Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Натянув перчатки из толстой кожи и вооружившись мачете, Петрович принялся расширять этот коридор, пинками отбрасывая срубленные ветви к подножию кустов. Колючий барьер был шириной метров пятнадцать – двенадцать. Миновав его, мужчина даже присвистнул от удивления. Среди могучих корабельных сосен нет-нет да попадались так же тянущиеся к небу дубы. Теперь было понятно, что тут понадобилось кабанам. Сейчас, в начале лета, тут было тихо, но вот осенью они устроят сюда настоящее паломничество за желудями. Будут нагуливать жир перед предстоящей зимой. И вообще, дуб в качестве строительного материала для каркаса их будущего дома – это хорошо. Очень прочный, не гниет, в общем, ничуть не хуже, чем та же лиственница, а работать с ним все же легче.

Ориентируясь по компасу, он двинулся к вершине, время от времени делая мачете зарубки на древесных стволах, чтобы потом не плутать в поисках прохода. Кустарникового подлеска в самом бору не было. Иногда попадались отдельные рябины и заросли можжевеловых кустов. Под ногами стлались побеги брусники и черники. Попадались и рухнувшие от старости или поваленные ветром деревья, но такого бурелома было относительно немного, и Петрович с Лялей легко его обходили. Заходящее солнце просвечивало бор насквозь, отчего у этих двоих создавалось приподнятое и даже праздничное настроение.

Минут через двадцать ходьбы по этому лесу они вышли на то место, где, по предположениям учителя, должна была быть самая вершина возвышенности. Сосны тут росли особенно редко, воздух был наполнен запахом сосновой смолы и опавшей сухой хвои. Обойдя площадку по кругу, Петрович сделал несколько зарубок, обозначая границы участка, который надо расчистить. Но прежде сюда придется проложить дорогу для УАЗа и расширить проход в зарослях. Работы много, но оно того стоит.

– Вот здесь мы и будем жить, Ляля, – сказал главный прогрессор, присаживаясь на ствол поваленного ветром дерева и меланхолично почесывая Майгу за ушами. – Нравится?

– Да, тут красиво! – сказала девушка и, немного помолчав, тихо добавила, – Сергей Петрович, пришло время выполнять ваше обещание. Если тут будет наш дом, то, как мы и договаривались, настало время вам взять меня в жены.

– Что, прямо здесь и сейчас? – удивился тот, а Майга негромко гавкнула, как бы подчеркивая его слова.

– Э, нет, – покачала головой Ляля, – вы сами говорили, что у нас все должно быть правильно. Официальное объявление, свадьба, поздравления и вывешенное утром доказательство того, что я досталась вам честной девушкой. Все только так, и не иначе.

– А ты поумнела, Ляля, – кивнул мужчина, – и это хорошо.

– ТОГДА, – сказала девушка, особо упирая на это слово, – я была немного не в себе, не зная, смогу ли я привлечь к себе ваше внимание. Потом я действительно поумнела и поняла, что вы, как всегда, были правы. Лучше немного подождать, чем потом всю жизнь уговаривать. Наверное, это к лучшему.

– Конечно, к лучшему, – согласился мужчина, и неуверенно добавил, – что же касается моего обещания, то я, конечно, его выполню. Но почему именно сегодня? Быть может, подождем еще немного?

– Нет-нет, Сергей Петрович, никаких «подождем немного»! Вы обещали. Своим женским умом я чувствую, что с завтрашнего дня у нас начнется такая суета, что всем нам еще долго будет не до свадеб и праздников. Я совсем не дура, и понимаю, сколько всего придется сделать для того, чтобы спокойно встретить зиму и осень. Так что можете меня не уговаривать. Или мы делаем свадьбу сегодня вечером, или я отдамся вам прямо здесь, на этом поваленном бревне. Вот так.

Жених ненадолго замолчал. С одной стороны, он уже дал обещание, а их, как известно, надо выполнять. С другой стороны, ему – сорок семь, Ляле – семнадцать. Разница в возрасте тридцать лет. Если бы он когда-нибудь был женат, Ляля могла бы быть его дочерью. Но при этом не надо скрывать, что он пока еще здоровый нормальный мужчина, и хоть он и гнал от себя эти мысли, но Ляля ему нравилась и как женщина, и как человек. Особенно такая, какой она стала. Сначала он не принял всерьез ее полудетских ухаживаний, но теперь все изменилось. Действительно изменилось.

– Хорошо, девочка моя, – сказал он наконец, вставая и беря Майгу на поводок, – пусть все будет, как ты хочешь. Пойдем и объявим всем о нашем решении.

– Спасибо, Петрович, я всегда знала, что на тебя можно положиться, – сказала счастливая девушка и лукаво добавила, – во всех, так сказать, смыслах. Действительно, пойдем, а то скоро стемнеет.

Шли они не спеша, любуясь на окружающую природу. Прохладный, наполненный волнующими ароматами вечер навевал романтику. Деревья загадочно шелестели, словно рассказывая старинные сказки, а багровые отблески склоняющегося к горизонту светила окрашивали все в странные фантасмагорические оттенки, отчего казалось, что это и не Земля вовсе, а какая-то другая планета…

К лагерному костру они вернулись, когда солнце уже закатилось, и все вокруг было освещено неярким сиреневым светом вечерней зари. Остальные разведывательные партии уже вернулись в лагерь.

Антон Игоревич заверил всех, что место, где причалил «Отважный», ни в коем случае не должно заливаться весенними половодьями, и что на заливном лугу недалеко отсюда ему удалось найти подходящее место для их первого картофельного поля. Земля такая, что хоть на хлеб мажь и корми попа.

Андрей Викторович, в свою очередь, сообщил, что примерно в полукилометре отсюда находится небольшое озеро с заболоченными берегами, из которого и вытекает эта речка. А если пройти чуть дальше, по впадающему в озеро ручью, то попадешь на самую настоящую кроличью ферму. Весь берег изрыт норами, и этого ушастого зверья там видимо-невидимо. В доказательство его слов Лиза тут же предъявила двух ушастых разбойников, каждый килограмма по три. Одного кролика Лиза застрелила из арбалета, со вторым отличился Шамиль, сумев схватить его за шкирку.

Антон-младший тоже похвастался своей добычей. Несколько довольно крупных щук, усатые карпы, сопливые лини и плотва. Никто его не останавливал, поэтому рыбы было две больших корзины. Плотву, которой было особенно много, Петрович сперва собирался пожертвовать кошакам, которые до сих пор отказывались покидать судно, но потом сменил гнев на милость, вспомнил, что если плотву подсолить, а потом завялить в тени, то получится прекрасная закуска к пиву. Пива у них сейчас нет, но для местных, просто обожающих все соленое, это будет еще тот деликатес. А кошаки обойдутся потрохами – кроличьими и рыбьими.

Потом пришло время и главному прогрессору рассказывать о своих похождениях. Обрадовав всех тем, что место для строительства дома найдено, и место это выше всяких похвал, Петрович на корню пресек предложение коллеги немедленно приступить к этому богоугодному занятию. Предварительных работ было еще море. Сначала нужно вытащить из трюма УАЗ, собрать его, распахать Витальевне делянку под картофельное поле, извлечь, собрать и установить пилораму и моторный генератор, прорубить к будущему дому просеку, а уж потом браться за стройку. Короче, Ляля была права – пахать им всем, как папам Карлам, до самой зимы. Даже общую экскурсию и их будущему дому организовать было весьма затруднительно, так как оставлять «Отважный» без присмотра не хотелось.

Тогда геолог сказал, что он совсем не любопытный и вполне согласен покараулить коч вдвоем с Гугом, а если считать Зару, то и втроем, пока остальные любуются красотами природы. На том и договорились. Завтра утром, сразу после завтрака, Петрович отведет всех, кроме них, на место будущего дома, потом отставной прапорщик с остальными мужчинами начнет работы по УАЗу. Тем временем он сам вместе с Лялей поведет еще одну разведку и попробует найти другие проходы в зарослях шиповника, а также место для установки генератора и пилорамы. Не может быть, чтобы кабаны проложили в этот бор только одну тропу.

В самом конце эти двое наконец сообщили всем о своем решении немедленно пожениться. Как говорится, сенсационной новостью это не стало, народ принял известие спокойно, и тут же принялся готовиться к свадьбе. Накрыли стол, поставили палатку для новобрачных, потом Антон Игоревич на правах старейшины перевязал им руки; включили музыку и немного поплясали, не обращая внимания на настырных комаров. Затем Ляля и Лиза напоследок потерлись носами, и счастливый новобрачный увлек свою молодую жену в палатку.

Страсть тут была тихая, не в пример Андрею Викторовичу с Лизой. Мужчина был осторожен, нежен и мягок, и его милая с первого раза познала свое женское счастье, лишь на мгновение прерванное короткой болью. Никто никого не кусал и не царапал, и заснули они в обнимку, утомленные, но довольные и счастливые, переплетя между собой руки и ноги.

* * *

20 июня 1-го года Миссии. День тридцать седьмой. Пристань Дома на Холме.

Едва только небо посветлело, а над Гаронной пополз молочно-белый туман, в лагере на берегу начались первые шевеления. Раньше всех на ноги опять поднялась Лиза. Из чисто женского любопытства ей не терпелось узнать, как там все прошло у Ляли. Но палатка молодоженов хранила молчание. Никто из нее не выходил, и по всему было видно, что молодые, утомленные длинными медленными ночными ласками, все еще бессовестно дрыхнут, не желая удовлетворять законное любопытство своих товарищей.

– Умерли они там, что ли? – с внешним безразличием спросила вставшая чуть позже Катя, но тут появилась Марина Витальевна и погнала молодежь на утренние водные процедуры. Нечего им тут бездельничать и перемывать косточки подруге.

Новобрачные поднялись уже тогда, когда остальные девицы, умытые и похорошевшие, вернулись в лагерь и принялись хлопотать у костра, раздувая подернутые седым пеплом угли и подбрасывая на них свежую растопку. Хоть в клане были и зажигалки, и запас спичек, но все же этот запас не был бесконечным и его старались экономить, как и все прочее, взятое с собой из будущего.

Быстренько осмотревшись, Ляля, поеживаясь, побежала на речку – приводить себя в порядок.

– Надо бы подсказать Петровичу, – подумала она, – чтобы он сделал нам, девочкам, закрытую купальню. Ну хоть из тростниковых матов. Одно дело – дразнить мужиков, купаясь перед ними голышом, а совсем другое – совершать прямо у них на глазах гигиенические процедуры. Это совсем не эстетично и не эротично, и может возбудить только маньяка, помешанного на гинекологии.

Пока Ляля мылась, ее супруг медленно, со всей надлежащей торжественностью, вывесил на палатке брачную простыню. Следующего такого знака благочестия невесты следовало ждать не ранее чем лет так через восемь, когда будут выходить замуж Марина-младшая и Вероника. У местных юных дам легче найти прошлогодний снег, чем девичью невинность. Но пенять им за это никто не собирался. Что поделаешь – дети природы.

Едва Ляля успела вернуться с речки и обменяться радостными приветствиями с Лизой и остальными молодыми дамами, как всеобщего внимания к себе потребовал Андрей Викторович, дунув в свой физруковский свисток.

– Друзья мои, – сказал он, – за время похода мы все расслабились, начали терять физическую форму и заплывать жирком. А это нехорошо. С этого дня и постоянно каждый день будет начинаться с физической зарядки и пробежки. От обязательных занятий по возрасту освобожден только Антон Игоревич, всех остальных попрошу представить справку от врача. Вопросы есть?

– Есть, – сказала Катя, – какая для зарядки должна быть форма одежды?

– Форма одежды на летнее время – голый торс, – сказал мужчина, стягивая через голову футболку, – еще вопросы?

Больше вопросов не последовало, и командир, снова принявший обязанности физрука, приступил к проведению занятий. В строй встал даже геолог, сказав, что бегать со всеми он уже староват, а вот позаниматься гимнастикой для поднятия бодрости совсем не прочь.

Первое время, пока народ не пришел в форму, занимались без особого фанатизма. Минут пятнадцать поделали гимнастические упражнения, потом трусцой сбегали метров двести до зарослей шиповника и обратно. Для начала было достаточно. Впоследствии Андрей Викторович собирался постепенно увеличивать нагрузки, проложив беговую дорожку вокруг холма.

Гуг, правда, сначала не понял смысла всех этих мероприятий с построением и физической зарядкой, но, когда в строй встали вожди и даже Мудрая Женщина, у него и мысли не возникло выразить хоть каким-либо образом свое недовольство. К тому же гимнастика, и особенно пробежка, сразу же показали ему, насколько он ослаб, валяясь на койке после травмы. Прав был вождь с двумя именами Андрей Викторович – тренироваться ему надо, тренироваться и еще раз тренироваться, а то какой же он будет охотник.

После зарядки были водные процедуры – все по очереди еще раз поплескались в речке. Потом Марина Витальевна позвала всех на завтрак, и жареная рыба с жирной рисовой кашей с остатками подсвинка пошли просто на ура.

Затем Петрович собрал вокруг себя всех членов клана Прогрессоров.

– Значит так, – сказал он, – давайте распределим работы. В первую очередь, как мы вчера и договаривались, дружною толпою сходим на место нашего будущего дома. Антон Игоревич и Гуг остаются на хозяйстве. Когда вернемся, Андрей Викторович, Антон Игоревич, Сергей и Валера займутся выгрузкой УАЗа. Гуг на подхвате. После выгрузки все, кроме Сергея и Гуга, приступят к сборке, а Сергей, Катя и Гуг пойдут охотиться. Желателен еще один кабанчик или что-то того же размера.

– А как же кролики, Сергей Петрович? – удивился Сергей-младший, которому совсем не хотелось идти куда-то и искать какого-то кабанчика, когда совсем рядом бегает и роет землю запас свежего и очень вкусного диетического мяса.

– Ваш крольчатник мы пока тревожить не будем, – сказал тот, – кролик – это не только диетическое мясо, но еще и шкурка с мехом. А мех у них сейчас летний, не особо ценный. Вот осенью, когда похолодает, мы и начнем истреблять их со всей пролетарской ненавистью, и вот тогда всем нам будут кроличьи шапки на зиму. Понятно?

– Понятно, – вздохнул парень, увидев, как при слове «кроличья шапка» у Кати загорелись глаза, – будет вам кабанчик или что-то вроде.

– Ну, а если понятно, – сказал учитель, – тогда двигаемся дальше. Вместе с УАЗом необходимо вытащить из трюма мешки с семенной картошкой. Марина Витальевна и девочки будут готовить к проращиванию семенной материал. Витальевна, подумайте там с девочками, что мы еще можем посадить, чтобы успеть до осени убрать урожай?

– Пока не знаю, – сказала та, – с картошкой я уверена, а вот с овощами нет. Только появятся первые плоды, а тут уже и осень. Думаю, что овощи в этом году можно сажать только в теплицы.

– Пиломатериал для тепличных рам, – сказал Петрович, – нужно сушить как минимум год. Мы еще в доме с сырым деревом намучаемся.

– И что, – спросил геолог, – ничего нельзя придумать? Ты же у нас мастер.

– Есть один метод быстрой сушки досок, – сказал глава клана, – но под него надо строить отдельное здание и думать, чем заменить электрические ТЭНы и из чего делать поглотители влаги. Ладно, отложим вопрос с теплицами немного на потом. Сначала надо прикинуть, где и что у нас будет стоять. Кстати, именно этим я и займусь вместе с Лялей после похода на холм. Пока вопросов тут больше, чем ответов.

– Хорошо, – сказал бородач, – если на этом все, тогда вы идите, а я тут с Гугом пока покараулю.

– Ладно, – сказал бывший военный, – веди, Сусанин.

И Петрович повел. Место, выбранное им для дома, всем понравилось, а особенно светлый и чистый сосновый бор вокруг. Марина Витальевна сказала, что в смысле сохранения здоровья ничего лучше и не придумаешь. Кроме древесины для стройки, бор мог дать им множество белых грибов, ягод брусники и черники, рябины и еще много полезного в смысле сохранения здоровья.

Молодежи и детям место тоже понравилось, а рыжие сестры не смогли сказать ничего вразумительного, ибо их понятие «дом» очень сильно расходилось с тем, что было у пришельцев из будущего. Для Ляли же это место имело особый смысл, поскольку именно здесь она сделала своему Петровичу последнее предложение и получила от него окончательное согласие.

Андрей Викторович, правда, немного поворчал, что тут не будет видно издали приближающегося врага, и что дом лучше всего строить неподалеку от пристани, на что его коллега ответил, что хоть разлив туда и не достает, но весной грунтовые воды подступят вплотную к поверхности, а это совсем не хорошо. А врага, если такой найдется, лучше всего встречать на дальних подступах, а не у самого дома. И вообще, воевать они ни с кем не собираются, но если придется, то это его, командира, задача – как пресечь это безобразие в самом зародыше. Вероятность конфликтов при малой плотности местного населения настолько низкая, что обеспечивать безопасность лучше дипломатией и превентивными действиями, чем возведением оборонительных сооружений. На том и договорились.

Еще немного походив кругами и полюбовавшись окружающим бором, компания развернулась и заторопилась к «Отважному». По пути Петрович делал дополнительные зарубки по трассе будущей просеки и прикидывал количество деревьев, которые надо будет спилить. У него получалось, что полученного при этом объема деловой древесины хватит для постройки дома, и еще кое-что останется. Вопрос только в ее сушке. Это если не заморачиваться с дубовым каркасом. Тогда сушилка для досок – это в первую очередь. Кроме того, перед ними уже вплотную встает вопрос со строительным камнем на фундамент, с глиной для сырцового кирпича, и с известняком для его пережигания на негашеную известь. Самое главное – успеть подвести дом под крышу до холодов.

Вернувшись в береговой лагерь, учитель поделился своими соображениями и вопросами с главным специалистом по разного рода полезным ископаемым. Тот успокоил его, сказав, что глина тут есть прямо под боком, далеко ходить не надо, выходы известняка наверняка имеются в холмах на том берегу Гаронны. Его же, в зависимости от качества, можно использовать и в качестве строительного камня. Насколько он, Антон Игоревич, помнит, тут в Аквитании местные все строили из своего известняка, и только из него.

В ответ Петрович сказал, что особо много камня с того берега не вывезти. Машину туда не переправишь, и все что будет добыто, до «Отважного» придется тащить на руках, тем более что всех мужчин с собой забирать будет нельзя. Поэтому каменоломню желательно иметь у самого берега. Ну нет у них пятьсот мильенов рабов для того, чтобы катать квадратное и таскать круглое. Да и длина кабеля, которым можно подать ток от корабельного генератора на инструменты, тоже ограничена.

Бородач ответил, что он, конечно, постарается, но тут все в руке божьей. Где будут открытые выходы камня, там и придется их разрабатывать, тем более что им много не надо. Видел он одно вроде подходящее место в полудне пути ниже по течению – там, где Гаронна отворачивает на северо-запад и подмывает правый берег. Надо будет только сплавать и еще раз посмотреть. В любом случае, вопрос строительного камня на нем.

Закончив разговор, Сергей Петрович взял топор, планшет, на котором был закреплен лист бумаги с кроками местности, позвал Лялю, свистнул Майгу и направился в новый разведывательный поход. Впрочем, обе его дамы – и та, что жена, и та, что с хвостом – и так находились в полной готовности по первому знаку отправиться хоть к черту на кулички.

В этот раз он, дойдя до зарослей шиповника, повернул в другую сторону и начал обходить холм с северной стороны. Пройдя метров двести, он обнаружил, что это естественное колючее заграждение постепенно хиреет, истончается и в конце концов сходит на нет. А он вчера старался, прорубал проход. Стоило только подумать, что такое светолюбивое растение как шиповник никогда не будет расти на северной опушке леса. Но что сделано, то сделано. Дорога от дома на восток к пойменным заливным лугам тоже не будет лишней.

Осмотрев северную опушку бора, мужчина пришел к выводу, что как раз здесь будет удобно расположить промышленную площадку с генератором, лесопилкой и сушилкой для дерева. Место ровное, сухое, поросшее редкими можжевеловыми кустами. Грунт под ногами твердый, глина с достаточно большим количеством камней. Вырубить кусты, чуть разровнять место – и можно ставить пилораму и генератор, а уже потом, по мере готовности материала, возводить вокруг них сначала навес, а потом и каркасно-саманные стены. Впрочем, с объемом работ по постройке дома эту задачу никак не сравнить.

Срубив несколько кустов, чтоб разметить площадку, он, ориентируясь по компасу, двинулся к вершине холма, чтобы зарубками на стволах разметить трассу еще одной просеки. Не промахнулся, вышел точно. По шагам у него получилось около четырехсот метров. Вполне подходяще. И достаточно далеко, чтобы в доме не было слышно шума, и достаточно близко для перевозки материала и походов на работу. Отметив будущую просеку на схеме, Петрович повернул обратно. Оставалось найти место для плотины Мини-ГЭС на приемлемом расстоянии от промзоны. Не вечно же они должны будут ради электричества гонять мотор.

Вернувшись к будущей промзоне, глава клана двинулся оттуда точно на север, пока не дошел до речки. Как раз до того места, где, как рассказывал вчера коллега, она вытекала из небольшого заболоченного озера. Ширина речки здесь была метров пятнадцать. Конструкцию плотины и способ подачи воды на рабочее колесо решено было позже обсудить с Антоном Игоревичем. Да и не к спеху все это. Строить плотину можно будет не ранее, чем зимой, в то время, когда у речки будет минимальный сток. Фактически это задача на будущий год.

Зарисовав место будущей плотины, Сергей Петрович вдоль берега повернул обратно к лагерю. Все это время Ляля таскалась за ним тенью, не жалуясь и не задавая никаких вопросов. Ему даже стало жалко свою милую женушку.

– Лялечка, – неожиданно нежно сказал он, – ты не устала?

– Совсем нет, дорой, – ответила та и тут же спросила, – а ты уже посмотрел все, что хотел?

– Да, радость, – сказал он, – все. Теперь мы идем домой.

– Домой – это хорошо, – задумчиво произнесла девушка и обняла мужа, – только давай не будем торопиться, я хочу еще немножко побыть с тобой наедине.

Когда они вернулись в береговой лагерь, раскрасневшиеся и слегка растрепанные, там уже вовсю кипела бурная деятельность. Рама, оба моста и колеса уже были извлечены из трюма, подняты на лужок над береговым откосом, и двое мужчин вместе с Валерой возились возле них с ключами, собирая ранее разобранное. Мотор, сцепление, коробку и кардан они собирались поставить позже. Учитель подумал, что такими темпами на сборку УАЗа у них уйдет еще дня два. Но без машины им вообще никуда. Ни огород вспахать, ни какой-либо груз до места доставить.

Отозвав в сторону геолога, он изложил тому свои новые соображения.

– Что ж, – услышал он ответ, – вроде и так тоже пойдет. Потом еще раз сходим туда вместе, хочу все посмотреть своими глазами.

Потом вернулись Сергей-младший, Гуг и Катя. Парни тащили тушу небольшого оленя, которого Сергей Петрович с некоторым трудом определил как европейскую лань. Ну, это смотря как небольшого. Кило восемьдесят живого веса в этом звере было.

– Вот, – сказал Сергей-младший Марине Витальевне, опустив тушу на землю, – принимай продукт. Кабанчика не нашлось, взяли что было.

Та продукт с благодарностью приняла, и молодой охотник подошел к учителю.

– Значит так, Сергей Петрович, – он махнул рукой в южном направлении, – там, примерно в километре отсюда, есть небольшой ручей. На том берегу мы видели табун лошадей на водопое, голов так на пятнадцать. Там были и взрослые кобылы, и годовалые жеребята, и сосунки. Охотиться на них мы не стали, но место заметили.

– Молодец, Сергей, – похвалил тот и повернулся к Антону Игоревичу. Тот в ответ только покачал головой. Пока еще было не время, но чуть позже – почему бы и нет. А пока – работать.

* * *

23 июня 1-го года Миссии. День тридцать восьмой. Пристань Дома на Холме.

Командир и геолог вместе с Валерой собирали, запускали и регулировали УАЗ не три, как предполагалось изначально, а целых четыре дня. Не все там оказалось так просто. Но справились. За это время Марина Витальевна с девочками вытащили и разложили на влажном песке берега всю картошку, чуть присыпав ее песочком, а потом, чтобы не терять времени, вытащили из трюма добытые по пути сюда чуть присоленные оленьи и бизонью шкуру, и принялись готовить их к обработке по методу, подсказанному Антоном Игоревичем.

Сергей-младший, Гуг и Катя охотились, каждый день принося свежее мясо, а Сергей Петрович с Лялей соорудили из нарубленных в лесу жердей навес для кухни и покрыли его тростником, после чего в исследовательском зуде исходили все ближайшие окрестности, нанося кроки местности на схему. На той стороне ручья, получившего название Дальний, простиралась низкая, частично заболоченная луговая равнина с несколькими небольшими озерцами. Небольшой табун лошадей действительно каждый день приходил к среднему течению ручья, туда, где луг был посуше, чтобы попастись и утолить жажду. Нужно было планировать охоту на лошадей, но главный прогрессор пока не знал, как подступиться к этой задаче, и решил отложить ее на потом, предположительно на осень.

Однажды настал тот день, когда самоходный агрегат, после тюнинга «а-ля каменный век» превратившийся в безбортовой полугрузовик-пикап на колесах повышенного диаметра, наконец завелся и, плюясь сизым дымом, поехал – и этот день стал в клане Прогрессоров еще одним праздником. Веселье было бурным, но недолгим. Закинув в кузов самодельный двухлемешный плуг и борону, уже после обеда Андрей Викторович вместе с Валерой выехал к месту работы. Там, примерно в трехстах метрах от берега Гаронны, уже были размечены контуры будущей делянки – площадка длиной в семьдесят пять и шириной в двадцать метров, ориентированная строго с севера на юг. Следом за ними потянулись и остальные члены клана, благо это было совсем недалеко, не более четырехсот метров. Когда народ подошел, эти двое уже закончили цеплять к УАЗУ плуг и теперь регулировали его, устанавливая глубину вспашки.

Закончив эту работу, отставной прапорщик еще раз обошел тихо урчащую машину с прицепленным к ней агрегатом, сплюнул, залез в открытую теперь всем ветрам кабину, выжал сцепление, включил первую пониженную, и, дав газ, отпустил сцепление. УАЗ дернулся, лемехи плуга врезались в луговой дерн и пошли его кромсать, отваливая в сторону, проводя первую в этом мире борозду.

УАЗ с плугом на прицепе двигался со скоростью быстро идущего человека. Парень быстро шагал рядом. Мужчина старался не насиловать двигатель, даже при наполовину отжатой педали газа мощности вполне хватало. На первую борозду ушло секунд сорок, несколько больше времени понадобилось на то, чтобы вручную поднять лемехи плуга из земли и развернуть машину на сто восемьдесят градусов. Вручную, все вручную – никакой гидравлики в их самодельном агрегате не предусмотрено. Но в любом случае, пятнадцать картофельных соток были вспаханы менее чем за два часа.

Потом, отцепив плуг, прицепили борону и еще часа два бороздили будущее поле, разбивая комья и выбирая из вспаханной земли корневища луговых трав. Затем пришла очередь формирования гряд. От плуга отцепили передний лемех, и Андрей Викторович снова сел за руль. Когда солнце опустилось низко к горизонту, посреди заливного луга уже красовался прямоугольник вспаханной земли с проложенными по нему аккуратными семидесятисантиметровыми грядами.

Вечером это событие скромно, но со вкусом отметили в береговом лагере, потом легли спать. Завтра предстоял тяжелый день.

* * *

24 июня 1-го года Миссии. День тридцать девятый. Пристань Дома на Холме.

На утро весь клан, за исключением Антона Игоревича, Сергея-младшего, Кати и Гуга, вышел на посадку картофеля, которой и занимался целый день, почти до самого заката. Командир на УАЗе подвозил мешки с картошкой, учитель деревянным циркулем с шагом тридцать пять сантиметров вымерял места будущих лунок. Валера работал с лопатой, выкапывая эти самые лунки. Рыжие близняшки, за спиной у которых в особых рюкзачках пищали младенцы, даже не понимая смысла всего этого мероприятия, послушно перегружали корнеплоды из мешков в ведра и подтаскивали Лизе, которая и бросала их в лунки. Идущая следом Ляля поливала лунки водой из лейки, а Марина Витальевна закапывала их тяпкой. И так около шести тысяч раз подряд. Конвейер.

Обед «от Антона Игоревича», как и положено в таких случаях, привезли прямо в поле. Суп из свежих свиных ребер с картошкой и перловкой, и жареная свиная печень. На вечер опять планировался шашлык из свинины.

А дело было так. Утром охотнички, не без приключений, сумели завалить матерую двухсоткилограммовую свинью. Собственно, она их сама атаковала, защищая своих поросят, и даже два арбалетных болта, хоть и убавили ей прыти, не смогли окончательно остановить атакующий порыв хрюшки. Матерая попалась тварь. Спас положение Гуг, повсюду таскавшийся со своим копьем. Уперев его пяткой в землю, он направил в сторону распалившейся свиньи острие из обожженного на огне дерева и громко закричал, отвлекая ее внимание от растерявшейся Кати. Увидев нового врага, свинья чуть довернула, и с разгону сама насадила себя на острие копья, которое пробило ей сердце. Причем удар был так силен, что копье проткнуло ее почти насквозь, и Гугу пришлось рыбкой прыгать в сторону, уходя от щелкающих клыков издыхающего животного. Короче, девушка отделалась легким испугом и слезами, Гуг – несколькими царапинами и ссадинами, полученными от падения в кусты, а Сергей-младший – словесной выволочкой со стороны командира.

Парень потом еще два дня ходил как в воду опущенный, так как Андрей Викторович выразил ему свое неудовольствие в весьма своеобразных армейских выражениях, так что Катю фельдшерица потом отпаивала успокоительными каплями. Зато Гуг ходил героем, щеголяя своими смазанными зеленкой боевыми ранами. Впоследствии Валера с помощью ручной дрели просверлил все четыре свиных клыка самым маленьким сверлом и нанизал их на шнурок. Молодой дикарь потом таскал это украшение с гордостью, будто какой-то орден. Взрослая дикая свинья – это, конечно, не лев, тигр или медведь, но в любом случае не смирное животное вроде лани или косули. В его понимании было так – если есть добытые в бою клыки, их положено носить.

Пока же, плотно пообедав, огородники продолжили посадку картошки, завершив эту работу еще до вечера, и вернулись в лагерь уставшие, голодные, но довольные. Дело было сделано, и теперь оставалось только ждать, время от времени воюя на грядках с сорняками. В лагере Сергей Петрович поставил в своем дневнике дату и написал – КАРТОШКА ПОСАЖЕНА.