будут встречать новые группы потерявшихся попаданцев-пропаданцев, увеличиваясь в численности как снежный ком. Люди, провалившиеся сюда из времен до изобретения радио или не имевшие при себе радиостанций, могут рассчитывать только на то, что их подберет по дороге группа товарища Голованова.

– Возможно, это и в самом деле так, – сказал главный военный вождь Аквилонии, – и это тем более говорит за то, что на этот раз мы должны позабыть о всякой коммерции (ибо осенью вдов и сирот местные нам и без того навалят выше крыши), а вместо того сосредоточиться на спасательной операции. Эти люди нужны нам здесь, и как можно скорее. Капитан Дамиано, когда вы сможете отправиться в путь?

–Ледоход почти пройти, потом будет наводнений, – сказал Раймондо Дамиано. – Ваш «Отважный» выводит «Медуза» на рейд налегке, потом помогает грузить запас продукт и пресный вода, и мы отправляться в путь. Раз-два не делать, надо три неделя, не меньше. Но мы готовиться, готовиться и еще раз готовиться, как говорил ваш камрад Ленин.

– Ленин говорил «учиться», – невольно улыбнулся Сергей Петрович, – но по смыслу все верно. А еще нам нужно усилить бдительность. Не исключено, что, если мы попытаемся расслабиться – мол, до прибытия подкреплений ничего страшного не случится – Посредник попробует испытать нас на прочность, неожиданно подбросив прямо к порогу небольшую, но потенциально враждебную группу пришельцев.

– Да, такое тоже может быть, – согласился Андрей Викторович. – Даже если капитан Дамиано отправится в путь до десятого мая, его возвращения из похода не следует ожидать раньше летнего солнцестояния. А потом, совсем не исключено, что фрегат придется задействовать на внутренних каботажных перевозках, перетаскивая из устья Гаронны к Большому Дому запасы оружия и боеприпасов. Не хотелось бы, чтобы внезапно объявившиеся недружественные пришельцы отрезали нас от главного жизненного ресурса.

–Да, Андрей, – кивнул верховный шаман, – в последнее время меня это обстоятельство тоже напрягает, тем более что у нашего нового пополнения при себе боеприпасов, скорее всего, имеется только на один хороший бой, после чего их придется вооружать тем, что у нас сейчас лежит в обломках парохода.

–Друзья, – сказал старший центурион Гай Юний, – я не понимать, из-за чего такой волнений? Еще один центурия – это не так много.

– Это не просто центурия, а трапезиты, – ответил главный военный вождь Аквилонии, – причем часть из них пришла с такой войны, по сравнению с которой Галльский поход Цезаря – просто детский крик на лужайке в заведении леди Фэры. А вы, дорогой Гай Юний, уже прекрасно знаете, что Великий Дух, сделав подарок, потом обрушивает на нас соответствующие ему испытания. Не исключено, что новый враг может оказаться таким, что ваши легионеры вообще окажутся побоку, и биться придется только нашему ополчению и новым бойцам, если те успеют прибыть. По-другому и быть не может, а потому мы стараемся по мере своих возможностей подготовиться к неизбежному.

– Да, – немного подумав, сказал честный центурион, – так тоже может быть. Я думай, что мои парни тоже должны учиться делай пиф-паф, и тогда у тебя будет меньше причин для волнения. Мы тебя не подвести.

После этих слов Гая Юния товарищи Процессоры перекинулись между собой взглядами.

– Товарищи, – сказала Марина Витальевна, – сейчас нам следует решить, будет ли наше общество навсегда разделено горизонтальными прослойками (ибо одни люди достойны доверия больше, чем другие), или же мы и в самом деле один народ, не делящийся на русских, французов, римлян, кельтов-думнониев, аквитанов и местных уроженцев. Возможно, это тоже испытание Великого Духа, не менее важное, чем нашествие пока неведомых врагов.

– Витальевна права, – сказал Андрей Викторович, – я «за». Если мы не будем доверять тем, кто прошел полный курс искупления и получил статус полноправного гражданина, то рано или поздно нас ждет распад, ибо тотальное недоверие и неверие – штука едучая.

– Я тоже «за», – сказал дед Антон. – Андрей полностью прав, и, отказав бывшим римлянам в овладении огнестрельным оружием, мы поставим под вопрос всю нашу систему перевоспитания побежденных врагов. Вопрос только в том, чтобы преждевременно, по мелочам, не расстрелять все запасы патронов.

– В таком случае, – произнес верховный вождь Аквилонии, – я тоже не буду возражать. Думаю, что ответственными за стрелковую подготовку легионеров необходимо назначить старшего унтер-офицера Пирогова и его людей. Справитесь, Гавриил Никодимович?

– Конечно, справимся, Сергей Петрович, – ответил старший унтер. – Дело это для нас привычное, тем более что и контингент у господина Гая Юния не прямо от сохи, а уже нюхнувший службы.

– Сегодня был сделан великий дело, – торжественно произнес отец Бонифаций, – еще на один шаг приблизивший нас к тому, чтобы стать одна страна и одни народ. Великий Дух быть доволен!

– Аминь, падре, – сказал Сергей Петрович. – На этой оптимистической ноте позвольте мне закрыть наше заседание, ибо все важные вопросы решены, а кроме того, уже поздно и пора спать. Завтра будет новый день, новая пища и новые труды, а на сегодня все.

15 апреля 3-го года Миссии. Понедельник. Три часа пополудни. Европейский берег лимана реки Босфор.

Командир подводной лодки М-34 капитан-лейтенант Николай Иванович Голованов

Поднявшись на рассвете и плотно позавтракав, наша команда свернула лагерь и, попрощавшись с бухтой, которая была нам домом целых десять дней, на надувной лодке переправилась на борт нашей «Малютки». Последними берег покинули люди унтера Неделина. Сам унтер и снайпер Кариметов остались со мной на рубке, а остальных я прогнал в низы. Ничего, в тесноте да не в обиде, а тут, если не толпиться, кроме меня и командира отделения рулевых старшины Круглякова, есть место только для двоих. Первоначально я собирался выставить двух впередсмотрящих на артиллерийскую площадку, приказав им привязаться линем к леерам, но потом отказался от этой мысли. Слишком опасно, да и не нужно: с высоты рубки обзор намного лучше.

Выбрав якорь, «Малютка» на электромоторе дала малый ход назад, постепенно отходя от берега и отворачивая нос в сторону открытого моря. Потом малый назад сменился полным вперед, а старшина Кругляков быстро переложил штурвал на другой борт. И вот, в тот момент, когда нос субмарины оказался направлен в сторону бескрайнего синего простора, я приказал произвести залп из обоих торпедных аппаратов и тут же принять воду в уравнивающие систерны. Торпеды пройдут положенную дистанцию и просто затонут, а мы отныне можем не опасаться, что небольшая авария превратится в непоправимую катастрофу. Говорят, что пилотам бомбардировщиков из тех же соображений запрещено совершать посадку с подвешенными бомбами, а сплав по такой бурной, хоть и полноводной реке, как Босфор – это гораздо опаснее, чем посадка самолета на аэродром.

Отойдя на пару миль в открытое море, «Малютка» описала широкую циркуляцию и направилась в створ фарватера. В исток мы вошли точно по оси течения – если верить карте, в этом месте у нас под килем было не меньше пятидесяти метров. После второго сужения, расстояние до которого мы преодолели за двенадцать минут, я, чтобы правильно вписаться в крутой разворот русла влево на семь румбов, приказал старшине Круглякову держаться ближе к европейскому берегу. Старшина не подвел, и лодка прошла поворот ровно, как гоночный автомобиль на трассе. Потом «Малютка» вернулась к оси фарватера, а за мысом Бейкоз взяла ближе к азиатскому берегу, потому что впереди был новый крутой поворот, на этот раз на девять румбов вправо, и почти сразу за ним – еще один, на пять румбов влево. И в эту «змейку» товарищ Кругляков вписался строго по струночке. Поворот на два румба вправо, и сразу за ним на румб влево; вода под нами сама по себе неслась со скоростью больше семи узлов: казалось бы, куда больше, – но мне-то было известно, что основное веселье у нас еще впереди.

Тут я мимоходом пожалел о том, что нет у нас больше командования, которое могло бы наградить старшину боевым орденом за образцовое исполнение своих обязанностей, связанное с риском для жизни. У аквилонцев государство совсем молодое и маленькое, так что орденов еще, наверное, нет, а награждают там чем-нибудь вроде красных революционных шаровар. И в этот момент легкий мандраж, до того имевший место, куда-то ушел, и стал я спокоен как удав в засаде. Тогда я сам себе удивился – но как-то отстранено, будто на мостике стоял не я, а какой-то другой, незнакомый мне человек.

Вот и последний поворот, на четыре румба вправо (мы прошли его впритирку к азиатскому берегу, поскольку на карте именно там значились наибольшие глубины) – и впереди открылась трехмильная предфинишная прямая. Примерно на траверзе того места, где нас «встретили» люди подпоручика Акимова, глубины в Босфоре резко пошли на убыль, а течение, наоборот, изрядно ускорилось. Еще когда я проводил тут пешую разведку, то оценил скорость течения в двадцать узлов – и, пожалуй, не ошибся. При этом ход под дизелем добавлял к скорости течения дополнительные тринадцать узлов; лодка неслась как атакующий эсминец, а грохот бурунов по правому борту создавал впечатление, что мы идем на взлет, как гидроплан МБР-2, на котором мне однажды довелось полетать. Мимоходом глянув за борт, я похолодел: вода была прозрачной[228] 228
  Глубоководное Черное море – хороший отстойник, собирающий на своем дне всю ту взвесь, которую неизбежно несут с собой воды впадающих в него рек


[Закрыть], как слеза младенца, поэтому бешено проносящееся под килем дно казалось совсем близким. На мгновение мелькнула мысль, что лодка сейчас чиркнет по камням килем, раздастся страшный скрежет и лязг – и все будет кончено. Но, опять же, было такое чувство, будто испугался не я, а кто-то другой, а я точно знаю, что глубина безопасна, и кажущаяся близость дна -это обман зрения.

Последний поворот мы прошли впритирку к азиатскому берегу. Во-первых, иного не позволял минимальный радиус циркуляции, во-вторых, именно вдоль азиатского берега находилась зона наибольших глубин – своего рода канал, прорытый течением Босфора в те времена, когда он не был столь полноводным[229] 229
  Сорок тысяч лет назад, во времена малого межледниковья (средне-валдайский интерстадиал. Ленинградское потепление) источником воды для Босфора и Дарданелл с востока на запад служили еле-дующие реки: Енисей и Обь. которые впадают в Западно-Сибирское (Мансийское) пресноводное море, образовавшееся из-за того, что шельфовый Баренцево-Карский ледниковый щит перекрыл этим рекам возможность стока в Северный Ледовитый океан. Из Западно-Сибирского моря лишняя вода через Тургайскую ложбину (200 метров над современным уровнем моря) переливалась в Аральский бассейн (гораздо более полноводный, чем в цивилизованные времена), где ее пополняли воды среднеазиатских рек. На следующем этапе лишняя вода из Аральского бассейна через Узбойскую ложбину (60 метров над уровнем моря) переливалась в Хвалынский бассейн, и там к ней добавлялся сток рек. в наши времена впадающих в Каспийское море. Из Хвалынского бассейна лишняя вода через Манычскую ложбину (30 метров над уровнем моря) переливалась в Черноморский бассейн, куда дополнительно стекали реки, в наше время впадающие в Черное море. Из Черного моря вся эта вода через Босфор (30 метров ниже уровня моря) и Дарданеллы (50 метров ниже уровня моря) изливалась в Средиземное море, имеющее непосредственную связь с Мировым океаном – отсюда и такая пол-новодность этих рек. удивляющая капитан-лейтенанта Голованова.
  Во времена ледниковых максимумов, общая продолжительность которых была больше межледниковий, климат становился холоднее и суше, и к тому же увеличившиеся ледниковые щиты перекрывали значительную часть водосборных бассейнов указанных выше рек. из-за чего выпадающие на этих территориях осадки шли уже не на сток, а на рост ледниковых массивов. В такие периоды поток воды через Босфор и Дарданеллы сокращался в несколько раз. из-за чего эти реки сильно мелели.


[Закрыть]. И вот – финишная прямая с видом на Мраморное море. Когда течение со свистом в ушах проносило нас мимо узости Ускюдар-Ви-зантий, я быстро посмотрел по сторонам и увидел, что, как мы и договаривались, морские пехотинцы из всех трех миров свернули свои лагеря и ушли вниз по течению.

И вот, когда берега Босфора начали раздаваться вширь, а течение стало замедляться, я перевел ручку машинного телеграфа на «малый ход» и сообщил команде по громкой связи, что мы уже почти на месте. В ответ из низов через открытый люк раздалось не очень громкое, но довольно стройное «ура!». Чем дальше наша «Малютка» продвигалась на юг, тем шире становился лиман и медленнее течение. Там, где оно падало до вполне приемлемой половины узла, ширина лимана составляла уже не меньше шести миль. Очевидно, нас заметили сразу с обоих берегов: и там и там, среди деревьев и подходящих к самой воде редких кустов тальника в воздух поднялись дымные столбы от заранее разведенных костров, в которые в этот момент, видимо, принялись швырять охапки зеленых веток, сырой камыш и прочую дрянь.

Приказав старшине Попонину отбить в Аквилонию радиограмму о том, что Босфор форсирован благополучно, повреждений материальной части и потерь в команде нет, подробности позже, я повернулся к младшему унтеру Неделину и сказал:

– Сначала мы высадим ваше отделение на европейском берегу, а потом отправимся за вашими товарищами. Как вы сами видите, разместить на нашей «Малютке» весь ваш взвод в полном составе не представляется возможным. Думаю, что еще до захода солнца вы сможете воссоединиться со своими товарищами.

– Как вам будет угодно, товарищ капитан-лейтенант, – только и пожал плечами младший унтер.

Свой временный лагерь морпехи царя Михаила и их советские товарищи вполне грамотно, с моей точки зрения, организовали на берегу глубоководной бухты, меж двух скалистых мысов, берега которой, сложенные, скорее, обломочным материалом, чем галькой, круто уходили на глубину. Поэтому, прощупывая дно лотом, самым малым ходом на электромоторе нам удалось подвести «Малютку» к берегу буквально на пистолетную дистанцию. Пока мы, бросив якорь, возились с надуванием лодки, к воде спустилась смешанная группа, половина бойцов в которой была обмундирована в черную, а половина – в зеленую камуфляжную форму.

И вот я, аки Колумб, ступил на новую землю...

Навстречу мне вышли двое. У одного, облаченного в светло-зеленый камуфляж, на плечах имелись погоны царского поручика, а у второго на стоячем воротнике тужурки черные петлицы с красным кантом украшали три малиновых кубаря, обозначающих звание лейтенанта. У нас морская пехота носит обычные общефлотские нарукавные знаки различия, а эти, видишь ли, пошли своим путем, скрестив флотское и сухопутное.

– Здравия желаю, товарищ капитан-лейтенант! – козырнул поручик царя Михаила. – Позвольте представиться: поручик Авдеев Валентин Николаевич, год рождения тысяча девятьсот девяносто второй...

«Вот, – подумал я, – еще один гость из будущего...»

– Здравия желаю, товарищ капитан-лейтенант! – повторил жест своего товарища лейтенант РККА. – Лейтенант Гаврилов Василий Андреевич, год рождения самый обыкновенный – тысяча девятьсот шестнадцатый.

– Здравия желаю, товарищи! – козырнул я в ответ. – Капитан-лейтенант РККФ Голованов Николай Иванович, командир подводной лодки М-34.

– Поздравляю вас, Николай Иванович, с благополучным завершением первой части квеста, – сказал поручик Авдеев, пожимая мне руку.

– Чего-чего? – не понял.

– Квест – это по-аглицки «путешествие с приключениями», – с добродушной улыбкой пояснил лейтенант Гаврилов, так же пожав мне руку. – Нахватались наши потомки иностранных слов, и теперь суют их куда ни попадя.

– Да, – сказал я, – приключений у нас хватало, но все обошлось. Прошли, как на параде перед товарищем Сталиным. Но сейчас я хотел бы говорить не об этом. В первую очередь необходимо перевезти на ваш берег взвод подпоручика Акимова, и лишь тогда первый этап нашего похода в Аквилонию закончится, и можно будет думать над вторым. Одно отделение у меня уже на борту – сейчас я его выгружу, а потом отправлюсь за другими товарищами, а вечером мы должны собраться и выработать план на второй этап. Впереди Дарданеллы, которые тоже могут оказаться непростым препятствием.

– Разумно, Николай Иванович, – кивнул поручик Авдеев, – ну что же, высаживайте бойцов товарища Акимова, и будьте уверены, то все будет в лучшем виде. Не так ли, Василий Андреевич?

– Да, товарищ Авдеев, – подтвердил лейтенант Гаврилов, – все именно так. И наш с вами разговор тоже необходимо провести как можно скорее, потому что из всех нас вы самый осведомленный человек по поводу того, что такое Аквилония и стоит ли нам вообще туда стремиться.

– Стремиться стоит, – сказал я, – потому что альтернативой этому стало бы превращение в еще одно местное племя, а такая перспектива ни меня, ни мою команду не устраивает. И еще, товарищ Гаврилов, мы хотели бы провести объединенные партийное и комсомольское собрания, чтобы решить необходимые организационные вопросы и в дальнейшем по части идеологии выступать единым фронтом – ведь даже здесь, в Каменном веке, мы все равно остаемся советскими людьми, верными последователями идей Ленина-Сталина.

Мои собеседники перебросились быстрыми взглядами, после чего лейтенант Гаврилов сказал:

– Все верно, товарищ Голованов – мы советские люди, и на том стоим. Кстати, несмотря на то, что поручик Авдеев беспартийный, в его взводе тоже имеются члены партии большевиков. А о том, почему так получилось и какие у нас с ними нашлись общие знакомые, мы с вами поговорим вечером, ибо это длинная история.