Текст книги ""Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

22 апреля 2-го года Миссии. Воскресенье. Поздний вечер. Дом на Холме

Ольга Слепцова

Ну вот и меня тоже выдают замуж… Это должно произойти сегодня, после заката солнца у вечернего костра – точно так же, как полгода назад сочетались браком Роланд и Патриция. Теперь это крепкая устоявшаяся семья, которая решила взять себе в пополнение двух девушек-«волчиц», с которыми сдружилась Патриция. Кроме них, сегодня пополнятся семьи и других наших французов, у которых пока всего по одной или две жены. Выходит замуж и наша Люся – она ведь наконец согласилась выйти за своего Гуга! Это произошло еще две недели назад. Все племя вздохнуло с облегчением. И хоть Люся не хотела ждать ни дня, женят их сегодня, вместе с остальными. И что это с ней вдруг случилось, ведь упиралась до последнего… Вон, стоят сейчас, счастливые, друг к дружке прижавшись – прям голубки, причем рука Гуга лежит на животе у Люси. Он еще совсем плоский, этот живот, но мужчина знает, что там уже сидит его продолжение…

Раньше, до Каменного века, я никогда не думала, что это произойдет вот так. Я вообще о замужестве раньше и не задумывалась особо. Рассчитывала так – примерно к сорока годам, когда в моей жизни будет финансовая стабильность, положение в обществе и кое-какой капитал, когда свобода и одиночество уже поднадоедят и захочется стабильности – тогда, будучи состоявшейся личностью и имея за плечами жизненный опыт, из круга своих знакомых я выберу подходящего для себя мужчину. Такого, чтобы подходил мне по интеллекту, темпераменту и эмоциональному складу, а также по статусу. Ну и, разумеется, чтобы мы с ним хорошо смотрелись вместе… Каким он мог бы быть, этот мужчина – я не представляла, так как до сорока лет мои нынешние пристрастия наверняка изменились бы. Но отчего-то думалось мне, что он обязательно будет солидным и представительным – может быть, с симпатичным животиком или небольшой плешью… Такого я и выбрала, солидного и представительного – но местный женсовет все переиграл, и теперь мне предстоит стать женой юноши на семь лет моложе меня…

И вот рядом со мной мой жених… Поджарый, чуть сутулый, юноша с темным пушком над губой, одного со мной роста; он посматривает на меня с каким-то странным выражением лица – то ли удивлением, то ли испугом. Ну да, он, конечно, знал, что в интересах будущего племени ему предстоит жениться на мне, но теперь, когда я, наряду с двумя другими девушками, готовлюсь связаться с ним брачным шнурком, он немного нервничает. И его нервозность передается и мне, тем более что я не знаю ее причины. Но эта нервозность явно из-за моей персоны. Его беспокоит, что я старше? Или я не нравлюсь ему? Или он боится меня, думая, что я буду командовать? Но назад уж не поворотить. Я ступила на эту стезю – и теперь с достоинством постараюсь нести свою долю. Ничего, думаю, что справлюсь…

Хоть я подстроила за несколько дней до этого своему жениху «свидание» с моими туземными подругами, мне самой участвовать в их игрищах не довелось. То есть, я сама не захотела. Уж как-то это мне показалось слишком примитивно; и вообще, больше двух женщин за раз – это, пожалуй, чересчур. Не так бы я хотела… Люблю, когда романтично, неторопливо, когда только вдвоем… Ну ничего, я свое еще получу. Точнее, надеюсь на это.

Хотя даже не знаю, как это будет, вообще не представляю. Валера для меня – ребенок! Вот уж никогда не увлекалась молоденькими мальчиками, в отличие от большинства своих ровесниц. И на тебе – ирония судьбы – именно мне и выпал такой жребий…

Посматриваю украдкой на своего жениха – и почему-то хочется смеяться, хотя я и стараюсь соблюдать подобающий случаю торжественный вид. Ну вот как мне с ним сексом заниматься? Зеленый юнец… Эх… Стараюсь заранее настроиться на эротический лад. Представляю, как его руки раздевают меня, гладят… Интересно, насколько он искушен в постельных делах? Если интуиция меня не подводит, особых изысков ждать не придется. Ну чему его могли научить дикарки? Других-то, опытных женщин, у него и не было, насколько мне известно. Молодым парням много не надо (в смысле, изысков, «штучек», как я их называю) – они и так гиперсексуальны, могут заниматься этим делом по многу раз. Подруга мне как-то рассказывала, задыхаясь от восторга, что один ее малолетний любовник смог сделать это аж четырнадцать раз за одну ночь! Верю. Но только я больше поклонница качества, а не количества. Это что же, мне придется учить мальчишку всем постельным премудростям? М-да, даже не знаю, хороший ли из меня получится секс-инструктор… Как, например, ему сказать: «Милый, сделай мне куннилингус…» – он, поди, и не поймет, что от него требуется! Ну а как тогда? Ох ты, Боже мой, вот так проблема… Он вообще хоть слышал об оральном сексе?! Я наблюдала, как он с Айнур и Зыле… Ну да, сменили они несколько поз, все было зажигательно и страстно – но все равно это был обыкновенный секс. Хм, интересно, а у Люси с Гугом как?

Улучить, что ль, минутку да подойти к Люсе и спросить совета? Я же по ней вижу, что гурманка она этого дела – ну, интимного… Думаю, она всякие виды секса практикует со своим рыжим красавчиком… Та еще штучка наша бывшая феминистка… Точно, я так и сделаю – подойду. И надо побыстрее, а то нас потом свяжут шнурком всех четверых – уже не до консультаций будет.

Прежде чем Петрович провозгласил о начале бракосочетания, я посмотрела на него умоляющими глазами, показывая, что мне нужно кое-что сказать ему.

– Мне надо переговорить с мадам Люси… срочно! – тихо сказала я.

Он хмыкнул, подумал несколько мгновений, глядя на меня проницательным взглядом – и разрешил.

Люси была крайне удивлена, когда я, извиняясь, попросила ее отойти со мной в сторонку. Неохотно она оторвалась от своего мужа и пошла со мной.

– Слушаю тебя, Ольга, – сказала она.

– Э-э… Люси… мне нужно посоветоваться с тобой…

Мы говорили по-французски, так как для меня было крайне нежелательно, чтобы хоть кто-то услышал наш разговор. Я краснела, мялась, смущенно пыхтела, не решаясь перейти к изложению сути своей проблемы. Люся, похоже, была крайне польщена тем, что я собираюсь просить у нее совета. Весь ее вид выражал внимание и заинтересованность.

– Ну, Ольга? – сказала она, с легкой дружелюбной улыбкой глядя мне в глаза. – Ты хочешь поговорить о своем предстоящем замужестве?

– Да, – кивнула я, обрадованная, что она угадала тему грядущего разговора. – У меня очень щекотливый вопрос… – Я покашляла и наконец выдала: – Я хочу попросить у тебя совета насчет интимной жизни…

– Вот как? – разулыбалась Люся. – С удовольствием помогу тебе! Выкладывай, в чем дело…

– Ну… – нерешительно начала я, – я вот думаю, как мне себя вести с моим будущим мужем. Видишь ли, я всегда предпочитала опытных мужчин. И люблю разнообразие в постели. Всякие там пикантные вещи – ну ты меня понимаешь…

– Я тоже люблю пикантные вещи! – подмигнула мне Люся. – И что, ты не знаешь, как он воспримет твои желания и вообще как ему показать, что ты хочешь чего-то эдакого?

– Ну да, – ответила я, обрадованная, что Люся буквально прочитала мои мысли.

– А ты об этом не беспокойся, – уверенно сказало она. – О своих желаниях говори прямо. Но сначала покажи ему сама что-нибудь такое… Чтоб он обалдел. Но чтоб ему было приятно. Ты же умеешь делать приятно мужчине?

– Думаю, что да…

– Ну вот! Будь естественной, Ольга. Секс – это тот язык, на котором оба могут разговаривать достаточно хорошо, если будут чуткими друг к другу. Если понимания не возникнет с самого начала, то потом так и будет. Ты знаешь, у всех молодых парней, будь это хоть дикарь, хоть цивилизованный, есть одно свойство – их очень легко приобщить к своим предпочтениям. Если этот парень нормальный, то он все твои пожелания воспримет с восторгом. А также будет рад твоей инициативе.

– Да? – Я приободрилась. – Но мне кажется, он меня стесняется, что ли… Я как-то не привыкла руководить процессом, но и тупой трах тоже меня не устраивает… И обидеть его не хочется – он ведь, наверное, считает, что хорошо справляется со своими обязанностями, огуливая своих пятерых жен…

– Ну, милая, тут тебе придется постараться, – сказала Люся с важным видом эксперта. – Включи свою женскую интуицию. Ты права – у местных секс не входит в категорию искусства. Он у них достаточно примитивен. И хоть твой жених все-таки дитя двадцать первого века, не думаю, что он в свои семнадцать лет далеко от них ушел – видишь ли, в таком возрасте важен сам факт секса, а гурманами, ценителями тонких наслаждений и пикантных нюансов становятся уже в процессе. И немаловажную роль тут играет опытная женщина, понимающая толк в этих вещах…

Люся немного помолчала, и я тоже задумалась. Потом она продолжила, уже другим тоном:

– Так что, Ольга, не робей! Все получится. Обнимать молодое тело – это такое наслаждение! Чувствовать силу, энергию юноши, его жаркую страсть – о, это просто восхитительно! И еще подумай о том, что твоя искушенность сделает тебя особенной в его глазах. Ты всегда будешь непревзойденной любовницей по сравнению с остальными… Ты сможешь проводить интересные эксперименты, приняв в свои с мужем игры кого-то из других жен. Это же здорово, Ольга! Абсолютно нечего бояться. Только при этом помни, что не стоит возвышаться над остальными женами – это поселит в вашей семье раздор. Я желаю тебе, чтоб у вас с будущим мужем была полная гармония и в постели, и вообще. И еще, Ольга, ты всегда можешь обращаться ко мне. Мы когда-то с тобой не очень ладили, но теперь все изменилось…

Она улыбнулась мне так открыто и искренне, что я не удержалась от внезапного порыва и обняла ее.

– Спасибо, Люси… – сказала я, глядя с благодарностью ей в глаза. – Ты мне очень, очень помогла. Я тоже тебе желаю гармонии и семейного счастья! Конечно же, я буду к тебе обращаться. А сейчас – все, мне пора под алтарь…

Люси рассмеялась моей шутке, и я, с успокоенной душой, поспешила туда, где, беспокойно поглядывая в эту сторону, ждали меня мой жених и сестрички-невестушки.

Я поистине чувствовала себя королевой, когда мои собрачницы дружною толпою торжественно провожали нас с Валерой в супружескую спальню. Наконец-то в их семье появилась старшая жена! Девушки гомонили, перешучивались, наш общий муж сдержанно улыбался, а я следовала за ним, держась за его руку и опустив голову, как и подобает благочестивой новобрачной.

Рыжие близняшки раздернули полог, за которым возвышались трехэтажные нары, нижний ярус которых и являлся брачным ложем. Прежде чем занавеска была опущена, каждая из жен на мгновение прикоснулась ко мне всем телом – это был такой ритуал благословения той, которой предстояло провести ночь с супругом. Этим жестом они словно показывали: «Мы – одна семья, одно целое». Странное было у меня ощущение… Я вступаю в гарем… Наверное, юные жены султанов испытывали нечто похожее. Хотя нет, вряд ли. Для тех девиц их муж являлся господином и повелителем, и количеством своих жен он подтверждал свой статус. Они перед ним раболепствовали и преклонялись, и любую из них он мог запросто казнить или прибить в приступе гнева, и никто бы его, мерзавца, не осудил. Кроме того, султаны выбирали в жены исключительно девственниц… Я же перестала ею быть в шестнадцатилетнем возрасте, и за одиннадцать лет перепробовала многих мужчин. Султан бы моментально приказал отрубить мою ветреную голову…

Но мой супруг – совсем не султан, он простой русский парень, скромный, работящий, с золотыми руками. У него широкие плечи и худощавая фигура, и надо лбом всегда торчит непослушный вихор темно-русых волос… У него спокойный нрав, и он – любимый ученик Петровича. Своих жен Валера уважает и ценит. Он, конечно, не красавец, но и уродом его не назовешь. Да, собственно, внешность мужчины никогда не имела для меня особого значения. Смотрю на своего молодого мужа и представляю, каким он будет лет в сорок. С радостью прихожу к выводу, что вот тогда он точно будет выглядеть точно как мужчина моей мечты…

Вот девушки отпускают полог – и мы оказываемся наедине друг с другом. Условно, конечно, наедине – потому что от остальных нас отгораживает только этот кусок ткани. Мои «сестрички» стараются не шуметь, чтобы не помешать нам наслаждаться интимом. Они укладываются спать, делая это почти беззвучно. А в это время мы с Валерой стоим за занавеской, держась за руки. Мы оба испытываем некоторую неловкость. И этот контакт наших ладоней – единственный доступный сейчас способ хоть немного изучить друг друга, прежде чем перейди к тому, ради чего мы здесь и укрылись. О, как много можно сказать лишь одним прикосновением руки к руке! Вот он слегка сжал мою ладошку, а затем медленно погладил ее. Это означало: «Ты мне очень нравишься, но я немного смущен…» Я ответила легким поглаживанием, говоря этим жестом: «Ты мне тоже нравишься…» Он сжал мою ладонь чуть сильней. «Не знаю, с чего начать… Помоги мне…» Я в ответ тоже сжала его руку и погладила от пальцев до запястья. «Все будет хорошо. Конечно, я помогу…»

В комнате погас свет. Осталась гореть лишь дежурная лампочка синего цвета, располагавшаяся под самым потолком как раз над пологом. Глаза привыкали к полумраку. Я повернулась телом к своему мужу. Причудливый голубоватый свет придавал происходящему какой-то фантасмагоричности. Казалось, голова Валеры окутана мерцающим ореолом. Я с трудом разбирала черты его лица, но догадывалась, что он смотрит на меня с ожиданием. Да, Люся была права – мне предстоит проявить инициативу… Наверное, все его жены ведут себя достаточно активно в подобных обстоятельствах. Но что-то мешало мне начать действовать… Я не чувствовала достаточного возбуждения, не чувствовала той близости, которая непременно должна быть, чтобы вступить в интимные отношения с человеком… Я обхватила его руками и прижалась лицом к его груди. От него очень приятно пахло – совсем не так, как от взрослых мужчин. Он обнял меня в ответ; его губы коснулись моей макушки – он вдыхал запах моих волос… О Боже мой… Совсем как тогда, в пятнадцать лет, когда я с любимым мальчиком обнималась в парке, и тоже было темно, и луна лила свой голубоватый свет сквозь листву дубов… И было все так восхитительно, так чисто и волнующе; мы были влюблены друг в друга, и желание будоражило кровь… Он, тот мальчик, тоже робко водил губами по моим волосам, не решаясь поцеловать меня в губы, а мне хотелось большего… Но я постеснялась тогда почему-то; да, такая я была, стеснительная, несмотря на то, что начинать половую жизнь в тринадцать-четырнадцать лет у нас, во Франции, считалось обычным делом… По крайней мере, к тому времени, как я завела парня, большинство моих подруг уже сменили не одного бойфренда… Так ничего и не вышло у нас с тем мальчиком. Он как-то резко уехал в Англию, даже не попрощавшись, а я осталась со своими нереализованными желаниями и фантазиями, которые долго мучили меня… С тех пор я старалась избегать неопытных юнцов. Со взрослыми мужчинами у меня все прекрасно получалось, но почему-то очень часто мне вспоминался тот мальчик и наше свидание в парке, и его теплое дыхание на моей макушке…

Когда я об этом вспомнила, волна возбуждения прошла по моему телу, сбивая дыхание. Валера почувствовал это и стал поглаживать меня все смелее и смелее. В низ моего живота уперлось что-то твердое… Вот он принялся снимать с меня одежду. Но он почему-то слишком волновался при этом, и я сразу уловила это. Так обычно бывает с мужчинами, которые боятся оплошать, опасаются, что эрекция вдруг исчезнет. Но с чего бы Валере опасаться этого? Похоже, что со своими женами он прекрасно управляется в этом плане…

И тут меня осенила догадка. Он, подобно мне, предпочитает, чтобы партнерша проявляла инициативу! Наверное, был у него негативный опыт, когда он не оправдал чьи-то ожидания – как и у меня! И наверняка это было не с аборигенкой. И, наверное, он невольно ассоциирует меня с той девушкой. Так, а кто же это мог быть? Тоже, видать, девочка из детдома. Стоп! А уж не Лиза ли?! Точно, она, больше некому. И теперь он, вероятно, подсознательно ассоциирует меня с ней – ну да, ведь мы в чем-то похожи… Вот и она предпочитает взрослых мужчин – тоже, видимо, после неудачного опыта…

Ну что ж… Настало время избавиться от комплексов – и ему, и мне. Я возбуждена, более того, полна нежности к своему юному мужу. Вот уж сполна оторвусь я теперь – ты, Валерочка, солнышко мое, и не представляешь, каким разнузданным и фееричным может быть секс… О, дорогой, на ждет много удивительных открытий и волнующих экспериментов… С тобой мы попробуем все, до чего только додумается моя буйная фантазия! Молодой муж – да это же настоящий подарок судьбы! Тебе всего семнадцать, твои сексуальные привычки еще не сложились – ну уж я проведу с тобой ликбез по полной программе!

– О, Валера… – страстно шепчу я ему на ухо, – какой ты горячий! Какие у тебя нежные руки, милый мой! Да, ласкаю мою грудь… а теперь губами…

Совершенно ясно, что прежде он никогда не слышал подобных слов, исполненных страсти. На мгновение он замер, а потом задрал на мне рубаху и принялся целовать мою грудь.

– О да! Возьми сосок в рот и поводи языком вокруг… Да-да, вот так… Ммм… мой сладкий мальчик…

Вот оно! Я ощутила трепет его тела, ту едва уловимую дрожь, которая говорит о сильнейшем желании, о том, что человек чувствует к партнеру нечто особенное. Он прерывисто дышал, лаская меня, и при этом наслаждался совершенно новыми ощущениями.

– Любимый… Валерочка… – стонала я, – а теперь поцелуй меня в губы, мальчик мой дорогой…

Он поднялся и поцеловал меня. Он делал это очень неумело, и я с удовольствием стала ненавязчиво учить его премудрости страстного поцелуя. Кажется, он даже немного обалдел. Тем не менее его губы охотно отвечали моим; он очень быстро все улавливал.

– Оля… Оленька… – изумленно шептал он, – ты просто волшебница… что ты делаешь со мной…

Я сняла с него все то, что было надето на верхнюю часть тела. Теперь пришла моя очередь для утонченных ласк. Я нежно провела руками по его груди – сверху вниз, при этом с наслаждением вдыхая запах его тела – дивный аромат юности… Затем и мой язык совершил неторопливое путешествие от шеи к его соскам. Остановившись на них, я слегка пососала их, играя языком. Подобные ласки нравились не каждому мужчине, поэтому я чутко следила за реакцией моего милого. Он шумно вдохнул, издав что-то похожее на приглушенное «Ахх…», и я поняла, что это ему понравилось. На мгновение я оторвалась от него, чтобы скинуть с себя рубаху и приспустить штаны, оголяя попу. Валера меня с энтузиазмом поддержал и, присев на корточки, помог освободиться от обеих штанин. Затем он выпрямился и решительным жестом стал подталкивать меня к постели, которая манила пышной подушкой и белой простыней с белым же покрывалом. Однако постель эта была явно недостаточно широка для двоих, а особенно для тех двоих, что собираются оторваться по полной программе.

– Нет… – прошептала я.

– Ты не хочешь в постельку, Олюшка моя? – шепотом спросил мой юный супруг, – почему?

Я не ответила. Вместо этого я снова принялась целовать его грудь, а он в это время гладил мою попу. Я стала опускаться все ниже – и вот мой язычок уже танцует на его животе. Штаны моего милого здорово оттопыриваются, и мне не терпится взглянуть на это великолепие, что сейчас скрыто за тканью. Но я не тороплюсь… Словно невзначай я провожу рукой по выступающему бугорку. Валерочка замер, стараясь не дышать, в сладком ожидании, что же я буду делать дальше. Я присаживаюсь на коленки и аккуратно, очень медленно и нежно стягиваю его штаны вниз, вместе с трусами. Горячий член оказывается прямо на уровне моего лица. Эх, жаль, что свет такой слабый… Как бы я хотела разглядеть это орудие во всех деталях… Впрочем, я вижу его достаточно хорошо. Я прикасаюсь к нему. Мои пальцы медленно гладят интимный орган моего супруга. Какой твердый, подумать только! И размер – он в самый раз – не гигантский, но и не микроскопический…

Милый мой затаил дыхание – ждет, что же я буду делать дальше, и прям дрожит в этом сладком ожидании. Ах, любимый, неужели твои первобытные милашки не балуют тебя изысканными ласками губками и язычком? Похоже, что нет. Просто обалдеть! Да мой супруг – все равно что девственник!

Сердце мое преисполняется радостью – словно сбылась моя заветная мечта. И я начинаю ласкать моего мужа ротиком… Ммм, как же мне самой приятно это делать! Его орган как раз такого размера, что процесс не доставляет мне никакого дискомфорта… Что это – кажется, я слышу сладостные стоны? И в тот же миг чувствую, как сильно намокли мои трусики.

– Оля… Олечка моя… – тихонько стонет мой сладкий мальчик.

Так, увлекаться нельзя. Его член уже сильно набух и готов вот-вот взорваться. А я тоже хочу получить свою любимую вкусняшку – и это будет самый главный момент нашей первой брачной ночи…

Я отрываюсь от своего занятия и медленно выпрямляюсь.

– Олечка… пожалуйста, еще… – умоляет он меня, – так приятно… ты волшебница…

– Валерочка, дорогой… Я тоже хочу так… – целуя его, отвечаю я. – Я тоже люблю, чтоб язычком…

– Но я… не умею… – ошарашено отвечает он, такой милый дурачок.

– Я научу тебя, родной… – жарко шепчу я ему в ухо, – у тебя все получится… Ты же хочешь попробовать, правда?

– Н-не знаю… – растерянно бормочет он.

– Милый мой, ты даже не представляешь, какое это для женщины удовольствие… – продолжаю я, лаская руками его спину, – ты же муж мой, у нас все должно быть взаимно… ты согласен?

Через несколько мгновений он решительно кивает:

– Конечно, согласен…

Затем он опускается на колени. Ему жестко, неудобно, да и мне не улыбается заниматься столь пикантным делом в такой позе, стоя.

– Подожди-ка… – говорю я и делаю ему знак подняться. Когда он выпрямляется, я показываю ему на вторую полку, которая чуть ниже уровня глаз:

– Давай а туда залезу, а ты будешь стоять?

Пару секунд он задумчиво смотрит на эту полку, потом качает головой и сокрушенно шепчет:

– Не получится… Бортик мешает…

И точно – к краю полки приколочена длинная доска – очевидно, с той целью, чтобы не вываливалась выстилающая ложе солома. Но я не привыкла отступать из-за подобных пустяков.

– А ты возьми и отдери ее к чертовой матери! – вдохновенно шепчу я своему супругу.

– Хм… – удивленно хмыкает он, – а если и вправду…

И после, уже ни слова ни говоря, он ухватывается за эту доску… Кррак! И нету больше доски. Надеюсь, мы не сильно потревожили остальных женушек…

Мы торопливо перестилаем постель на второй ярус. Затем мой милый помогает мне туда забраться; и вот я, подложив под спину подушку, весьма удобно там устраиваюсь. Действительно, удобно – потому что мои ноги лежат у Валеры на плечах. Его руки ласкают мою попку и он, кажется, пытается разглядеть то, что сейчас находится прямо перед его глазами.

– Что, Валерочка? – говорю я томным голосом, хриплым от страсти и предвкушения утонченной ласки, – тебе нравится? Красивая, правда?

– Да… – слышу я возбужденный шепот, – только плохо видно… – Он сокрушенно вздыхает.

– А ты попробуй ее язычком… ну, давай… Ммм… Валерочкааа… – начинаю я постанывать и извиваться. – Пожалуйста, сделай это для своей милой женушки… Я так этого хочу, мальчик мой любимый, ненаглядный…

Слова эти производят волшебное действие. Супружник мой глубоко и решительно вздыхает и… Его горячий язык ласкает мое лоно, изнывающее от желания. Пока он делает это робко и неумело, но очень старается. Какое же это наслаждение… Видно, нравится ему, а стоны мои еще добавляют азарта. Понемножку я направляю его словесно:

– Любимый… делай это так, как я твой сосок ласкала, помнишь? Вот так – поводи вокруг языком, чуть втяни в себя этот бугорочек – да, вот так… О-о-о… ммм… Валерочкаааа… сладкий мой мааальчик…

Мне удобно, мне хорошо… Мой муж делает мне приятно… Что еще надо для счастья? Впереди у нас целая ночь. Я непременно отблагодарю его за удовольствие… О, нас ждет еще много, много чего в плане постели… А оказывается, здорово быть учительницей в этом деле. Какой у меня способный ученик – честное слово, я даже не ожидала. А ведь я так стремилась выйти замуж за Андрея Викторовича… Какое счастье, что Лиза отвергла мою кандидатуру! Теперь я – старшая и самая сладкая жена своего молодого мужа!

Тогда же и там же

Люси д`Аркур – медсестра, замужняя женщина

На что похожа моя семья? Ни за что не угадаете. Раньше я воображала, что в гаремах имеют место конкуренция и зависть. Да, жены Гуга подходили ко мне со всем почтением, когда пытались заполучить меня в собрачницы, но я тогда считала, что они не вполне искренни, что это они просто выполняют указание мужа, а на самом деле отнюдь не горят желанием делить его со мной. Как же я заблуждалась! Всему виной мое глубоко укоренившееся мнение о том, что полигамия – ужасное явление, основанное на неравноправии полов и подавлении женщин. «Стоя у алтаря», я уже мысленно готовила себя к тому, что придется как-то управляться с дикарками-«сестрицами», проявляя чудеса терпимости и великодушия, или же, наоборот, авторитарности и суровости. Ни тот, ни другой вариант меня особо не прельщал.

Но действительность приготовила мне приятный сюрприз. Моя семейная жизнь оказалась весьма приятной, имеющей целый ряд преимуществ над холостой. Так на что же похожа моя семья? А похожа она больше всего на скаутский отряд… В котором я – вожатая, Гуг звеньевой, а все остальные – герл-скауты. Да, да Гугу, как говорят, в этом году едва исполнилось семнадцать лет, и несмотря на весь свой жизненный опыт, которого в нашем времени хватило бы троим взрослым мужчинам, он все равно остается веселым, улыбчивым рыжим мальчишкой. И что мне больше всего в нем нравится – он верховодит над своими женами не силой своих кулаков, а силой своего обаяния.

Его жены, две светленьких, совсем юных (Лита и Себа) и три темненьких – (Тиэлэ-Тина, Каэрэ-Кася, и Суэрэ-Инна) буквально смотрят мне в рот. Они очень дружелюбны и неревнивы и между собой держатся как сестренки-подружки, а ко мне относятся то ли как к старшей сестре, то ли вообще как к матери. Похоже, я для них – нечто вроде божества, непререкаемый авторитет и благодетельница. Раньше, когда они были с Гугом одни без старшей жены, их семья была как бы неполноценна… Нет, русские вожди не выказывали ничего подобного, это сами девочки-аборигенки, не имея над собой твердого руководства, нафантазировали себе черт знает что.

Честно говоря, такое отношение к моей особе очень трогает. В прошлой жизни, когда я работала в школе, мне не удавалось внушить к себе подобное отношение со стороны учеников. И во мне проснулась учительница… Мне захотелось наставлять, учить этих девочек, прививать им все то, что ценно для меня – эрудицию, культуру, тягу к образованию… Конечно, мыслительный ресурс этих первобытных юных женщин был ограничен, но я решила, что сделаю все, что в моих силах, чтобы по максимуму подтянуть их уровень. А уж такого неистового стремления стать умнее и лучше я никогда ни у кого не встречала. Сестрички ориентировались на меня, я стала для них идеалом, примером для подражания. Думаю, что они могли бы простить мне все, даже если бы я вздумала обращаться с ними жестко.

Они заботятся обо мне и стараются предусмотреть все мои желания. Если я сплю (а меня теперь постоянно клонит в сон), они ходят на цыпочках и разговаривают шепотом, при этом все время норовя подоткнуть мне под бок одеяло, чтобы я, не дай Бог, не замерзла. Они даже чистят мою обувь! Порой мне даже становится неловко. В душе мне кажется, что я не заслужила подобного отношения, и я виню себя, что думала о них плохо… К тому же я не привыкла чувствовать себя королевой, так как с детства видела мало заботы по отношению к себе – родители хотели, чтобы я росла самостоятельной, и немного переусердствовали в этом. И вот теперь мне трудно принимать заботу от этих девочек, моих собрачниц. Кто бы мог подумать, что в этой ситуации мне приходится проводить гигантскую работу над собой, убеждая себя, что их отношение ко мне – искреннее, а вовсе не наказ супруга или попытка заслужить привилегии. А ведь это действительно так! Они меня любят, эти пять девочек, пять жен моего мужа… И любят так трогательно, что иногда мне трудно удержать слезы. Хочется собрать их всех в охапку, этих моих птичек, и расцеловать в курносые носики и щечки – у кого смуглые, у кого румяные…

Странно, но ни одна их них пока еще не беременна. Я выяснила, что мадам Марина не рекомендовала им пока рожать и научила, как предохраняться путем подсчитывания опасных-неопасных дней. Уж не знаю, как ей это удалось (у девочек проблемы с арифметикой), но девочки свято блюдут рекомендацию самой Мудрой Женщины. Так что я стану первой мамашей в нашем скаутском отряде… тьфу, в нашем семействе!

Что же касается нашего «общего достояния», то есть мужа – то у нас с ним сейчас законный медовый месяц. Каждую ночь мы опускаем полог, отделяющий супружескую постель от общей спальни, и предаемся любовным утехам почти до самого утра. Правда, делать это на узких нарах не очень удобно. И я уже представляю, как с приходом устойчивого тепла мы сможем удаляться «на природу», чтобы где-нибудь на зеленой полянке продолжать уроки секса. И, честно говоря, все чаще мою голову посещает очень странная мысль – а не приобщить ли тогда к нашим игрищам остальных? Вот всю жизнь была ярой противницей подобных вещей, но сейчас почему-то мое мнение поменялось, даже сама себе удивляюсь. И мое воображение, не поддаваясь никакому контролю, рисует эротичные сцены с участием милых сестричек – разумеется, со мной в главной роли…

Счастлива ли я? Я потому задаю себе этот вопрос, что мне хочется ответить на него. Да, я счастлива. Все мои опасения по поводу замужества оказались глупостью. Я чувствую себя защищенной, любимой, уважаемой. На благодатной почве безмятежности любовь расцветает в моем сердце невиданным цветком. Любовь эта меняет все вокруг, заставляя струны души петь прекрасную нескончаемую песню… Тысячу раз я благодарила милую мадам Марину за то, что вразумила меня сделать наконец этот шаг…

Между прочим, мой Друг живет с нами. Он вырос и возмужал, и заимел неуловимое сходство с моим молодым мужем. Мои сестрички любят котика и стремятся побаловать вкусными кусочками и лаской. Бывает, что по ночам этот мохнатый шалунишка забирается в нашу постель и устраивается спать на моей голове. Гуг вздыхает, но не смеет меня огорчить, прогнав кота прочь. Супруг мой и не догадывается, из какой жуткой депрессии меня когда-то вытащил этот теплый комочек. Друг – это мой священный талисман…

У моих собрачниц появился ритуал – каждое утро они расчесывают мои волосы, которые изрядно отросли с того времени, как я оказалась здесь. Поскольку парикмахера в наших рядах не наблюдалось, пришлось отрастить шевелюру. К слову сказать, было что отращивать – волосы мои значительно окрепли после того, как я бросила вегетарианство; я и не представляла, что они могут быть настолько густыми и сильными. Так вот – сестрички выполняли эту почетную обязанность по графику – сегодня одна, завтра другая, и так далее. Я просто сидела и млела, когда расческа медленно и благоговейно скользила по моей голове. А одна из сестричек, Себа, имела обыкновение тихонько напевать что-то в ритм своим движениям.