Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Эскадра адмирала Толбузина, подгоняемая правым бакштагом, приближалась к главному поселению Акви-лонии. С бака «Медузы», следующей сразу за «Отважным», уже были видны рыбацкие мостки бригады Антона-младшего и зеленеющие вдоль поймы поля, а справа по курсу из-за леса поднимались плотные клубы дыма: там на полную мощность работало кирпично-керамическое производство деда Антона. Еще двадцать минут, максимум полчаса – и долгий поход закончится. Коренных аквилонцев при виде родных осин охватывала радость от возвращения к родному дому, а новообращенных пронзало острое предчувствие встречи с неведомым и чудесным.

И вот в этот патетический момент впередсмотрящая на марсе фок-мачты закричала:

– Корабли прямо по курсу!

Сергей-младший вскинул к глазам бинокль. И точно: черные черточки на горизонте превратились в такие же черные ладьи. На их выгнутых форштевнях скалились носовые фигуры в виде драконьих голов и прочих чудовищ. Мачты на кораблях были убраны, ибо шли они на веслах против ветра, а на бортах густой чешуей лежали разноцветные щиты. И таких кораблей было не один и не два, а больше десятка. А из-за поворота реки выворачивали все новые и новые...

– Боевая тревога! – скомандовал младший прогрессор, опуская бинокль. – Да, вот так удружил Посредник... По сравнению с этим случаем дело с берберскими пиратами покажется нам легкой преснятиной.

– Кто это, Сергей Васильевич? – спросил адмирал Толбузин, разглядывая приближающиеся корабли в свою подзорную трубу.

– Викинги, Никифор Васильевич, кто же еще, – ответил тот. – Современники и соплеменники вашего пращура ярла Рюрика – люди, буквально ударенные на всю голову и помешанные на грабежах и убийствах. Каждый драк-кар – это от семидесяти до ста головорезов. Как я читал, во время морского боя половина сидит на веслах, а половина дерется, а при десантных операциях, как сейчас, в сражении принимают участие все. И этих всех будет дохрена! Уже сейчас я наблюдаю не меньше двадцати кораблей противника, и сколько их еще за излучиной Гаронны, никому не известно. Правильно говорил товарищ Чемизов: «полцарства за квадрокоптер».

На «Медузе» часто-часто набатом забил судовой колокол, призывая всех вооружаться и занимать свои ме ста по боевому расписанию. Этот тревожный бой подхватили на других кораблях эскадры. На аквилонских драк карах гребцы налегли на весла, обгоняя «Опричник» и стремясь встать с «Медузой» в одну линию строем фронта: «Быстрый» по правому борту, «Бдительный» и «Решительный» по левому.

На «Отважном» тоже увидели вражеские дракакары, и поняли причину тревоги. Шаман Петрович уступил штурвал Алохэ-Анне, а сам вместе с Вауле-Валей и Оритэ-Олей без лишней суеты принялся устанавливать на носовом вертлюге поливальную машинку от мистера Браунинга.

Вот, топая ботинками по трапу, на бак вбежали бойцы лейтенанта Деревянко; без дополнительных команд, раз уж боевая тревога, они принялись расчехлять пушку и крупнокалиберные пулеметы.

Тем временем викинги заметили поселение: строящиеся дома, римскую и аквитанскую казармы, дома вдоль ручья Дальний, а также разглядели аквилонские корабли, поднимающиеся вверх по течению. Наверное, их особо впечатлил гигантский датский барк – целый плавучий город под парусами, наверняка битком набитый сокровищами.

Драккары разделились, часть из них нацелилась пристать к берегу напротив припаркованного «Антея», а часть направилась навстречу эскадре адмирала Толбузина.

И тут выстрелило орудие на батарее номер два – той самой, что была выстроена в конце Кельтской улицы. Сержант (то есть лейтенант) Седов не подвел: на месте одного из драккаров вырос высокий столб вспененной воды, перемешанной с деревянными обломками и человеческими телами. Обороняющиеся на кораблях приветствовали этот первый успех дружным криком «Ура!».

– Трах-тибидох, полетели кровавые сопли... – с мрачным удовлетворением прокомментировал происходящее Сергей-младший и добавил для лейтенанта Деревянко: – Ваша цель, Алексей Петрович – те корабли противника, что направляются навстречу нашей эскадре. Такого эффекта, чтобы все вдребезги, вы вряд ли добьетесь, но этого и не требуется. Из крупняков по гребцам, желательно с одного борта – посмотрю я, как в таком случае, они будут грести... А из пушки бейте им под нос, стараясь сделать подводную пробоину. Водонепроницаемых переборок там нет, так что бандитам придется либо тонуть, либо выбрасываться на берег, а там их со всей пролетарской решительностью встретят наши товарищи.

И, как комментарий к этой фразе, откуда-то со стороны устья Дальнего короткой очередью гулко простучал «Гочкис» и раздался еще один орудийный выстрел. Этот снаряд попал еще одному драккару в надводную часть борта, разорвав тот на куски. Но это была капля в море: к тому времени в поле зрения Сергея-младшего находилось уже более тридцати кораблей викингов, и они зловещими громадами все продолжали выходить из-за поворота реки.

Орудие «Медузы» открыло огонь, когда до устья Ближнего оставался километр, а до головного драккара викингов, двигающегося встречным курсом, примерно вдвое дальше. Не очень высокий всплеск под форштевнем -и поврежденная посудина, как и предсказывал Сергей-младший, резко поворачивает в сторону берега, откуда по вражеским кораблям уже бьют ручные и станковые пулеметы. И почти одновременно с этим на всеобщее обозрение с большим отрывом выворачивают три высоких пузатых двухмачтовых корабля, ничуть не похожих на др-аккары викингов. И все, более никого... С учетом уже потопленных, всего Аквилонию атаковали сорок два корабля противника.

Кровавое рубилово в разгаре, со стороны Дальнего все сильнее ружейно-пулеметная трескотня. Там Гай Юний, построив своих бойцов в три классические линии (ибо против викингов никаких особых хитростей не требуется), встречает сумевших высадиться на берег врагов стеной щитов-скутумов и частоколом длинных копий. Через головы бойцов первых линий градом летят пилумы... Фланги римской когорты с одной стороны прикрывают топкие берега ручья и пулеметная позиция на артиллерийской батарее, где вспоминает молодость дед Антон, с другой – трехосный тягач с крупняком и укрепившийся на опушке леса взвод Гуга. Взвод Виктора де Леграна рассредоточен вдоль опушки леса у Большого Дома – на тот случай, если противник высадится чуть ниже по течению.

Тем временем аквилонские корабли приблизились к врагу настолько, что в дело пошли трофейные пушки бывших галер. Артиллеристы с «Азии» привели их в порядок, и теперь показывают, что тоже кое-что умеют. Мячиками скачут по воде пушечные ядра, при удачном попадании оставляя в рядах вражеских гребцов кровавые борозды и проламывая борта. Вот бухнула носовая пушка «Опричника» – и рядом с особо крупным драккаром (наверняка принадлежащим возглавляющему набег конунгу) встает высокий столб воды. И почти сразу же с боевых платформ судов аквилонского гребного флота начинают бить пулеметы и щелкать снайперские винтовки. На «Медузе» тоже гулко грохочут «крупняки», татакают станкачи «Браунинга», и часто бьет «сорокапятка». Воюют все.

Несколько драккаров потоплены, и теперь течение несет вниз деревянные обломки, какие-то пустые на вид бочки и сундуки, а также человеческие головы. После боя следопыты еще прочешут берег, беспощадно убивая каждого, кому удалось спастись, а пока по сумевшим уцелеть и плавающим в воде убийцам и грабителям ведут огонь с бортов кораблей, и вода в Гаронне то и дело покрывается водными фонтанчиками. Большой драккар конунга тоже поврежден, и направляется к берегу. У него на носу, воздев к небесам длинный меч, стоит светлобородый человек в блестящем шлеме и красном плаще, подбадривая криками своих воинов. Эта цель настолько хороша, что на ней скрещиваются трассирующие очереди нескольких югоросских пулеметов Мосина с «Бдительного» и «Решительного». Конунг налетчиков сгибается пополам и, выронив меч, мешком валится в воды Гаронны... Не помогли ему богатство, звериная сила и непререкаемый авторитет военного вождя.

Аквилонские корабли уже на траверзе устья Ближнего, – оттуда видно, что большая часть драккаров причалила к берегу выше по течению устья Дальнего. Там легионеры Гая Юния глаза в глаза режутся с численно превосходящими озверевшими викингами. Еще четыре корабля, получивших повреждения, приткнулись к берегу на траверзе Большого Дома, и теперь девки Виктора де Леграна стараются перестрелять тех бородатых ублюдков, что пытаются преодолеть картофельное поле и вступить с ними в ближний бой. Дело дошло уже до помповых дробовиков. Большой круглый щит неплохо защищает своего носителя от волчьей картечи, но, в отличие от скутума, оставляет открытыми ноги, а потому раненых тут гораздо больше, чем убитых. «Быстрый» берет еще ближе к берегу, и в то время, когда пулеметы бьют вперед – туда, где кипит основная схватка, автоматчики буквально вычесывают берег огнем своих калашей и штурмовых автоматов «Шпагина».

Легионеры, хоть и не без потерь, выдержали натиск – и викинги, оставляя на поле убитых и раненых, под фланкирующим огнем с фрегата и аквилонских драккаров откатываются к своим кораблям. Их положение с каждым ударом сердца становится все более безнадежным, повсюду свистят пули и раздаются крики боли, предводитель убит и сгинул волнах, а за спиной у них – новая, еще более страшная угроза в виде чужих кораблей, отрезающих возможность к спасению. Обитатели этого места оказались ужасными колдунами, без пощады убивающими издалека смертоносными громами, и то, что в начале казалось легкой задачей – прийти, разграбить и сжечь, безумной яростью смяв немногочисленных защитников – превратилось в дело невыполнимой сложности.

Коварный Локи завлек их сюда и отдал в руки своей дочери богини смерти Хель. В грохоте пулеметных очередей и свисте пуль викингам слышался безумный хохот этой богини, радующейся большому количеству воинов, бредущих унылой толпой в ее чертоги. Ведь нельзя назвать битвой[277] 277
  По верованиям скандинавов, только погибшие в битве попадают в Валгаллу, пировать вместе с Одином и его дружиной, а все прочие умершие оказываются в Ниффельхайме. во власти злобной Хель, дочери Локи и великанши Ангброды.


[Закрыть] то дело, когда воины один за другим умирают от колдовского грома, и никак не могут отомстить своим убийцам. Счастливы те викинги, что умерли в рукопашном бою от копий и мечей воинов с большими щитами, не убоявшихся неистового скандинавского натиска, а все остальные обречены на вечное страдание в царстве холода и тьмы...

Безумная норманнская ярость сменяется у захватчиков бесконечным отчаяньем; они бросают на землю мечи и щиты, срывают с голов шлемы и орут: «Пощады, пощады, пощады!». Ружейно-пулеметный огонь стихает, но дело еще не закончено. Три больших корабля, двигавшихся следом за драккарами, пытаются развернуться и уйти вверх по течению. За ними сорвавшимися с места гончими кидаются все три аквилонских драккара. Вспенивая речные воды взмахами весел, они настигли торговые толстобрюхи и несколькими пулеметными очередями да угрозой пушечных выстрелов в упор вынудили тех к капитуляции. Вблизи стало очевидно, что викингов на борту этих кораблей не было вовсе, а их команды составляли чернявые крючконосые люди полусарацинского, полуитальянского облика.

«Медуза» бросила якорь напротив устья Дальнего, «Опричник» пристроился за ней следом, а еще дальше, на траверзе рыбацких мостков, утвердился датский барк «Кобенхавн». И туда же «Быстрый», «Бдительный» и «Решительный» конвоировали захваченные торговые корабли.

Тем временем Александр Шмидт сумел по-немецки докричаться до капитулировавших викингов, чтобы те, разоблачались донага и с поднятыми руками, по одному выходили навстречу защитникам, а кто нарушит это правило, будет немедленно убит.

И вот от сгрудившихся у берега норвежских драккаров потянулась цепочка голых, аки младенцы, растерянных бородачей. Некоторые из них были легко ранены, на других не было ни царапины – но всех их встречали «волчицы» в полном боевом раскрасе с ружьями наизготовку. Легионеры сноровисто вязали пленным руки за спиной. Для Мулов Мария[278] 278
  Мулы Мария – прозвище легионеров в Римского республике


[Закрыть] это была привычная работа: они делали все так же, как в то время, когда находились под командой Цезаря и служили Римской республике. Связав ошеломленного пленного, они тычками копейных древков гнали того в общую кучу из его приятелей для дальнейшего разбора полетов. Малейшая попытка неповиновения пресекалась либо выстрелом из дробовика в упор, либо ударом копья, после чего раненого немедленно добивали и отрезали голову. А вот не надо нарушать условия капитуляции, тут этого не любят.

Сами морские разбойники, увидев вблизи размалеванных тактическим гримом вооруженных девиц, пребывали в полной уверенности, что и в самом деле оказались в царстве ужасной Хель, а эти беспощадные девы – ее дочери. Впрочем, ровно с тем же успехом эти суровые девушки могут оказаться воинственными валькириями, а это поселение – самим Асгардом, царством богов, ибо в Нифельхайме пленных вовсе не берут.

Оглядываясь по сторонам, связанные норманны повсюду натыкались взглядом на тех, кого можно было счесть воплощениями их богов. Вон Тор (дед Антон), вон Магни (Гуг), вон Улль (Виктор де Легран), вон Тюр (Андрей Викторович)... А вон и сам разгневанный Один (Сергей Петрович) вместе с Хеймдалем (Сергей-младший) быстро идут сюда вдоль берега ручья вместе с другими младшими богами и героями...

И чем дальше, тем больше отчаяние поражения сменялось в викингах мистическим ужасом от совершенного святотатства. Но по сравнению с тем, что им предстояло пережить в дальнейшем, это были еще цветочки...

10 июля 3-го года Миссии. Среда. Около полудня. Окрестности Большого Дома.

Андрей Викторович Орлов – главный охотник и председатель Высшего Военного Совета Народной Республики Аквилония.

Передовой наблюдательный пункт, выставленный нами в десяти километрах выше по течению реки Гаронны, все-таки сыграл свою роль, пусть и не так, как это планировалось изначально. Враг пришел не по земле, а по воде, но, несмотря на это, опасность заблаговременно обнаружили, и встречало угрозу уже отмобилизованное ополчение, находящееся на своих боевых постах. К этому времени мы уже знали, что Петрович ведет к нам на подмогу эскадру адмирала Толбузина – и она уже на подходе, следовательно, наш план основывался на том, чтобы продержаться самое ограниченное время и, самое главное, не дать врагу расползтись по окрестностям. Так все и вышло, а когда «подошла кавалерия» (то есть флотские), стало просто весело. Морской пехоте даже не довелось подраться на берегу – к тому моменту викинги сломались под пулеметным огнем и стали бросать оружие.

И вот настал момент, когда враги сдались, а корабли эскадры Толбузина бросили якорь на траверзе поселения и высадили на берег командный состав. Когда начался процесс капитуляции, «Медуза» уже стояла на якоре – и тогда «Отважный», подойдя к ее борту, принял на свою палубу Серегу, адмирала Толбузина, капитана Гаврилова, капитан-лейтенанта Голованова, а также доктора Блохина с его медицинским подразделением, после чего высадил их вместе с Петровичем на берегу напротив Большого Дома. Правда, там еще оставались отдельные недобитые викинги, но Серега со своими вооруженными женами, да капитан Гаврилов со штурмовым ППШ на плече – это более чем смертоносно. Любого врага, еще способного стоять на ногах и оказавшегося у них на пути с оружием в руках, эти люди пристрелят и глазом не моргнут. Так и вышло в нескольких случаях с недобитками, не пожелавшими капитулировать по-хорошему.

Поднявшись по противоположному берегу Дальнего, мимо батареи номер два и домов на Кельтской улице, прибывшие перешли ручей по мосту и присоединились к нашему военному бомонду, собравшемуся на правом берегу. А тут – милейший старший центурион (то есть майор) Гай Юний, дед Антон, Гуг, Роланд Базен, Александр Шмидт и отец Бонифаций, ну и ваш покорный слуга. Кто есть кто из новоприбывших, определялось сразу. Три месяца капитан Василий Андреевич Гаврилов и капитан-лейтенант Николай Иванович Голованов были для нас только фамилиями в радиограммах, а месяц назад в таком же качестве к ним присоединился адмирал (тогда еще капитан первого ранга) Никифор Васильевич Толбузин.

И теперь эти люди стоят перед нами во плоти и смотрят на поле смертной битвы. Всего налетчиков было около четырех тысяч, из них около семи сотен капитулировали, примерно вдвое большее количество валяется на этом поле с ранениями различной степени тяжести, а остальные уже отправились в свой ледяной ад Ниф-фельхейм. В этом бою я вообще не планировал брать пленных – но вот пришлось, ибо было чувство, что Посредник категорически не одобрит бездумного истребления пленных норманнов, ибо, в отличие от «цивилизованных» англичан на Галлиполийском полуострове, викинги, эти дикие дети природы, не ведали что творили. При этом я понимал, что малейшую мягкость эти люди воспримут как признак слабости и повод для того, чтобы сесть нам на шею, что смертельно опасно.

Но прежде чем решать, что делать с пленными морскими разбойниками, следовало поздороваться с новоприбывшими. Кстати, поскольку рыбак рыбака видит издалека, господа и товарищи офицеры сразу опознали, кто есть кто в нашей компании людей, одетых в камуфляжную форму без знаков различия.

– Вы, как я понимаю, господин Орлов? – сказал адмирал Толбузин, пожимая мне руку. – Должен сказать, что буду рад служить под вашим началом[279] 279
  Адмиралу Толбузину фамилия Орлов известна очень хорошо, ибо первые десять лет царствования Екатерины Великой прошли под знаком этого семейства В Андрее Викторовиче адмирал видит да-некого потомка известных ему людей, походу смены поколений не растерявшего ни организационных талантов, ни амбиций.


[Закрыть].

– Я тоже, Никифор Васильевич, рад тому, что вы рады, – ответил я на рукопожатие адмирала. – Теперь, помимо всего прочего, вы мой заместитель по морским делам. Если хочешь сделать что-то хорошо, то поручи это специалистам.

– Узнаю знакомое выражение, – усмехнулся в ответ мой собеседник. – Сергей Васильевич все время повто рял то же самое – мол, когда принципиальное решение уже принято, он сует руки в карманы и предоставляет свободу действий кадровым морским офицерам.

– На том стоим, – сказал я, – морское дело для нас сейчас становится важнейшим из искусств. Но сейчас я хотел бы поговорить с товарищем Головановым, с которого вся эта история началась. Это он сумел вытянуть за собой вас всех, как нитку за иголкой, так что ему у нас особый почет и уважение.

– Совершенно с вами согласен, Андрей Викторович, – кивнул адмирал Толбузин, – Николай Иванович – ответственный, честный и способный морской офицер, которому можно доверить в командование корабль любого типа.

– Никифор Васильевич меня перехваливает, – сказал капитан-лейтенант Голованов, пожимая мне руку. -По первому образованию я капитан речного судна, и хотел бы остаться в этой стезе.

– Сейчас, Николай Иванович, не время отсиживаться на тихой и спокойной должности, – сказал я. – Для командования „Отважным" подойдет ваш лейтенант Чечкин, или для этой роли можно обучить одного из ваших рулевых, потому что в море этот кораблик больше ходить не будет. Не его это задача, когда в нашем флоте появились настоящие морские корабли. Вам и вашей команде в полном составе мы предлагаем перейти на бывший датский барк. При этом лейтенант Франц де Ливрон, исполняющий сейчас там обязанности командира, станет вашим начальником парусной команды, и к вам же в качестве офицеров для продолжения обучения перейдут бывшие военные летчики с самолета Ан-22, ибо подобное при возможности требуется класть к подобному. Нынешнюю датскую команду мы подвергнем жесткой морально-психологической сортировке, и если там найдутся люди, соответствующие нашим требованиям, то мы передадим их вам в качестве воспитуемых, а остальных без всякой пощады спишем на берег в качестве разнорабочих, катать квадратное и таскать круглое. Решение это окончательное и обжалованию не подлежит, так что не спорьте.

– А я и не спорю, – пожал плечами мой собеседник, – если вы видите меня командиром барка, то значит, так тому и быть. Пользуясь случаем, хотел бы наилучшим образом отрекомендовать вам капитана Гаврилова Василия Андреевича, который вполне успешно командовал своими людьми и в походе и в бою.

– Мы об этом знаем, – ответил я, – а потому рады, что Василий Андреевич вместе со своими людьми присоединился к нам в этот тяжелый для Аквилонии час. Вообще мы рады каждому доброму человеку, но профессиональные солдаты-соотечественники, укрепляющие ядро нашего общества, ценны для нас особо. И вообще, товарищи, должен сказать, что мы считаем себя находящимися в неоплатном долгу перед поколением капитана Гаврилова и капитан-лейтенанта Голованова. Если современники Никифора Васильевича раздвинули мечом границы и вывели Россию в ряды мировых держав, то они, победив фашизм, сохранили наш народ от истребления. Если бы не их подвиг, то не было бы никакой Аквилонии, ибо некому было бы отправляться в путь в декабре две тысячи десятого года. На этом патетическом моменте я предлагаю закончить с преамбулами и перейти к текущим делам. Сейчас мы победили, но не думаю, что по этому поводу нам следует особенно радоваться и сильно расслабляться. Скорее всего, это не последняя такая черная карта в колоде у Посредника, и вслед за этим недружественным забросом могут случиться дополнительные попытки проверить нас на прочность. В первую очередь необходимо решить, что делать с пленными викингами, ибо рабов мы не держим, а представить себе этих головорезов в качестве наших будущих сограждан мне затруднительно.

– В первую очередь, Андрей Викторович, представьте нам ваших товарищей, – с улыбкой произнес адмирал Толбузин. – В противном случае мы просто не будем знать, кто у нас есть кто. Особенно меня интересует имя вон того господина в полной экипировке древнеримского центуриона, который стоит перед нами, с ног до головы забрызганный чужой кровью.

Да уж, видок у Гая Юния был еще тот... Он не наблюдал за битвой со стороны, а, обнажив меч, сражался в рядах своих парней, потому и в самом деле был забрызган кровью. В этом бою римляне были единственными среди нас, кто понес потери в людях, и теперь там суетились санитары из их же рядов, вынося с поля боя убитых и раненых. Первых складывали отдельно для последующего почетного погребения, а вторых доставляли на перевязочный пункт, где орудовали Витальевна, леди Люся и подполковник Легков, и туда же, не подходя к нашей компании, направился доктор Блохин вместе со своими медсестрами, будущими докторицами, а также еще од ним господином в наряде восемнадцатого века.

– Этого господина зовут майор Гай Юний, – сказал я, – он у нас командир батальона римской пехоты, с честью и отвагой сражавшегося против злобных варваров-язычников. Мы прикрыли им фланги и проредили врага ружейно пулеметным огнем, а все остальное парни Гая Юния проделали самостоятельно, сломав дух врага и вынудив его к капитуляции. Вот этот господин – Антон Игоревич Юрчевский, для своих просто дед Антон. Он у нас главный геолог и министр промышленности, но когда к нам приходит враг, этот человек вспоминает молодость и ложится за пулемет Браунинга. Вот это – лейтенант Гуг д'Аркур, местный уроженец, взявший фамилию своей старшей жены, леди Люсии. Он у нас командир взвода следопытов и образец того, во что должны превратиться местные жители под нашим благотворным воздействием. Вот это – Роланд Базен, человек из первого дружественного пополнения, глава клана «Французы». Три года назад это был не знающий жизни ментально лопоухий французский школьник с неопределенным будущим, а сейчас он один из наших младших вождей, надежный помощник Сергея Петровича Грубина и храбрый боец ополченческого пулеметного взвода в те моменты, когда к нам приходит враг. Вот это – Александр Шмидт, мой адъютант и переводчик на немецкий, английский и французский, хотя последнее у нас и не актуально. Для товарищей Голованова и Гаврилова должен сказать, что Александр был организатором побега советских военнопленных из немецкого рабочего лагеря, и к нам попал вместе с доктором Блохиным и сержантом Седовым – тем самым, который сегодня так лихо топил драккары выстрелами из пушки. А это – отец Бонифаций, примас Аквилонии, основатель церкви Шестого Дня Творения, искренне верующий, и в то же время умный, честный и храбрый человек. В числе младших вождей еще входит лейтенант Виктор де Легран, французский дворянин из восемнадцатого века, но он сейчас отсутствует по уважительной причине, ибо на его участке война еще не закончена.

– Ну что же, – сказал адмирал Толбузин, – я вполне удовлетворен проведенным вами знакомством, так как вижу, что в вашем окружении нет и не может быть дураков и бездельников, а только честные, ответственные и сильные люди. С такими единомышленниками, как у вас, основанное здесь новое русское государство год от года будет только крепнуть. Что касается текущих дел, то должен вам сказать, что, судя по всему, викинги шли не в набег, а из набега, и после разграбления Бордо и окрестностей были обременены изрядным количеством добычи.

– Золото и драгоценные камни для нас не предмет первой необходимости, – сказал я, – ибо товарно-денежные отношения тут еще не изобрели, и приобрести на эти ценности ничего нельзя. Серебро приветствуется, но по чисто утилитарным соображениям, ибо это очень полезный металл, имеющий как санитарно-медицинское, так и чисто техническое применение.

– В те времена откуда, пришли этот викинг, – сказал Роланд Базен, – серебряной монета в обороте было много раз больше, чем золотой. Но я хотел сказать о другой. Вон тот большой корабль, который шел за флот викинг, он чей? Это европейский корабль тип неф, точнее протонеф[280] 280
  Настоящие нефы – большие торговые корабли, ходившие по Средиземному морю и вдоль Атлантического побережья Европы – появились только в одиннадцатом веке нашей эры. но есть сведения, что эволюция этого типа от византийского дромона началась еще в шестом веке, а Крестовые походы, потребовавшие массовых морских перевозок, только довели этот тип до совершенства
  Подробное описание корабля дает Лев Философ (IX в ). Длина некоторых судов этого класса достигала сорока одного метра (то есть длины римской квинкверемы). Обшивка дубовая, с традиционным для Севера способом внакрой. Платформы по оконечностям судна закрыты щитами воинов и предназначены для лучников и пращников. Рулевое весло опирается в одной точке, вокруг которой оно может вращаться при помощи рукоятки, расположенной под прямым углом к перу весла. Отличительной особенностью является установка второй, наклоненной в сторону форштевня мачты. Ее более узкий парус позволял ходить при боковых ветрах


[Закрыть], потому что настоящий неф без весла появиться позже, когда викинг уже закончить в Европа все свои дела. Мы должен знать кто хозяин этот корабль, какой отношений он имел с викинг и почему тот его не ограбил.

– Господин Базен хочет сказать, что эти корабли принадлежат сообщникам норманнских пиратов, – пояснил Александр Шмидт. – В исторических книгах писали, что такими подельниками северных морских разбойников, производившими для них разведку, открывавшими изнутри ворота городов, а потом скупавшими у них награбленное и рабов, являлись еврейские купцы, до исступления ненавидевшие христиан, среди которых им приходилось жить. Скупая у норманнов христианских пленников, они перепродавали их в рабство сарацинам, а иногда могли просто убить, чтобы удовлетворить свою животную ненависть.

– Так, Александр, – глухо сказал Петрович, – не надо нам тут никакого низменного антисемитизма. Мы, конечно, проведем расследование, и если дело обстоит так, как вы нам тут рассказали, то мы будем судить этих людей и казним их через отсечение головы – но не потому, что они евреи, а оттого, что мерзавцы и подонки, которым среди нас не место. Но об этом мы поговорим потом, когда станут известны подробности, а сейчас следует решить, что делать с пленными норманнами...

– Ты тоже будешь рубить им голова? – спросил Гай Юний. – Ведь он варвар, язычник и пират, который жил тем, что грабил, убивал и насиловал.

– Зато они не предавали и не били в спину, а, нападая, кричали врагу: «Берегись, я иду!»[281] 281
  _ . _
  «оерегись. я иду!» – боевой клич викингов


[Закрыть], – ответил наш великий шаман. – Вы, милейший Гай Юний, когда попали сюда, тоже были далеко не ангелами: держали людей в рабстве и убивали беззащитных.

– Теперь, амиго Сергий, мы так не делать, – насупился милейший старший центурион.

– Вот именно, – сказал Петрович, – поэтому пленным норманнам тоже должен быть предложен Путь Искупления, как и вам, римлянам. Убивать мы будем только тех из них, кто прямо откажется от превращения в наших сограждан или отклонится от этого пути в сторону. Но только я пока никак не могу придумать, как организовать такую трансформацию и где для нее взять необходимый командный состав...

И тут Серега выдал:

– А что если включить пленных варягов в римский батальон, дополнительно добавив туда наших гребцов с галер-драккаров, половина которых склонна как раз к военной службе? Тогда римское подразделение можно бу будет переформировать в штурмовой, то есть гренадерский полк, а товарища Гая Юния повысить до военного трибуна, сиречь до полковника. Уж у него норманны не забалуют. Шаг вправо, шаг влево – попытка побега, прыжок на месте – попытка улететь. Дисциплина – святое дело.

– Любишь ты это, Серега – повышать в звании... – проворчал дед Антон. – Молод ты еще для этого. А то не успеешь оглянуться, а у тебя все станут генералами да адмиралами.

Адмирал Толбузин бросил на деда Антона неприязненный взгляд и сказал:

– Сергей Васильевич, несмотря на свою крайнюю молодость, не был замечен мною ни в пустом прожектерстве, ни в скоропалительных решениях. Если он говорит, что господин Гай Юний готов к должности командира полка, то значит, так оно и есть.

– Да, – сказал капитан Гаврилов, – я тоже поддержу Никифора Васильевича. За время совместного похода товарищ Петров показал себя с наилучшей стороны, и каждое его решение сплачивало наш разнородный коллектив, а не сеяло в нем рознь. А то, что он молод, совсем не беда – некоторые люди до седых волос остаются полными дураками.

–Действительно, – сказал Петрович. – Обвинять Серегу в молодости – это все равно, что ругать воду за то, что она мокрая. Главное, что он выполнил поставленную задачу и привел нам на помощь не разнородную толпу людей, где каждый сам за себя, а плотно сколоченный коллектив. Поэтому я считаю, что выдвинутое им предложение стоит поддержать. Твое мнение, Андрей?

– Предложение Сереги – это единственный технически возможный вариант, при котором мы пытаемся перевоспитывать викингов и поставить их в строй, а не расстреливаем из пулеметов, – сказал я. – Все прочие предложения, товарищи, это розовые сопли и ненаучная фантастика.

Петрович хмыкнул и подвел итог дискуссии:

– Мнение деда Антона: «баба Яга против» мы уже знаем, товарищи Толбузин и Гаврилов уже высказались вполне определенно, так что решение о переформировании римского батальона в гренадерский полк и повышения товарища Гая Юния до полковника можно считать принятым большинством голосов. С этого момента структура наших вооруженных сил такова. Во-первых, части постоянной готовности – команды кораблей и рота морской пехоты. Во-вторых, формируемый гренадерский полк, который половину времени будет заниматься тренировками, а половину помогать при строительных работах, ибо до холодов надо будет построить много чего нужного и интересного. В-третьих, наше старое ополчение, чьи бойцы трудятся на своих рабочих местах на производстве и собираются только по сигналу тревоги. На этом, пожалуй, все. Добро, Андрей?

–Добро, – ответил я.

– Амигус, – сказал расчувствовавшийся Гай Юний, – вы быть уверен, что я вас не подвести!

– Мы в этом уверены, амиго Гай Юний, – сказал я. – Серега прав: с задачей по превращению диких варваров в дисциплинированных солдат, наших будущих сограждан не справится никто, кроме вас. На этом, пожалуй, пора заканчивать этот разговор. Александр, скажи, эти бандиты понимают твой немецкий?