Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Выручала фотографическая память, а ведь считай только четыре раза, можно сказать, одним глазком и посмотрел на крепостицу местного барина. Когда приехали только, туда-сюда провели, да вчера под вечер в баню – из бани сопроводили. Странные они люди! Поселок погостом называют, вот эту укрепленную усадьбу – детинцем. Будто целый народ в средневековье провалился, а между тем пользуются современным транспортом, оружием, связью. Вряд ли в каждой семье телевизора нет. Куркули. Х-хе! Местный князек, оказывается, не так давно университет в Питере закончил. Волхва сама этим похвасталась.

От поруба – здания тюрьмы, если на нормальный язык перевести, прошмыгнул в фасадную часть усадьбы. Время позднее, все спят. Слава богу, собак в усадьбе нет, потому как в поселке их хватает. Из-за угла строения караульную вышку хорошо видно. Охранник на ней бдит, вот только на внешнюю сторону ограды нацелен. Таких «насестов», как эта вышка, по периметру четыре штуки установлено, но его лишь эта заботит. В черной форме почившего ракшата он почти не виден. Лишь луна, засранка такая, круглая как блин, и светит ярко. До КПП проскользил незамеченным. Ворота на запорах, малая дверь, врезанная для прохода людей, на висячий замок заперта. В остекленной будке служивый головой на стол поник, харю бесстыжую плющит. Они здесь совсем оборзели! Думал, бойцы элитные, а на поверку салагами оказались. Срамота! Но ключи нужны. Не таранить же дверь лбом.

Когда тихо заглянул в будку, оказалось, что в комнате два человека присутствуют. Второй «военный» на топчане хрючил. Так оба, и не проснувшись, в страну вечной охоты и ушли. Если б просто убрался с территории, не трогая никого, так бы и остался гол как сокол, а так снова на бонус напоролся. Под топчаном рядком два вещмешка стояли. Когда горловину одного из них рассупонил, понял, что это типа «тревожные чемоданы», как в армии. Вот уж повезло! Еще неизвестно, что ему в дороге пережить предстоит. Коробку с нарисованным на ней красным крестом тупо сорвал со стены и впихнул в мешок, потом разберется в нужности содержимого. Вроде бы все. Нет! Это тоже захватить стоит. С трупа, «почивавшего» на топчане, стащил шерстяное армейское одеяло. Точно лишним не будет. Забросив на плечи оба «сидора», вышел наружу со связкой ключей в руке, мимоходом с пожарного щита прихватил топор.

Оказавшись за стенами ограды, в сторону поселка не пошел. Еще чего? Народ наш русский во все времена безбашенный, по молодости до утра гуляют, а потом еще и повседневными делами занимаются. Вспомнил, что, когда везли, мосток, перекинутый через речку, проезжали. Вот эта речка ему в самый раз будет, значит, к ней и нужно идти. Ура! Свобода!

…Типично таежный пейзаж. Глухой лес, только избушки Бабы-Яги и не хватает. Сначала двигался вдоль дороги, а когда в лунном сиянии мостик узрел, спустился к речке, вошел в нее. Постоял, привыкая к прохладе воды, проникшей в ботинки и намочившей штаны. Ничего не попишешь. Держась мелководья, побрел против течения.

Со стороны поселковой околицы отчетливо слышался редкий собачий лай. Чапал ножками, ощущая тяжесть «сокровищ» в мешках за плечами. В какую сторону свои стопы направить, думать надо. Только времени-то на раздумья и нет вовсе. Поднимут шум, народ на поимку намастырят, собачек по следу пустят. Они у себя дома, а ему места незнакомы. Будет словно слепец тыкаться из стороны в сторону, пока не поймают. А если и того хуже, в болото угодит? Провалится и… двигаться, скованный ужасом и болотной вязью, уже не сможет и останется только гибели ожидать. А это может продолжаться от нескольких минут до нескольких суток. Пока болотная вода не начнет заполнять легкие…

Встал столбом. Стоп-стоп-стоп! Что за упаднические настроения? Выручай, Кузьмич, своей наукой! Ведь недаром корячился столько времени, штурмуя разного рода болота и топи. Тогда не думал, что может погибнуть, отчасти потому, что Мастера за спиной ощущал. И что? Ну, нет его, но навык-то остался. Для него сейчас болото может быть единственным спасением. Только паниковать не стоит. Собрался! Ну, славяне, поехали. Посмотрим, кто кого пересилит…

* * *

– Как так сбежал?..

Владимир взглядом пронзил кудеяра.

– …Когда это случилось?

Боярин Вячеслав не слишком-то и испугался гнева правителя. Отчасти потому, что являл собой дядьку вящего, научившего его всему тому, что сам знал и умел. Именно он заложил в характер князя основы руководителя. Отчасти потому, что считал побег перевертыша делом бесполезным. Куда он денется? Кругом лес, озера, реки и болота. Местности он не знает, так еще и огнища родов повсюду разбросаны. До ближайшего города километров двести, и все по бездорожью и тайге. Так ведь до города еще добраться нужно. Да и там ему ничего хорошего не светит. Администрация, милиция, люди, в конце концов, все свои, все огнищане. Вокзалы под контролем, пригород тоже. Поимка – дело времени, и всего-то. А гневается князь, прежде всего, на волхвов и кудеяра, в обязанности которого охрана погоста и детинца входит. Перевертыша, можно сказать, благодарить должны за то, что «свинтил». Распустились некоторые дальше некуда. Думают, если в стране бардаком запахло, то и им расслабиться не грех… Люди погибли? И что? Значит, плохо подготовлены были. Опять-таки просчет замечен. Ракшатом и дворового кобеля назвать можно, только ведь от этого суть не изменить. Выбирают в охрану и состав телохранителей вроде бы лучших из лучших, и что… Вот то-то и оно.

Буквально пошагово объяснил Владимиру действия чужака. Растолковал, почему именно так все случилось. Баб поругал слегка. Что с них взять? Мокрощелки озабоченные. Видать, как у кошек, весенняя течка проявилась, а драть некому, захирели парубки, обленились. Князь стерпел последние выводы начальника своей разведки и контрразведки в одном лице, сам ведь волхве соблазнить «гостя» разрешил. Успокоился. Уже более адекватно спросил:

– Какие меры приняты?

– Стандартные. Поисковые партии уже на маршрутах. Огнищане оповещены. Приметы перевертыша в город направлены. Все дороги перекрыты на сотни километров. Хотя сомневаюсь, что он из нашего района успеет выйти.

Князь полностью успокоился, совсем другим голосом спросил:

– Дядька, как думаешь, сколько он продержится?

Вячеслав осклабился, уверенно ответил:

– Городской. – Имел в виду, что парень, по всей имеющейся о нем информации, человек, никаким боком не связанный с лесом. – …Хотя… он же перевертыш. Кто знает, кем он в прошлой жизни был? Но все равно местность для него чужая. Думаю, дня за три управимся при самом плохом раскладе.

* * *

Словно загнанный зверь, путал след. Уже не раз издали наблюдал движение поисковых групп с собаками на поводках. Он кружил по лесу, они кружили, действуя на измор и усталость беглеца. Движение – жизнь! Привыкал к месту, осваивался. После трудного дня первую ночь по Полярной звезде, всегда указывающей на север, сделал привязку к разведанному району, в котором собирался обосноваться. Всё, как Кузьмич учил. Искать его будут повсюду, но применят методы, оправдавшие себя на опыте предшественников. Учитель рассказал, как отлавливали беглецов из концлагерей. Фашисты не особо парились на предмет «вдруг не поймают». Знали четко, отловят обязательно. А методика отлова проста. Всего-то и нужно на карте тройку кругов разного диаметра от точки побега прочертить, поправку на истощенность человеческого материала сделать, местных жителей оповестить и три-четыре спецкоманды с собаками выслать. Так вот Кузьмич на пальцах объяснил, чего в таком случае, как с ним сейчас произошел, делать не нужно. Н-да!.. Днем кора деревьев грубее и темнее тоже со стороны севера, а вот ветви на березах с южной стороны гуще. Распотрошив «сидоры», выбросил из них лишнее, но и нужных вещей набралось за глаза. В медикаментах тоже многое подошло одинокому, «заблудившемуся» путнику. На еду не слишком заморачивался, считай лето на дворе. Побеги молодого камыша, росшие по берегу реки, помогли утолить голод, а печеная гадюка, так та и вообще вкусней и нежней курицы оказалась. В городе люди едят реально больше, чем нужно организму. И вообще, о еде думать нужно в последнюю очередь, в его положении необходимо рассчитать, как бы двуногие стервятники хвост не прижали. Если даже ничего не есть, то чувство голода исчезнет на второй-третий день совсем. Спецназовец без еды в состоянии нормально функционировать минимум две недели. Вот со сном такой лафы нет. Отдых необходим. И еще отдыхать желательно с комфортом. Это не барство, не проявление слабости, а средство сохранения ясности мысли и способности принимать адекватные решения. Ночевал в шалашах.

…Трое суток выдержал. Не раз поисковиков издали видел, а пару раз они чуть ли не по его голове протопали. На свое счастье, набрел на муравьиную кучу, вот лесные труженики и помогли отбить запах. И в реке хорониться не пришлось, майская вода в этих широтах ой как холодна.

Всё. Хозяевам честь оказал, пора в людные места перебираться, а то ведь с них станется, будут по лесам до морковкина заговенья гонять. Когда «неводом» местность торили, осмелился и скрал зазевавшегося «колхозника». Совсем молодой парнишка, но говорить с ним отказался напрочь, молчал, как партизан. Что делать? Не до сантиментов. Гм! «Разговорил» сосунка. С маршрутом определился. Оказывается, не так уж далеко от цивилизации его завезли. Каких-то шестьсот километров нужно проделать, и он станет этим клоунам недосягаем. Только есть ощущение, что теперь всю жизнь с оглядкой жить придется. Зело злопамятны, и хотелка на поимку перевертышей не пропала…

* * *

Кинув взгляд на светящийся циферблат часов на руке, Аристарх удовлетворенно потянулся, расправляя затекшее в стоянии тело. Ночь к концу подходила, не за горами смена. Даже фонари на столбах в пограничном состоянии света и тьмы не освещали округу, а распространяли вокруг себя легкое марево свечения. Что-то сказочное наблюдалось во всем этом, и… тишина, необычайная тишина. Смутное беспокойство лишь чуть коснулось разума ракшата. Что не так?

Возникло призрачное чувство, будто он стоит один-одинешенек в сумрачном холодном месте. Не слыхать лая собак из близкого поселка, не хрустнет щебень под ногой патруля. У ворот в неудобном положении столбом застыл Охрим. С вышки ему кажется, что он вовсе и не спит. Точно сказать и нельзя, мешает понять редкая пелена. Сейчас покажется первый солнечный луч, и сказочный кошмар пройдет сам собой. Но возникшее ощущение чего-то неправильного не проходило, исподволь завладевая его сознанием. Он боязливо заозирался по округе. Ощущение тревоги все росло, нереальное, но такое знакомое по Афгану. Он вдруг вскинул голову, направил луч прожектора за стену усадьбы, точно животное, почуявшее опасность, но не понявшее, откуда она исходит.

От страха сжалось сердце. То, что луч света уперся в стену густого тумана, было в общем-то нормально, если не считать времени года. В этих местах в октябре и не такие туманы бывают. Только ведь май… и во сне он сотни раз видел этот кошмар, когда прямо из туманной мглы в палатку лезут моджахеды с ножами в руках. Первое время после командировки во сне чуть родную жену не задушил. Хорошо, что отбилась. Спасибо ворожее, «отчитала» наваждение. Все стало на свои места, и вот теперь снова… прямо на службе зацепило.

«Просто устал, – попытался успокоить себя. – И ночь такая странная, такой туман… Нет! Все не так!»

Теперь точно рассмотрел, как сквозь холодную липкую мглу пробираются к ограждению цепкие тени. Они, словно привидения, выныривают из клубящейся пелены.

На какое-то время ощущение реальности покинуло его, и он окончательно растерялся. Чувство, испытанное во время кошмара, овладело им с особою силой, сердце учащенно забилось. Он снова стоял среди смерти и гробовой тишины, как стоял когда-то в далеком Герате. Все существенное, важное исчезло из жизни, жизнь лежала в обломках, и паника, словно холодный ветер, завыла в его сердце. Ужас, который возникал из тумана и который был самим туманом, наложил на него свою лапу. Отбросил прочь наваждение, и дышать стало легче. Рука потянулась к затвору пулемета на станине. Совсем рядом услышал возглас:

– Пятый! На вышке нет подчинения. Боец в сознании.

Больше Аристарх не смог сделать ничего. Стелящийся понизу туман вырвался языком вверх по кромке ограды, дотянулся до него, стоящего на деревянном настиле вышки, и словно слизнул сознание, заставив опуститься руки. Знакомые контуры леса встали в глазах неподвижной, полусонной одурью. Как и его сослуживец у ворот, Аристарх соляным столбом застыл у пулемета, не видя, не воспринимая того, что на широком подворье детинца вовсю хозяйничают чужаки.

Все когда-нибудь заканчивается, закончилась и ночь. Утро принесло перемены в лесной поселок и прилепившуюся к нему усадьбу-детинец. Двое чужих воинов, с помощью худого на вид человека, одетого в обычную гражданскую одежду, привели его в чувство. До сознания долетели слова, сказанные спокойным голосом:

– Бояре, этого к патриарху тащить велено.

Что за наваждение? Эка невидаль, в советской стране такое обращение к военным. Пока, в самом деле, тащили его, сопротивлявшегося, подхватив под мышки при связанных за спиной руках, понял бесполезность своих потуг освободиться от пут. Захватчики свое дело знали отлично, делали все молча, ничуть не возмущаясь и не реагируя на словесные оскорбления. Роботы, да и только!

Когда втолкнули в помещение для совещаний с боярами, поставили в центре комнаты, им же и прозванное «лобным местом», не успокоился, но уже адекватно воспринимал ситуацию. Его и всех его людей захватили неизвестные чужаки. Не помнил, не слышал и не понял, как это могло случиться. Был бой? Многих ли убили? Как удалось им пройти через кордоны?

В зале присутствовало меньше десятка людей. И самое главное, не все они были бойцами, одетыми в форму, с наличием оружия на руках. Владимир глазами встретился с взглядом мужчины, наряженного в одежду, больше подходившую для выезда на рыбалку, чем для иных надобностей. Не стар, крепок и… судя по изучающему его взгляду, умен. Главный здесь он. Осталось узнать…

– Вижу, до сих пор не понял, кто мы и зачем здесь находимся.

Этим обращением к нему неизвестный словно гвоздь в крышку домовины вбил. Во всяком случае, интонация говорившего ничего доброго Владимиру не несла. Промолчал пока. Сам скажет. Время потянуть, а там и огнищане подтянутся, усадьбу окружат. Дальше либо переговоры, либо штурм. Не может такого быть, чтоб всех кудеяров повыбили. Интересуется, понял ли он, кто перед ним? Давно понял. Бандиты! Кто же еще?

– Молчишь? А ведь это ты с нами встречи искал! Мы к тебе в гости не напрашивались.

– Сомневаюсь, что мне когда-то нужно было затевать дело с деклассированным элементом.

Сказал и отвел взгляд в сторону. Ответ не заставил ждать себя долго.

– Так ведь если разобраться, можно определиться с выдвинутым наветом. Кто в СССР из нас двоих под понятие деклассированного элемента подходит? Время терпит. Вот взять хотя бы тебя…

Владимир дернулся, но был за предплечье удержан стоявшим позади бойцом. Незнакомец тем временем отошел от окна и уселся в княжье кресло Владимира. Взгляд пронзительных глаз стал суровым.

– …На советской территории некий индивид собрал криминальную «малину». Этот пахан, по кличке Князь, подмял под себя район. Торгует, сам иногда оружие скупает. Не брезгует даже похищением людей. Как тебе такой расклад?

– Красочно расписал. И намек на себя я понял. Только все не совсем так, как тебе видится. Не знаю, кто ты есть, а вот я как раз потомственный князь. И мои пращуры провели свои роды через все неурядицы в этой стране, будь то царская империя или Советы. Если враг с мечом на эту землю шел, мы не отсиживались в лесах, а защищали ее…

– Ну и жили б себе дальше спокойно. Так ведь тебе этого мало показалось… бессмертия захотел.

– Т-ты…

– Тот, кого ты так настырно пытался разыскать на свою пятую точку. Ну, вот я и здесь. Что дальше?

– ?..

– Молчишь?

Так ведь ответа и не дождался.

– Куда боярина нашего дел? Отдай. И клянусь, разойдемся миром.

Взгляд исподлобья. Пронзительный, враждебный взгляд. Посопев маленько, решительно спросил у пришлого победителя:

– Моих людей много положили?

– Никого.

– Как это?

В растерянности в осадок выпал. Вот она хваленая кудеярами безопасность! Взяли их теплыми, не позволив оказать сопротивление. Стыдобушка! Хочется сквозь землю провалиться…

– У тебя волхвы совсем жиром заплыли.

– А разыскали как?

– Где наш боярин?

– Сбежал… Ловят его…

– Поня-атно! – Улыбка озарила лицо волхва.

* * *

…То ли сон, то ли явь, трудно понять, когда усталость с ног валит. Показалось, веки прикрыл, а сон мертвой хваткой вцепился и не позволяет встать и встрепенуться, плечи расправить и уходить с этого места подальше. Гиблое оно, чувствует, остаться здесь, смерти в лицо посмотреть придется. Вот только тяжесть на грудь опустилась, пошевелиться и то нет сил. Как через пелену, через плотную вату, едва различил, услышал родной голос.

– Мишка-торопыжка, просыпайся!

Вздрогнул. Не может такого быть, сам ведь стоял у ее могилы. С трудом поднял веки, а перед глазами она, Ольга. Живая? Будто услышала, отрицательно покачала головой. Нет? Какая все же красивая у него жена, только почему-то смотрит на него печально. После того, как они стали одним целым, всегда была веселой, а тут…

– Оля…

Родной голос как бальзам по душе.

– Мишенька, проснись. Опасность совсем рядом ходит. Если не проснешься, погибнешь.

Слеза по щеке покатилась.

– Оля, можно к тебе?

В ответ отрицание.

– Время не пришло. Просыпайся, милый.

Словно из-под воды вынырнул, ощущения схожие с тем, будто воздуха едва хватило. Сон. Всего лишь… Опасность рядом.

Стараясь не шуметь, выскользнул из шалаша. Темно, хоть глаз коли. Мало того что лежбище в крохотном распадке устроил, так еще туча наползла на ночное светило, заставив его на некоторое время померкнуть. Юркнул за близкий, разлапистый куст, замер, прислушался. Ночная жизнь леса наполнена звуками. Так сразу и не определишь их естественность и чужеродность. Может, действительно, приснившееся навеяно воспоминанием о любимой и ничего…

Луна, освободившись из плена, блеклым, призрачным светом залила все, до чего смогла дотянуться. Каретников вздрогнул, заметив неподалеку от шалаша человека. Он тоже стоял и прислушивался к шорохам ночи, при этом не сводя взгляда с шалаша. Можно было догадаться, если бы туча не закрыла светило, Каретников точно «спалился» при попытке покинуть свое убежище. Ну, и долго товарищ размышлять собрался? Х-ха! Решился-таки…

Родовая Варна довлела над ним с самого детства. От отца к сыну передавалась наука и знания волхвов, но душа тянулась к стезе витязей. Посторонний, не вхожий в их род, даже представить себе не мог, через какие «рогатки» пришлось пройти, чтоб старшие в роду отступились и, махнув рукой, решили, мол, что с дурня возьмешь, если по собственной глупости и желанию напяливает на свою шею ярмо бойца. Хоть не смердом стать пожелал, и то ладно.

Потом были долгие годы изнурительной учебы, служба в армии, возвращение в родные края и теперь уже княжеская служба в группе берсерков. Год назад побывал в Афганистане, несколько месяцев ада не прошли даром. Заматерел окончательно, выделился, встал в ряды карабов. Когда случился побег пленника, вящий вызвал их шестерых и доверил свободную охоту. Условие только одно. Беглеца обязательно живым взять. Задачу поняли и приняли. Все шестеро разошлись, куда посчитали нужным. Сейчас они друг другу конкуренты.

Последние десять часов он почти не отдыхал, поставив себя на место сбежавшего человека, попытался действовать определенным образом. Еще раз сверившись с компасом, Ратмир двинулся на север. На месте беглеца, если тот не пустышка, а умелый боец, он поступил бы так же. Когда бойцы, смешавшись с простыми огнищанами, в одном из секторов «неводом» прошлись, из своего укрытия в оптику СВД заметил беглого. Шустрый стервец. Как ловко смерда скрал, никто и не заметил пропажи. Вахлаки, им бы только землю пахать, на танцы бегать да на диване телевизор смотреть… Сейчас нажать бы на спусковой крючок – и нет человека. Все проблемы решены одним выстрелом. Только… Только… в лоб перевертыша брать нельзя. Ведь пообещал целым приволочь. Слово не воробей, пообещал, держи марку. Иначе родичи уважать перестанут. Сам себя уважать не будет. Ничего. Сейчас проследит, а когда тот на ночевку встанет, дождется, когда уснет, ну и возьмет тепленьким.

Под конец дня чужак наметил место отдыха, Ратмир это сразу понял, когда тот вблизи распадка петли и кружева выписывать стал. Умный. Намечал пути отхода на экстренный случай. Ну и он подождет.

Прополз вдоль ствола лежавшего дерева, извиваясь змеей и стараясь не задевать ветвей, скрылся в высокой траве. Из кустов провожал взглядом все действия парня, когда он шалашик мастырил.

Представилась возможность, подобрался поближе к деревьям, вставшим изгородью между его схроном и шалашом, напряженно вслушиваясь в каждый шорох и стараясь сам не создавать шума. Когда же он угомонится? Хотя нужно отдать молодому должное, при всех его телодвижениях шума не было. Лесовик, что ли? Ничего, и он приготовится. Из заплечной сумки достал сеть с крупной ячеей, раскатал как надо. Осталось подойти и набросить. Ребята на «большой земле» рассказывали, что в спецподразделениях «внутряков» имеется специальное устройство, выстреливающее сеть, которая при попадании в человека в один миг пеленает того. И верилось, и не верилось. Но, может, это и правда. До их медвежьего угла оно пока не дошло, так что придется действовать по старинке.

Наконец-то стемнело, скоро ночь окончательно в свои права вступит. Вокруг тишина, только лес ожил, но его звуки можно отсеять и особо не воспринимать.

Обостренным вниманием ловя любой звук, Ратмир преодолел оставшееся до шалаша расстояние. Пригибаясь к земле, скользнул от дерева к дереву, от куста к кусту. Выпрямился во весь рост и, умело распустив, набросил сеть на хилое укрытие из пары ветвей и травы. Теперь можно, даже нужно шумнуть, потревожить чужака, а дальше он сам все прекрасно сделает. Сам попытается ускользнуть, сам запутается в сети, сам, вырываясь, окончательно поймет, что другого выхода, кроме как сдаться и принять свою судьбу такой как есть, у него нет. Шаг вперед…

В следующий миг удавка захлестнула жилистую шею караба, а сильный рывок повалил его лицом вниз. Что-то тяжелое прыгнуло на спину и прижало к земле, едва не сломав позвоночник.

– Ё-о-о!

Несмотря на болевые ощущения, попытался брыкаться, перевести ситуацию в единоборство. Почти задушен, уж точно готов был сознание потерять. Чья-то крепкая рука схватила его за волосы, повернув голову вправо.

Удавка на шее немного ослабла, ровно настолько, чтобы можно было дышать. Ратмир скосил глаза вверх и едва не застонал от смешанного чувства огорчения и бессильной злобы. Беглец! Как это он так смог? Хлесткий удар в шею принес миг боли и спасительную темноту.

…Ох! Подвела самоуверенность. Предположил, что угомонился, подрассосался народишко лесной. Если кто в этих местах не успокоился, так только оставшаяся пятерка «охотников» за его живой головой. Ан нет! «Белые Расисты» умней оказались, в засады сели… Как молотом по башке, возглас далекий. Видно, кто-то по молодости бесхитростно выпятиться перед земляками пожелал, не утерпел в позыве чувств.

– Вон он!

И сразу отклик такого же дурака:

– Где?

– Да вон! У речки, в камыши уходит.

– Точно!

Нашелся и умный.

– Собак спускай! Не стрелять!

Рясные, сухие стрелы прошлогоднего камыша, казалось, шелестели на всю округу. Только альтернативы отходу нет. Ему бы на тот берег перебраться.

Ш-шух-х-х, хлюп-хлюп! Ш-шух, ш-шух-шух!

А за спиной явный уже близкий рык слышен. На бегу оглянулся. За плотной стеной сухостоя мельком сумел рассмотреть шерстистые спины собачек. Лучшим друзьям человека в таких зарослях тоже тяжело пробиваться к добыче, но почти догнали. Явно не охотничьей породы. Бойцовые. Совсем не гавкают, настоящие крокодилы. Или со страху показалось?

Чап-чап-чап-хлюп! Чап-чап-хлюп! Шух-шух!

Небо серое, будто тучи кто-то свинцом заполнил. Мелкий противный дождь моросил, струйками стекал по распаленному лицу. Все не слава богу, а еще эти неугомонные…

– Лови!

– Здесь изгиб речной, никуда не денется! Дальше болото.

Да вы задрали! Реку пересек, замочив одежду по самую грудь. Только на берег выпростался, а собаки считай рядом, разбрызгивая потоки воды, прыжками несутся, рычат. Зубастые.

Выхватил ПМ из кобуры, сумев не замочить его в водной купели, стрельнул «двойкой», прямо в полете осадив самую шуструю.

Бух-бух!

Перевел ствол к следующей цели.

Бух-бух!

Все восемь патронов «сжег». Ему бы перезарядиться, да не успевает. Пустой пистолет сунул за отворот куртки, топор из левой в правую руку перебросил.

– Н-на!

Хр-ряк!

Удар пришелся по черепу рассвирепевшей твари. В боевом угаре полбашки снес, отвалив в сторону взвизгнувшую тушу. Снова поворот, едва дух перевести успел. Оскаленные челюсти у самого лица клацнули. Могла лапами и на землю повалить. Только собака в прыжке, а он-то ногами о земную твердь уперся.

Ш-шух! Шляк!

Лишенный передних лап, пес, роняя кровь, кубарем покатился по смятой траве. Теперь бегом, а то с засадниками дело иметь придется. Порскнул через колючий кустарник и буквально через два десятка шагов ощутил влагу под ногами. Что там товарищ по поводу болота предупреждал? Пристально повел взглядом по округе, выискивая приметы, вбитые в мозг Кузьмичом. Нормально.

Болото невозможно пройти, если оно поросло камышом или по болоту плавают куски торфа. Это же заросло сосновым лесом, под ногами трава густющая, лишь кое-где просматривается вода в зеркалах окон, но их и обойти можно. То там, то сям бурелом разбросан, а это вообще прекрасно. Пройдет, главное в сплавину[26]26
  Сплавина – слой водной и болотной растительности, нарастающий со стороны берега к центру водоёма. Состоит из корневищных растений – вахты, сабельника болотного, зелёных и сфагновых мхов.


[Закрыть] не лезть, но меры предосторожности не помешают. Уже на бегу отмахнул топором ветку с дерева и так же на бегу очистил ее от боковых хворостин… Когда почувствовал, что влез в грязевую клоаку, как говорится «по уши», а голоса преследователей и шум, созданный ими, стали явно тише, проявил осмотрительность, двигаясь от кочки к кочке, заросли пушицы обошел полукругом. Почувствовав под ногой сплавину, перевел слегу в горизонтальное положение…

Они что, нюхом его вычисляют? Или в одежду радиомаяк вшит? Так ведь не придуманы еще миниатюрные шпионские штучки для этого дела. И слава богу! Но только выбравшись из болота, вскоре почувствовал направленный на него взгляд. Чуйку не обманешь, она во многих войнах наработана. Хоть и лес кругом, да у болота он редковат, а с во-он той скалы стекло бликнуло. Через оптику, гад, смотрит. Охотник за головами хренов. Тьфу! Хоть назад в болото возвращайся. Что ж, если желание есть, можно и поиграть.

Отбросив шест и засунув за спину под ремень топор, с места в карьер взял максимальный темп бега. Бежал в противоположную от скалы сторону, придерживаясь кромки болота. Когда стало возможным изменить маршрут, попер в чащобу, прямо по бурелому, намеренно оставляя после себя след, не заботясь о поломанных ветвях и кустарнике. Противник все равно с оглядкой и гораздо медленнее пойдет за ним, а Каретникову скорость нужна, время нужно…

Место совершенно незнакомое, но именно такое, как для задуманного им нужно. Пробежав дальше, стал искать подручный материал.

Что мог за короткое время, сделал. Работая топором, остругал колья. Это, конечно, не металлические штыри, но тоже сойдет. Вот и пригодилась веревка, реквизированная у предшественника нынешнего охотника. С тяжелой ношей вернулся к приметному месту, скрепил колья с упругой длинной жердью. Вставил ее в пазы из четырех пеньков. Укрепил. Натянул. Поставил противовес. Взвел на спусковой механизм. Все в спешке, все быстро. Товарищ где-то на подходе должен быть. В последний раз осмотрел «кулему» – созданный им самодельный капкан. Как она сработает, одному Богу известно. Удар натянутых стальных или костяных дротиков смертелен, а вот деревянных – бабка надвое сказала. Эх! Будь, что будет!

Теперь приманка! Недалеко бросил «сидор», топор. Разулся, снял мокрые штаны, бросив их как попало. Голые ноги выставил будто напоказ. Голый человек по психологии для любого разумного представляется менее опасным, чем одетый. На это сделан упор. Перезаряженный пистолет под себя спрятать. Нож в расстегнутый рукав куртки. Откинулся на спину. Поза лежа. Всё, он готов.

– …Эй, ты у меня на мушке!

Каретников застонал.

– Ты чего?

Ответил пока еще невидимому противнику:

– Ногу сломал.

Охотник посочувствовал, не проявляясь воочию:

– Мудак ты, парень. Вящий велел тебя живым к нему доставить, только отсюда слишком далеко на закорках т-тя тащить. Проще будет пристрелить и дело с концом. Скажу, в болоте утоп. Тут болото под боком.

– Знаю. Прошел я его.

– Э, нет. В том утонуть еще постараться нужно. Есть другое. Непроходимое.

Вот же хитрован на его голову! А если и в самом деле пристрелит и утопит? Комарье и гнус за время вынужденной лежки так допекли Каретникова, что он уже на всё готов был. Но требуется доиграть представление. Охотник по следу шел, а значит, говорит с ним с тропы. Судя по голосу, ему бы еще шажков на пять вперед продвинуться…

– Слышь? Тут под боком целый кагал колхозников ходит. Их позови, они и понесут меня к вашему князю.

– Нет колхозников.

– Как так?

Вот этот фрукт уже и перед глазами маячит. Тертый калач. Даже по одежде от других местных бойцов отличается. Сетчатый КЗС[27]27
  КЗС – костюм защитный сетчатый, «Сумрак», в описываемое время использовался частями и подразделениями армейской разведки.


[Закрыть] здорово скрадывает его присутствие, на фоне такой природы размывает движения. Ну? Еще шагни!

– Сегодня ночью на детинец и погост напали. Только сейчас вести дошли. Всех скликают, на защиту огнищ стать. Так что, паря, одни мы с тобой здесь. Выходит, что ты теперь не слишком-то и нужен.

Вот говорливый попался. Но скорей всего, он так ситуацию прощупывает. И хочется, и колется, и мамка не велит! Понимает, что от Михаила всего что угодно ожидать можно, раз умудрился из детинца срулить, поэтому болтовней отвлекает. Если не соврал, значит, наша «кавалерия» подоспела. Как вычислили, ведь он теперь отрезанный ломоть?

– Ладно. Стреляй. Все равно самостоятельно идти не могу. Тьфу! Задрали!

– Чего?

– Пернатые у вас гнусные. В рот и нос влезть норовят.

Любопытный мужик. Сделал-таки свой роковой шаг. Подставился.

Горизонтальный удар остриями кольев пришелся в тело «охотника». Ловушка сработала. Насадив человека, словно бабочку на иглу, спружинив, еще и с тропы смахнула. Бинго!

Быстро вскочив, первым делом оделся. Ух, чешется всё!.. Сходил, глянул на хитрована. Товарищ, насаженный на колья, уже и душу Богу отдал. Ну что ж, в силу вновь открывшихся обстоятельств, стоит пересмотреть некоторые аспекты дальнейшего существования…