Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

– В-в-эрр кхэ-кхэ, в-в-эрр!

Вставший рядом с Сергеем Лукавихин пояснил, извиняющимся голосом:

– Карповский! Он у нас парень городской, вот и не мог совладать с собой. Так-то он крови не боится, да ты, старшина, фашистов на фарш пустил. Долбил так, что куски мяса по песку валяются.

– Ну, дак от всей широкой души. Оружие пособирайте. Проверь, может у фрицев, пожевать чего есть?

– Уже распорядился.

– Да-а! Вон еще труп из коробки выбросьте, и мотоциклы сломайте, чтоб починить потом не смогли. Через пять минут отъезжаем.

Отсутствие карты края, а еще лучше бы с нанесенной на ней обстановкой, нервировало Сергея. Сейчас, когда у них появились колеса, вероятность влететь в неприятность усилилась в разы. Это тебе не по кукурузе шастать! Двигатель на представителе фашистской промышленности, штурмуя российское бездорожье, ревел дурниной, но настойчиво и тупо тащил нелегкий металлический гроб с людьми в нем. Управлялся с ним Сергей умело.

Уже в темное время суток выскочили на шоссейку, пристроились в хвост моторизованной колонны гитлеровцев. Со скоростью сорок километров в час глотали за ней пыль, где-то примерно часа полтора, а когда железный монстр зачихал и стал двигаться рывками, смогли съехать на проселок и через сто метров окончательно заглохли.

– Что, командир?

– Песец, бензин кончился! Дальше опять на своих двоих придется топать.

– Ну, и где мы сейчас? – поинтересовался младший сержант.

И что ему ответишь? Ответил как в старые добрые времена, чтоб отстал, и больше не приставал.

– Где, где, в пи…е на верхней полке, вот где!

– А-а….

– Карта нужна. А еще лучше и «язык» к ней, как приложение.

На ночевку встали опять в зарослях, но теперь уже подсолнуха. Вымотанные, но хоть не голодные. Распределившись на дежурство, отрубились «без задних ног».

Утром проснулись от далекой канонады. Палили из пушек так, что и мертвого смогли бы поднять.

– Слышь, старшина, неужели дошли?

– Васьков, – Сергей сделал грозным лицо. – Дойдем, когда линию фронта перейдем.

– Это ясно.

– Что делать будем? – задал вопрос Лукавихин.

Сергей мог даже не глядя определить, что взоры всех бойцов сейчас направлены на него. От него ждали, что он решит. А, что тут можно решать? Идти на прорыв – верная смерть. Оставаться здесь, получалось, что так и будут плестись в тылу у противника. Что делать? Судя по громыхавшим орудиям, до них по звукам километров десять, не меньше. А сколько еще до передовых порядков пехоты? Как они сами двигались? Где Анапа, справа или слева от их местоположения? Ничего не понятно. Вот и решай за всех! Да еще и ясный день на дворе. Если б знал, что так близко фронт, можно было бы ночь не поспать и к своим попытаться выбраться. Эх! Один бы он к нашим прошел в любое время, а с этим выводком – никак. И ведь не бросишь – погибнут ни за грош. Ответил:

– Подберемся не торопясь поближе, а там будем посмотреть.

Ближе к полудню оставил свое воинство в одной из балок. Наказал сидеть тихо как мыши. Ушел на вылазку в одиночку. Кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая. Вот и потопал по прямой на звуки перестрелки, а вскоре, ясно различил шум танковых двигателей, впереди слева от себя. На расстоянии прямой видимости проскакала кавалерия.

«Прикольно, – подумал. – Никогда не слышал, что у немцев кавалеристы имеются!»

Хоть и вспахали войска все на свете колесами и траками, хоть и вытоптала пехота всю растительность, до которой дотянулась нога, но полевые островки подсолнечника и кукурузы встречались повсеместно, к ним добавлялись редкие деревья и кустарник. Он уже и сам определился, что их положение находится ближе к Анапе, чем к Новороссийску. Степной пейзаж не спутать с предгорьями, хотя здесь и то и другое совсем рядом. Близость фронта ощущалась все явственней.

Толи хутор, толи мелкая деревушка, хат на пять, привлекла его внимание. Издали было видно, что пострадала она неслабо. Война прокатилась по ней своим железным катком, но кто-то в ней был и сейчас. Привязанные к остаткам плетеной изгороди лошади под седлами, выдавали присутствие в разгромленном жилье людей.

«Ну, точно не немцы. Явно кто-то из их союзников. Всего, числом семь человек. Комфорт, видите ли, любят! Заехали в населенный пункт для приема пищи. Кто же у них командир? Ага, скорее всего тот, что сидит наособицу на колоде у тына. У него и форма отличается, и бирюлька медальки болтается на груди. Но самое отрадное – на ремешке через плечо, висит полевая сумка. Вон как ложкой управляется. Проголодался, бедолага! Ай, как же хорошо, что немчура отсюда отодвинулась, да и за стрельбой не будет слышно бедлама. Остальных-то придется в расход пускать, нафиг они мне упали. Ну, что, поехали!»

У самой балки, старшина сбросил с лошади поперек притороченного пленника. Офицер кулем свалился на землю, разразился непонятной тирадой на своем языке.

«Наверное, ругается».

Котов соскочил с лошади и не сильно огрел ее ладонью по крупу. Сунул пальцы в рот и свистнул, хоть и слышал уже шевеление в кустарнике.

– Пленного принимай, славяне! – с веселой интонацией в голосе оповестил народ.

– Ну и на кой он нам? – недовольно высказался младшой.

Между тем бойцы втянули офицера в лесок, поглядывали на старшину, пытаясь понять его непонятную радость. Лучше бы пожрать принес вместо упитанного засранца.

– Румын это. Офицер по связи с союзниками. Капитан. А при нем карта. Так, что радуйтесь. Я теперь знаю где мы и как перейдем ночью линию фронта.

Сергей похлопал ладонью по висевшей на боку офицерской сумке.

Линию фронта отряд Котова прошел классически, в «час волка», когда приличный фриц спокойно почивает, не считая того, что старшина шел, если так можно выразиться передовым дозором, в отдалении от основной группы. На стыке саперного батальона, и батальона егерей проделал коридор, успевая собирать солдатские книжки у покойников, несших охрану своих подразделений. Уже понимая, что впереди только нейтралка, крайнего часового лишь придушил слегка. Авось пригодится командованию.

Прилегши на землю, и выйдя из состояния Живы, подождал остальных, переползавших за своим командиром, на указанном ним же расстоянии, со скоростью беременного таракана, волочивших готового на все вражеского офицера. Всучил недовольным Карповскому и Коршунову, запыхавшимся за долгую дорогу на собственном брюхе, сомлевшего германца, как довесок к румыну.

– Тащите, потом еще спасибо скажете, – зло, зашептал в приблизившиеся в ночи лица бойцов.

Пропустив всех, пристроился в замыкание. Полз вместе со всеми, перебираясь от воронки к воронке, которых как и трупов враждующих сторон было на пути, великое множество.

– Эй! Браточки! Мы свои! – услышал негромкий крик сержанта.

Значит, подползли к окопам своих.

– Какие такие свои? Свои все здесь! – послышался ответ, но тоже негромкий.

– Из окружения выходим. Едва дошли.

– Ага, тогда ползи по одному, и сначала оружие в траншею кидай, потом сам лезь. Уразумели?

– Понятно! Принимай!

Ох, и мало же знал Сергей о войне. Мало! И не было тогда рядом мамы, чтобы подсказать:

– Учи историю, сыночек. Пригодится!

Думал, перейдет линию фронта, сразу в часть определят, и воюй Серега. А, хрена с два. Разоружили и отправили в тыл к особистам. Всю его шарагу отправили, вместе с пленными. Комвзвода морской пехоты только и сказал:

– Звиняй братишка, докажешь контрикам, что ты не верблюд, милости прошу ко мне на передовую!

Так и попал в Новороссийск, город который он не узнал, хоть и был в нем совсем недавно.

В связи с возникшей угрозой прорыва немецко-фашистских войск на Новороссийском направлении Ставка Верховного Главнокомандования директивой от десятого августа сорок второго года предписала командующему Северокавказским фронтом организовать прочную оборону Новороссийска, для чего снять с Таманского полуострова семьдесят седьмую стрелковую дивизию, частям которой прикрыть подступы к городу с востока, севера и северо-запада.

Семнадцатого августа, учитывая тяжелую обстановку, командующий фронтом издал директиву о создании Новороссийского оборонительного района. Перед войсками, обороняющими, район была поставлена задача недопустить прорыва противника к городу, как с суши, так и с моря, сам район разделили на сектора. При этом оборона города с моря возлагалась на соединения и части Новороссийской военно-морской базы, береговую артиллерию и авиацию Черноморского флота.

Оборона Новороссийска с суши была слабой и не глубокой. Передовой, главной и тыловой оборонительных полос, собственно говоря, создано не было. Особенно слабо был защищен город и порт. Военный совет Северокавказского фронта приказал в десятидневный срок усилить ее, мобилизовав для этого все силы, в том числе и городское население. В спешке, за короткий срок было построено пятьдесят шесть дзотов, десять баррикад, создано девятьсот завалов, приспособлено под огневые точки больше сотни домов, выставлено свыше трех тысяч мин, снесено некоторое количество зданий для расчистки секторов обстрела артиллерией.

Девятнадцатого августа противник силами двух пехотных дивизий развернул наступление в направлении на Северскую, Абинскую, Крымскую станицы, имея четырехкратное превосходство в пехоте, семикратное в артиллерии и минометах, и двойное по танкам и авиации. Захватив слабо защищенные предгорные станицы Северскую, Ильинскую, Холмскую и Ахтырскую, гитлеровцы к исходу дня завязали бои за Абинскую.

И быть бы всем Сережкиным бойцам разложенными по косточкам, да противник, считай, помог. В окруженном городе командование в спешке сколачивало отряды для обороны города, выгребая все, что только можно. Ставили в строй вчерашних пацанов допризывного возраста. Бери винтовку, становись в строй и воюй, защищай родной город. В течение двадцатого и двадцать первого августа, части семьдесят седьмой пехотной дивизии, сто третьей стрелковой бригады и Новороссийской военно-морской базы вели тяжелые бои с наступавшими соединениями пятого немецкого армейского и четвертого румынского кавалерийского корпусов в районе станиц Абинская и Крымская. К исходу двадцать первого эти населенные пункты перешли в руки врага. С потерей Абинской и Крымской создалась угроза выхода немецко-фашистских войск через перевалы к Новороссийску. Заместитель командующего Новороссийского оборонительного района по морской части, приказал командиру Новороссийской военно-морской базы сформировать из личного состава штабов, тылов, учреждений и плавсредств отряды, направив в них всех способных носить оружие, независимо от воинских званий, придать этим отрядам артиллерию и послать на перевалы Михайловский, Бабича, Кабардинский, Неберджаевский, Волчьи Ворота и на дорогу Абрау-Дюрсо – Волчьи Ворота.

Выполняя этот приказ, командование Новороссийской военно-морской базы срочно сформировало отряды и направило их на указанные рубежи. На оборону Неберджаевского перевала был направлен отряд моряков, сформированный из личного состава сорок шестого отдельного артиллерийского дивизиона, в одну из рот которого и попал Котов вместе со своим бывшим воинством разбавленным юнцами и перестарками Новороссийска.

Выдвигаясь на перевал, ротный, лейтенант Бояринов, вызвал Сергея прямо из готовой двинуться вперед колонны.

– Старшина, – сказал, оценивающе поглядывая на Котова. – У тебя будет другая задача.

– Слушаю вас, товарищ лейтенант?

– Получишь боеприпасы на роту, загрузишь в транспорт и привезешь на позиции. Держи, вот накладная.

Моряк протянул Сергею бумажку серого цвета.

– Товарищ лейтенант….

– Вот еще пропуск на выезд из города. Транспортом на ходку, там же без проволочек обеспечат. Выполнять! – не терпящим пререкания голосом, безапелляционно произнес ротный. – Ты, старшина, может, еще нас на марше догонишь. В помощь себе для погрузки вон хоть того ушастого возьми.

Поймав глазами взгляд, стоящего в строю, молодого, действительно лопоухого крепыша, одетого в гражданку, позвал:

– Краснофлотец, ко мне! Остальная рота, на пра-во, прямо шагом ма-арш!

Походным шагом, стараясь не шаркать ботинками по бетонной дороге, моряки, по большей части разбавленные сухопутными бойцами и жителями города, в трудный час призванными на военную службу, вооруженные винтовками СВТ и редким числом, автоматами, с вещмешками защитного цвета за плечами, выдвинулись с широкого двора за ворота. Мальчишка влюбленными глазами смотрел на морского командира.

– Как звать?

– Завгородний, Артем.

– Город знаешь хорошо?

– Так ведь, родился и вырос в нем.

– Молодец! Вот, проводишь товарища старшину в район Скорбященской церкви, спросите там кого склады, они от нее метрах в трехстах.

– Есть, провожу!

Серега только теперь допер, на кого был похож юнец из соседнего взвода. Это же….

Как же, без проволочек! Таких как они собралось десятка полтора, но к обеду справились. Загрузили в полуторку почти по самые борта ящики с патронами, гранатами и мины, как противопехотные ПМД-6, тоже в ящиках, так и противотанковые, с маркировкой – ЯМ-5 и ТМД-5. Уже собрались отъезжать, когда к водителю полуторки, дяде Коле, можно сказать, летящей походкой подвалил военный с двумя рубиновыми кубарями в петлицах на общевойсковой гимнастерке, худой очкарик, по ростовым показателям, метр с пилоткой в прыжке.

– Мне сказали, эта машина идет в Неберджаевскую станицу. Так?

– Ну-у, – пожилой водитель был откровенно немногословен.

– Так, вы туда едете?

– Ну-у.

Сергей решил вмешаться. Чего зря время тянуть.

– В Неберджаевскую едем, товарищ лейтенант. А, вы с какой целью интересуетесь?

– Младший политрук Коган. Мне в роту лейтенанта Бояринова нужно попасть. Я еще утром должен был с ротой убыть, да в политотделе задержали.

– Ясно. Старшина Котов, заместитель командира взвода в роте лейтенанта Бояринова.

– Разве рота пехотная? Мне сказали, что там одни моряки.

– Рота морской пехоты, но в нее даже гражданских добавили.

– Да-а, время сейчас такое.

– Товарищ политрук, да вы садитесь в кабину. Дядя Коля поехали, и так времени кучу потеряли. Артем, лезь в кузов.

Полуторка помчалась по улицам Новороссийска, виртуозно объезжая кучи строительного хлама, баррикады и воронки. Авиация противника неистовствовала в небе над городом. Частые бомбежки превратили кварталы в развалины. Горели дома, горел порт и железнодорожные вагоны на путях. Клубы черного дыма, гари и пыли вздымались вверх, заполоняя собой широкие рукава пространства. Зенитные батареи и морская авиация не могли справиться с такой армадой вражеских самолетов. Небо явно было в руках у фашистов.

Уже остались позади купола Скорбящнской церкви с потускневшей позолотой на них. Сережке, устроившемуся в кузове на ящике, приходилось, как и напарнику, нелегко.

– Ох, и трясет, – подал он голос из своего угла.

– Разве это трясет? В тридцать седьмом году, летом, у нас здесь землетрясение было, так вот тогда действительно трясло.

– Слушай, боец, а сколько тебе лет, если не секрет?

– Семнадцать.

Разговорились. Словоохотливый пацан пачками выдавал информацию о родном городе. Из нее, еще не покинув черту Новороссийска, Сергей узнал, что в городе незадолго до войны, в центре открыли новый кинотеатр «Москва», большой и красивый. Узнал, что наши доблестные органы раскрыли и арестовали контрреволюционную террористическую группу, возглавляемую ни кем иным, как председателем горисполкома Катеневым и секретарем горкома партии Баннаяном, а руководители отделов горсовета, все без исключения троцкистско-бухаринские вредители. Готовили террористический акт против самого товарища Сталина. Это просто счастье, что их вовремя распознали. Но это еще до войны было. А еще он, Артем, комсомолец, считает правильным решение о выселении с Кубани всех греков, еще неизвестно, что у них в мозгах происходит. Ясно одно, советской властью они недовольны. Из всей этой ненужной его мозгам белиберды, мысль зацепилась лишь за то, что в начале месяца, во время бомбардировки в Цемесской бухте погиб линкор «Ташкент». Это действительно было на данный момент существенно и печально.

Полуторка вырвалась из города и покатила по горному серпантину, постоянно виляя то в правую сторону, то в левую, выматывая людей соприкасающихся с углами бортов и ящиков. Перевал Неберджаевский – между сопками Лысая и сопкой Двугорбой. Это место, как и другие перевалы, местные называют «трубами» – потому что именно через перевал на равнину идут массы морского воздуха и обратно – на море – воздушные массы с равнины. Короче, на перевале всегда ветер. Даже если на море штиль, и в городе тишь игладь, там – ветер. Вид на город из кузова машины идущей на подъем открывался замечательный, а ветер вмиг разогнал зной, царивший внизу, под такое настроение оба замолчали, смотрели на море и корабли, казавшиеся щепками в луже. Перевалили основной взгорок на дороге, покатили по ровному участку раздолбанного дорожного полотна, совсем короткого плато. Старшина, у которого еще жило в памяти воспоминание о чеченском конфликте, вывернувшись в маленьком промежутке между ящиками и задним бортом, придвинув к груди автомат, вертел головой на триста шестьдесят градусов. Впереди маячило сооружение, отдаленно напомнившее ему блокпост, судя по тому, что людей на нем не замечалось, брошенный по ненадобности. Вот полуторка почти миновала его.

– Товарищ старшина! – подал голос Артем.

Секундно отвлекся на призыв парнишки.

– Чего….

Одиночный выстрел прозвучал как гром среди ясного неба. Тело повело, бросило к борту, заставив спиной больно приложиться об заклепки доски. Звон разбившегося стекла оповестил о том, что стреляли по кабине. Машина, еще раз вильнув, следуя малой скоростью, уперлась в кустарник практически у самого блокпоста. Двигатель заглох. Только упершаяся в них ладонь, не дала ящикам посыпаться на Сергея, а вот на Артема сверху сдвинулись коробки, придавили его. Что-то, сминая замки, посыпалось на доски пола.

– Твою ж мать…. – послышалось с его стороны.

Котов приподнялся над бортом, выставил ствол ППШа наружу, еще толком не поняв, откуда исходит опасность. Пассажирская дверь кабины транспортного средства хлопнула. Губы характерника, уже практически без участия мыслей, самостоятельно зашептали древний заговор: «Облачусь пеленой Христа, кожа моя – панцирь железный, кровь – руда крепкая, кость – меч булатный. Быстрее стрелы, зорче сокола. Броня на меня. Господь во мне. Аминь!»

Очередным выстрелом отбросило в сторону автомат, винтовочная пуля попала в него. Сергей нырнул вниз, убрал голову из-под выстрела. Но выстрел прозвучал, прозвучал и вскрик.

«Политрук!» – пришла мысль в голову.

Завгородний все барахтался под нагромождением ящиков, подавал голос нецензурной бранью.

– Парень, нишкни, чтоб я тебя не слышал!

Сунул в карман ребристую «лимонку» прикатившуюся к ногам из упавшего и от встряски перекошенного, а потому открывшегося ящика. Потянул ремешок лямки на чехле малой саперной лопатки, всю дорогу мешавшей ему умоститься в кузове, сейчас пригодившейся. Отполированный чьей-то рукой, конусовидный черенок с набалдашником на конце удобно лег в руку. Снаружи послышался шорох горного щебня под ногами. Люди подходили к полуторке со стороны блокпоста, подходили, не опасаясь за то, что кто-то в ней остался из живых. Судя по звукам, остановились совсем рядом. Послышалась немецкая речь, смех, а за ним и пистолетный выстрел. Добили политрука. Ждать дальше было нельзя.

Ухватившись левой рукой за доску, перебросил тело через борт, за секунду успел осмотреться. С постановкой ног на неровную каменистую поверхность земли, с маха обрушил остро отточенный металл на шею ближайшего к нему врага. Развернувшись на месте, таким же Макаром атаковал соседа и тоже удачно. Перекатом ушел в сторону от очереди из «шмайсера», пущенной от бедра. Снова перекат, теперь под ноги противнику, и на выходе сильный тычок основанием округлой заточки под подбородок. Ощутил, что пальцы на руке покрылись теплой влагой. Кровь! Из-за заднего борта, с другой стороны машины, как черт из коробочки, вынырнул четвертый немец, уже готовый к стрельбе. Блин! Хоть и не убьет, но ведь все равно больно, когда пуля ударит в тело! Резко шмыгнул за кабину, услышав выстрел за своей спиной. А немец, четвертый немец, ведь завалился! Пуля снайпера, предназначенная для него, угодила в соотечественника. Повезло! Где же сам снайпер? Огляделся из-за машины, просчитал откуда тот мог попасть в своего. Северная сторона сопки – намного более пологая, по сравнению с восточным склоном, и проход по ней на вершину занял не более получаса – вверх по осыпям и по траве. Значит, стреляет гад оттуда. Обнаружить местоположение чужого снайпера всегда очень трудно – опытный стрелок тщательно маскирует свою позицию. Поэтому в конечном итоге суть контрснайперских мероприятий чаще всего сводится к тому, чтобы заставить его выстрелить и тем самым раскрыть себя. Тщательно изучать сектор местности, где предположительно мог находиться снайпер, и определить место его «лежки», времени у Сергея не было. Конечно, по вспышке выстрела и дыму не всегда возможно засечь позицию, враг мог стрелять из-за редкого кустарника, из густой кроны дерева, из-за обломка скалы.

– Эй, Завгородний, ты живой там?

– Живой!

– Вот и лежи пока тихо, живым останешься.

– А, что там?

– Лежи, потом посмотришь.

«Блин! До оружия не добраться. Все на той стороне. Видно придется и последнего волчару лопатой мочить. Ох, труды наши тяжкие!»

Глубоко вдохнул носом нехолодный воздух, снова нырнул в состояние Хара, Собрал энергию вокруг себя в протянутую перед собой ладонь, зашептал наговор. По телу пробежались мурашки. Закончив, резко раскрыл ладонь, дунул в нее, выпустил своего двойника, скорее похожего на тень, а сам выглянул из-за угла в сторону предполагаемого снайпера.

Конрад Ленц давно начал свою карьеру в Вермахте. Побывал во Франции, Польше, теперь вот Россия, элитное подразделение военной разведки, Железный крест первого класса за компанию сорок первого года, нарукавный знак «Снайпер» уже за этот год, а за спиной девяносто девять поверженных целей. И вот Кавказ! Непонятно, как смог русский так быстро разделаться с обер лейтенантом Бойзеном? Да и ребята, полегли, даже не зацепив везунчика. Как могло так получиться. Он ведь тоже стрелял в него. Показалось – убил. Где было внимание Ленца? В том, что парни умерли, а русский жив, он виноват на пятьдесят процентов. Он должен был прикрыть, зачистить. Ну, русский, шустер, сейчас прячется за машину, его даже невидно. Ничего, он подождет, ему торопиться некуда, он умеет ждать. Он медленно повел вдоль борта, четырехкратным оптическим прицелом своей миниатюрной автоматической винтовки FG42, специально выпущенной для воздушно-десантных подразделений Люфтваффе, как знал, что у русского не выдержат нервы.

Из-за смехотворно-устаревшей машинешки Советов, прыжками, мечась из стороны в сторону, выбежал оставшийся в живых последний русский. Выстрел. Промах! Выстрел. Снова промах! Да, что это с ним? Выстрел. Русский успел спрятаться в кустах под самым скальным отвесом. Ничего, он его достанет еще до прихода своих. Враг безоружен. Взять чуть правее. Выстрел. Теперь – левее. Выстрел. Подождем, не шелохнется ли где ветка. Ему деться все равно некуда. Ждал. Минута шла за минутой. Почудился шорох за спиной. Что там? Оглянулся. Мало что успел разглядеть. Удар. Боль. Все померкло навсегда.

Сергей, наклонившись над уничтоженным врагом, поднял необычно укороченный карабин с оптическим прицелом. Примерился, глянул в оптику, рассмотрел полуторку и отчетливо смотревшиеся трупы у колес.

– Хм! Прикольно!

Высыпал прямо у «лежки» стрелка его барахло из ранца, рассортировал, и все посчитанное нужным, особенно боеприпас, забросил обратно. Внимание задержалось на вещи, похожей на блокнот или сорока шести листовую тетрадь формата А5. Прочитал название, гласившее: «Снайперская книжка ефрейтора Конрада Ленца», начало датировано тридцать девятым годом. Открыв, пролистал, какая-то фигня, в графах: Заявка N, Дата, Место, Результат, Свидетели. Всего девяносто семь записей, каждая подтверждена печатью с орлом. Ладно, может пригодится. Бросил в рюкзак.

Спустившись с горы, нашел напарника сидевшего у мертвого тела Когана. Оторопевший взгляд на бледном как полотно лице и дрожавшие руки, сжимавшие СВТ, свидетельствовали о крайнем возбуждении парня.

– Ну, ты чего такой?

– Наши погибли!

– Война, братец. Ты давай, прогуляйся к началу спуска с перевала. Здесь идти метров сто. Погляди, что там на той стороне, а я тут пока со всем этим разберусь.

– Угу.

Прислонив снайперку к подножке кабины, обошел машину. Все четверо фрицев лежали там же где он их и кончил. Все в касках, у троих автоматы, один с МГ, с круглым коробчатым магазином. Удивляло то, что одежда на них не обычная армейская, а пятнистые комбезы, да еще поверх бриджей, надеты длинные шорты, тоже защитного окраса, ну и горные ботинки. Скорее всего, диверсанты. Элита.

Собрал оружие и боеприпасы к нему. Пачкаясь в кровь, проверил содержание карманов и ранцев. Так, мелочь. Захомячил с офицера себе на пояс роскошный нож и кобуру с люггером. Пригодится! Все быстро, как учили. Сунулся в блокпост. Сержант и трое бойцов, все естественно мертвые. Услышал шум подъехавшей машины. Еще одни транзитники могли бы нарваться, если б не они. Разбитной мичман с краснофлотцем и гражданский дядя нарисовались на пути.

– Что тут случилось? – разглядывая картинку случившегося, задал вопрос моряк.

– Диверсанты, – односложно ответил Сергей.

– Товарищ старшина! – задыхаясь на бегу, кричал Завгородний. – Там, там еще поднимаются!

– Много?

– Ага!

– Ну, что мичман, бери оружие, гранаты, теперь мы сядем в засаду, будем оборону держать. Артем, лезь в кузов, набирай в карманы гранат и догоняй.

– Есть!

Взвалив на плечо МГ, и подхватив в руку снайперку, быстрым шагом направился к спуску с плато.

Если с противоположной стороны перевала виднелись внешний рейд Новороссийска с десятком военных судов, Цемесская бухта и Кабардинка, то с этой стороны умилял вид сопок и окраины станицы. Эхо далекой канонады, отражавшееся от гор, витало по округе. Поднимавшийся снизу отряд немцев, сразу привлек к себе внимание. Расстояние до людей было примерно с километр. Диверсанты казались маленькими букашками, но когда они начали приближаться, выбравшие себе позиции бойцы, разглядели, что фашисты в горной экипировке, одеты в камуфляж, с ранцами за плечами. Прямо альпинисты, какие-то. Где-то, минут через сорок, они почти поднялись на перевал.

Засада классически удалась. Запыхавшиеся на подъеме фашисты шли без передового дозора, в надежде, что на перевале свои. Их от всей души забросали гранатами, остатки добили огнем из пулемета и автоматов. Старшина без всякой жалости завершил контроль раненых, пройдясь по следам боевой разборки.

– Зачем? – спросил мичман.

– А ты от границы сюда прошагай, да на дорогах и переправах через реки получи по-полной, тогда поймешь! – огрызнулся Серега. – Да и зачем они нам в плену? Только зря на них медикаменты переводить, а так, нет проблем.

Пока снимали и делили трофеи, укладывали погибших товарищей в машину, из Новороссийска на перевал подтянулись еще три транспорта. Так колонной и двинулись на спуск.