Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Утром, после зарядки, пробежки и завтрака, Сергей Петрович снова привел свою и Лизину бригады к месту работ. Проходившая мимо команда Андрея Викторовича подхватила подготовленные вчера тачки и весело покатила их дальше. Лишь бы они потом не начали развлекаться, катая в этих тачках друг друга – мимоходом подумалось Петровичу. Однако, похоже, это даже не приходило им в голову. Ведь они с огромным пиететом относились ко всему, что создавалось здесь при помощи великого колдовства. И даже примитивная конструкция строительная тачки казалась им верхом шаманского гения. Особенно из восхищало колесо.

Итак, полуафриканки во главе с Алохэ-Анной без напоминаний разулись и полезли топтать глину для кладки, изрядный запас которой кучей лежал возле ямы. Половину Лизиной бригады Петрович послал резать тростник, после чего плести из него циновки, вторая половина взялась поднимать стены торцовых перегородок до верха. Кстати, на ближайшем участке русла Ближней тростник был уже повыкошен, и теперь за ним приходилось ходить вниз по течению дальше старого берегового лагеря, чуть ли не к тому месту, где работала рыболовецкая бригада.

Сам же он вместе с Валерой занялся форточками, пока без наружных ставень, которые решили устанавливать уже потом, прямо на месте, что сильно ускорило работу. И вообще, вся эта конструкция со штырями Сергею Петровичу не особо нравилась – уж больно она ненадежна и экзотична. Хотелось чего-нибудь попроще – например, неподвижно установленного снегозащитного козырька, но тогда, независимо от погоды, внутри станет совсем темно, что нежелательно. Короче, над этим еще надо было думать.

Когда кладка торцовых перегородок подошла к концу, две такие упрощенные форточки были уже готовы и еще две находились в процессе сборки. Оставив Валерин образец для музея, Петрович быстро закрепил нагелями готовые форточки в двух крайних секциях боковой стены с левой стороны и указал девочкам-кирпичеукладчицам, что эти секции уже можно тоже закладывать сырцом. После этого работа закипела снова.

Незадолго до обеда, когда посланные за тростником девочки возвращались от Ближней, нагруженные большими снопами, они еще издали заметили произошедшие с их казармой изменения и возбужденно загомонили. Дом под тесовой крышей, с четырьмя маленькими окошками, пусть пока еще и не оштукатуренный, казался им самым настоящим чудом.

Когда, придя, они вдоволь насладились выглядыванием в форточку и показыванием языка, учитель усадил всех плести из тростника редкие циновки, сказав, что чуть позже они будут учиться штукатурить, чтобы сделать стену ровной и гладкой.

– Сергей Петрович, – сказала Лиза, – в яме еще остался раствор глины для кладки.

– Это неважно, Лиза, – отозвался тот, – поскольку раствор для штукатурки должен быть размешан особо тщательно, то используем для этого бетономешалку. На пять ведер сухой глины десять ведер песка и пара килограмм цемента. Воды столько, чтобы получилась однородная масса, похожая на густую сметану. Позовешь меня, когда все будет готово.

– А для чего нужен цемент? – спросила девушка,

– А для того, чтобы после укладки штукатурка не трескалась и держала форму. Поняла, Лиза?

– Поняла, – кивнула та и начала отдать указания полуафриканкам начинать таскать сырье в бетономешалку. Одна рука ведер глины, две руки ведер песка, а уж цемент она взвесит сама. Такую арифметику местные понимали – до пяти, по пальцам, считать умели все.

Вскоре бетономешалка радостно заухала, а Сергей Петрович вернулся к своим баранам, то есть форточкам. Сегодня с этим делом желательно было полностью закончить и взяться за двери.

Когда раствор был готов, он оторвал от плетения четверых самых низкорослых и сообразительных и показал им, как набрасывать раствор на стену ковшом, и разглаживать его длинной малкой. Затем загнал двоих на верхний ярус нар, двоих на нижний и посмотрел, как они усвоили его уроки. Вроде усвоили. Для первого раза просто замечательно.

Главный прогрессор уже давно заметил, что местные подростки (именно подростки, а не взрослые) по восприимчивости новых знаний могли бы дать сто очков вперед всем его прошлым ученикам. Именно поэтому бригада Лизы осваивала одно новое мастерство за другим, в то время как взрослые женщины оставались на простых работах, типа копать, подать-принести, или в самом продвинутом случае занимались формовкой кирпичей, требующей механического заучивания действий. Кроме того, девочки отличались необычайной ловкостью – их движения были выверены, они делали все четко, слаженно и без суеты.

Одного замеса бетономешалки должно было как раз хватить на то, чтобы покрыть штукатуркой двухсантиметровым слоем одну трехметровую секцию дымоходной стены над первым и вторым ярусами нар. Посылать девочек под нары Сергей Петрович не собирался. Во-первых, там так низко, что работать можно только лежа, а во-вторых, этой работы там все равно никто не увидит, так что это будет одним сплошным издевательством над людьми и здравым смыслом. Даже там, где надо было штукатурить, девочкам, несмотря на свой небольшой рост, приходится работать сидя на корточках и упираясь головой в верхний ярус нар или потолок. Сам он, например, сумел залезть туда только боком.

Когда Марина Витальевна застучала на обед, раствора в бетономешалке оставалась примерно четверть. Пришлось минут на двадцать задержать это мероприятие, ибо раствор с применением цемента надо класть сразу и весь, иначе его придется просто выбросить, а такого расточительства по отношению к ценному ресурсу допускать нельзя. Когда все было закончено, Петрович еще раз проверил качество работ. Вполне себе ничего; а если по высохшей штукатурке пройтись мелкой шкуркой, то будет и вообще замечательно. Можно было давать команду мыть бетономешалку и инструмент, после чего вести обе проголодавшиеся бригады питаться.

После обеда он в сопровождении геолога прошелся до его вотчины. По дороге двое мужчин неспешно беседовали.

– Знаешь, Игоревич, – хитро улыбнулся учитель, – а ведь местные тебя тоже считают великим шаманом.

– Да ну, Петрович! – удивился тот. – И какому же духу я служу?

– Духу Огня. Только не ты ему служишь, а он служит тебе, превращая глину в камень. Там давеча две полуафриканских девки из твоей и моей бригады чуть между собой не подрались, выясняя, кто из нас двоих круче.

– Даже так? – поднял бровь польщенный геолог. – Интересно, что они скажут, когда из домны попрет жидкий металл?

– Ты все-таки решил ее делать?

– Да, – с твердой решимостью сказал Антон Игоревич, – даже если не перегонять продувкой чугун на сталь, ты представляешь, сколько полезных вещей можно будет отлить из чугуна, начиная бы с котлов и сковородок? Вот как-то Андрей спросил, зачем нам тонна чугуна. Так тонна чугуна у нас уйдет так, что ты даже ее и не заметишь. Все надо, и ничего нет.

– Допустим, – кивнул учитель, – и что же тебе для этого надо, за исключением рабочей силы, которой у нас и так не хватает?

– Это пока не хватает. Но уже где-то через месяц, когда котлован под Большим домом будет расчищен, все дополнительные здания построены, а все твое дерево перепилено, ты половину народа не будешь знать куда девать.

– Ну, – сказал Сергей Петрович, – потом начнется каменоломня…

– И что тридцать шесть человек будут делать на каменоломне? – с иронией спросил геолог. – Создавать модель броуновского движения? Там тебя с Андреем и твоей полуафриканской бригадой хватит за глаза.

– Вполне возможно, что так оно и будет, и тридцать рабочих у нас останутся не у дел. Временно останутся, поскольку, как только мы выложим известняковыми блоками фундамент, опять начнется такая строительная свистопляска… Кстати, ты не забыл, что Витальевне надо будет копать картошку?

– Нет, не забыл. Но тридцать человек она тоже не съест.

– Ладно, Игоревич, рассказывай, что надумал?

– Значит так, Петрович… – тот прокашлялся и приступил к изложению своей идеи. – Единственное, чего мне не хватает для постройки домны – это огнеупорный кирпич. Обычный красный при двух тысячах градусов потечет как пластилин. Не буду вдаваться в подробности альтернативных вариантов, но для создания огнеупорного кирпича требуется белая глина каолин. На основе каолина можно приготовить шамот, но там технология сложнее, чем у обычного кирпича – жаростойкую глину надо сперва обжечь, потом размолоть, потом заново сформовать из нее кирпичи и снова обжечь. Каолин-то у меня и был основной проблемой – ближайшие его крупные месторождения на юге Британии, в Корнуолле и тут во Франции в Лиможе, по ту сторону Центрального массива в бассейне Луары. Далековато… Но дело в том, что в справочниках указаны месторождения с запасом не меньше пяти миллионов тонн, но нам так много не надо, пока хватит и маленького пласта. Вообще каолин является продуктом выветривания полевых шпатов, и во Франции его первоисточником как раз является Центральный массив. Вторичные отложения каолина возможны в речных долинах, но у нас тут его искать бесполезно, ибо Гаронна течет с Пиренеев, а там, видимо, неправильный состав пород. С Центрального массива у нас стекает Дордонь и я подумал, что в ее долине могут быть отложения, хотя бы частично состоящие из каолина. Как ты уже знаешь, наши бывшие Лани, которые были замужем, на самом деле не настоящие Лани и родились в других кланах, некоторые из которых живут далеко отсюда. Как только они начали немного балакать по-русски, я стал их потихоньку расспрашивать, не знает ли кто мест, где можно найти белую глину…

– Так, – сказал Сергей Петрович, остановившись, потому что они уже пришли, – насколько я понимаю, ты такую свидетельницу нашел…

– Да, – ответил геолог, – причем прямо в своем доме. Это Нита. Их клан живет в пяти днях пути вверх по Дордони у слияния с еще одной крупной рекой, так там есть такой симпатичный обрывчик, в котором местные копают белую глину, которую используют как медикамент и красящий пигмент для пещерных рисунков.

– Так, – сказал Петрович, – все это хорошо, но, во-первых, доставить твою белую глину можно будет только на «Отважном», а он, как ты знаешь, у нас временно вне игры. Все тяжелое из трюма мы уже вытащили, и теперь он ждет балласта. А балласт у нас может прийти только с каменоломни. Во-вторых, один ты не пойдешь, с тобой надо будет отпустить как минимум Серегу, но совершенно недопустимо распылять наши силы перед возможным нападением клана Волков. В-третьих, через месяц начнутся периодические дожди, и о сушке кирпича под открытым небом можно будет забыть, так что ничего с этим каолином ты сделать просто не успеешь. В-четвертых, родной клан Ниты нам пока не враждебен, и прежде чем что-то брать на их территории, надо будет спросить разрешения. Скорее всего, в октябре они тоже придут сюда бить лосося, и вот тогда с их вождем можно будет провести переговоры.

– Между прочим, их вождь – брат твоей Фэры, – хитро улыбнувшись, сказал Антон Игоревич, – по крайней мере, ее брат был вождем в позапрошлом году.

– Тем более, – сказал Сергей Петрович, – шанс решить вопрос полюбовно куда выше среднего, ведь мы же теперь родственники.

– Понятно, – кивнул геолог, – такая постановка вопроса меня устраивает. Теперь скажи, что ты предлагаешь?

– Давай сделаем так. Сейчас мы усиленно готовимся, дипломатически и вообще. Как только появятся свободные руки, я дам тебе людей, чтобы сделать запас готовой руды, а по весне, едва сойдет снег, мы отправимся в это путешествие за каолином. Пять дней пути на долбленке – это, я думаю, день-полтора на «Отважном». Если что, за неделю обернемся, так что планируй свою домну на следующее лето. А то за пятью зайцами погонишься, тут тебе из кустов в лоб и прилетит…

– Хорошо, Петрович, – тяжело вздохнул этот неисправимый энтузиаст и фанатик, у которого только что убили мечту, – договорились…

– Ну вот и ладно, – сказал главный строитель, – а теперь давай показывай, что у тебя тут и как.

А посмотреть у того было на что. Две печи, одна из которых сейчас медленно остывала, а в топке другой жарко пылали дубовые дрова. Вытащив клещами кирпич-затычку, заведующий всем этим хозяйством продемонстрировал впечатляющее зрелище – штабель раскаленных до ярко-красного цвета кирпичей и снова вставил смотровую затычку на место. Чуть поодаль, под временными навесами из жердей и тростника, штабелями громоздились запасы сырцового кирпича. И таких штабелей насчитывалось тринадцать.

– В каждом, – с гордостью сказал Антон Игоревич, – ровно по пять тысяч штук.

– Сикоко, сикоко? – от удивления с японским акцентом спросил Петрович. – Так это что, у нас уже есть шестьдесят пять тысяч штук? Обалдеть, Игоревич, ты просто герой труда.

– Не меня благодари, а их, – кивнул геолог в сторону копошащихся вокруг форм женщин. – За один рабочий день делают около двух с половиной тысяч штук.

– Ну и куда нам столько сырцового кирпича?

– Насколько я понимаю, – стал объяснять герой труда, – только твой Большой Дом потребует около семидесяти пяти тысяч штук сырцовых кирпичей и десяти тысяч жженых. Плюс двадцать пять тысяч штук сырца и восемь с половиной тысяч жженых сожрут еще не построенные тобой сушилка и общежитие. Еще три тысячи штук сырца и две с половиной тысячи жженых понадобятся мне для печи по отжигу угля. Вот и считай. К тому же могут появиться еще какие-нибудь непредвиденные потребности.

– Какие, например? – спросил Сергей Петрович, впечатленный раскладками.

– Например, капитальный склад для сырцового кирпича. Затяжных дождей эти навесы не выдержат. А это еще почти десять тысяч штук сырца и пятьсот жженых.

– Та-а-ак, – протянул учитель, уже понимая правоту собеседника, – и каковы должны быть габариты этого склада?

– Поскольку перекладывать все это – легче застрелиться, – ответил геолог, – то и склад надо будет возводить прямо вокруг штабелей, а это, если с запасом, девять на двадцать четыре метра.

– Хорошо. Как только развяжусь с сушилкой, пришлю тебе пиломатериал и Валеру с помощницами. Кровлю приду делать сам. Устроит?

– Устроит, Петрович, – кивнул довольный Антон Игоревич, – ты настоящий друг.

– Не дружбы ради я делаю это, Игоревич, а токмо пользы для. Если все это твое богатство поплывет под дождем, то будет мучительно больно за упущенную возможность и бесцельный труд. Если к тому моменту, когда пойдут затяжные дожди, у тебя в крытом складе будет лежать восемьдесят тысяч штук сырцового кирпича, за это часть трудового фронта я буду совершенно спокоен.

– Что есть, то есть, – кивнул геолог, – но все равно спасибо.

– А это что у тебя там за кирпичи? – спросил Сергей Петрович, заметив небольшую стопку бледно-розовых, почти белых кирпичных заготовок.

– А это мои эксперименты по огнеупорному кварцевому кирпичу. Наш белый песок с небольшим добавлением глины. Держит до полутора тысяч градусов, но, к сожалению, для домны не годится, ибо при высоких температурах вступает в реакцию со шлаками. Предназначен исключительно для печных топок с высокой температурой и рабочих камер, не соприкасающихся с щелочами, кислотами и оксидами металлов. Здесь, для пробы, двести штук; хочу поставить их на обжиг в ту партию, которую ты отдал в мое распоряжение, и попробовать выложить из них топку в печи по пережиганию угля. По-настоящему высокая температура там будет только в момент отжига печи, но для первичной проверки хватит и этого. А уж потом…

– А что потом, Игоревич? – с интересом спросил Сергей Петрович. – Ты опять что-то задумал?

– Не задумал, а задумался, – ответил тот. – Раз уж вскоре у нас появятся свободные руки, то стоит подумать и о капитальной печи для обжига кирпича и керамики, а то времянки с началом дождей у нас просто поплывут, несмотря на навесы. Тут нужна такая печь, чтобы разом обжигать целый штабель в пять тысяч штук кирпича, а это объем рабочей камеры до восемнадцати кубов. И топку, и рабочую камеру лучше выкладывать кварцевым кирпичом, а внешний кожух – красным.

– Ну ты размахнулся – пять тысяч штук за три дня – это же вчетверо от твоей нынешней производительности. Хотя эта твоя затея нравится мне больше, чем домна, поскольку вопрос очень актуален именно сейчас.

– Впятеро, Петрович, впятеро, – сказал гений кирпичного производства, – времянки тоже будут работать, пока сами не издохнут.

– Так, считай, что ты меня уговорил. От меня что надо?

Геолог пожал плечами.

– Специальные формы для огнеупора, – сказал он, – я их тебе чуть позже нарисую, и плазы для выкладки сводов, радиусами в полтора метра и сорок сантиметров.

Петрович ненадолго задумался.

– Хорошо, – сказал он через некоторое время, – но предлагаю переиграть наши планы.

– В каком смысле переиграть?

– В прямом, – Петрович доставал из кармана свой блокнот, – вот смотри. Древесный уголь, в отличие от жженого кирпича, нас сейчас за шею не душит, поэтому капитальная кирпичная печь более актуальна, чем угольная. Правильно?

– Правильно, Петрович…

– Хорошо, – сказал тот, водя пальцем по строчкам в блокноте, – для того чтобы довести до ума казарму, мне надо шестьсот штук жженого кирпича, для стен сушилки четыреста, для кана сушилки, вместе с топкой и трубой – еще две тысячи штук…

– Погоди, – сказал Антон Игоревич, – насколько я помню, там по расчету было порядка восьми тысяч штук.

– Это для общежития, – пояснил учитель, – во первых, мы тут с Валерой подумали, что на кой нам кан длиной в двенадцать метров, когда весь материал у нас нарезан по шесть с половиной, во-вторых, нахрена нам делать его в сплошную из жженого кирпича, нам ведь по нему не ходить. Из жженого кирпича достаточно сделать два мощных фундамента под опорную конструкцию, на которые и придется весь вес, а все остальное можно сложить исключительно из сырца.

– Рационально мыслишь, – сказал Антон Игоревич, – теперь давай, рассказывай, к чему ты там клонишь?

– А клоню я к тому, что для капитальной кирпичной печи тебе в первую очередь нужны кварцевые кирпичи. Правильно?

– Правильно, Петрович…

– А заготовок для них у тебя еще нет, их еще надо формовать и сушить не менее недели. Ведь так?

– Так.

– Теперь смотри. Ближайшие три тысячи шестьсот штук, что выйдут в течение ближайших шести дней, пойдут на казарму, мою сушилку и твой склад сырцового кирпича. Потом, двадцать шестого числа, ты дашь мне шестьсот штук на цоколь общежития, чтобы я мог поднять стены и подвести крышу, и с двадцать седьмого можно будет выпускать кварцевый кирпич.

– Кажется, я понял твою мысль, – сказал Антон Игоревич, – но с двадцать седьмого производить кварцевый кирпич не получится. Закладка на него двадцать четвертого, и даже если ты дашь мне формы прямо сегодня, то заготовки просто не успеют высохнуть.

– Во-первых, – сказал Сергей Петрович, – чем тебя не устраивают существующие формы? Я понимаю – специальный клиновой кирпич для сводов, но кирпич обычной формы ты можешь начинать делать прямо сейчас.

– Петрович, – сказал геолог, – у огнеупорного кирпича совсем другие, значительно большие, размеры.

– Ша, – ответил тот, рубанув воздух рукой, – и это ты рассказываешь человеку, который десять лет отпахал на стройке? У огнеупоров, вообще-то, размеры бывают разные, в зависимости от назначения. Та марка, о которой ты говоришь, это ША-10, бандура тридцать пять на пятнадцать, на семь с половиной, вес почти восемь килограмм, применяется в промышленном строительстве, но там, где надо стыковать огнеупорный кирпич с обыкновенным, применяется марка ША-8, размеры которой точно совпадают со стандартом для обычного жженого кирпича.

– Упс! – сказал Антон Игоревич, хлопая себя по лбу. – Извини, не знал. Но так даже еще проще.

– Хорошо, – сказал Сергей Петрович, – идем дальше. Второй вопрос. Почему бы тебе, пока есть неделя времени, не поставить рядом с двумя временными печами еще парочку? Десять девочек с навыками каменщиц я тебе дам, а кирпич-сырец у тебя и так есть.

– Гм, хорошая идея… Но думаю, что одной дополнительной печи хватит, иначе мы начнем зашиваться на разгрузке-выгрузке. К тому же, пока они ее будут строить, придет пора браться за большую печь.

– Игоревич, эта турбореактивная команда будет ставить тебе одну времянку за день, максимум за полтора. Шустрые, как электровеники, только хвалить их надо почаще. Это не твои сонные мадамки. Хочешь равномерного выхода продукции – ставь еще четыре временных печи, уж поверь, жженого кирпича нам всегда будет мало. Кстати, сколько его надо на твою большую печь?

Антон Игоревич молча раскрыл свой блокнот и показал страницу.

– Тем более ставь, пока есть время и свободные люди, – сказал Петрович, прочитав и присвистнув, – четыре с половиной тысячи штук кварцевого и две тысячи штук обычного жженого – с двумя печами ты провозишься с этим количеством восемнадцать дней, с тремя – двенадцать дней, а с шестью управишься и за шесть дней. Время дорого – осень на носу.

– Хорошо, Петрович, уговорил.

– Теперь третий вопрос, самый интересный. У тебя из этой печи отработанные газы с какой температурой будут отходить?

– Семьсот, семьсот пятьдесят градусов. А что?

– А то, что совсем рядом ты собираешься ставить печь по пережиганию угля. Понял, о чем я?

– Кажется, понял, – геолог задумчиво почесал макушку. – Ты предлагаешь загнать отработанные газы из керамической печи в теплообменник угольной?

– Вот именно. Более того, я предлагаю расположить печи валетом, и в обратном направлении отправлять в топку керамической печи все ненужные нам газообразные продукты пиролиза. Вот так.

Сказав это, учитель присел на корточки и нарисовал прутиком на земле схему.

– Интересно, – сказал геолог, – а тяги хватит протянуть газ по этим лабиринтам?

– А это, – ответил Сергей Петрович, – насколько высоко ты сможешь задрать свою дымовую трубу.

– Хорошо, – сказал Антон Игоревич, чрезвычайно вдохновленный идеей, – я над этим подумаю. Кстати, для смешивания глины с песком мне нужна бетономешалка, а она у тебя.

– Верну ее тебе завтра утром. Мне тоже надо мешать песок с глиной, хотя и по несколько иному поводу. Хочу сегодня закончить штукатурку дымоходной стены в казарме. Наружные стены подождут.

– Не беспокойся, Петрович, отдам ее тебе обратно ровно через два дня, – заверил геолог.

– А я и не беспокоюсь. Кстати, тот жженый кирпич, который выйдет двадцать седьмого, мне тоже пригодится. Для того чтобы сделать тебе плазы для сводов, мне понадобится подогреваемая ванна для отпаривания досок – на сухую такую вещь не сделать. Да и в будущем такая приспособа тоже может пригодиться.

– Ладно уже, – махнул рукой Антон Игоревич, – бери.

Тем временем на стройке дело спорилось. Девочки под руководством Лизы штукатурили уже четвертую, последнюю на этой стороне секцию, и качество штукатурки было вполне приемлемым. Остальные весьма продолжали усердно плести циновки из тростника, и рядом с ними уже лежала целая стопка уже готовых изделий. Валера трудился над форточками, и одна была уже почти готова.

Сергей Петрович отозвал Лизу в сторону и коротко объяснил обстановку с бетономешалкой.

– Но через два дня циновки засохнут и станут ломкими, – сказала Лиза, хлопая ресницами, – к тому же на чем мы будем мешать цементный раствор для кладки жженого кирпича?

– Так, – Петрович задумчиво потер переносицу, – что-то я тут, Лизонька, не додумал. Придется договариваться с Антоном Игоревичем, чтобы отдавать ему бетономешалку не сразу с утра, а чуть погодя, часа через два. Кстати, завтра, наверное хватит и одного замеса, только на цоколь. Очаги в любом случае надо будет класть на глине. Цемент огня не терпит.

– А что мы будем делать послезавтра? – спросила девушка.

– А послезавтра, – сказал учитель, – мы навалимся всем миром и наконец доведем казарму до состояния красивого и благоустроенного дома. Штукатурка внутри и снаружи, двери, деревянные помосты под ноги и все остальное, как положено для цивилизованных людей. Проведем электричество и поставим лампочки. В конце концов, девочки это заслужили. И, кстати, чуть не забыл – завтра отправишь к Антону Игоревичу десятерых своих девочек на постоянную работу. Ему нужно помочь сложить новые печи.

Лиза кивнула – все, мол, будет сделано.

– Только посылай хороших. Печи сложить нужно быстро и хорошо, жженый кирпич нам нужно позарез. И скажи им «по секрету», что я их очень сильно хвалил, и пусть они там меня не опозорят.

– Хорошо, Сергей Петрович, – кивнула девушка, – я им скажу. Но как мы будем штукатурить без бетономешалки?

– Очень просто, – сказал тот, – размесим глину как для кладки, потом равномерно рассыплем по ней опилки, а затем моя бригада еще раз все это перетопчет. Не думаю, что будут большие неоднородности.

– Но ведь яму потом будет очень трудно вычистить от опилок…

– Вычистим. Если в растворе для обычной кладки попадется немного опилок, то это не страшно. А вот в печной кладке нам их совсем не надо, там будем думать. Наверное, сделаем для печного раствора отдельную маленькую яму, литров так на шестьсот.

Лиза кивнула – и в этот момент, как по команде, из цеха величаво выплыл Валера, вооруженный дрелью и банкой с клеем, а за ним семенила его новая жена Маэтэ-Мотя с форточкой в охапке. Она несла ее так, словно это был волшебный артефакт.

– Помощница, – хмыкнула Лиза, – ишь, как старается…

– Не сглазь, Лиза, – строго сказал Сергей Петрович, – она все правильно делает. Мы должны радоваться, когда кто-то из этих женщин или девочек переходит на новый уровень, и неважно, кто это – бывшие Лани или полуафриканки.

– Хорошо, Сергей Петрович, – сказала та, одарив мужа ласково-ироничным взглядом, – я больше так не буду. Разрешите, я пойду, надо командовать делать кладку.

– Иди, Лиза, – кивнул мужчина, в глазах которого прятались веселые огоньки, – мне тоже надо заняться делом.

Пять минут спустя Валера и Маэтэ-Мотя вернулись уже без форточки, а три девочки из Лизиной бригады, оставив недоплетеные циновки, взяли мастерки направились к месту работы. Туда же две полуафриканки из бригады Петровича потащили ведра с глиняным раствором, а следом – строительные козлы. Производственный процесс продолжался.

– Сергей Петрович, – сказал Валера, пытливо глядя на учителя, – а почему вы не хотите ставить мою самую первую форточку? Если вам не нравится ставня, так я ее сейчас отрежу ножовкой, и все.

– Ладно, – махнул тот рукой, – режь и ставь. Тогда у нас с тобой останется сделать по одной штуке на брата.

Около пяти вечера последние две форточки были сделаны и установлены на место, и сейчас там, стоя на козлах, Лизины девочки резво орудовали мастерками, поднимая стену до самого верха. Все циновки были доплетены – в смысле кончился тростник, а штукатурщицам оставалось только обработать последнюю секцию отопительной стены. До ужина оставалось часа три.

– Так, – сказал девочкам Сергей Петрович, – сейчас небольшой перерыв, а потом мы будем учиться делать глиняную штукатурку под плетеную циновку. Аннушка, – обратился он к Алохэ-Анне, – замешайте нам еще одну порцию глины.

– Они кончить, – указала Алохэ-Анна на девочек-подростков, заканчивающих кладку, – мы мешать.

– Хорошо, но давайте поскорее.

Через сорок минут, когда освободились даже штукатурщицы печной стены, Алохэ-Анна позвала его к глиняной яме, сказав, что все готово.

– Погодите, не мойтесь, – ответил Сергей Петрович и позвал Лизу, чтобы она распорядилась таскать опилки и песок и рассыпать их ровным слоем по поверхности глины. На одну часть глины – три части песка и одна часть опилок. Уж этого добра было предостаточно. Когда все было рассыпано, полуафриканки во главе с Алохэ-Анной снова залезли в яму с раствором и начали свой ритмичный танец, с вздохами и ахами, прищелкивая при этом пальцами в такт чавканью глины под ногами. Сергей Петрович подумал, что, быть может, стоит изготовить каждой по паре деревянных кастаньет – тогда и работа пойдет быстрее. Примерно через час глиняно-песчано-опилочная масса консистенции густой сметаны была готова, и полуафриканки, помыв ноги, набрали ее полные ведра и потащили к казарме.

– Сергей Петрович, – сказал Валера, – может, сперва проложим свет?

– Завтра с утра. Сегодня мы будем штукатурить только наружные стены, иначе ночью внутри будут такие испарения, что все позадыхаются. Итак, приступим.

И приступили. Девочки-шткатурщицы, хихикая и бросая задорные взгляды то на главного шамана, то на его молодого помощника, разделись до трусов, чтобы не запачкать свои юбочки и топики, и Сергей Петрович начал снова показывать, как набрасывать черный слой штукатурки, и как начерно разглаживать его малкой. Обработав сверху донизу одну трехметровую секцию, они наложили, разгладили и закрепили поверх черного слоя штукатурки намоченные в воде циновки, прорезали отверстие для форточки, после чего начали накладывать второй слой, на этот раз разглаживая его набело.

Урок был усвоен, и понеслось в двадцать пар рук. Чтобы не создавать толкотни, половину девочек пришлось отослать штукатурить стену на другой стороне казармы. Девочки штукатурили, Валера бегал кругом казармы с дрелью и крепил циновки, Лиза отрезала лишнее на форточках и снизу, а Петрович контролировал процесс и давал советы. Короче, все были заняты, и бригада работала достаточно быстро. В девятнадцать сорок пять все было закончено.

– Молодцы, – сказал бригадир, с улыбкой оглядев свою усталую, перемазанную в глине, но чрезвычайно довольную команду. – Теперь мыть инструмент, собираться и бегом купаться на речку, а то Марина Витальевна вас таких за стол не пустит. Бегом марш!

– Мы идти купаться, вы смотреть, – сказала девочка бывшего клана Лани по имени Кара, – Мы красивый, да?

«Вот стрекоза, – подумал мужчина, – только сиськи прорезались, а уже туда же…»

– Красивые, красивые, – сказал он вслух, – бегите уже скорее.

Собравшись в кучку и похватав свои вещи, девочки из Лизиной бригады побежали на речку, следом уже не так торопясь пошли полуафриканки во главе с Алохэ-Анной и самыми последними – Сергей Петрович, Валера и Лиза, изредка оглядываясь назад. Вот вернутся ночевать женщины из бригады Андрея Викторовича – будет им сюрприз.

– Сергей Петрович, – неожиданно сказал Валера, – однако, нам нужны спецовки и баня. Скоро будет слишком холодно, чтобы купаться в речке.

– Валера, – устало ответил тот, – нам нужно многое, и половина из этого еще вчера. Насчет спецовок не знаю, запас шкур явно недостаточный на такую орду, а во о бане я уже задумывался, но пока ума не приложу, как это можно сделать. Саму баню построить несложно, но в банном котле Марина Витальевна сейчас готовит для нас обед, а в чем еще можно греть воду для бани, я даже не соображу… Бухтой шланга мы больше рисковать не будем, и как только я придумаю, что тут можно сделать, так сразу тебе скажу. А пока давайте немного потерпим. Я сам сейчас приду в лагерь, разденусь и полезу в речку. У меня, между прочим, жены, а их надо уважать и приходить домой чистым.