Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Глава пятая

Перед самой посадкой Аверин подозвал к себе Светофора и Дару. Такой позывной закрепился за лейтенантом Колесниковой, из-за того, что на время командировки группу вроде как облагодетельствовали непонятной варяжкой. Пристальным взглядом окинул её, оценивая экипировку и снаряжение. Заниматься лично новым бойцом группы, времени у него не было, и поэтому изначально всё это перепоручил новоявленному папашке.

Поинтересовался у Степанова, казалось бы, ничего не значащей короткой фразой:

– Как?

Светофор обтекаемый все границы вопрос понял правильно, доложил:

– Всё, согласно выходу на семисуточную задачу. Три эшелона жизнедеятельности бойца на ней. Думаю, достаточно будет.

Спорить с «дедом» не нужно, знал, что делал.

Да-да! Снаряжение спеца делится на эшелоны. Первый эшелон включает в себя всё то, что непосредственно находится на нём, и он с ним никогда не расстаётся. Автомат, пистолет с навёрнутым глушителем, боекомплект, нож, гранаты, средства оказания первой медицинской помощи, часы, фляга с водой, грим, средства увеличения живучести. Всё это располагается на разгрузочном жилете и в карманах.

Далее средства второго эшелона. Эти уже в рюкзаке. Они расположены в верхних карманах и подсумках. Ко второму эшелону относятся ещё и минновзрывные средства, но Светофор для Веры некоторые исключения сделал, а вот медикаментов добавил. В первом отделении аптечки средства для предотвращения ожогов, царапин, ран, гнойников. Во втором – для снижения температуры, давления, снижения зубной боли, если таковая не дай бог проявит себя. В третьем – обезболивающие, дыхательные аналептики, адреналин, средства для ослабления мышечного спазма. Всего этого ей за глаза хватит. Сюда же снаряжение для организации привала, засады и ночёвки присовокуплено.

Третий эшелон: тёплая одежда, поверх которой дополнительные боеприпасы, средства ведения наблюдения и разведки, комплекты нательного белья, непромокаемая одежда уложены. Всего – 35-40 КГ весу.

– Не тяжело? – с подвохом спросил девушку.

– Своя ноша не тянет.

Отвернулся, скомандовал группе:

– К машине! Рассаживаться.

Ровно подгуживая движком, армейский «КАМАЗ» выкатился за ворота военной части. В кабине присутствовали три человека: водитель, старший машины – старлей в полевой форме и Аверин. В кузове под тентом находилась не полная группа спецназа и московский полковник, который пожелал до Донецка проехаться вместе с «колхозниками».

Близость Ростова к Донецкой области почти никак не сказывалась, разве что, по ремонтирующимся дорожными бригадами магистралям, передвигались помимо гражданского транспорта, ещё и военные колонны. С левой стороны, оставляя поворот к Таганрогу, взяли направление на Матвеев Курган. Под колеса, казалось бы, не очень-то и торопливо бежал асфальт. В кабине все трое бдили, мониторя дорожную обстановку, а вот в полумраке тентированного кузова «пассажиры» даже похрапывать успевали. Впрок! А чего? Пока что по своей территории едут, кто знает, когда ещё расслабиться придётся.

* * *

Аверин из окон кабины осмотрелся. Вот он и снова в Донецке. Ощущения непередаваемые.

Он, как не многие представители с «большой земли» понимал, что для большинства людей в том же Ростове, события на Донбассе не реальны в принципе. Вроде там война, обстрелы, погибшие каждый день, но это далеко и правительство с этим как-нибудь разберётся или кто-то ещё, кому положено, разберётся. Насущные дела, кредиты и отпуск вот это реальная проблема.

Нет, благодаря телевизору и интернету, все в курсе, что тут происходит. Город живёт. Борется за выживание. Подразделения народной милиции ДНР при поддержке российской артиллерии ведут бои на подступах к Авдеевке. Южнее этой самой Авдеевки части 1-й Славянской бригады со стороны Спартака продвигаются в направлении Опытного. С её восточной стороны союзные силы вышли на дорогу Донецк – Константиновка на участок от Новобахмутского до Каменки. Южнее Каменки ведётся интенсивный артиллерийский и ракетный обстрел позиций ВСУ в районе дачных поселков у Крутой Балки и леса в районе фильтровальной станции. С Донецкой КАД по позициям ВСУ работают танки. Севернее Авдеевки Народная милиция ДНР предприняла попытку штурма Красногоровки, однако нахрапом занять поселок не удалось, получилось лишь на его окраинах закрепиться.

Люди в «большой» России слушают, смотрят или читают новости и у каждого из них есть, более или менее, внятная позиция о добре и зле, но картинка и текст жителям Москвы, Питера, Екатеринбурга не дадут представление о реальности в Донецке. Реальность можно прочувствовать только здесь. Воочию посмотреть и охренеть! Нет, не от житейских трудностей, а от самой реальности, от пропасти, разделяющей жителей Донецка и остального «цивилизованного мира». Разница в отношении к жизни. Здесь и сейчас задача стоит выжить.

В 14-м году, когда всё только начиналось, шутили, что очутиться в, мягко говоря, глубокой пропасти – это полбеды. Беда – когда начинаешь в ней обживаться. Ну вот – обживаются.

Потому что война – это грязный, кровавый и страшный, но всё же формат человеческой жизни. На войне женятся, рожают детей, отмечают дни рождения и прочие торжества. И даже в отпуск уходят с войны, хотя в этих краях это редкость. Получается какая-то кособокая реальность, в которой солдатик прямо из больницы хромает под обстрелом домой и несёт любимым воздушные шарики, женщины, лучшие годы проведшие на войне, едут с работы под огнём артиллерии, надевают парадно-выходные платья, идут на день рождения подруги, где пляшут с огромным плюшевым мишкой под песню «Тридцать лет» группы «Сектор Газа».

Короткий отдых в промежуточном отстойнике. Аверин с Дибичем решением текущих вопросов занимались, а личный состав был, чуть ли не сам себе предоставлен. Ощущение спокойствия вокруг, никого не обманывало, уж очень зыбким было. Слишком много военной техники и людей в камуфляже и с оружием рядом крутилось. Ясное дело, что не далее, чем в километре вертолётная площадка, считай аэродром подскока.

Бравый старший лейтенант почувствовал иллюзию свободы, не мог не пойти в атаку на «крепость», даже в экипировке обладавшей потрясающей фигуркой. Разведку боем блестяще провёл. Что называется, языками зацепились. А темы? Темы нашлись.

Когда Серго донёс до сознания Веры, что на чужую территорию группа будет десантироваться без парашютов, та пришла в ужас.

– Мы же разобьёмся!

Махарадзе, которому девушка нравилась всё больше и больше, успокоил:

– Да не переживай ты так! Мы же не прыгать будем. Вертушка зависнет, а мы по канатам спустимся. Это почти безопасно. Хотя, если честно, прецедент выброски с самолёта без парашютов был.

– Да, ладно! – девушка не поверила.

– Был-был! Мне о нём наш Светофор рассказывал.

– Шутник ваш Светофор. – Поморщилась Вера.

– Наш дядя Стёпа конечно тот ещё фрукт, но здесь не соврал. Я потом инфу по разным источникам искал и нашёл.

– Расскажешь?

– Почему нет? Для такой красавицы ничего не жалко. Хочешь, луну с неба достану?

Не повелась. Чисто по-товарищески, воспринимая молодого мужчину скорее как друга, чем в каком-то ином качестве, легко стукнула кулаком в плечо старлея.

– Рассказывай, интересно же.

– Значит так, дело было в середине ноября 1941-го года, когда ожидалось, что Москва может и не выстоять напора фашистских дивизий. Начальник восточного сектора обороны Москвы получил известие об очередном прорыве фронта на своем участке. Доложить о таком наверх – подписать себе смертный приговор за паникёрство и малодушие. Время такое было. Тут, как раз, части Сибирской дивизии под Подольском разгружались, но вот беда – пока доберутся, окопаются, с соседями чувство локтя наладят… В общем, труба дело! Под Истрой передовые немецкие части уничтожили полк московских ополченцев и остатки кадровой стрелковой дивизии. Фронт оголился на шесть километров, которые закрыть было просто некем. Вариант с привлечением легко раненных бойцов, собранных из близлежащих госпиталей, отпал сам собой. Собрать их, одеть, вооружить и доставить к месту прорыва заняло бы несколько часов, а тем временем немцы подтянут к прорыву основные силы и беспрепятственно ворвутся на окраины столицы. Начальник сектора обороны поднял трубку телефона и позвонил помощнику начальника Подольского НКВД чтобы попросить его снять с боевого дежурства какое-нибудь подразделение и заткнуть им прорыв. Однако энкавздэшников по прямому указанию Сталина трогать было нельзя. Начальник Подольского НКВД об этом знал, а потому предложил другой выход. Он сообщил о прибытии из Сибири неизвестной воинской части, которая десантировалась на станции и пока никому не принадлежит. К телефону немедленно вызвали комбата сибиряков, ну и…

– Что?

– Батальон добежал до подольского аэродрома за 10 минут и перед строем запыхавшихся бойцов комбат, сам поставленный в раковое положение… – до Серго дошло, что просторечный язык имеет некоторый нецензурный подтекст.

– Дальше! – не заметив такого подтекста, попросила Вера.

– Гм! …поставил задачу, спущенную «сверху». Загрузиться в самолеты и десантироваться в снег, чтобы закрыть прорыв фронта. Прыгать предстояло вдоль противотанкового рва.

– Ужас!

– Угу! Затем последовали команды примотать штыки к винтовкам портянками, вынуть ножи из валенок, а при приземлении отбросить от себя винтовки, чтобы меньше травмироваться. Мол, отброшенные вещи можно потом разыскать и подобрать. «А парашюты?» – спросил кто-то в строю. «Не будет парашютов» – объявили им.

– Это как?

– Вот так! Загрузились и вылетели. В назначенном месте лётчики самолётов снизились на высоту 50 метров, внизу четырёхметровый слой снега – вот и весь парашют. Люки открылись и ребята, за Родину, за Сталина, посыпались вниз. Представляешь, какие люди были?

– Разбились?

– Из 400-т бойцов при падении погибли 90, одиннадцать «десантников» оказались тяжелоранеными, 40 – легко. Лёгкими ранами считались ушиб, вывих, перелом. Тяжёлыми – множественные переломы конечностей, перелом позвоночника.

– З-за чем так с ними?

– А как? Подгорало! В течение дня десант отразил три атаки немцев, мертвых бойцов складывали рядом с разбившимися товарищами, присыпали их снегом. К вечеру десант перешёл к круговой обороне, так как немецкие автоматчики зашли к ним в тыл. Ходячих бойцов осталось 70 человек. Комбат принял решение атаковать. Ночью эти 70 сибиряков, скинув полушубки, в одних гимнастерках поползли на запад, а когда их заметили, поднялись в последнюю атаку. Первую линию обороны немцев они забросали гранатами, во вторую траншею ворвались на плечах отступающего противника. Ошеломление немцев от внезапной ночной атаки сказалось на том, что фашистов отбросили и за третью линию обороны. Однако к утру сибиряки наткнулись на более крупные части немцев, которые немедленно приступили к уничтожению защитников рубежа.

– Почему я об этом не слышала?

– Потому что в открытых источниках о таком не пишут. Стыдно!

– Серый! – голос Степанова отвлёк от общения. – Серый, нужен!

– Я сейчас. – Уверил девушку, что отлучится ненадолго.

Подошёл.

– Чего хотел, старче?

Светофор покачал головой, произнёс:

– Дурак ты, Серый. Ну, кто с девушкой такие разговоры разговаривает?

– Ты что, выпасаешь её, что ли?

Степанов реплику мимо ушей пропустил.

– Облизываешься, как кот на сметану.

– Может, я на ней жениться хочу?

– Делом займись, скоро стемнеет, и нам карету подадут.

– Дед, вот скажи, кто здесь начальник, я или ты?

– Тебя Старый спрашивал.

– Вот с этого надо было начинать…

Предполётная суета. Между стоянками четырёх прилетевших вертолётов разъезжал топливозаправщик и машина обеспечения. Хлопотавшие техники уже справились с работами и отошли под навес. Секретность полёта обеспечивало спецподразделение Росгвардии. В вертушку в оговорённое время загрузились. Аверин последним на борт поднялся, предварительно провожавшему Дибичу последнее прости-прощай сказал.

Взлетела вся четвёрка «МИшек» одновременно. Вертолёты низко-низко за ведущим потянулись. Им предстояло крюк сделать.

Шли курсом на восток вдоль железной дороги. В определённый момент южнее забрали, а потом и вовсе повернули обратно. Темнота для «ночников» не помеха. Вертолёт ведущего всё же имел включённый проблесковый маячок, потому как лётчики, в темноте потеряв друг друга, начинают выяснять у членов своего экипажа, где находится соседний борт. На это могут уходить минуты, а ведь порой всё решают секунды. Миссия сегодня у них особая – перелёт переднего края, на территории противника отработать реактивными снарядами по координатам и вернуться назад. Только маленькая поправка имелась. В указанном квадрате замедлиться и сбросить десант. Сорок километров от линии боевого соприкосновения до точки сброса. А ведь ещё и ноги унести нужно будет. Потому и «четвёркой» летят. Сброс закамуфлирован под выполнение боевой задачи на чужой территории звена вертолётов, потому и не послали одиночный МИ-8-й.

Вот и передовая. Высота двести метров, потом резко снизятся и попытаются раствориться над землёй.

Всё! Низом пошли. Большое искусство быть хорошим ведущим, и всё время чётко представлять условия, в которых пилотируют твои ведомые и справа, и слева. Все на месте. Всех сохранил. Никто не потерялся.

– Приготовиться к выброске! – послышался голос из матюгальника. – Командир группы, сам выпускающим будешь.

Ещё четыре минуты прошло. Снова голос лётчика:

– Ниже не могу, противник срисует. До земли 20 метров. Выпускай!

Открыл дверь, готовя спусковую систему.

– Выгружаемся!

Группой из вертушки по фалу не десантируются, только по одному с коротким интервалом. Тяжелее всего первому. Нижний конец фала болтается и крутился во все стороны, отчего, из-за хаотичных потоков воздуха, и самого человека вертит по сторонам. Сразу по приземлении, его задача – держать фал, но так, чтобы ему на голову никто не приземлился.

– Первый пошёл!

Первый, это Санта – как самый большой и тяжёлый. На пол уселся, с помощью альпинистского приспособления пристегнулся, чуть наклонился вперед и с характерным тихим жужжанием, скрылся из вида.

– Второй!..

Бойцы друг за другом исчезали в ночи. Чуть Дара стопорнулась, но Светофор с Серым быстро помогли справиться. Ушли за ней следом. Аверин замкнул группу.

Не прошло и минуты, как всё утихло, и даже вертолётный рокот быстро растворился в естественном природном фоне. Люди говорят, везёт дуракам и пьяницам. Это, судя по поговорке, предсказуемо. Колхозникам повезло. Все, включая Дару, при приземлении ночью не побились и оружие сохранили. Повезло, но не во всём…

* * *

Украинская сторона. За пять часов до выброски

Здание, в котором размещалось подразделение СБУ, находилось на одной из центральных улиц города, входившего сейчас в прифронтовую зону восточного сектора наступления войск. Представляло из себя толстостенное строение сталинского периода правления. До войны в нём размещалось периферийное отделение службы исполнения наказаний, но так как в этой части Украины такие заведения сейчас не имели возможности существовать в своей натуральной ипостаси, здание временно передали СБ.

В кабинет начальника, находившийся на втором этаже, ворвался, по-другому не назовёшь, запыхавшийся, как после продолжительного бега, порученец.

– Пан полковник!..

Максим Петрович Трескунов,..

Уже известный читателям по Изюмским событиям.

…как крот зарывшийся в потоках бумаг, оторвался от изучения директивы высокого киевского начальства, присланной не далее, как полтора часа назад, недовольно глянул на подчинённого, с которым проработал уже с марта 22-го года.

– Чего там такого срочного, Олесь?

Капитан, молча, играя желваками на челюсти, положил на стол, заваленный макулатурой с грифами секретности, листок бумаги, с напечатанным на нём текстом в три строки.

Полковник придвинул к себе бумагу. Вчитался в текст. Осмыслил.

– Та-ак! – произнёс с какой-то особой интонацией.

Полученная информация являлась приоритетной, по сравнению с теми бумагами на столе, в которые приходилось нырять Трескунову каждый день. Дислокация войск в населенных пунктах, органов военного управления, соединений, воинских частей, гражданских учреждений – всё это приходилось контролировать. Помимо этого, ознакомительно изучать документы, касающиеся организации, подготовки и ведения боевых действий, а также перегруппировки войск. Ну и оперативные директивы и отчётно-информационные документы – донесения, сводки, тоже в его компетенцию входили. Косвенно, но приходилось знакомиться и направлять подчинённых для проверки соответствия и исполнения. Что делать? Враг мог быть не только внешним, но и внутренним. На своём опыте убедился – предатели, приверженцы политики России, ждуны нескольких мастей и просто преступники, занимающиеся воровством поставок вооружений в армию, не миф, а реальность.

Принесённая бумага, была ни чем иным, как донесением агента «на той стороне», и значилась в ней информация особо важная для Максима Петровича:

«В пригороде Донецка отмечено появление группы спецназа ГРУ. Старший группы майор Аверин – позывной «Старый». Цель приезда выяснить не удалось. Вектор».

Агентом Вектор, был военнослужащий РФ, офицер штаба группировки, поэтому присланная информация не могла быть дезой. Конечно детализированный маршрут диверсантов такой человек добыть не мог, но то, что Старый в Донецке, само за себя говорило о многом.

Приказал:

– Капитан, в течение двадцати минут, вся оперативная группа «Б» должна быть собрана в моём кабинете.

– Слушаюсь!..

* * *

Украинская сторона. Настоящее время

…И пяти километров не пробежали, когда…

– Москаль, сдавайся! Живым будэш! – прозвучал хлёсткий окрик.

Одновременно с окриком вспыхнуло множество фар, осветив часть поляны. Вся группа мгновенно окрысилась стволами. Упав на землю, Санта двумя очередями из пулемёта погасил половину фар, но и ответка прилетела. Заработало сразу несколько пулеметов. Светофор, каким-то чудом, по другому не назовёшь, успел к дереву отбросить Дару. Сам отпрыгнул туда же, прижав лейтенанта к корням у ствола дуба. Именно на эти телодвижения отозвались бывшие в засаде укронацисты. Открыли огонь.

Одного пулеметчика сразу завалил Галл, взяв чуть выше «распустившегося» огненного цветка. Еще два пулемета «погасили» Аверин с Махарадзе. Сработали автоматами спокойно, даже несколько размеренно. В три патрона и контроль, ещё в три патрона. Словно на стрельбище упражнение отработали.

Дальше Аверин не стал изобретать велосипед, сориентировался по результатам ситуационного прекращения огня на противной стороне. Мгновенно принял решение:

– Прорываемся! – выдохнул в связную гарнитуру. – Мы с Аппендиксом впереди, Серый с Сантой прикрывают! Светофор, Дару страхуешь!

– Есть!

– Пошли!

Прорыв только с «подсвеченной» боем стороны возможен. Бежать в любом ином направлении смерти подобно. Только там, где в лесополосе ютились украинские засадники, прорвавшись, можно между растительностью и раствориться. Другие направления грозили потерями. Простиравшиеся поля и обширный луг, вытянутый с востока на запад, доверия не внушали. Пока их отишачиш, тебя из посадок десять раз пристрелят. А вот когда жертва неожиданно превращается в хищника и бросается на охотников – в любом случае нарушает понятные всем расклады. Больших сил у противника быть здесь не могло. Скорей всего по сливу инфы украинцы не зная точных координат сброса и целей группы, подстраховались тыловыми подразделениями на самых вероятных участках, ну и отслеживали перемещения всех воздушных целей. Ко всему прочему элемент случайности, на войне не последнюю роль играет.

Прорвались! Тут и Серый с Сантой не подвели. До того как все в рост поднялись, выстрелами на распыл ствола, погасили все уцелевшие фары. К потехе присоединились остальные, стреляла даже Дара. ВСУшные пули так и свистели над головой, но, похоже, группу просто пытались «прижать» огнём. Явно какая-то начальствующая задница посчитала правильным, взять «москалей» живьём.

Выставив перед собой «Печенег», Санта чуть ли не обгоняя Аверина, понёсся вперед, на нациков. Рядом мчался Серый, сменивший автомат с опустевшим магазином на «Стечкин», следом, чуть подотстав пристроились Дара со Светофором. Группу замыкали остальные.

Это был забег сумасшедших! Но именно безумство сохранило всем жизнь. По прямой пёрли, не разбирая, что под ногами, долбя очередями в каждое шевеление. Хохлы орали как оглашенные, можно было понять, что против разведчиков не совсем обстрелянное «мясо» направили. Палили длинными очередями «куда-то в ночь, как в копейку». Светофор не выпуская из поля зрения подопечную, тем не менее, стрелял по каждой вспышке, по каждому мелькнувшему в темноте силуэту. Уже войдя в очищенный проход, ему чуть ли не под ноги выскочили ошалевшие военные из украинского молодняка. Одного ударом приклада в переносицу приголубил, ориентируясь по белому пятну лица под темневшей каской, второго короткой очередью Вера Колесникова пристрелила. Где-то слева мелькали слабые лучики фонариков, слышались отрывистые команды, а уж стрельба и вовсе стала бестолковой.

По связному каналу прозвучал голос Аверина:

– Проверились!

Три голоса ответили:

– Норма!

– Раненые?

– Нет.

– Ходу!

Ага, ходу!

В какой-то момент в темноте и зарослях кустов Вера упустил из виду спину Светофора, и тут откуда-то сбоку выскочили двое ошалевших чужаков с фонариками в руках. Сами её испугались и заорали что-то малопонятное в общем шуме. Вера не лучше них оказалась, сама заорала:

– А-а! Мама-а!

Спас Светофор. Старик выскочил из кустов и короткими очередями прекратил крики свидомых. Перепрыгнул через оседающий на землю труп одного из них, рявкнул на неё:

– Чего орёшь, дура?

Тут же ухватил за руку и потащил за собой, ломясь через кусты, к несказанному счастью Колесниковой, без колючек. Упругие ветки, как плети, хлестнули по лицу. За кустами обоих железной лапищей принял Санта.

– Отстаёшь, дед! – голос недовольный. – Старость бегать мешает?

– За собой смотри, внучек! – буркнул пулемётчику.

– Что там, Санта? – голос командира в канале общей связи группы.

Ответил:

– Деда страховал!

Все трое побежали рядом, лавируя между деревьев, не обращая внимания на кусты пониже груди.

– Шевелитесь живее!

Светофор на бегу сменил почти пустой магазин, сунув его в карман разгрузки. Потребовал, не прибегая к позывному:

– Вера, перезарядись.

Стрелять действительно оказалось не в кого. Проскочили. А вот скорость прибавили. В конце концов, шум позади сделался смутным, и плохо различимым. Вот прекратились выстрелы из автомата, вот долбанул и затих пулемет… Фух-х, пронесло!

– Подтянулись! – торопил Аверин. – Стали в боевой порядок! Аппендикс, в голову колонны встал. Берём левее. Темп выше среднего.

Вера бежала в ногу с Сантой, ощущая за спиной дыхание Светофора, отдающее хрипотцой. Странно, но ей казалось, что она в темноте лучше видеть стала. По крайней мере, об дерево больше ни разу не треснулась.

Неожиданно посадка кончилась, и разведчики выскочили на дорогу. Это был обычный в таких местах просёлок.

– Влево уходим! – распорядился командир.

По просёлку они и двинулись, оставляя засаду где-то далеко.

Шли долго и быстро, не забывая прислушиваться да по сторонам поглядывать. Тем более, что луна вышла из-за облаков и стало видно неприлично далеко. Одно радовало Аверина,.. Да и остальных наверное тоже. …дроны укров ночью не летают. Хотя и у них имеется соответстующая аппаратура, которую вполне возможно и на беспилотник навесить. А уж она такая и ночью «увидит» и на теплоту человеческого тела «отреагирует». Но пока… Тьфу-тьфу! …им везло. Оно и понятно, подобные гаджеты в основном на передовой используются.

Погода была безветренная. Дожди дня три, как прекратились. Старая и прилично заросшая кустарником жердёльная посадка почти не колыхалась ветвями. Тихо. Ни звука лишнего. Только из под ног едва различимый «шлёп-шлёп» проявлялось. Ну, не высохла до конца земля после ливней!

Шли строчкой. Впереди всех – в пятидесяти метрах от группы – Аппендицит. Дальше компактно. Санта со своим пулемётом. Серый, загруженный БэКа и чемоданом с авио-спец-средством и нетбуком, запрятанными в рейдовый рюкзак. За замом Галл, тоже нагруженный поклажей. Через короткий промежуток следовали остальные – со Светофором с Орехом в арьергарде.

Двигались все молча, чтобы дыхание не сбивать. Стороной обошли один посёлок. Другой. ПГТ. На населённые пункты без слёз не взглянешь. Да-а! Подолбили их качественно. Но люди живут. Собаки во дворах погавкивают, а где и просто воют. Война-а! Мать её так!

В балку зашли.

– Привал. – Объявил Аверин.

Расположились в дубраве, что спускалась с небольшой возвышенности, петляла понизу, а потом поднималась на противоположную сторону.

– Можно перекусить, пока время позволяет. – Разрешил майор.

– О! – тихо воскликнул Санта. – Это дело!

– Тебе бы только пожрать! – фыркнул Орех.

Это в его рюкзаке заложены сухпайки для группы. На стандартные – армейские, они мало чем походили. Для бойцов спецназа, действующих зачастую в отрыве от стационарных полевых кухонь армейского типа, питание обеспечивается носимым индивидуальным рационом. ИРП полтора кило весит. Только это действительно стандартный. Для бойца работающего в глубине чужой территории, суточный рацион меньше полкило веса потянет.

– Было бы, что на зуб положить!.. А то ведь проглотишь и вкуса не ощутишь.

– Вот я и думаю, как тебя, проглота такого, прокормить? – снова пробурчал Орех, между делом тоже во всю запихиваясь пищевым брикетом.

– Орех, ты лучше прожёвывай, а то ведь ширеть, неровён час начнёшь… – пытаясь улыбаться, проговорил Санта с набитым ртом.

– На себя посмотри!

Аверин поднялся с места, подошёл к жевавшей Вере.