Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Глава третья (начало)

Северский Донец давно за спиной остался. За спиной остались и траншеи своих, через которые группа прошла в том месте, на которое указал сержант-крепыш. По странному разумению Кости, военный будто знал о том, что они появятся и на другую сторону пойдут. Он же и по обстановке качественную инфу дал. На прощание пожелал:

– Удачи, парни!

– Удачи только неудачникам желают. – Пробурчал Бруно в ответ.

За бруствер Хильченков первым полез. До окопов противника, по заверениям сержанта, в этом месте 400 метров, не больше было. Линия самих окопов не сплошная, часто прерывается выступами сохранившейся поросли. Что у своих, что у чужих боевых порядков, всё пространство перепахано прилётами артиллерийских гостинцев, воронки частые, потому ползут они, будто на волнах качаясь. Вниз ссунулся. Вверх заполз. 5-7 метров продвинулся на брюхе, снова вниз… Не обползать же каждую ямину. Такая прекрасная южная ночь. Тёплая и запашистая! В такую ночь хочется слышать плеск рыбы в реке, щебет ночных птиц, стрекот кузнечиков в траве, дуновенье ветерка, пахнущего разнотравьем… На деле же… одно расстройство.

Сейчас роль всех этих звуков и запахов исполняет Гай, за ним Сионист, дальше по очерёдности, перечислять нет смысла. Шум от них небольшой, но вот потный запашёк,.. после 200-т метров проделанных, считай по открытке, для обострённого осязания начинает проявляться.

Вниз ссунулся. На плечо добравшегося до него Гая нажал, давая понять о маленькой передышке. Следом вся группа собралась. Дышат вполне прилично…

Вспомнилось.

Майор придвинул на середину стола большую карту, масштаба 1 к 10-ти километрам.

«Переход будете осуществлять на участке второго батальона. Место перехода мониторят уже более трёх суток и если б что-то там за рамки обычной окопной войны выходило, уже б доложили. Маршрут у вас не такой уж и сложный»… – Инструктировал Хильченкова.

« …Перебравшись за линию соприкосновения, возьмёте севернее. – Указательным пальцем повёл по листу карты, отмечая соответствующие плану оперативной разработки места. – Направление нужно будет держать на село Пришиб, расположенное по обеим берегам реки Балаклейки. Село большое, одних дворов только, 600 штук. По дуге, чтоб не нарваться на неприятеля, обходите его. Лесного массива там для скрытного передвижения хватает. Проходите в створ, между Жовтневым и Яворским. Избегаете прямого выхода на автодорогу. Ваш конечный пункт Змиев…»

– Слышишь, Сник, – отвлекая от воспоминаний, прямо в ухо прошептал сидевший рядом Бруно. – Как за бруствер вылезли, прямо задницей ощущаю на себе прицел снайпера. Как наваждение какое.

– Не блажи. Пока всё ровно. Поверь, моя задница давно бы предупредила, если б что-то не так пошло. – Шепнул в ответ.

– Только это и успокаивает. Я ведь ещё в лагере почувствовал, что с тобой…

Одёрнул:

– Всё. Пора.

Ещё метров семьдесят проползли… Руку в очередной раз вперёд, перед собой вытянул, намереваясь, на грунт опустить и оттолкнувшись нею, продвинуться дальше. Странно, но в этот момент у него появилось ощущение, которого не было за метр до искомого места. Говорят, что похожее чувство вырабатывается годами – схожее с чувством, что на тебя смотрят, будто в прицел. Пристально следят за твоими шагами и следуют по пятам. Но тут…

Жестом в такой обстановке, да ещё при жёстких сумерках, никого, никак не предупредишь. Потому оглянувшись, сквозь зубы прошептал, считай прошипел:

– Всем стоп!

Потянулся за ножом. Остриём клинка, не торопясь и без применения усилий, потыкал в ковёр травы перед собой. Услышал явный, глухой «Цок!».

«Мина! – догадался. – А то ведь и минное поле может быть. А может и не быть».

Раздвинул стебельки. Практически одними подушечками пальцев нащупал бугорок, оплетённый тончайшими корешками. Едва касаясь грунта разгрёб грунт. Определился с «железом», на которое напоролся:

«ОЗМ-72. Противопехотка».

Извернулся на месте, прошептал ползущему за ним:

– Строго за мной ползти. Руками широко стараться не загребать. Мины кругом, за ними опорник.

– Понял.

Пополз, отдавшись на откуп чувству восприятия опасности. Ощутив холод с любой из сторон, принимал влево или вправо, но направление не менял. Когда кратковременно отдыхал, отлёживался не меняя положение тела, в уме, как живая всплыла картинка с голосом майора:

«– …Задача группы одновременно простая и сложная. Простота ёё заключается в вашей подготовке и в том, что враг такого не ожидает. Операция засекречена на самом верху. Даже то, что было спланировано ранее, после гибели отряда «Ш», подлежит пересмотру. Это лишнее время и необходимость найти исполнителей. Ваша группа, Сникерс, вписана в общие потери и нигде не значится. Эту легенду я усиленно поддерживаю. Сложность в том, что прибыв на место, времени у вас почти не будет. Это тебя прежде всего касается. Именно тебе предстоит осмотреться, распределить личный состав и, когда наступит время «Ч», произвести плановые мероприятия. Общая задача группы – захватить американского гражданина и доставить его к нам. По возможности целым. При захвате всю группу разделишь на группы поменьше. Группа захвата. Группа поддержки. Группа прикрытия…»

Двинулся дальше.

Линию вражеских укреплений, траншей и окопов переползли затемно, на грани смены сумерек на рассветную видимость. Удачно, что ни на кого так и не напоролись. Но это тоже заслуга Велесова дара сработала.

Совсем уже рассвело, и Константин с удивлением увидел, что солнца нет, и чистого голубого неба, как вчера, как ночью с пляской звёзд, тоже нет. Когда успело затянуть? Перед самым рассветом? Или это не облака, а туман такой необычный в ста-двухстах метрах над землёй? Никогда подобного не видел. Бело снизу, бело сверху и чёткие, даже излишне чёткие, контуры леса. Почувствовал, что стало ощутимо сырее и промозглее. Всё, от горизонта до горизонта, затянуто молочно-белой пеленой, ни единого луча солнца не пробивается сквозь белёсую муть. И вся группа, как котлета в бургере, меж туманами на земле и на небе. Неуютно как-то стало. А, тихо-то как! Кроме чирикнувшей с перепугу птахи и не слыхать больше ничего. Как в космосе! Только шорох подошв под ногами.

Пересекли один из притоков реки, выбрались на берег. Накатила первая усталость после ночного перехода. Не физическая. Нет! Усталость от неизвестности.

Объявил три минуты привала. Предоставил возможность осмотреться, придти в норму, потом и словом взбодрил:

– Подъём! Двинули.

Дальше уже шли в таком порядке: впереди Удав, за ним Гай, потом снайпера, Хильченков, Сионист, остальные, предпоследним двигался Бруно, а замыкает группу Плющ. Кругом лес. И не скажешь, что по Харьковской области гребут. Двигаются медленно, очень медленно. А ведь тянет шагать быстрее, ох, как тянет, всем телом, каждым мускулом тянет! Но нельзя. Чёрт его знает, вдруг «охотники» там, впереди остановились, высматривают диверсантов. Всё может быть! Надо сдерживать себя, вести самого себя на поводу, чтобы не потревожить зверя…

Вся надежда на Удава, Велесов дар больше не поможет – ночь прошла. Периодически Хильченков видит впереди спину одного из двух приданных в группу «варягов», слышит учащённое дыхание остальных бойцов. Удав шагает, наклоняясь к земле, и кажется – глаза всей группы – у него, слух тоже у него… Но это не так. Каждый из парней спинным мозгом опасность чувствует.

Лес то редеет, то смыкается и хлещет спецназовцев колючими ветвями. Где гуще заросли, там влажней почва – оврагов много и река под боком. В случае боевого контакта, придётся отрабатывать обязательную программу.

Константин на зубок помнит всё, чему когда-то учил самый первый инструктор по тактике боя в лесистой местности. Прапор тёртым калачом был, знал, о чём говорит, на своей шкуре не раз испытывал.

«Если противник преследует вас развернувшись цепью, постарайтесь зайти к нему на правый фланг. Расстреливайте эту цепь сбоку, как групповую мишень. Используйте преимущество, которое даёт левостороннее правило – с разворотом вправо противнику на первых минутах боя стрелять будет неудобно, непривычно, его стрелки будут разворачиваться вправо стволами в спины друг друга. Сбоку противник на какое-то время будет открыт для вашего огня, он потеряет это время на перестроение вправо. Выиграет тот, кто при встрече среагирует первым и создаст мгновенный перевес концентрированным огнем сбоку в правый фланг противника. По обстановке поле боя и самого противника надо «закручивать» по часовой стрелке, приближаясь к противнику на дистанцию кинжального огня».

Переход за «серую зону» изначально решено было осуществлять на участке Меловая – Крейдянка – Байрак. Почему так? Сам Донец здесь протекает через высокий, густой лес, кроны деревьев сплетаются, образуется своеобразный зеленый тоннель. Лес густой настолько, что в нём в полдень, при солнечном свете, движение в полутьме происходит. Никакой беспилотник группу не засечёт. Правду сказать, картину маслом заболоченная местность портит и озёра обходить придётся, но когда такие мелочи спецназ останавливали?

Пословица, веками служившая девизом воплощения в жизнь планов штабов и распоряжений главкомов, не подвела и на этот раз: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!».

Где-то за спиной остался Донец, с его возвышенным берегом на левой стороне. Потенциально имеющим наблюдательные пункты, для просмотра глубины расположения противника, ежели случится так, что отступить придётся. Скрытые подступы к переправам и бродам. Позади и линия траншей, вырытых в лесу, густо окученных боеприпасами, выпущенными из высокоточных реактивных систем залпового огня HIMARS. Впереди…

Протяжённая пойма реки своим присутствием вносила правку в степные районы Харьковской области. То, что по обеим сторонам её, лес заполонил собой десятки километров, виноваты были многочисленные старицы, которые в этом году так и не высохли. Здесь даже болота имеются. Ещё и рукотворные посадки, балки и природные лесные оазисы, в которых из криниц вода выходит на поверхность земли, создавая ставки и небольшие озёра, они отодвинули степь на правом берегу далеко от основного русла реки.

«– …Ещё на этапах планирования операции были взяты в разработку несколько городов Харьковской области, находящиеся на той стороне и вблизи линии боевого соприкосновения. – Снова всплыл в сознании голос майора. – Не так, чтоб рядом с ней, но и показательно неподалёку. Аналитики не зная конечной цели, склонялись к трём. Перелопатили кучу архивной литературы. Ними определялись места, где киевские нацисты могли бы провести парад войск. Легенда для них – проведение ракетного удара по скоплению противника. Попутно нами рассматривались здания, в которых бы мог состояться приём потенциальных гостей. Теперь мы точно определились с городом. Это Змиев. И вот группа обязана отработать боевую задачу полностью и не считаясь с потерями. По большому счёту вы все и так в живых не значитесь. Самая сложная и ответственная работа ляжет на группу захвата. Ей предстоит проникнуть в здание…»

Из зоны леса в широкую полосу степи вышли, где утренний ветер сдув последние остатки тумана, волнами раскачивал высокий ковыль, способный, если лечь в него, скрыть человека от постороннего взгляда. Строчкой, след в след быстрым шагом двинулись по травяному морю в направлении далёкой возвышенности.

На фоне неба, степной курган, с незапамятных времён возвышавшийся здесь, казался пупом земли. Полчаса быстрой ходьбы и перед подножьем возвышенности, покрытой ковылём, Хильченков объявил «привал»:

–Десять минут отдыхаем. Плющ, ну-ка, глянем пошли, что день грядущий нам готовит.

Картина по ту сторону кургана, разведчику могла о многом сказать. Населённый пункт, находившийся вдалеке, был занят войсками противника. Но это-то невооружённым взглядом заметить можно. Константина, получившего воспитание по другую сторону не такой уж и далёкой границы, другое цепонуло. Местные реалии жизни.

«Естественно посёлок жилой. Вряд ли местные хозяйство бросят. Менталитет не тот, чтоб всё бросить и уйти. Да и куда? А ещё, зачем? Здесь, на этой земле, всё как в Гражданскую. Где свои? Где чужие? Да и кто свой для них? Сегодня одни, завтра другие, а послезавтра может банда новоявленного батьки Махно на огонёк наведается. Здесь ведь самые настоящие русские проживают, которые в силу причин, забыли, что они русские. Малороссы, не западенцы. Это те привыкли жить в отрыве от собственного государства, подчиняясь чужим властителям в Варшаве или Вене. Традиций величия собственной державы у них нет. Как и вообще любых имперских традиций. Эти, что здесь, тоже не просты. Понятие «Родина» подменили словом «батькивщина», то есть, что «возле батьков» – родителей. Родимая хата, огород, село… Село, а называется оно Пришиба».

– Жовтневое. – Будто подслушал мысли командира, произнёс Плющ, лежавший в высокой траве, рядом с Хильченковым, в миниатюрный бинокль рассматривавший строения, технику и немногочисленных военных вдалеке, по причине раннего времени по движениям напоминавших сонных тараканов.

– Не Пришиба разве?

– Пришиба правей будет. Километрах в трёх, вон за теми садками…

Рукой указал.

– …Командир, нам бы всем побыстрей к домам притулиться, селение по краю обойти. – Посоветовал боец, приданный вместе с Удавом на один «рейс». – Оно конечно утро, но кто знает? Бандерлоги могут ведь беспилотник в небо поднять, и не один, а мы здесь, как на ладони.

– Плющ, ты что, из местных, что ли?

– Да. Село Сулиговка, Изюмского района. Катран нас с Удавом не зря тебе отдал, мы эти места хорошо знаем. Сейчас самое время по верхней кромке Жовтневэ обогнуть, через реку перейти, а там некоторое время вдоль неё, по береговым зарослям пробежаться. Считай, к месту и выйдем.

– Считай? Значит, нам ещё и на другой берег переправляться придётся.

– Угу. Не здесь, так дальше. Всё равно придётся. Но Балаклейка не Донец. Сама по себе мелкая и не широкая, да и дождей давно не было. Обмелела. Без проблем пройдём.

– Это да. Так… – оглянулся за спину, тихо скомандовал. – Подъём! Выходим!

Пустив вперёд, всё того же Плюща, группа рванула, будто в мирное время стандартную пятикилометровку приезжей комиссии на время сдавала. Чуть погодя пришлось пересечь пересохший за лето, но достаточно глубокий ручей, через который был переброшен бревенчатый мостик.

Естественно на мосток никто из группы даже не дёрнулся. Стороной обошли. Незаметно прокрались через колючую поросль полосы тернового кустарника, выбрались на узкий просёлок. Друг за другом пошли вдоль обочины, с осторожностью поглядывая на высокий забор на противоположной стороне дороги. Населённый пункт уже вовсю просыпался. Слышались людские голоса, голоса подаваемые хозяйской живностью, звуки мельтешения на земельных участках. И не поймёшь сразу, то ли это посёлок, то ли село. На деревеньку не похоже, уж слишком большой населённый пункт. В этих местах всё такое. Всё под боком друг от друга и перенаселено.

При переходе наезженной широкой дороги Плющ, проводником выступая, издали опустил руку вниз, кулаком по горизонтали туда-сюда подвигал, отпальцовывая, быть повнимательнее и дорогу переходить с осторожностью. Она хоть и просёлком накатана, но широкая и вполне может издалека просматриваться. Как в воду глядел!..

Услышав нарастающий и близящийся рокот автомобильного мотора, Костя поспешно ладонь вертикально, пальцами вверх выставил, и направление движения группе в сторону терновника отпальцевал, и сам, протиснувшись через живую колючую изгородь, распластался за ней. Остальные последовали его примеру. Однако появившийся из переулка объект на представителя агрессивной украинской военщины не походил. Навстречу катил всего-навсего почтенный, ветхий, ушастый «Запорожец» белого цвета, а лицо водителя было старым и, несомненно, местным. Звук движка не только они заметили, на дорогу двое ВСУшников из одного из дворов вылезли. Глянули и скрылись. Значит бдят.

Пропустив колымагу, тоже выбрались. Пошагали дальше, а вскоре свернули в проулок, почти немедленно увидели стоявший в дыре штакетника танк Т-72, хохляцкий. Ох, и досталось ему. Покоцанный снарядами. Закопчённый. Ствол опущен. Одна «гусеница» распоясалась траками со средины дороги. Люки открыты. Чувствуется, изнутри выгорел, но экипаж, скорее всего, успел машину покинуть. Да тут, к бабке не ходи, рубиловка была.

Каждый из парней тщательно изучал обочину, дорогу и окрестности взглядом: не осталось ли предательских следов нерусей поблизости? Мины. Растяжки. Кто знает, может ещё что-то… Нет. Крупный гравий был цел, а следы… Следов и бытового мусора много оставлено. Такие следы смог бы различить даже старый добрый Соколиный Глаз, он же Зверобой, он же Натаниэль Бампо, таскавший на себе длинный карабин и одевавшийся в оленьи шкуры. Вон пустая тара от НАТОвских боеприпасов валяется. Временную позицию разворачивали. Грязные окровавленные бинты ветер под забор пристроил. Брошенная каска – наша. В смысле – советская.

– Через этот кут вполне незамеченными пройти сможем. – Пояснил Плющ. – В этой части села развалин и потухших пожарищ хватает, а значит люди отсюда ушли.

Частный сектор вблизи пестрил отметинами прилётов с той стороны.

– Согласен. – Хильченков определился. – Выводи группу.

Первый же двор встретил молчанием хозяев. Их не было. Ушли от греха подальше.

Вошли внутрь. Кроме искорёженных металлических ворот с облупившейся, а местами обгоревшей синей краской на разгромленном подворье, на брюхе лежала четвёрка «Жигулей», естественно без стёкол и выгоревшая дотла. Дальше красовались руины давно покинутого дома. Белёные стены покрылись густым слоем сажи, крыша провалилась, оконные стекла вылетели напрочь. Неподалеку, за отсыпанной жужелкой площадкой стоял развалившийся сарай. Снарядом и в него попасть умудрились. А вот погреб уцелел. На его внешней двери, в петлях, даже навесной замок присутствовал.

В тылу у противника основное правило – двигаться быстро. На открытых пространствах не задерживаться. Из точки «А» в точку «Б» – частенько по одному и броском, но не шуметь. Хотя бы по возможности. Не тупить, не отвлекаться. Ни каких разговоров. Жест все разговоры заменяет. А, потому что враг под боком! Вон, в непосредственной близости слышны мужской смех и своеобразный говор,.. Западенцы. Не любят они в развалинах квартировать. Комфорт любят. …рокот заведённых двигателей, а в воздухе запашок табачного дыма явно ощущается.

Опасный участок пробежали. Улицу, простреливаемую насквозь, пересекли.

– Коптер! – прошипел Удав, подтолкнув Сиониста в спину. – Прячемся. Быстро!

Как только далёкий звук, похожий на работу швейной машинки, расслышать и распознать смог?

Порскнули. Рассосались. Укрылись среди развалин дома, сарая, под деревьями, дырявым, честным словом выстоявшим навесом. Пауза напополам с ожиданием зависли в пространстве разрушенного двора, а уже секунд через десять сверху, с неба осуществила пролёт механическая стрекоза. Дрон-разведчик неторопливо обследовал село по квадратам. Ещё минута и он растворился в стороне соседней улицы.

– Уходим. – Прошептал командиру в самое ухо Плющ.

– Дрон?..

– В степь, к кургану повели, попутно подступы к селу осматривают. Так что, можно.

Сгруппировавшись, максимально понизив силуэт, пригнув, даже втянув голову, разведчики продолжили свой путь, некоторые участки приходилось проходить гуськом или на карачках, а то и вовсе проползать…

К речке вышли, по зарослям к более-менее узкому месту подобрались.

– Переходим?

– Да.

– Здесь могут наблюдательный пост выставить.

– Могут. Викинг, Шар. Вдоль речки пробегитесь, проверьте. Остальным ждать.

Группа без понуканий равномерно рассредоточилась по месту, залегла, стволами ощетинилась по секторам. Светловолосый атлет – Викинг по течению выдвинулся, Шар в противоположную сторону пошёл. Им и надо-то метров 400 обследовать.

Шаг с пятки на носок. Перенос массы тела только после того, как убедишься, что под подошвой ботинка ничего не захрустит, не зашелестит. Фоновый шум не в счёт!

Медленно?

Да. Но именно так ходить крайне бесшумно. Весьма узкая ниша и редко востребованный навык. Поэтому и умеют немногие. Большинству людей в погонах, при их работе, достаточно просто смотреть под ноги, и в опасных зонах, где может обнаружить, услышать противник: не болтать, не кашлять, умышленно не топтаться по сухим веткам и прочему мусору. Не прямо напролом и на сухую ветку, а осознавать момент – наступать мимо. Не спешить сверх меры, чтобы не влетать в подобные препятствия бесконтрольно. Заодно растяжки и мины будет легче замечать. Этого уже достаточно для базовой скрытности передвижения. Для диверса другой коленкор! В лесу он двигается долго и печально, но зато предельно тихо.

Оп-па-а! А это у нас кто?

Нет. Викинг не звук говора услышал, не дым сигаретный. Запах! Как говорится, сколько не стряхивай, а последние капли всегда в трусы падают. Вот и сейчас, лесной сквозняк донёс до обоняния запах людского пота. Что? У нерусей с помывкой проблемы? Или с постирушками? Викинг после стремительного перехода и сам-то амбре издавал, но чужое, оно сразу замечается сильней. Точно кто-то неподалёку окуклился. Только почему так тихо сидит? Профи? Вряд ли. В похожей обстановке, профи смердеть как бомж не будет. А потому, что профи.

Шаг с пятки на носок. Перенос массы. Шаг. Шаг. Чуть стороной обойти. Шаг… Аккуратно листву на ветках в сторону развёл. Проход дай боже натоптали. Сквозной. По всей полосе проходит, позволяет и на степь и на село со стороны, и на речку, если нужно, контроль направить.

За расчищенным пространством, укрытым лишь сверху шапками лиственной растительности, а ниже – не толстыми стволами деревьев, лишённых изнутри лесополосы ветвей, для лучшего обзора, прямо перед Викингом предстал широкий и обустроенный блиндаж с выставленным на бруствер в сторону степи пулемётом, типа немецого, ленточного MG. Но не это главное. В блиндаже находилось двое военных, которые наплевав на статьи и правила всех мировых уставов, безбожно дрыхли. Парни молодые, но уже не щенки с молоком на губах. Причём тот, что порыхлее лицом и потолще телом, не просто сопел. Привалившись спиной к земляной стенке, откинув голову назад, он открывши рот похрапывал.

Не успев относительно своей находки ничего решить, со стороны реки обострённый слух Викинга уловил тихий звук. Как раз проделанный проход и выступил его ретранслятором. Такое ощущение, что кто-то в воду камешек бросил.

Смежив ветви на кусту, назад отступил, но теперь поторапливался, а потому и шаг изменил. С носка на пятку, с перекатом через внешнюю сторону ступни. Опорной, до самого последнего момента, завершения шага, остаётся задняя нога. Передняя работает, как, своего рода, сапёрный щуп, тактильный сенсор и метла. Буквально в семи шагах периферийным зрением на стальную нитку в траве напоролся. Сразу понял, что его ожидало, зацепи он растяжку.

Перешагнул, но внимания не ослабил.

На фоне реки, гасившей своим течением большинство звуков, через «зелёную стену» растительности приметил, как неясная фигура отделилась от этой самой «стены», клацнув ременной «сбруей» на автомате, сделала несколько шагов к текучей воде. Обеими руками проведя несложную манипуляцию в районе паха, помочилась. Без сомнения, по манере облегчаться, существо принадлежало к мужскому полу.

«Ну и что с этим козлиной делать? – решал Викинг. – Утром на реке звуки перехода группы по любому услышит».

Тут ещё дежуривший на реке, решил свои вокальные данные продемонстрировать. Довольно громко забубнил песняка.

Викинг про себя чертыхнулся:

«Ну, всё! Сейчас тех двоих оболтусов поднимет!»

И, что? Ещё со времён Великой Отечественной известно – первый выстрел разведруппы, это начало её конца. Так ведь и они не мальчики для битья, и скорость передвижения у группы на высоком уровне. В конце концов и сам выстрел, кто услышит?

В боевой обстановке необходимо быстро принимать решения и действовать без промедления. Рука сама потянулась к кобуре на поясе. Выпрямился. Ноги на ширину плеч расставил. Зажатый обеими ладонями пистолет с навёрнутым глушителем, на вытянутых руках перед собой, стволом под срез каски и бронежилета проблемного неруся направил. Спусковой крючок потянул. Беззвучно выплюнув пулю, пистолет глухо затвором чавкнул, произвёл лёгкую отдачу. Естественно с семи метров точно в цель попал. Тело едва только заваливаться стало, когда Викинг на полоску берега из кустов скакнул. Чтоб не палиться шумом, поддержал покойника. Протащив его по воде, отправил в плаванье по течению. Вот, кажется и всё! Спящих трогать не стоит, они под сенью деревьев, если не будить, ещё долго проспят. По берегу быстрым, но скрадывающим шагом, к своим направился.

Была у Викинга одна мулька за душой. О ней никому не признавался. Узнает кто, если не на смех поднимет, то пальцем у виска точно покрутит. После тяжёлой контузии, с теми из своего рода, кто за кромку ушёл, беседы вёл. Причём на любые темы. Клиника! Вот и сейчас с дедами своими, «языками зацепился». Шёл, не ждал, не гадал, и момент вроде бы не самый удачный, а в башке голоса двух своих погибших на войне дедушек, которых и в глаза-то никогда не видел, прорезались:

«Внук, как дела?»

Зубами скрипнул.

– Нормально, вот с Украиной воюем.

«Вы там, в будущем, совсем что ли ипанулись? Они ж нам, русским, братья кровные?»

– Не норм всё. В этой войне не мы виноваты.

«Кто?»

– Да-а!.. Был такой, Хрущёв. Никита, сволочь, Сергеевич. Когда Великая Отечественная кончилась, он бандеровцам амнистию объявил и на родину спровадил. Ну а те уж не растерялись, вернулись и затаились на время. После развала СССР, из своих крысиных нор повылазили, и националистические идеи целому народу навязали. Сейчас два поколения готовы за такую национальную идею глотки драть и строем в Гейропу идти. По большому счёту, умные из их числа, уже там, а дураки на фронте против нас воюют…

– Викинг, ты с кем там шепчешься? – спросил из-за спины Бруно.

– Сам с собой.

– Берег проверил?

– Минус один. Однозначно бы услышал проход группы. Пришлось… – Доложился. – Короче, можно на ту сторону перебираться.

– Обалдуй! Не хватятся?

– Хватятся, но не скоро. Шар вернулся?

– У Шара чисто, только тебя и ждали.

Марш-бросок по пересечённой местности. Здесь и сейчас время не на деньги измеряется. Жизнь! Она дороже денег будет, а у гроба карманов нет, тем более у спецов, если в тылу врага гибнут, чаще всего даже гроба не бывает. Так что вперёд кони, финиш ещё далеко!

Короткий привал. Короткий сеанс связи. Снова бега. Бог миловал, к цели без происшествий проскользнули. Вот он Змиев. Не сказать, что как на ладони, но Удав подтвердил:

– Змиев.

Вечерело. В город группа не вошла. И Хильченков понял, что правильно сделал. Роту местного гарнизона озадачили проведением противодиверсионных мероприятий. Жители окраины молчали – да им и рассказывать-то нечего было. Но отделение бравых защитников нэньки-Украины это взбесило. Уроженцы Западной Украины, по традиции дедов, закололи штыками двоих мужчин, старика его же топором оприходовали, избили старую бабку, изнасиловали двух женщин, не успевших спрятаться, и прикончили весь запас найденного в одном из домов самогона. После всего содеянного, вернее, отработки боевой задачи, доблестные воины ВСУ, распевая песни про «смэричку» и «водограй», помаршировали по дороге вглубь населённого пункта. Сержант, шедший впереди, заметил на заборе кота и выпустил по нему очередь. Дальше… Под аккомпанемент беспорядочной стрельбы котяра испустил прощальный вопль и исчез за углом мазанки – целый и невредимый. Солдаты загоготали, расстреляли по окнам домов по улице всю обойму, после чего нестройной толпой двинулись дальше, напоминая стадо пьяных клоунов.

Основную часть группы Хильченков «отбил», дав возможность отдыха на целых четыре часа. Ребята не роботы, им отдохнуть нужно, успеют ещё упахаться. Удава и Плюща на разведку обстановки в городе отправил. Самому не до отдыха было – думы подмучивали, но в какой-то момент не чувствуя опасности и сам сном срубился.

Снилось мясо. Огромные, жаренные, источающие безумно вкусные ароматы, которые он ощущал физически, куски, плавающие в жиру, но источавшие кровь. Челюсти делали жевательные движения, он обжирался до предела и ни как не мог насытиться. Это было пыткой. Проснулся в холодном поту, при том, что посторонний взгляд заставил автомат с предохранителя отщёлкнуть.

– Думал уж, будить придётся.

Напротив Кости, привалившись спиной к соседнему дереву, сидел мужчина в камуфляжной одежде. Не признать в нём полковника, с которым в Центре подготовки общался, даже в темноте не проблемно было. А вот одеждой своей, полковник сейчас от его бойцов ничем не отличался.

– Велес?

– Узна-ал! Это хорошо. Чего встрепенулся? Твои спят и нам поговорить не помешают.

– О чём поговорить?

– О задании вашем. Вас ведь за американцем послали?

– Да.

– Ну вот. Наши интересы с командованием сходятся. Разница лишь в том, что американец живым тебе вовсе не нужен.

– Это как же?

– А так. Ну, притащите вы его. Сдадите начальству. Потом обязательно появится кто-то из вышестоящих руководителей, который на плечах погон не носит, и из каких-то своих политических раскладов не допустит, чтоб сам факт появления на Украине этого американца всплыл.

– Предательство?

– Можно и так сказать, а можно это слово переиначить. Поймёшь ли? Между исполнителями, то бишь, между теми кто на фронте, и высшим эшелоном власти в стране, существует прослойка. Их ещё агентами влияния называют. Это те, кто финансами заправляет, в кабинетах управленцев средней руки сидит, и прочая шелуха, у которой счета в обшорных зонах имеются, недвижимость в Европе и США, дети за кордоном либо учатся в престижных учебных заведениях, либо бизнес построили. Они до сих пор надеются, что вскоре всё на круги своя вернётся и будут дальше благоденствовать, потребляя блага России в свою пользу. Их много и просто так таких иждивенцев не вытравить. Вот они, всё что нужно забугорным хозяевам и сделают, даже приказа дожидаться не будут. Посчитают, что лишний бонус из-за бугра не помешает, и про них при случае вспомнят.

– Так сам вмешайся, ты же вроде бы как бог, и на защите земли русской стоишь!

– Не всё так просто. Особо вмешиваться мы права не имеем, а действуем через вас, наших полномочных представителей. Повлиять на власть предержащих негласный запрет с незапамятных времён имеется.

– Угу, вы как бы и не при чём, значит, а расплачиваться простым смертным приходится. – Возмутился Хильченков.

– Таковы правила игры, они даже на Чернобога распространяются. Он тоже, вот как сейчас в Киеве и здесь в Змиеве, через своих посланцев действует.