Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Наноскопы, кстати, никак на «ассасин» в моем кармане не отреагировали, хотя я уже достал полученные от щедрот Габулова документы, готовясь их предъявить. Охранник кивнул успокаивающе: проходите, дескать, у нас все под контролем, но лично к вам никаких претензий нет. И здесь генерал Кравцов заботливо расчистил мне дорожку… Хотя вполне возможно, что заботу проявил Красный Хасан.

Лифт в «Англетере» отличался старомодной медлительностью, я оправился пешком, благо подняться предстояло всего лишь на второй этаж. Камеры наблюдения в коридоре, как и следовало ожидать, стояли допотопные, на кронштейнах, стилизованных под старинный кованый металл. Я отметил, что вход в апартаменты Хасана в зону наблюдения не попадает. И подумал, что наверняка жилец установил здесь свою аппаратуру слежения, незаметную, не портящую ретроинтерьер.

На стук в дверь никакой реакции не последовало. Я постучал сильнее. Дверь оказалась незапертой, дрогнула и чуть-чуть подалась назад, – исключительно вследствие моего стука.

Из щели потянуло знакомыми до боли ароматами… Свежим запахом сгоревшего пороха. Свежим запахом крови.

Надо было уходить. Не медля ни секунды. Но я все же промедлил: раскрыл дверь чуть шире и увидел то, что ожидал увидеть. На полу лежал человек, без малого обезглавленный, – большая часть головы красовалась на полу, на стене и на диване в виде огромной неаппетитной кляксы из крови, частиц мозгового вещества и осколков черепа. Не Хасан… Я никогда не видел Бен-Захра, наше знакомство было заочным. Однако если верить ориентировкам, убитый значительно выше ростом.

Прочие детали происшествия выяснять и изучать не стоило… Болтаться с заряженным «ассасином» в кармане рядом с местом, где только что образовался свежий труп – не самая удачная затея. Я пошагал по коридору прочь от двери.

Далеко уйти не успел… Топот нескольких пар ног за спиной, резкий окрик охранника.

Я не стал сопротивляться и демонстрировать феноменальные возможности своей правой клешни. Позволил заломить мне руки за спину, завалить на ковровую дорожку. И подумал, что Красный Хасан все же отличается редкой злопамятностью и мстительностью.

«Подсвинков», аж целых трех, Багиров нашел рядом с третьим домом из осмотренных.

«Свиноферма» выглядела незамысловато. Никакой инфернальности, всё просто и буднично – под навесом на заднем дворе стояла огромная клетка на бетонном основании, кое-как сваренная из толстых металлических прутьев, наверняка трудился здесь непрофессиональный сварщик. Дверца из тех же прутьев с огромным висячим замком, чуть тронутым ржавчиной. Под дверцей – щель, достаточно широкая, чтобы просунуть корытце с едой, но человеку протиснуться нет никакой возможности.

В общем, клетка казалась принадлежавшей самому нищему и захудалому из всех зверинцев. Только вместо зверей в клетке сидели три женщины. Две совсем молоденькие и одна в летах, но не потерявшая – до своего появления на свиноферме – определенной привлекательности. Правда, сейчас привлекательными «свинок» мог счесть лишь абсолютно неразборчивый мужчина, лет этак двадцать не общавшийся с женщинами.

Одежда давно превратилось в грязные лохмотья, и в душ по пятницам пленниц явно не приглашали, пованивало от них более чем ощутимо. Идущий от дамочек аромат смешивался с другим, источником которого служило пресловутое корытце, наполовину заполненное рыбьими головами не первой свежести. И не второй, и не третьей… проще говоря, тухлыми. К тому же нужду женщины справляли прямо под себя, как свиньям и положено. Коктейль из запахов оказался таким ядреным, что сержант был вынужден опустить щиток и дышать через фильтры.

Закинув автомат на плечо, он подошел к клетке.

– Давно обосновались?

Молодые девушки дернулись, отползли в самый дальний угол, а та, что в летах, осталась на месте, глядя куда-то мимо сержанта пустым, бессмысленным взглядом. И что-то не то напевала, не то мычала себе под нос, сержант прислушался – колыбельная, слов не разобрать. Песенка предназначалась для подобия куклы, слепленной из дерьма и рыбьих голов.

Он попытался хоть как-то разговорить молодых, но те лишь прижимались к прутьям клетки и смотрели на сержанта абсолютно безумными глазами.

Не люди… Уже не люди… Животные.

И все же он помедлил, прежде чем приступить к неизбежному. Попытался найти какой-то компромиссный вариант… Но такого варианта в природе не существовало. Сбить замок, выпустить пленниц на свободу? В тундре умрут мучительной голодной смертью, только и всего. Оставить, как есть? Если вернувшиеся охотники сумеют прикончить Бага, женщин ждет безумное, животное существование, – и вертел или сковородка как финиш жизненного пути. А если Багиров перебьет всех охотников… Нет, такую обузу вешать себе на шею решительно невозможно, и их не спасет, и сам пропадет.

Он поднял карабин медленно, неторопливо, словно надеялся, что произойдет в последнюю секунду нечто, позволяющее изменить принятое решение… Ничего не произошло.

Умерли все трое без мучений – три выстрела, три пули, попавшие в головы… Правка не потребовалась.

Сержант продолжил поиски Игната, самого опасного из уцелевших врагов. Из «Звезды Таймыра» хитрый приказчик сумел ускользнуть, пока Багиров был занят перестрелкой с человеком в синей форме и с молодым бородачом, одетым в старомодный свитер со стоячим воротником (кого изображал сей персонаж, сержант так и не разобрал).

Эти двое оказались крепкими орешками, на рожон не лезли, да и вооружены были получше других, самозарядными охотничьими карабинами. Теоретически и шлем, и бронежилет должны были выдержать мягкую свинцовую пулю из карабина, но Баг, наученный горьким печорским опытом, предпочел не рисковать зря, – допускал, что у врагов могли оказаться пули с сердечниками, армейские или самодельные. В конце концов он прикончил обоих, предварительно удачно оглушив и ослепив светошумовой гранатой. Но Игната к тому времени в задании уже не было. Да и никого другого не осталось, никого живого, – тело дородного «купца» сержант обнаружил в холле, тот лежал, зажимая обеими руками большую рваную рану на животе. Судя по кровавому следу, приполз «купчина» с лестницы. Значит, один из выстрелов из подствольника не пропал-таки даром.

Теперь предстояло окончательно зачистить городок, желательно до возвращения охотников. Баг медленно двигался между домами, освещенными рассветным солнцем. По привычке выбирал зоны, не простреливаемые из окон, хотя враги об активном сопротивлении уже не задумывались, забились в щели, попрятались.

Ага, вот еще один затаившийся, не подозревающий о том, что пластикатовые стены от биодатчика не спрячут… Дверь дома оказалась заперта, но была пустяковая, что называется, от честных людей, Баг вышиб ее одним ударом ноги. Вошел спокойно, без прыжков и перекатов – неудачливый игрок в прятки засел на втором этаже и пулей или стрелой встретить не мог.

Когда-то здесь жили, но сейчас дом давненько стоял необитаемым – пыль, запустение. К обстановке Баг особо не приглядывался, сразу поднялся наверх, откуда доносился какой-то негромкий звук непонятного происхождения.

Распахнул дверь – и понял, что опоздал. Что все здесь закончилось без него… На крюке, вбитом в стену, висела барменша. Снятое с крюка бра причудливого вида – металлическое, кованое – лежало у стены, рядом стояли туфли, поставленные аккуратно и ровно, и валялся опрокинутый табурет. Срезанный с бра провод был затянут на горле женщины. Труп слегка покачивался, легонько ударял пятками о стену, – именно этот звук услышал сержант снизу.

Хоть у кого-то здесь сохранились остатки человечности… Хоть кто-то понял наконец, что жизнь – штука ценная, но все же не любой ценой ее можно покупать. Багиров стянул шлем с головы, сам не очень понимая, зачем это делает, потом приподнялся на цыпочки, перерезал провод. Подхватил тело, не дал грохнуться на пол, опустил аккуратно и осторожно.

Опустил – и замер в неудобной согнутой позе. Понял, что барменша, судя по температуре и окоченению, провисела не менее двух часов. А это значит, что датчик никак не мог на нее отреагировать… К тому же тело покачивалось, а сквозняков здесь нет… И подземных толчков, даже самых слабых, в несколько последних часов не случалось.

В доме прятался кто-то еще, а сержант расслабился, как последний ботаник.

Когда он пришел к этому выводу, то ничего не успел предпринять, – на Багирова напали. И, пожалуй, именно это нападение имело бы самые большие шансы на успех, если бы Василиса действовала молча. Но она выскочила из-за занавески с диким воплем.

Баг мгновенно обернулся, увидел искаженное яростью лицо, занесенное над головой оружие – тесак или что-то вроде того.

Он выстрелил на рефлексах, не задумываясь. Пуля отшвырнула Василису к стене, женщина сползла по ней, пятная кровью. Тесак звякнул об пол. Даже скорее не тесак, а здоровенный нож для разделки мяса.

Василиса была жива и оставалась в сознании, но Багиров видел: ранение смертельное. Угоди ей в грудь пуля из охотничьего карабина, еще могла бы при удаче выкарабкаться, но пуля «абакана» движется внутри тела по очень поганой траектории, и выжить в полевых условиях шансов нет.

– Где Игнат держит рацию? – спросил он главное.

В пультовой «Звезды», вопреки ожиданиям, передатчик не обнаружился. Лишь достаточно мощный приемник, нужный сейчас Багирову, как дождевик в пустыне Сахара. Нашлось там и кое-что более полезное: неплохой запас патронов разных калибров – для карабинов, дробовиков и «дыроделов».

Он не особенно рассчитывал на словоохотливость умирающей, но та прохрипела:

– Не у него… У главного нашего…

– Главный не Игнат? – уточнил Баг.

– Не-е…. Этот шестерка… Выслуживается… За начальника у нас Длинный. Зэками нашими верховодит…

– Что за зэки? Тоже ряженые?

– Если бы… Самые натуральные…

Багиров начал расспрашивать, стоило понять, с кем еще предстоит иметь дело. Василиса слабела на глазах, отвечала все тише, все неразборчивее, но постепенно из вопросов и ответов сложилась следующая история: до Катаклизма не так далеко отсюда имелся рудник, работали там зэки, охраняли их вертухаи, небольшой поселок вольнонаемных рядом был… А после катастрофы, как выразилась Василиса, «вертухаев будто языком слизнуло». Или погибли все, или сбежали, бросив своих подопечных, хотя куда отсюда бежать… С этого рудника и пришли лагерники, в количестве почти двух десятков и быстро прибрали к рукам – со стрельбой, с кровью – власть над городком. Именно после их появления началось людоедство, до того только выменивали продукты на водку. Сейчас желающих торговать с городком почти не осталось, и бывшие зэки устраивают охотничьи экспедиции, причем добывают не только тундровую живность, но и двуногую дичь.

Василиса замолчала и закрыла глаза. Дышала тяжело, прерывисто, в простреленной груди побулькивало и похрипывало. Сколько ни тормошил ее Баг, ни единого ответа больше не добился… Он достал нож и примерился поставить точку.

В этот миг Василиса открыла глаза и все поняла. Прошептала:

– Сделай… не больно…

– Больно не будет, – пообещал Баг и сдержал обещание.

…Игната он так и не нашел. Потратил еще час, обыскал весь город, включая развалины, нашел и прикончил еще троих жителей (одного из них после короткой перестрелки). Все трое оказались незнакомыми, хотя, возможно, и был среди них лжешаман, его без шаманского костюма и маски с рогами сержант не опознал бы. В артиста Васильева, кстати, Багиров стрелять первым не собирался, был благодарен за попытку предупредить, спровадить подобру-поздорову из злого города. Но как получилось, так и получилось…

А Игнат словно в воду канул. Наверное, сбежал в тундру, рассчитывая перехватить и предупредить возвращавшихся охотников. Рация тоже не отыскалась. Возможно, зэк по кличке Длинный таскал ее с собой в походах по тундре, или надежно запрятал здесь, в городе.

В любом случае надлежало подготовиться к встрече, и Багиров подготовился. Оборудовал несколько дополнительных огневых точек, положив там трофейные карабины и помповушки – изображать ходячий арсенал сержанту надоело. Переустановил растяжки на входе в городок, причем понизил прицел арбалетов и заменил грубую проволоку тончайшей, но прочной флуорокарбоновой нитью из своего запаса, практически невидимой. Теперь обнаружить ловушки можно было только подсвечивая путь ультрафиолетовым фонарем, а сержант сомневался, что бывшие лагерники способны на такие изыски.

Время близилось к полудню, охотники не появлялись. Спать хотелось невыносимо, больше суток на ногах, не шутка, причем сутки оказались заполнены весьма бурными событиями… Если Игнат в самом деле предупредил главаря, то самая беспроигрышная игра для бывших зэков – выждать несколько часов, ничего не предпринимая. А под вечер, когда усталость доконает сержанта, отбить городок.

Можно воспользоваться стимулятором из аптечки, но, если Длинный и компания не заявятся в ближайшие два-три часа, станет еще хуже… Тяжело воевать в одиночку.

Жрать тоже хотелось не по-детски. Детей заботливые родители кормят четыре раза в день, а последней трапезой сержанта стал вчерашний обед… Да и то не обед, а одно название – две сухие палочки, с палец размером каждая, полученные от щедрот Ивана. При беглом осмотре домов ничего съедобного Баг не нашел (за исключением тухлых рыбьих голов и «подсвинков», но и та и другая еда на любителя), а на тщательные поиски времени не оставалось. Но пустой желудок – полбеды, а вот проблему сна и отдыха надо было как-то решать.

Поразмыслив, Багиров решил подремать вполглаза в «Звезде Таймыра». Хоть одну растяжку возвращающиеся зацепят – услышит и проснется. А если зэки окажутся на диво везучими и проскользнут мимо всех ловушек, об их появлении оповестит сторожевая система «Звезды», совсем врасплох не застанут. Рискованный план, но ничего лучшего в сонную голову не приходило.

Однако у «Звезды Таймыра» сержанта поджидал сюрприз. Датчик показал, что внутри, в пультовой, находится человек. Игнат? Вернулся?

Багиров рывком распахнул дверь и с трудом удержался от выстрела. За столом, уставленным аппаратурой, где не так давно сидел сбежавший Игнат, теперь восседал верховный шаман Таймыра и всея тундры Васильев, бывший артист бывшей филармонии бывшей Республики Саха – Якутия. На фоне мерцавших экранов и подмигивающих светодиодами панелей полное шаманское облачение выглядело сюрреалистично.

Сержант опешил. Кого-кого, а уж шамана Васильева он здесь увидеть не ожидал.

На коленях у шамана лежал охотничий карабин, потертый, исцарапанный, однако с новеньким оптическим прицелом. Но Васильев даже не потянулся к оружию, не обращая внимания на автомат Багирова, нацеленный прямиком на шаманскую двурогую маску.

– Ты что тут затеваешь, филармония? – не слишком дружелюбно поинтересовался сержант.

– У Длинного много людей, ты один не справишься, – спокойно ответил шаман, даже не глядя в сторону Бага. – Я помогу. Вдвоем легче воевать, да?

У Багирова появилось странное подозрение… Голос из-под маски раздавался сейчас вроде бы тот же, что и в ресторации, но речь звучала по-иному… Строй фраз другой. И не в том даже дело, что шаман начал «тыкать» сержанту – говорил он сейчас точь-в-точь как Иван, или Вакул, или как там его по-настоящему…

Баг присмотрелся повнимательнее к оружию шамана. И готов был поклясться, что вот эту выбоинку на дереве приклада он уже видел. Не далее как вчера, на карабине Ивана. Совпадение?

– Сними-ка маску, – приказал Багиров, не желая оставлять за спиной ничего непонятного.

Шаман без возражений повиновался.

Темные, коротко остриженные волосы, скуластое узкоглазое лицо, абсолютно незнакомое. Может, и вправду якут, среди них некогда Васильевых, Степановых да Николаевых чуть ли не половина республики была – в стародавние времена, когда якуты крестились, фамилии брали по именам крестных отцов, русских казаков… Теперь, наверное, на китайский лад переиначивают.

– Я надену обратно, да? – невинным тоном спросил шаман. – Привык к ней.

– Надевай… – проронил Багиров чуть растерянно. – С чего бы ты со своими воевать затеял?

– Так надо.

Что за хренотень… Откуда-то якут Васильев подцепил любимую фразу Ивана…

От дальнейших головоломных раздумий сержанта избавил взрыв, грохнувший на окраине городка. Сработала одна из растяжек. Зэки вернулись с охоты.

– Иди, встречай, – кивнул на дверь шаман.

– А ты?

– Наверх пойду.

Багиров кивнул. С крыши «Звезды Таймыра» открывался отличный вид на городок. А карабин у шамана хоть и старый, но в умелых руках на трехстах-четырехстах метрах промаха не даст, тем более с оптикой. Вопрос лишь в том, насколько умелы данные конкретные руки…

Надо было спешить, но Баг все же дождался, пока Васильев первым выйдет из пультовой. Поворачиваться спиной к нежданному и очень странному союзнику не хотелось.

Он выглянул на улицу, и тут второй раз рвануло, на сей раз на другой стороне городка… Зэки и вправду настороже, коли уж подходят с разных сторон… А чуть позже сработал арбалет, и сработал не впустую, – над городком прокатился чей-то надрывный, переполненный болью крик, который тут же оборвал выстрел. Судя по звуку, пальнули из «дыродела» немаленького калибра. Однако бойцы у Длинного отмороженные, со своими ранеными не сентиментальничают, тут же добивают. Но на растяжки надеяться больше не стоит, ловушки и без того собрали неплохой урожай… Пора начинать.

Вооружившись «абаканом» (семнадцать патронов) и карабином (полный боезапас, сколько мог унести без ущерба для подвижности), Багиров обогнул «Звезду» и стал пробираться задними дворами, как он считал, в тыл охотников.

Он продвинулся достаточно далеко, когда датчик отрапортовал о групповой цели. Четыре объекта находились позади груды развалин, некогда, в первозданном состоянии, имитировавших русскую бревенчатую избу.

Можно было бы очень удачно накрыть всех одной гранатой, перебросив ее через «избу». Вот только гранат не осталось. А выскакивать и пытаться во встречном столкновении уложить сразу четверых не хотелось… Логика подсказывала, что в охотничьих экспедициях участвовали самые лучшие здешние стрелки, и с самым лучшим оружием. Оставалось выжидать, что предпримут противники, не догадывающиеся о близком присутствии Багирова.

Долго ждать не пришлось. Охотники разделились, один двинулся вперед, медленно огибая «избу», трое остались на том же месте. Осторожничают, на рожон не лезут.

Сержант поднял карабин, на ствол которого был приделан собственноручно изготовленный глушитель из многих слоев тряпки, прикрученной проволокой. Одноразовая штучка, второй и последующие выстрелы прозвучат почти неослабленно, зато первый будет практически бесшумным.

Из-за кучи псевдобревен – метрах в трех от Багирова, не далее – высунулся ствол дробовика. После короткой паузы показалась голова владельца оружия, увенчанная накомарником с завернутой наверх сеткой. Показалась, посмотрела налево, стала поворачиваться направо, в сторону сержанта… Карабин выстрелил негромко, словно хлопнула пробка, вылетевшая из бутылки шампанского.

Промахнуться на таком расстоянии трудно, даже с тряпкой, мешавшей толком прицелиться. Пуля попала чуть ниже края накомарника, охотник рухнул. Его сотоварищи, разумеется, слышали тихий звук выстрела, но едва ли сообразили, что стреляли у них буквально под носом…

Баг поднес ко рту сложенные ладони и издал протяжный жалобный стон, – так, чтобы лагерникам показалось, будто источник звука находится в нескольких метрах левее. И тут же совершил спринтерский рывок, быстро и бесшумно огибая руины с другой стороны.

Зэки ему подвернулись тертые и жизнью битые – не бросились проверять, что там стряслось с их товарищем, но все их внимание было направлено именно в ту сторону. Сержант срезал всех троих одной очередью, одного затем пришлось доправить ножом.

Минус четыре… Неплохое начало. Если еще учесть жертвы растяжек, то как минимум треть охотников вышла из игры.

Еще двоих удалось прикончить без особого труда – повезло, Багиров заметил их издалека, без помощи датчика, когда лагерники, пригнувшись, крадучи двигались вдоль невысокой ограды. Нападения, судя по всему, они ожидали лишь со стороны «Звезды», – там началась перестрелка, раскатисто грохотали дробовики, с их выстрелами перемежался сухой треск карабина. Шаман на своей крыше тоже не сидел без дела.

Багиров вскинул карабин, дважды нажал на спуск, – готовы оба, можно делать на прикладе две зарубки.

Однако на том везение сержанта и закончилось.

Стоило ему опустить оружие – страшный удар швырнул Бага на землю. Выстрел он не услышал…

Сознание сержант не потерял, но тела своего не ощущал и ничего не видел сквозь кровавый туман, клубящийся перед глазами. Потом чувства отчасти вернулись – он ощутил, как из рук рванули карабин, как грубо, обрывая застежку, с головы тащат шлем. Но помешать ничем не смог, мышцы категорически не желали реагировать на команды мозга.

Потом кровавый туман рассеялся, но лишь отчасти, сержант видел только то, что находилось прямо перед ним. А по краям поля зрения продолжало колебаться алое марево, но противников разглядеть оно не помешало… Оказалось их двое: оба невысокие, но крепко сбитые, головы у обоих бриты наголо, но лица, заросли непонятной растительностью – для щетины слишком длинная, для бороды короткая. Просто братья-близнецы какие-то… И одеты оба одинаково, в лагерные бушлаты с обрезанными рукавами и укороченными полами, причем образовавшиеся излишки ткани нашиты обратно в виде карманов, кармашков и чехлов, – так, что получились грубые подобия армейских тактических жилетов.

Разглядел сержант и оружие, отправившее его в нокаут, – один из близнецов сжимал в руке «дыродел», да какой! «Бергштайн-М14», не больше и не меньше. Хотя нет… судя по чуть измененной форме компенсатора отдачи, лагерник владел всего лишь китайской копией известнейшей марки. Но сути дела это не меняло: восемнадцатимиллиметровая пуля из такой машинки как раз и предназначена поражать в ближнем бою противников, носящих бронежилеты повышенной защиты. Пуля тяжеленная, скорость полета у нее низкая, дозвуковая, – броник, конечно же, не пробивается, но и рикошетов практически не случается, почти вся энергия летящей пули достается обитающему внутри бронежилета организму. Эндодинамические свойства кевлайкры в этом случае почти не задействованы, они проявляются тем сильнее, чем выше скорость ударяющегося о кевлайкровую защиту объекта.

Что при этом происходит с пресловутым обитателем броника, сержант сейчас хорошо ощущал на собственной шкуре. Контузия происходит, и не слабая. Несмертельно, можно за несколько часов отлежаться, а можно гораздо быстрее поставить себя на ноги препаратами из аптечки… Вот только ни отлеживаться, ни пользоваться аптечкой никто ему не позволит.

– Очухался, крысеныш! – констатировал обладатель «дыродела» с нескрываемым торжеством.

Его брат-близнец, внимательно изучавший захваченный «абакан», прислонил автомат к стене. Там уже стоял карабин, второй раз за сегодня сменивший владельца, и арбалет. Близнец подошел поближе, вертя в пальцах десантный нож, в котором сержант опознал свой собственный.

– Ломтями резать будем, – сообщил близнец с ножом. – Долго-долго подыхать станешь.

Голос его звучал так благостно, словно всю долгую полярную ночь близнец мечтал о том, как он изловит сержанта российской армии и о том, что с пленником сотворит, – и вот мечты сбываются.

Багирову пришла не совсем уместная мысль: хорошо, что больше суток ничего не ел, а то наложил бы полные штаны, при контузиях кишечник опорожняется рефлекторно… Не хотелось проводить последние минуты жизни измазанным в собственном дерьме.

Хотя в переносном смысле обделался сержант по полной программе. Недоглядел, расслабился… Обрадовался, что два зэка сами лезут на мушку, – и не просканировал датчиком близлежащий дом. А близнецы оказались хитрее и умнее своих коллег-охотников. Сообразили, что с их недальнобойным оружием на открытом месте ни с карабином, ни с автоматом не потягаешься, – и засели в доме, крайне удачно выбрав место засады. Или крайне неудачно, если взглянуть на ситуацию глазами сержанта.

Перестрелка у «Звезды» тем временем стихла, и Багиров решил, что помощи с той стороны ждать смысла нет. Не смог ботаник из филармонии долго тягаться с урками, поднатаскавшимися в убийствах…

– Ну, что тебе отчикать для начала? – глумливо спросил близнец с «дыроделом».

И выдернул из ножен тесак весьма солидных размеров. Нож сержанта в сравнении с этим клинком мог сойти за зубочистку.

– Да, колись-ка, чего те не жалко? – подхватил его братец. – Яйца, часом, при ходьбе не трут?

Сержант попробовал заговорить – губы дрогнули, с них сорвался слабый невнятный звук. На том попытка вступить в диалог и завершилась.

Естественно, он не собирался сообщать близнецам, с какой деталью организма согласен расстаться в первую очередь. Хотел лишь потянуть время – намекнуть на важную информацию, которой обладает, дать понять, что он, российский сержант, не один здесь, на Таймыре… Короче говоря, сделать так, чтобы резать его ломтями без обстоятельного допроса Длинным стало никак не возможно. Чтобы успеть хоть немного оклематься от контузии, при большой удаче дотянуться до аптечки… Но не сложилось.

– А вот зачем ему аж два глаза? – поинтересовался близнец с десантным ножом у брата.

– Одного хватит, – кивнул тот. – И одним разглядит, как из него…

Он не договорил. Голова, когда в нее попадает мягкая полуоболочечная пуля из охотничьего карабина, – зрелище крайне неэстетичное, лишающее непривычных людей сна и аппетита. Но Багирову в тот миг показалось, что ничего прекраснее он в жизни не видел.

Близнец рухнул. Его брат метнулся в сторону и исчез из поля зрения сержанта. Пытался ли он сбежать и спрятаться, или же поспешил за дальнобойным оружием, – в следующий миг стало не важно, потому что Баг услышал еще один отдаленный звук выстрела, а за ним – звук близкого падения тела. Близнецов не стало.

Сержант понял, что список его долгов шаману увеличился на два пункта… И решил, что пророчество о поголовном истреблении жителей городка не сбудется. Сержант Багиров сказал, что он единственный здесь представитель российской власти. А самозваные пророки и прочие несогласные могут отправиться в пешее эротическое путешествие по тундре. Точка, обсуждению не подлежит.

С двумя внешними врагами ему помогли, но с внутренним придется справляться самому. С собственным организмом, абсолютно не желающим хоть что-то делать, а желающим неподвижно лежать и неторопливо оправляться от контузии.

Казалось, что прошла целая вечность, пока сержанту удалось совершить простейшее движение – перевернуться с бока на спину и освободить руку, прижатую телом к земле. Еще одну вечность он приходил в себя после вспышки дикой боли, вызванной этим движением, и дожидался, пока рассеется алый туман, вновь сгустившийся перед глазами. Осталось совсем немного, сущий пустяк, – дотянуться правой рукой до левого запястья, до клавиш на браслете, управляющих аптечкой. Баг подозревал, что пустячок займет еще больше времени.

Красное марево вновь рассеялось и сержант понял, что времени у него не так уж много. Он, сменив положение, теперь видел близнеца – того, что вторым подвернулся под пулю шамана.

Близнец был жив. Близнец полз к «дыроделу», выроненному братом.

Очень медленно полз, оставляя густой кровавый след – кровь текла из простреленной навылет груди, сбегала тонкой струйкой из оскаленного рта… Каждый сантиметр близнец преодолевал с огромным трудом, но двигался безостановочно. Его и «дыродел» разделяло около двух метров.

И началось заочное соревнование двух полумертвых людей. На противника Багиров преднамеренно не смотрел, дабы не отвлекаться – лишь на свою правую руку, тянущуюся к запястью левой. Дотянулась, но пальцы бессильно скользнули по браслету – согнуть их, передвинуть тугую кнопку запуска стало новой проблемой… Зато клавиши потом нажимались очень легко, от малейшего прикосновения. Программа семнадцать-бис, самолично составленная и способная шокировать любого медика – в свое время сержант заставил приборчик запомнить рецепт адской смеси, изобретенной и опробованной в яме с кольями.

Подействовало быстро, но все же не мгновенно. После инъекций, в томительные секунды ожидания, Баг подумал, что именно сейчас близнец по закону подлости дотянется до оружия и выстрел из «дыродела» сделает все старания напрасными… Подумал – и наконец-таки позволил себе взглянуть в ту сторону.

Бритоголовый проиграл. Не дополз. Лежал неподвижно, лишь пальцы бессильно скребли землю в полуметре от рукояти.

Багиров кое-как поднялся на ноги. Медленно, пошатываясь, направился к стене с прислоненным оружием. По дороге легонько пнул «дыродел», разом обнулив шансы близнеца набраться сил и в последний момент все-таки выиграть схватку. Сам нагибаться за оружием, отправившим его в нокаут, не стал, – побоялся, что не сумеет потом разогнуться, настолько ослабел.

Взял «свой» карабин, с остатками тряпки на стволе, но только лишь потому, что стоял тот к сержанту ближе остального арсенала. Прислонился спиной к стене, долго и тщательно целился в бритый затылок… И умудрился промахнуться с пяти метров, пуля выбила фонтанчик земли неподалеку от головы близнеца. Руки дрожали…

Сержант подковылял, приставил дуло вплотную. Лагерник лежал, не шевелясь, покорно ждал смерти… Покончив с ним, Багиров выждал, пока инъекции окончательно подействуют, и уныло констатировал: своими отчаянными усилиями он выиграл минуты жизни, никак не часы. Нынешнее состояние сержанта делало финал схватки с Длинным и его уцелевшими головорезами предсказуемым и совершенно однозначным… Если, конечно, шаман не умудрился всех их перестрелять, что представлялось невероятным.

И все же он вооружился и пошагал к «Звезде Таймыра». Точнее сказать, поплелся… Покорно дожидаться смерти сержант Абдулла Багиров не привык. Да и шаману Васильеву, если тот еще цел, неплохо бы вернуть должок.