Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

С тарелкой и бутылкой лимонада в руках зашел в зал, уселся в кресло. Дед, лежа на диване, с большим удовольствием, наверное по десятому разу, смотрел по телевизору «Соломенную шляпку». Отвлекшись от фильма, спросил:

– Чего краля хотела?

Не! Ну что за деревня? Все про все знают!

– На сейшен приглашает.

– Куда?

– Отметить Новый год в молодежной компании.

– И?

– Пойду. Все равно дома отдохнуть не вариант. Вон, с Сашкой вместе и пойдем.

– Нинка против будет.

– Однозначно. Дед, а ты на что? Не забывай, мне не семнадцать лет, а на минуточку, гораздо больше. Больше, чем твоей невестке.

– Н-да!

Дед отвернулся к телевизору, а Михаил, наворачивая вкусную еду, больше разглядывал елку, стоящую в углу зала, по новогоднему подмигивающую огоньками лампочек. На звонок телефона поднялся уже сам. Звонила Добрикова.

– …Миша, с кем Новый год встречать будешь?

– О, Людочка! Все по накатанной, в кругу семьи и многочисленной родни. Как водится, сначала буду смотреть «Эту веселую планету», потом «С легким паром», застолье, выступление генсека, снова застолье и «Голубой огонек», потом баюшки-баю, под храп мужской половины родичей, оккупировавших всю полезную площадь моей комнаты.

– Я тоже примерно так же. В школу на уборку спортзала придешь?

– Нет. Официально отпущен до конца каникул.

– Везет!

– Ну, с наступающим тебя…

– Кому это ты так вдохновенно врал? – спросил дед.

– Подруге.

– Погубят тебя бабы, Мишка!

– Замаются губить. Я ведь и в прошлой жизни женатым ни разу не был…

– А в этой обязан потомство после себя оставить.

– Посмотрим.

Под самый вечер, когда на дворе стало явно темнеть, родственники срочным порядком стали приходить и подъезжать в «родовое гнездо». Такое положение происходящих событий ни для кого не было чем-то необычным. Новый год в стране Советов был очень шумным и массовым праздником. Все ходили толпами друг к другу в гости, поздравляли, шутили и веселились. Мать с отцом практически и от порога дома не отходили, встречали гостей, обнимали, суетились, принимали верхнюю одежду у взрослых и помогали раздевать детвору. Праздничный стол ломился от яств и напитков, в стенах жилища толкотня, слышны шумные разговоры, ненавязчивый фон телевизора и магнитофона, крики детей, устроивших потасовку в комнате Михаила. В общем, все как у всех. Дурдом отдыхает!

Михаил, «сунув нос» в большую комнату, глазами разыскал брата. Сашка о чем-то спорил с Иваном Прокопьичем. Пора вытаскивать спорщика из цепких рук «основного», иначе он Сашке по-любому вопросу «плешь на голове проест». Знаем! Проверено на себе!

«Прокоп», как бабуля его звала за глаза, «парень» еще тот! Если имел свое мнение, то уже не переубедишь. Если спорил, то до хрипоты. Выпить – любитель, но при этом никогда не пьянел, а уж поесть вкусненького – от стола не оттащишь. А вообще-то, надо отдать ему должное, дядька умный.

– Дядь Вань, мне Сашка нужен!

Обернулся к внучатому племяннику, окинул его взглядом. Невооруженным глазом можно увидеть, что Прокопьич навеселе. Но лишь слегка! Интересно, это ж сколько он уже водочки выпил?

– Мишка! Обалдуй! Тебя батька не научил, когда люди беседуют, мешать не след?

– Учил. Дядь Вань, ну о-очень нужен!

– Забирай своего Сашку!

Что-то сегодня дядька настроен благожелательно. Обычно… Ах да! Праздник же. Схватил под руку брата, скорей потащил в коридор.

– Ну? Мы идем? Или ты заякорился и хочешь остаться с гостями?

– Пора уже?

– Давно.

– Матери нужно сказать.

– Дед скажет. Да и не до нас ей сейчас. Сам видишь, какой бедлам вокруг. Выходи на улицу, а я еще в кладовую заскочу.

…По лестнице поднявшись на третий этаж панельной пятиэтажки, нажал на кнопку звонка. Явно не век двадцать первый, пока поднимались, из-за полотна каждой двери слышалась бравурная эстрада и шум веселья. Пластиковых окон и металлических дверей, способных гасить звук, еще и в помине не было. Сашка озирался, будто удивляясь буйству народа за дверьми. Странный у него брательник. Как только к дому подошли, куда-то делась его решительность. Для Михаила компания, в которую шли, тоже незнакома, но чего так кексовать-то?

В открывшуюся дверь выглянула девчонка лет одиннадцати. Большеглазая, опрятно причесанная, в нарядном платье. С любопытством оглядев двух парней, не здороваясь, спросила:

– А вы кто?

– Варвару зови, – улыбнувшись детской непосредственности, велел Каретников. – Скажи, ухажеры пришли.

– А-а-а! – глаза мелкой выпустили на волю хитринку. – Поня-атно!

Ребенок, чуть повернув умильную мордашку в сторону квартирного коридора, но продолжая косить глазами на «гостей», крикнула:

– Варька! Варька, к тебе тут мальчишки пришли!

Комсомольский вожак школы в обворожительном наряде, можно сказать, «выплыла» на порог. Красива, черт побери! Она и в обычной одежде смотрится, заставляя старшеклассников «слюни пускать», а тут, так вообще, ввела брательника в ступор.

– Привет, ребята! Я уже готова. Сейчас пойдем. Да вы заходите, чего за дверью топтаться?

– Привет, – поздоровался Михаил. – Знакомься, мой брат Александр.

– Варвара.

– Саша, – промямлил братишка.

– Варя…

Каретников точно знал, что райкомовские комсомольцы бухали больше и чаще всех. А что прикажете им делать – рабочий орган у них один, и тот – язык. Причем они не просто пьянствовали, а устраивали оргии. Тополь в своей книге «Россия в постели» сотую долю процента описал того, что происходило в их кругах на самом деле. Но на территории района комсомольские вожаки не светились, а всем райкомом уезжали пьянствовать и пускаться во все тяжкие в соседние районы, где их мало кто знал. Но то «верхушка» организации вела себя неподобающим образом, в нее простому смертному еще «прорваться» нужно.

Компания, в которую их привела Варвара, была самыми обычными парнями и девушками, молодыми людьми, еще не испорченными «системой». Накрытый стол походил скорее на «студенческий», чем на классический семейный, и потому двенадцать бутылок шампанского встречены были на «ура». Кстати, кроме Михаила, все присутствующие и были студентами, только не как Сашка, они учились заочно.

Старый год проводили, как положено, за столом в тесноте да не в обиде. За разговорами телек даже не включали, а магнитофон поставили на минимум звука. Михаил лишь отметил, что все собравшиеся слегка повернуты служением организации, в которой трудились. Может, это и правильно? Нелюбимая работа выматывает нервы, заставляет чувствовать свою неполноценность.

– Комсомол настоящее братство, – уверенно пояснил ему Толик Сенчин, кажется, он упоминал, что трудится в третьей школе. – Бывало, посылают в командировку в незнакомый город, или на сессию приезжаешь, если возникли какие-нибудь проблемы, мне их помогают решать совершенно незнакомые комсомольцы.

– Это точно, – подтвердила Лена, соседка Толика за столом, фамилию Каретников не запомнил. – И это несмотря на то, что у ВЛКСМ нет реальной власти. Мы лишь помощники коммунистов. Получаем от партии задачу, и… никаких ресурсов для ее выполнения. Крутишься, как можешь, сам все организовываешь. Мы школа управленцев той формации, которую требует время.

В общем шуме за столом прорезался Сашкин голос:

– Ребята, а как сейчас в комсомол принимают? Говорят, лютуете, особенно засыпаете на вопросе о принципах демократического централизма?

Вот уж не знал, что Сашка такой продвинутый. Или хочет выпендриться перед Варькой? С тех пор, как их познакомил, он с нее глаз не сводит. Пропал братишка! Что, в городе Ростове, у них в институте, красивых баб мало?

На вопрос брата ответил чубатый, серьезный парень. Слегка полноватый, но как говорят, косая сажень в плечах присутствует.

– Откуда такие сведения, Александр?

– Ну, я ведь тоже комсомолец. Слухами земля полнится. В частности, поступившие на первый курс впечатлениями делятся.

– Страшилки всё. Новым кандидатам только рады, поэтому никого при приеме в комсомол не «валят». Одна беда, в райком сверху «спускают» план по набору. А там четко указано, необходимо принять в комсомол столько-то рабочей молодежи, столько-то сельской. Поэтому, чтобы выполнить этот план, некоторых людей умудряются принимать в комсомол… дважды. Рабочая молодежь иногда даже на бюро не приходит, вступая в ВЛКСМ заочно. Бывает, человек и не знает, что стал членом организации.

– Ха-ха-ха!

Каретников не мог сдержать смех от того, что услышал. Дикость! Варька, стерва такая, злющим глазом зыркнула на ею же приглашенного парня. Этим кадрам действительно не до смеха. Политика партии, понимаешь! Разрядка напряженности за столом пришла с дальнего конца стола. Худой как глист, рыжий паренек, с пустым фужером поднялся от стола, провозгласил:

– Вино по цвету бывает разное. Я патриот, мне крепленое красное.

Отпустило всех.

– Предлагаю о работе больше ни слова! – выпалила симпатичная блондинка.

– Поддерживаем!

Выпив за старый год, курильщики потянулись на балкон. Каретников, заметив в углу комнаты прислоненную гитару с бантом, без задней мысли подхватил ее на руки, прошелся перебором по струнам.

– Умеешь? – подсев к нему, спросила смешливая девчонка.

– Когда-то умел, – сорвались с губ слова.

– Ха-ха! Смешно! Скажи еще, не в этой жизни!

– Точно.

Играть на гитаре он научился в КВВОКУ, на втором курсе, в летних лагерях. Ну и, естественно, потом, после летнего отпуска. И голос у него был как раз такой, какой нравится девицам. Будто подслушала мысли, снова спросила:

– И петь умеешь?

– Могу. А что?

– Спой!

– Я комсомольских песен не пою. Нет предрасположения.

– Спой какую можешь.

Вот привязалась. Сразу и не вспомнишь, какие сейчас песни. А! Была не была! Споет то, что всегда нравилось женскому обществу. Вряд ли комсомолки от них чем-то особым отличаются. Ущипнув струну, вторую, третью, пустил нотный фон и запел песню Малинина, приличествующую и в салонном обществе дворян начала прошлого века, и приемлемую в офицерской среде нынешнего времени:

 
Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала.
В расплавленных свечах мерцают зеркала.
Напрасные слова я выдохну устало.
Уже погас очаг,
Ты новый не зажгла.
Напрасные слова – виньетка ложной сути,
Напрасные слова нетрудно говорю.
Напрасные слова, уж вы не обессудьте.
Напрасные слова, я скоро догорю…
 

А женская половина общества явно «поплыла». Вон как слезки в глазах заблестели! Это вам не про БАМ хором распевать. Каждая в душе мечтает о принце любящем и любимом, женскую сущность никакой политикой не перешибить. Проверено! Женщина за любовь готова душу продать, предать и на костер взойти. Вот и мужики с балкона на звуки живой музыки потянулись.

Взгляд, глаза в глаза попросившей его спеть девушке. Не отвлекаться больше ни на кого. Только он и она. Весь мир исчез, растворился. Перебор пальцами струн, добавить в голос трепета и чуть-чуть мягкости и лишь слегка нежности. Продолжил бередить юные сердца собравшихся:

 
У вашего крыльца не вздрогнет колокольчик,
Не спутает следов мой торопливый шаг.
Вы первый миг конца понять мне не позвольте.
Судьбу напрасных слов не торопясь решать.
Придумайте сюжет о нежности и лете,
Где смятая трава и запах васильков.
Рассыпанным драже закатятся в столетья
Напрасные слова, напрасная любовь.
Напрасные слова – виньетка ложной сути.
Напрасные слова нетрудно говорю.
Напрасные слова, уж вы не обессудьте.
Напрасные слова, я скоро догорю…
 

Ты плачешь? Сильная девочка, наверное, уже поставившая перед собой цель в жизни. Ты плачешь? Дожать! С надрывом повысить голос! Так, чтоб на излом, чтоб безысходность сквозила в каждом слове…

 
У вашего крыльца не вздрогнет колокольчик.
Не спутает следов мой торопливый шаг.
Вы первый миг конца понять мне не позвольте,
Судьбу напрасных слов не торопясь решать…
 

Резко замер, отвел глаза в сторону, а только что спетая песня словно растворилась в большой комнате, впиталась в каждого из присутствующих. Как лавина, пронеслись громкие аплодисменты. И шепот той, для кого, собственно, и спел:

– Спасибо!

– Мишка! Почему никто в твоем классе не знает, что ты так поешь?

Это Варвара проклюнулась.

– А что, нужно об этом на каждом углу кричать?

Кто-то поинтересовался:

– А кто автор песни?

С усмешкой ответил:

– Прощения просим, автор неизвестен.

Пусть все будет, как должно. Настанет время, и великолепный певец Малинин своим голосом и этой песней будет терзать женские сердца.

– Еще спой!

– Да вы что? Граждане, вы веселиться собрались или песни под гитару слушать?

– Спой!

Звонок в дверь заставил хозяина выйти в прихожую и тут же появиться в сопровождении соседей сверху. Дядьки и тетки навеселе, но в адеквате, возрастом за тридцать годов, внезапно нагрянули к соседу снизу.

– А у нас балкон открыт. Слышим, артист под гитару классную песню лабает. Ну и… по-соседски спустились послушать. Пустите?

– Пой, Миша!

– Жги, давай!

Твою мать! Ну и выдал, как полагается! А чего?

 
Сиреневый туман,
Над нами проплывает,
Над тамбуром горит,
Полночная звезда…
 

А потом еще! И еще! Слава богу, когда спел «Черные глаза», кто-то умный и не теряющий контакта со временем, выкрикнул:

– Товарищи! Через десять минут Новый год наступит!

– Телек включайте!

На экране телевизора появился бровастый, весь увешанный звездами «Героя» генсек и, причмокивая губами, поздравил страну и пожелал гражданам всех благ. С началом боя курантов все орали «ура», чокались и пили шампанское.

Потом уже началось веселье. Одни танцевали, другие смотрели «Голубой огонек» в маленькой комнате, периодически выходя покурить или по другой какой надобности. Время ускорило свой бег, стараясь быстрей пробежать оставшиеся до утра часы самой волшебной ночи в году.

После веселой бессонной ночи и теплой квартиры погода на улице показалась противной и холодной. Скорей бы домой добраться и в люлю. Спать! Только спать!

Пересекая тропинку между двух четырехэтажек, Каретников услышал голос. Кто-то позвал. Оглянулся. На углу дома стояла молодая женщина в характерной аляповато-цветастой юбке, спускавшейся из-под короткой шубейки до самого низа ног. Черноволосая, красивая, румяная на морозе. Окликнула его.

Надо сказать, что в городе имелась цыганская слобода, и Михаил в своем босоногом детстве частенько гостил в ней у таких же, как он, голоштанных сверстников. Цыгане такие же люди, как и остальной народ, проживающий в Донбассе. Ничем не лучше, но и не хуже других. Только со своими жизненными принципами, ну и соответственно со своими «тараканами» в голове.

Подошел. Может, помощь какая нужна?

– Бахталэс чайюри! Со ту камэс?[13]13
  – Привет, девушка! Чего ты хочешь? (цыган.)


[Закрыть]

– О! Чаворо гаджо[14]14
  – О! Мальчик не цыган… (цыган.)


[Закрыть] говорит на нашем языке?

– Слегка. В вашей слободе у меня друзья имеются. Так чем помочь?

– Это я тебе помочь хочу. Давай по руке погадаю…

– Ага, всю правду скажешь. Я понял. Слушай, устал, домой хочу, спать хочу. Держи. С Новым годом тебя, манушуваро.

Сунул в изящную ручку червонец, решив поднять настроение «начинающей шувани». А вдруг толк будет.

– От души!

Кольца золотых серег мелодично дзинькнули, присоединив свое звучание к развеселому смеху девчонки.

– Ой! Гаджо, потешил! Когда бы это цыганка от денег отказывалась?

Смех оборвался резко.

– Возьми отдарок, парень! – лицо серьезное, в глазах ни капли веселья. – Запомни, когда станет совсем туго, когда подумаешь, что конец приходит, бросишь его на землю со словами «Рада велит!». Понял ли? Не забудешь?

Потянулась к нему, чуть приподнялась на цыпочках, чтоб уравнять рост. Повязала на шею, прямо между воротником и шапкой простенький лазоревый платочек.

Повторил:

– «Рада велит!»

– Молодец! Иди, спи.

Домой Каретников добрался утром. На часах девять. Войдя в калитку, столкнулся с курившим у крыльца Иваном Прокопьичем. Х-хы! Смотри-ка, небось всю ночь колбасился, водку пил, а выглядит «огурцом»! А ведь ему… за полтинник.

– Явился? Пропажа!

– Ага.

– Брата где потерял?

– Девушку провожать пошел.

– Мать тут переживала.

– Догадываюсь.

– Фигня, Мишаня! Не бери в голову, все путем! У нас здесь тоже веселуха была.

– Это как?

– А так! Дети в час спать легли, ну а мы все после трех. Ясно дело, праздник, вымотались. Батяня твой, с Лехой и Василем, покурить вышли.

– Ну и?

– Ха-ха! Покурили. Замок-то на двери твой дед английский повесил. Вышли и дверь захлопнули. Вот почитай с трех до пяти вокруг хаты и бегали. Как не замерзли?

– Так ведь мороз всего градусов семь, не больше, и ветра нет. Чего ж тут мерзнуть?

– Ну да, ну да. А ты спроси, в чем они одеты были.

– И в чем?

– На Витьке – трусы и майка, на Лехе – галстук и трусы, даже майки не было. Вот Васька, ха-ха! Тот мужик запасливый. На нем, кроме трусов и майки, на голове еще фетровая шляпа была. А-ха-ха-ха! Зачем надел, сам не знает. Они ведь после перекура спать собирались, а в доме у вас тепло, да еще и выпивка свое брала.

– Как же в дом зашли?

– В пять утра твоя бабка до ветру поднялась, ну и запустила этих олухов небесных.

– Прикольно.

– Ну а ты как?

– Спать! Устал…

В калитку громко постучали. Каретников давно поднялся с кровати и уже вышел из дома, когда услышал этот стук. Утро солнечное, морозное, самое то, чтоб прогуляться в центр города. Однако кого там нелегкая принесла? Пошел открывать.

За воротами стояла «двадцать четверка» черного цвета, а возле нее трое мужиков, одетых тепло, словно собиравшихся весь день провести на морозе. Старик и двое молодых.

– Здравствуйте. Вы к отцу? – спросил у старшего по возрасту.

– Деда зови. – проигнорировав приветствие, приказным тоном сказал тот.

Деда так деда. Позовет, чего ему? Видать, кто-то в семье захворал, потому и нет у человека настроения политесы разводить, а обычный доктор помочь не в состоянии. Так уже было не раз. Зайти во двор не пригласил, чем-то эта троица ему не глянулась.

Четвертое января, каникулы в самом разгаре, и провести их Михаил хотел в полном безделье, ничем не занимаясь и ни о чем не думая. У деда настроение второй день ни к черту. Спросил, что случилось. Так тот, отмолчавшись, ушел в свою спальню. Может, и этих, которые приехали, видеть не захочет.

– Дед, там к тебе троица каких-то придурков на черном «волжаке» подкатила. Старый перец тебя требует.

На удивление дед собрался быстро. Прямо на рубаху накинул кожух, шапку на голову, сунул ноги в валенки и так скоренько метнулся к воротам. Любопытство заставило не отставать. На его памяти первый раз такое, чтоб дед к кому-то спешил. Может, знакомец какой пожаловал.

– Здравствуй, боярин! – первым поприветствовал деда старый крендель.

Ты смотри, как обозвал! Ну, точно старость не радость, ума не добавляет. Приветствие деда тоже удивило Михаила.

– И тебе здоровья, волхв! Давно не виделись.

– Слава богам, давно. Времени у нас мало, поэтому сразу к делу.

– Его никогда много не было. Я вчера дрожь земли ощутил. Значит, беда?

– Она самая. Ожидали ее на Западной Украине и в Белоруссии. На «Синий лотос» и «Южный крест» ставку делали, а оно, видишь, как… Нужно признать, «подпольщики» переиграли дружину, в Луганской области прорезались, и именно тогда, когда все наши на места скопления адептов Черных лож вышли. Теперь-то ясно, там обманки. В вашем городе, на проспекте, два дома трещину от фундамента до крыши дали, здание детского сада на параллельной улице полностью вниз ушло. Год начался с происшествия. Городское начальство считает, что все это случилось от выработки проходки под городом. Мол, из-за работы шахт образовались пустоты, вот потому и здание вниз рухнуло. На самом деле подрыв.

– А что, разве под городом все благостно?

– Но ты же догадываешься об истинной причине?

– Скоро Рождество.

– В самую точку попал. Тебе, боярин, старость свою дома придется оставить да выходить на поиск двух пропавших детей. Ну а я со своими родичами местными сатанистами озабочусь, пока основной контингент подтянется.

– Добро. Надеюсь, адреса имеются?

– Не учи. Есть адреса, а там по цепочке пойду, все их местное гнездовье выжгу. – Протянул маленьких размеров кейс, который все время держал в руке. – Здесь всё. Адреса, личная вещь, фотографии похищенных детей.

Дед принял чемоданчик. Каретников заметил, как просветлело его лицо.

– Удачи тебе, волхв!

– Тебе тоже. Ты новика с собой возьми, один не лезь.

– Он не спасатель, он воин. А вообще без советов разберемся. Прощай.

Сорвавшись с места, «Волга» на скорости ушла за поворот, оставляя после себя снежное марево морозной взвеси.

– Дед, я что-то не понял! Кто, что, куда, зачем? Может, поделишься информацией?

– Это патриарх координаторов реальности со своими родичами приезжал. Он за десятком родов, куда и наша семья входит, присмотр ведет. Антон ему правнуком доводится. Ну, а уж когда нужда в ком-то из бояр приспеет, за помощью обращается.

– Так он наш начальник, выходит?

– Нет над нами начальства. Волхвы сами по себе, бояре сами. Только положенного по древним заветам не нарушай и можешь жить согласно своей Варне.

– А варна это как?

– Жизненное предназначение человека, его предначертание. Вот у меня она – людей лечить, если потребуется, спасать, из плена вызволять. Таких средь бояр всего три рода осталось. Твоя, как я понял, совсем в другом заключается. Ты воин. Заточен на бережение государства в целом.

– А десять родов это как?

– Э-хе-хе! Было десять. Давно, тысячу лет назад. Сейчас из нашего десятка только три рода осталось. Всё! Мне сейчас не до разговоров. Детишек найти нужно. Сатанисты распоясались. Хваленый Комитет государственной безопасности ими не занимается, хотя по нашим прикидкам деньжата на подпитку их существования из США через Канаду на Западную Украину идут, оттуда по тайным каналам дальше распределяются. Милиция адептов сатаны за сектантов держит, но сквозь пальцы на их чудачества смотрит, больше за баптистами охоту ведет. Подрыв под городом сатанисты устроили.

– Зачем?

– Есть теория у гаденышей, что, мол, после дрожи земли через каждые двенадцать лет на тринадцатый год мирной жизни на Руси можно Люцифера разбудить и на свет божий вытащить.

– Маразм!

– Но эти-то верят, потому и выработанную штольню рванули. Нужно детвору спасать, зарежут ведь на алтаре изверги.

Доходило как до жирафа. На некоторое время от деда отстал, переваривал услышанное, порылся в памяти. Секты дьяволопоклонников появились еще во времена Российской империи в Санкт-Петербурге, Москве, Астрахани, Ярославле и других населенных пунктах. Во время революции они оказались в числе врагов, что у белогвардейцев, что у большевиков. Поэтому на некоторое время последователям темного культа пришлось затаиться по своим норам. Но оккультную деятельность они тем не менее не оставляли.

Ближе к 1930-м годам дьяволопоклонники почувствовали, что о них забыли. И начали вести себя более открыто и нагло. Но музыка играла недолго. В начале 1930-х всеми эзотерическими организациями вплотную занялись правоохранительные органы СССР. Преследовали их упорно и безжалостно. И спустя буквально пару-тройку лет деятельность оккультных сект была практически сведена на «нет».

От воспоминаний чуть ли не в жар бросило. А ведь точно, второе пробуждение последователей тьмы произошло примерно в 1970-х годах. Когда в самом конце 1980-х по одному делу пришлось поковыряться в архивах структуры, в одном из дальних углов «нарвался» на стеллаж, папки в котором пылью взялись. На табличке в торце деревянной панели прочел лаконичную запись-подсказку: «Сатанисты». Из чистого любопытства «глянул», потому как даже не представлял, что такое в Союзе имеет место быть. Обыватель тем более такими вещами заморачивался редко.

Вот уж удивился. Так вот, оказалось, что по данным спецслужбы, на территорию СССР просочились сначала баптисты, а следом за ними и сатанисты. Первые сведения датированы 1973 годом. Появился Орден Сатаны, который объединил в себе многочисленные эзотерические группировки. Михаил точно вспомнил, просуществовал орден чуть более десяти лет. Примерно началом этого года он понес значительные потери и распался на множество мелких организаций. Самыми известными и влиятельными стали «Южный крест», «Черный ангел», «Черный дракон», «Синий лотос», «Зеленый орден» и «Общество сатаны».

Точно неизвестно, почему дал трещину. По версии оперативников, предоставивших доклад и выводы по обстановке, Орден Сатаны погубила закулисная игра адептов, мечтавших об единоличной власти. По другой, организацию банально перестали финансировать «друзья» из-за границы. Ёк-макарек! Так ведь именно ему предоставлена возможность убрать с «поля» основной состав забугорной организации и хотя бы на чуть-чуть поменять реальность.

Метнулся в гараж, где в это время зависал дед.

– Я с тобой!

– Так ведь Варна!

– Ничего, по-родственному помогу. Все одно не при делах пока.

– Как скажешь. Я против спутника ничего не имею.

С какой-то поклажей направились к дому, когда навстречу им вышел Сашка, сияющий как новый, только что отчеканенный пятак. Светится весь. Дед озабоченно прошел мимо, лишь потрепал чуприну на непокрытой шапкой голове. В глаза бросается, любит дед старшего внука, радуется за него. А Сашка форсит. Правда, в отличие от Михаила, волосы у него длинные, не стриженые. Такой весь моднявый, ну просто сил нет смотреть. Михаила, по жизни военного, всегда раздражали «гривы» у мужиков.

– Куда намылился?

– С Варей в кино пойдем.

– Эк она тебя присушила!

– Завидуешь?

– А то!

Когда зашел в комнату к деду, тот уже развернул на столе подробную карту города и прилегающих к нему населенных пунктов. На карте лежали фотографии девочки и мальчишки лет пяти, не старше.

– Что там Санька?

– На свиданку умотал.

– Хорошо. Не будет под ногами путаться.

– Чем помочь?

– Пока ничем. Сиди, смотри, ежели желание есть. Только форточку открой.

– Мороз же, комнату выстудим?

– Делай, как сказал.

Наложил руки на обе фотки, глаза закрыл и словно задумался. Каретников, усевшись в стороне, наблюдал за действиями деда. Старый собрал фотографии в стопку, из одежды извлек зеленый камешек на шнурке, положив его поверх изображения девчонки, накрыл ладонью правой руки.

Каретников, кажется, ощутил незримые изменения в самой комнате. То ли показалось, то ли на самом деле сильнее повеяло сквозняком из форточки. А еще, сама форточка внезапно закрылась. Может, ветром захлопнуло? Обернулся на звук. За окном солнце светит, ветви деревьев снежными шапками одеты и ни ветринки, ни сквознячка. Погода стоит тихая. Это так надо понимать, что дед чего-то наколдовал. Перенес внимание на дедушку, имевшего сейчас вполне довольный вид. Спросил:

– И что, эта малявка, надо понимать, скоро к нашему дому придет?

– Балбес великовозрастный! Чему вас там в ваших академиях учат? Мозгами раскинь! Ну?

– Хорош наезжать, объясни.

– Объяснять только время тратить. Знаю ведь тебя, материалист до мозга и костей. Прости Господи! На самом деле язычник. И нашим, и вашим. Все что мог сделал. Сейчас душа девочки вот в этот кристалл изумруда заключена, а там где сейчас она сама, только телесная оболочка пребывает. Для похитителей представляется спящим ребенком.

– А мальчишка?

– У меня не семь рук, и инструмент всего лишь один. С мальцом после разберемся.

Сунул спицу в точку на карте, где, как понял Михаил, пропечатан был район их с дедом проживания. Приподняв над картой нитку с повисшим камнем, прислонил к верхнему концу спицы, и тот, нарушая все законы физики, тут же существенно отклонился в сторону.

– Бери линейку, карандаш, проводи по листу карты черту в сторону отклонения. Нам душа путь к своему вместилищу указывает.

Сделал. Оба склонилось над листом.

– Что у нас здесь?

– Странно. Там толком ничего и нет. Если через железку переехать, вправо Алмазнянская балка потянется, но она далеко от линии забирает. Левее шоссейка, на Басаргино ведущая, но тоже левее черты проходит. А указка в голую степь нас направляет, даже посадки в стороне от нужного места растут.

– Может, хутор какой?

– Нет там хуторов. Ближайший – цыганский. Так, сам смотри, он от указанной точки километрах в восьми. Ладно, на местности посмотрим. Одевайся, беги в гараж, заводи керогаз, прогревай мотор, а я пока в путь-дорогу соберусь, бабке позвоню, чтоб особо не волновалась, если до нас «не достучится».

Почему-то только теперь до Каретникова дошло, что недаром вчера дед отправил бабулю погостить к дочери. Видно, знал или догадывался о предстоящих событиях. Застоявшаяся в гараже «Волга», чуть «покрутив» стартером, завелась. Бензина по приборам было в ней километров на полтораста хода. Появившийся в гараже дед закинул на задний диван объемный рюкзак, по размерам ничуть не уступавший парашютной сумке. Михаил отметил, рядом с рюкзаком еще и чехол на лямке. Разобранный огнестрел. Интересно, дед этой штукой никогда ни перед кем не светил…

– Поехали?

– Подожди. У нас еще третий член экипажа имеется.

Немецкая овчарка Зенит, выпущенная дедом из вольера, без особых волнений заняла свободное место на заднем диване и с интересом наблюдала через стекло, как дед закрывает ворота.

– Поехали.

Из переулка по утоптанному снежному полотну выбрались на улицу Сажевая, а по ней машина, не слишком форсируя скорость, опять-таки по заснеженной дороге частного сектора добралась на второстепенную магистраль. Свернули и пересекли железнодорожное полотно. По левую руку пошли посадки, за которыми вдали дымил трубами на морозе Сажевый завод. Им правее. Молчание напрягало. Дед, замкнувшись в себе, пребывал на своей волне. Овчар на заднем сиденье тоже особо не допекал, для него езда на машине дело привычное. Отец собаку баловал, на цепи со времени появления в семье Каретниковых Зенит не сидел ни минуты. Чтоб не молчать, спросил деда:

– Дедунь, а что, мы теперь с натуральными колдунами дело иметь будем?

– Какое там! – старый искоса глянул на внука. – Ты эти бредни из головы выбрось. Дело будем иметь с обычными врагами государства. Костяк организации составляет молодежь. Недовольная властью, ситуацией в стране, «застоем», желающая безграничной свободы и борьбы с существующей действительностью. В культе сатаны они видят воплощение своих самых смелых мечтаний. Многие из них идут в секту не только ради неких «благ», верят идиоты, что именно в этот момент силы Зла более могущественны, чем силы Добра. Благодаря правильной пропаганде темный культ стал даже модным в кругах «неформалов». Количество дьяволопоклонников по всему Союзу исчисляется уже тысячами. «Черный дракон» и «Церковь сатаны» обосновались в европейской части СССР. Орудуют в Ленинграде и Ленинградской области, в Москве и области, в Воронеже и Белгороде, в Вологде и Свердловске. Их щупальца добрались даже до Красноярского края. «Черный ангел» опекает Ставрополь и Тверь. «Синий лотос» и «Южный крест» распространили свое влияние по Украине, Белоруссии и в республиках. Но нам не молодняк интересен. Они обычное «мясо», бараны на заклание. Вот в верхушке действительно есть кого за вымя пощупать, а вся верхушка сейчас сюда слетелась. Вполне и колдовская братия встретиться может, но и там все больше умелые гипнологи попадаются. Натуральные колдуны, товар штучный. Ты на дорогу-то смотри! Скользко. Слетим, не ровен час.