Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Михаил хорошо изучил маршрут движения, по которому повезут фигуранта, предоставленный загодя в его распоряжение неким лицом. Нужные люди постарались, конвой отправили не по М4, а по станицам, но и здесь как всегда бывает в России, вышли накладки. Целый день военные чиновники что-то там согласовывали, и автозак смог выехать в Краснодар лишь к вечеру. Группа заняла позиции в удобном месте и сбоя не предполагалось. Наконец-то, скоро наступит то время, когда он, выполнив заказ, уберется из этой гребанной страны. Как же ему здесь надоело, кто бы знал! Ну, ничего. Задача ясна, как полевой устав. Пункт первый, снайпер валит водителя автозака, пулеметчик расстреливает машину сопровождения. Пункт второй, парни на подхвате разбираются с оставшимися в живых старшим машины и конвойными. Третий пункт – они изымают фигуранта, увозят в речные ерики, туда, где пустует домик охотхозяйства. В спокойной обстановке потрошат парня на предмет кураторов операции. Ребята это умеют. Ну и все! Полиэтиленовый мешок, прошу прощения за подробность, для перевозки головы фигуранта приготовлен. Переход за кордон уже обозначен.

Дроздов мысленно улыбнулся, хотя внешне выглядел серьезно. Наблюдательный пост по рации доложил о появлении объекта. Дорога пустынна, оно и понятно, ночное время. Отсчет пошел!

Снайпер сработал на пять баллов. Выбитые пулей мозги водителя заляпали не только автомобильное стекло, но и старшего машины. Автозак на скорости семьдесят километров в час сошел с трассы и, не сумев взобраться на довольно-таки пологую насыпь, лег на бок. Пошли, орлы! Сопровождение добили быстро. Закрытую изнутри дверь кунга, рванули малым направленным зарядом. Ничего не соображавшего, контуженого парня в погонах прапора закололи ножом. Мурьета постарался. Ну, нравится ему это! Сволочь! Дальше облом. Зарешеченный отсек для перевозки арестантов оказался пустым. Дроздов сам, спустившись к дороге, произвел осмотр. Точно пустой! Времени совсем нет. В любой момент по дороге может проехать транспорт.

– Уходим! – распорядился командир наемников.

Тренированные люди очень умело, и сноровисто выполнили приказ. В дорожном кювете остались покоиться два транспортных средства, рядом с которыми в разных позах лежали тела мертвых людей.

Прошла минута, вторая, пять минут. По дороге проскользнула малолитражка, осветив фарами разбитые машины, шарахнулась от них к противоположной обочине, шурша колесами по щебню, что есть духу, умотала подальше от опасности. Опять тишина.

С грохотом упала в бок решетка двери. Сергею, наконец-то, удалось нащупать в кармане мертвого прапора ключ от запирающего дверь замка. Когда все случившееся произошло, Хильченков, как говорят характерники, «напустил оману», вошел в состояние невидимости для человеческого глаза. Сам прекрасно видел появившихся в автозаке наемников, видел Дроздова, не сумевшего сдержать себя и матерно ругающего какого-то капитана первого ранга, не предупредившего, что арестанта в конвое нет. Всё, то время, Сергей на корточках тихо сидел в углу железной коробки.

Дождавшись, когда наемники покинут место засады, освободился и, встав на дорогу, пешком пошел в направлении Краснодара. Жаль, что Федора, его второго наставника, сейчас нет в городе, так и не повидались, он ведь, вот незадача, по делам уехал в Москву, нескем и посоветоваться. Ну, откуда знать молодому парню, что за мышиную возню устроили, вокруг его скромной персоны взрослые дяди из органов и чиновных кабинетов.

Уже отошел километра на два, когда еще издали, услышал и увидел световые и звуковые сигналы приближавшихся к месту гибели конвоя милицейских машин. Судя по всему, промчавшийся мимо водитель, сообщил властям о трагедии на дороге.

Метнулся через канаву, взобрался на покатую насыпь и прилег за хилым кустарником. Чего силы понапрасну-то расходовать, пригодятся еще. Чувствовал, что ой как пригодятся!

* * *

Пока Дроздов связывался с куратором операции, как раненый лось мотался по Краснодарскому краю, и не мог понять, как арестанта могли выпроводить в закрытой машине из ворот гауптвахты, и что потом произошло, куда он впоследствии делся в пути следования. Либо мистика, либо точно рука специальной службы. Теперь, точка, от которой можно было оттолкнуться и продолжить дальнейшие действия, имелась только одна, это хутор у станицы Старолуганской. Но туда он три дня назад, еще до начала операции, сбагрил приданных ему россиян, местных наемников, сосватанных в его команду. Может хоть они, что-нибудь разведали? Но связи с ними нет. Изначально использовал их как запасной вариант, без всякой надежды на положительный результат.

А Хильченков в это время, уже сходил с маршрутного автобуса на окраине Старолуганской, до хутора пешком пройти – шесть километров. Шел по проселку, по засеянным кукурузой и подсолнечником полям. Думал, что сейчас увидит деда, спросит у старого совета. Как быть дальше? Не век же прятаться от властей.

Перед деревянным мостом, когда до владений деда Матвея было рукой подать, наткнулся на две потрепанные, видавшие виды «Нивы». Пустые машины стояли впритык бампер к бамперу, двери закрыты на ключ. Проходя мимо, Сергей потрогал капоты на обеих «тачках». Отметил про себя: «Холодные, как моя жизнь. К чему бы им здесь стоять?»

У самых ворот усадьбы, на стоянке, стоял синего цвета «жигуленок». Ворота открыты, но приветственного лая Блохастой, не слыхать. Осторожно заглянул во двор.

«Твою ма-ать!»

Сразу за воротами на человеке в штатском лежала собака, вцепившаяся зубами в горло чужаку. Оба были мертвы. Взгляд вправо, у флигеля скрюченные болью тела людей, застреленных в упор. Эти, скорее всего, дедовы обычные пациенты, называется лечиться приехали. Вылечились! Причем сразу от всех болячек. Не повезло болезным! Взгляд налево – чисто. Дальше!

«Оба на-а!»

Перед самым крыльцом еще два трупака. Наклонившись, пощупал шеи и у одного, и у второго. Холодные, давно здесь лежат. У первого профессионально свернута шея, второй, получил смертельный удар в основание черепа. Сунулся в хату, сразу за порогом чуть не споткнулся об еще один труп. Для себя подметил, что экипированы напавшие знатно. У всех волыны с навернутыми на стволы глушаками, причем не российского производства, ножи, и будьте уверены, если их еще и прошмонать, скорее всего, обнаружится еще кое-что поинтересней. Сергей в волнении не торопился войти в большую комнату, надеялся, что не увидит в ней самого деда. Ведь мог же он уйти? Мог!

Переступил через порог и перед перевернутым круглым столом, с десятком пулевых дырьев в толстой столешнице, наткнулся еще на одного бандита, лицо которого залито запекшейся кровью, а в правой глазнице по самую рукоять торчал столовый нож, которым они с дедом обычно резали съестное. Слава Богу, не дед! Но вон, с противоположной стороны стола торчат ноги, и там точно их не одна пара. Кругом по всей комнате раскардаш, метнулся к столу, одним движением отбросил его прочь.

«Бл…ство! Дед, как же так? Как же ты умудрился подставиться, старый характерник?»

По-видимому, последний из бандитов исхитрился проникнуть в дом через одно из окон, выходивших на задний двор, а в момент штурма вогнать клинок ножа в спину Матвею Кондратьевичу, но судьбу его это не изменило. Крепкий старик сумел упокоить и его.

Дед лежал на животе. Лужа крови натекла из-под него и пропитала доски пола. У поникшей головы, старый пальцем на последних минутах жизни вывел текст последней в своей жизни подсказки. Подсказки предназначенной только Сережке.

«Чертова балка», – гласил написанный коряво неровными смазанными буквами текст.

Хильченков-младший, присел у тела своего последнего на этой земле родного человека, обхватив ладонями голову, тихо завыл. Ему было нестерпимо жалко деда, жалко себя. Он повидал за свою не слишком длинную жизнь много смертей, сам не раз отнимал жизнь у двуногих, считавших себя людьми, но здесь….

Шум приближавшейся к хутору машины не смог вывести его из прострации, и только громкий шелест крыльев и такое знакомое, «Каг-г! Ка-а-аг!», привело его в чувство. Дедов ворон влетел в распахнутое настежь окно, оповестил об опасности исходившей снаружи подворья.

– Я понял тебя, дружище. Уже иду. Прощай дед! Спасибо тебе за все, за то, что не бросил щенка на произвол судьбы. Прости за то, что ухожу не по-людски, не похоронив тебя.

– Ка-аг!

– Да понял! Уже иду.

На подъехавшей к воротам машине заглушили двигатель. Сергей забрал у лежавшего рядом с дедом покойника пистолет, сунул его сзади за пояс брюк, бросил прощальный взгляд на родича, резко поднявшись на ноги, сиганул в окно вслед за птицей.

Дальняя от хутора балка с давних времен называлась Чертовой. Людская молва приписывала ей всякие страшные истории и каверзы по отношению к местным жителям. Даже в советское время станичники обходили ее десятой дорогой. Рассказывали, что пропасть в ней не составляет труда любому. Вошел под сень деревьев человек и растворился, словно и не жил никогда. На совхозных землях рядом с ней, в период ночной вспашки или уборки урожая трактористы и комбайнеры не раз воочию видели ни то черта, ни то непонятное никому, ужасное существо. Страх вселялся в одинокого путника, проходившего в дневное время неподалеку от искомой, непомерно поросшей растительностью лесополосы, то уходившей вниз к разрыву земной тверди, то поднимавшейся на косогор. Зато дикая живность облюбовала эти места, и никакой черт не брал ее, плодилась и размножалась в огромных количествах.

Сергей отмахал километров восемь. Шел по местам, знакомым с детских лет. Вон уже и очертания Чертовой балки превратились в буйный лес из огромного размера дубов, да поросли кустов боярышника. Сочная, темно-зеленая высокая трава каймой обрамляла чертоги местной нечисти. Ворон усевшись на толстую ветвь дерева, поджидал его на самой границе с неизвестным.

Встав на кромку, размашисто перекрестился.

– Господи, спаси и сохрани меня грешного! Бог во всех, бог в каждом, бог во мне. Аминь!

Шагнул в заросли дубравы. Оглянувшись на прощанье, заметил как по полю, по его следам, еще довольно далеко от балки, идут четверо человек, одетых в защитного цвета одежду. Свои или чужаки, отсюда не разобрать. Лес принял его, лес поглотил и растворил его. Сергей двинулся, спускаясь вниз по бездорожью.

Благодатны и бескрайни земли государства Российского. По крупицам, многими поколениями правителей они собирались в горсть, чтоб уже никто не мог позариться на чужое достояние. С севера на юг и с запада на восток на тысячи километров пролегла земля, именуемая в древних скрижалях не иначе, как «Ристалище богов». И люди, проживающие на ней, несколько отличаются от «рабов божьих», и дело тут даже не в самой вере, дело в зове крови. Как бы ни ломала людей жизнь, не корежила действительность, в человеке всегда в трудные времена, времена испытаний, просыпается спящий до поры до времени корень рода, наружу выпирают забытые знания и навыки предков. Память ушедших поколений подсказывает, «Ты не раб, ты сын божий. Сварожич!». Тогда завязываются в узел все неурядицы, напасти и страхи, весь негатив, тихо, сумеречной тенью вползший в жизнь человека, и он, встрепенувшись, оживает, он начинает бороться, и побеждает иногда ценой своей жизни. А, все не просто, это земля, на которой живешь, помогает, она наша матушка не дает нас в обиду.

Не на пустом месте рождались сказания, сказы и сказки. Кроме красоты природы, много необычного, неизведанного и непонятного дошло и до наших дней. Встречаются места силы, попав в которые человек черпает энергию, способен неутомимо действовать в любой обстановке. Иное место может твою силу отобрать, выжать тебя как лимон. Попадаются на земле нашей, но, слава Богу, в малых количествах и места смерти. Все живое ступив в такую ловушку, мрет в короткое время. Животные обходят эти «плямы» на теле земли, стороной, а вот у людей они вызывают интерес. Есть и места переноса. Сделал шаг в сторону и вокруг тебя уже совсем другой мир. Редко, но некоторым людям посчастливилось вернуться оттуда. Одним словом, наша земля прекрасна и удивительна, нет другой такой у иных народов, поэтому постоянно и прутся с огнем и мечем в наши приделы различного рода прохвосты и негодяи, мечтают прибрать к рукам чистое небо над головой и не испорченную цивилизацией воду. Из-за океана точат зубы на недра, неутомимо ведут информационную войну, подводя весь мир к мысли, что не могут такие богатства принадлежать одной стране, что необходимо их отнять и поделить. Глупые! Ничему их жизнь не учит. Могли бы вдуматься в само название. Ристалище богов. Кто бы ни пришел к нам, кто бы ни осел на нашу землю, она перемелет его, вольет в жилы нашу кровь, и уже через три поколения его потомки станут совсем не теми, кого предполагалось и хотелось бы видеть интервенту. Живущим на этой земле никогда не познать спокойствия, тихого существования, как не познать чужакам самой сути этой земли. На ней может выжить только Сварогово племя!

Чертова балка, одно из непонятных мест на юге России, находящаяся на особицу от других, она давно отбила охоту желающим познать, какие процессы в ней происходят. Вступив под сень ветвей, Хильченков почувствовал, как и в нем самом что-то изменилось. Не было страха, но не было и чувства покоя. Может быть, это смерть деда выбила его из колеи, или люди, шедшие по его следу, напрягали обострившиеся в момент опасности чувства. Он сам еще не понял. Вот и еле заметная тропинка, ведущая к центру лесного массива. Значит, здесь все же есть, кому ходить. Не сам же черт протоптал эту тропу? Он шел, спускаясь по косогору, густо поросшему кустами. Изгиб, поворот. Оп-па! Это, что?

У подножья громадного валуна, поросшего мхом, на самой тропе, на стволе поваленного сухого дерева, комель корневища которого выворотила, по-видимому, много лет назад невероятная силища, сидел человек более чем преклонного возраста. Длинные седые пряди волос и бороды спадали на опрятную, довольно таки современную одежду. Не-ет, на черта он точно не походил.

– День добрый, уважаемый! – первым поздоровался Сергей.

– Здравствуйте, молодой человек. С чем пожаловали в мои владения?

Что ответить на такой вопрос? Ведь он не знал, почему дед направил его сюда.

– С миром.

– Ну, это уже хорошо. Иные приходили по другим причинам.

Старец криво усмехнулся.

– По иным причинам идут те, кто меня преследуют.

– Хм! Что так?

– Самой сути я и сам не знаю. Да вот только взялись за это дело основательно.

– Сами-то вы кем будете?

– Сосед я ваш, с хутора.

– А-а, так вы правнук Матвея? Как он поживает? Я его почитай уж лет сорок не видел, но о вас слышать довелось. Молодой характерник? Матвей смену растит.

– Нет больше деда. Погиб. Его последняя воля была, чтоб я в Чертову балку пошел. Только у меня на хвосте неизвестно кто повис.

Старик задумавшись, казалось даже, потерял интерес к собеседнику. Сергей терпеливо ждал, когда на него снова обратят внимание. Всеми фибрами чувств, представляя, как к валуну подходят вооруженные до зубов незнакомцы. Наконец старец поднял взгляд на казака.

– Значит Матвей погиб. Прискорбно, когда узнаешь о гибели хорошего человека! Да вы не волнуйтесь так, иллюзия тропы водит ваших преследователей по кругу. Я с ними после разберусь. Из дубравы они смогут выйти, если на то будет моя воля. Что же мне с вами делать?

– Извините за нескромный вопрос. А, сами вы кто?

– Я хранитель.

– Не понял.

– Чего ж тут непонятного. Я хранитель перехода. Если ваш уважаемый дед прислал вас ко мне, значит, другого выхода из создавшегося положения он не видел. Он сам лет эдак семьдесят тому назад, так же как вы сейчас стоял на этом самом месте. Я открою вам переход, и вы пройдете по нему, но вот только куда вас приведет дорога времени, извините, не скажу. Информационное поле земли само определит, где вы по мере своих сил могли бы пригодиться. Единственное неудобство состоит в том, что пройдя по переходу, вы окажетесь на той стороне в положении новорожденного.

– Это как? Я, что стану ребенком? Не хочу.

– Ха-ха! Вы несколько упрощенно меня поняли. Нет. Это в смысле, «нагими мы приходим в мир», ну и так далее по тексту. Вы окажетесь там совершенно голым. Все что на вас надето, исчезнет. Даже пломб из зубов вы лишитесь, если таковые у вас имеются.

– Поня-ятно.

– Ну, не буду вас задерживать. Как я понимаю, ни у вас, ни у меня, времени не так уж и много. Готовы?

– Как пионер.

– Ка-аг! Ка-а-аг!

До сей поры сидевший и не подававший признаков присутствия Матвеев ворон, решил обозваться, напомнить о себе. Глаза бусины уперлись взглядом в хозяина балки, и столько в них сквозило ума и сообразительности, что казалось на тебя уставился не пернатый, а существо более высокого порядка, чем просто птица.

– Э-э нет, дружок! Тебе туда вход заказан. Поживешь пока у меня, здесь тебе будет и привольней и сытней, – старик отвлекся на птицу, потом повернувшись к Сергею, напутствовал его в дальнюю дорогу. – А, вы молодой человек, ступайте по тропинке дальше вниз. В самом низу ложбины увидите строение похожее на часовню. Когда войдете в нее, перед вами будет вход в подземелье, по ступеням спуститесь в него, а уж там все в руках Божьих. Ступайте.

– Спасибо вам.

– Господи, мне-то за что? Человек идет в никуда, еще и благодарит за это!

Из подземелья тянуло сыростью и могильной прохладой, спускаться в него совсем не тянуло. А еще в нем было темно, но, ни фонаря, ни тем более факела при ближайшем рассмотрении маленькой комнатенки с крохотным оконцем, сооружения непонятного назначения, не было и в помине. Однако, время!

«А, была, не была! Чего я теряю?»

Шагнул на первую ступень, на вторую. Ступени крепкие, каменные. Шел на ощупь, держась за шероховатую, склизкую от влаги стену. Нос все явственней воспринимал затхлый воздух. С постановкой ноги на седьмую ступень, когда его голова оказалась явно ниже уровня плит пола, все вокруг озарилось тусклым фиолетовым свечением, при этом исчезла и затхлость вместе с сыростью. Невольно приостановился, разглядывая впереди что-то похожее на город под сумеречным небом. Невысокие дома на узких улочках, двухэтажные с чердаками под покатыми двускатными крышами, с хозяйственными постройками. На мостовой брусчатка. Вот только не было в городе ни души, не росло в нем ни деревьев, ни травы. Прямо какой-то сюрреализм! Оглянулся назад, в надежде увидеть отблеск света от входа в мертвый город. Ступени вверх обрывались в пустоту именно на той, седьмой ступени, на ступени на которой он сейчас стоял. Сам себе негромко сказал вслух:

– Ну, я так понял, что назад дороги нет.

И словно в ответ на высказанное ним, разнеслось по округе громкое эхо, отражаясь от стен построек, преломляясь, и неоднократно повторяясь:

– Назад дороги нет! Назад дороги нет! Назад….

– Да понял я, понял! – утвердительно закричал Сергей.

Эхо в отместку, с какой-то садистской радостью переиначило выкрик:

– Понял? Понял? По….

Ступив на ровную поверхность земли, огляделся детальней. От места, в котором он оказался сразу в три направления по узким улочкам, лучами расходились дороги. Полнейшее отсутствие ветра, дождя или на худой конец хотя бы сквозняка, наводило на мысль, что он как подопытный кролик попал не в город, а в гигантских размеров, стерильную лабораторию. Едва слышно пробормотал под нос:

– Вот тебе и сказка начинается! Налево пойдешь, коня потеряешь, прямо – головы лишишься. Блин, забыл, а что там, если направо?

И тут же эхо, словно подслушав казака, взорвалось совсем не тихой подсказкой.

– Направо! Направо! На….

Хмыкнув, стал прикидывать, где в его ситуации «право». Решившись, пошел в выбранную сторону. Шум шагов по мостовой легким эхом двинулся следом. Он, да тусклый свет, действовали на нервы. Через какое-то время, брусчатка привела его к реке, оборвавшись прямо у самого берега. Крайние к ней дома по обеим сторонам улицы, выглядели так, словно их кирпичную кладку неведомая сила оборвала в районе берега, а полученный мусор унесла река. Ширина водной артерии не превышала десяти метров. Вода застыла в ней, не текла, не шевелилась, была поистине стоячей. Сергей ковырнул обломок каменного бруска в разломе дороги, не сильно размахнувшись, бросил в воду. Камень, плюхнувшись в жидкость, не произвел даже брызг, исчез в реке, будто вода втянула его в себя.

– Что же дальше? – вслух произнес Хильченков.

И эхо тут же подсказало:

– Дальше! Дальше!…

Куда дальше? Полезть в воду и как тот камень, быть втянутым вниз? Держи карман шире, дураков нет! Внезапно в пространстве раздался настойчивый женский голос, причем Сергей ощутил какие-то изменения и, вокруг себя. Эхо, намозолившее своим присутствием ухо, исчезло.

– Зачем ты спустился в мертвый город, смертный? Кто указал тебе дорогу в небытие? Здесь нельзя находиться живым!

Голос у женщины, обратившейся к нему, походил скорее не на живой, а на спрограммированный компьютером. Не было в нем жизненных интонаций, волнения, интереса, но чувствовался металл.

– Меня пропустил сюда хранитель перехода! – подняв голову вверх, надеясь, что так и нужно, Сергей прокричал в ответ. – Прошу, выведи меня отсюда!

– Допустим! Ответь мне на вопрос. Для чего ты родился? Для чего ты живешь на земле? Не торопись, подумай!

Хм! Ну, для чего родился, это ясно. Каждым нормальным родителям хочется детей. Дети, продолжение рода, пока они рождаются в семьях, род прерваться не может. И он родился, чтобы продолжить свой род. Ответ на этот вопрос и ежу понятен. А, вот на второй вопрос, многие люди его возраста, живущие в государстве Российском, вряд ли бы дали ответ. Они просто от рождения не задумываются о таком. Зачем им это! Уже в школе дети говорят, хочу быть…. Дальше идет ряд помыслов, если разобраться, сводящихся к одному – хочу вкусно есть, сладко спать, меньше работать и иметь много денег! Вот и весь арсенал желаний. Недаром же, еще древние считали, что гений не может произвести на свет себе подобных гениев, как правило, как не старайся, получатся все равно моральные уроды, не способные к борьбе за жизнь. Природа специально старается убрать его потомков. То же происходит и с детьми богачей. Вседозволенность, бесконтрольность и лень заводят рода в тупик. А, вот дети простых смертных нередко выбиваются в элиту, им терять нечего, они наглы и решительны, они беспородны, часто самолюбивы. Если на жизненном пути такого индивида попадается умный учитель, карьерный рост обеспечен. Вот только на вопрос, для чего он живет, ответ может и не получиться. Если не будет кривить душой – честно ответит, что при нынешнем действующем в стране законе курятника, хотел бы сидеть на жерди повыше.

Сергей вспомнил своих щуров. Классными людьми были его предки, и что характерно, они все знали, для чего они существуют. И мысли иной не было в голове у любого из них. «Для державы!». Хранить и защищать страну, вот его предназначение, и другого быть не может. Только хотел ответить, когда сам услышал электронный голос.

– Ответ получен! Ожидай!

Сережка подумал, что сейчас начнется бесконечная череда ожидания, но этого не произошло. Река у его ног бесшумно исчезла и проявилась брусчатка, соединенная с дорогой на противоположном берегу, дома по бокам дороги стали цельными, будто и не было развалин, только в том месте, где он выдолбил кроссовкой камень из насыпи настила, зияла свежая выбоина. Электронная девица оповестила парня:

– Пройдешь по дороге вперед. Увидишь ступени, ведущие вверх к белой ротонде, поднимайся по ним. Войди в нее, дальше ты предоставлен сам себе. Поторопись! Прощай, смертный.

– Спасибо!

Ответом ему было молчание. И только двинувшись по указке невидимой собеседницы, вновь услышал легкий шум эха от своих шагов.

Вступив в мраморную беседку, стоявшую на возвышенности, почувствовал головокружение, а еще, состояние организма отрапортовало, что силы покинули его, как будто энергию из него выкачали пылесосом. Повалился на пол, в последних отблесках сознания стараясь не приложиться головой об мраморную плиту скамьи. Темнота….

Он лежал на вросшей в землю мраморной плите. Очумело вращая глазами, наконец-то с десятого раза осознал, что над ним небо синее, а рядом трава зеленая. Совсем неподалеку раскинул ветви старый клен. Щебет птиц оповестил, что место, где он оказался, отнюдь не город. Приподнялся на локте, окинул из-за высокой травы местность. Степь. Бескрайняя степь. О! Нет! Вон там, вдалеке видна посадка, а вон вправо еще лесок. Где это он? Куда занесла не легкая? Ё-ё! Да он же голый! Разлегся тут, в чем мать родила, на теле и нитки нет. Приплыли! Ну и что теперь делать? Как людям на глаза показаться? Подумают еще, что он эксгибиционист! Придется при встрече морок наводить. Хорошо еще, что лето на дворе. Какой же все-таки сейчас год?

Сориентировавшись по времени, выбрал направление на юго-восток, уверенной походкой направился к предполагаемому людскому жилью. Солнце перевалило за свой зенит, жарило степь неимоверно. На глаза попадались до боли знакомые возвышения на плоской поверхности пейзажа. Курганы, скифские курганы. Ничем иным это не могло быть. Он точно на Родине. Где-то в отдалении по левую руку желтели засеянные пшеницей поля, а значит и жилье могло быть недалече.

Идти в жару по ковылям босыми ногами для Сергея было совсем не комфортно. Иногда он наступал пятками на что-то колючее, не видимое в высокой траве. Ветер доносил до ушей знакомый по прежней жизни звук очень далекой канонады, приходивший откуда-то с запада. Было понятно, что те, кто вел артиллерийскую стрельбу, снарядов не жалеют. Что там может происходить?

Казак заметил, как со стороны солнца в направлении его движения приближались две темные точки, причем росли они в размерах довольно быстро. Неужели вертушки? Да нет, по звуку не похоже! Встал на месте, приложил ладонь к бровям, прикрыв глаза от солнца, наблюдал за воздушными целями. Твою ж мать, так это же самолеты, только старого образца, еще допотопные. Вот это номер.

«Какой же сейчас год?»

Самолеты натурализовались практически над головой. Пролетели парой над одиноким, заблудившимся в степи путником, выказав под крыльями, знакомые по фильмам и фотографиям из учебников истории, кресты фашистских ВВС. Сделали широкий разворот и, снизившись до бреющего полета, снова пролетели совсем рядом. Сергей даже смог разглядеть изумленный взгляд одного из летчиков, пялившегося из кабины пилота на совершенно голого человека, скорее всего сошедшего с ума дикаря, уже не понимающего возможный ужас от летающей смерти. Русские вообще странный народ, вот как этот голый, недочеловеки, сумевшие захватить такую огромную территорию для проживания, но за сотни лет так и не удосужившиеся ее благоустроить, привести в порядок, получать от нее прибыль.

Самолеты проскочили мимо него, Сергей уже думал, что на этом его первое знакомство с гитлеровскими Люфтваффе и закончится. Не тут-то было! Очередной раз развернувшись, оба пилота спикировали боевые машины на него. Дробный стук крупнокалиберных пулеметов, строчкой вколачивал пули в степную стерню, приближая смертоносный град к одинокой голой фигуре. Еще мгновение и его тело раскромсают на части! В последний момент Хильченков наблюдавший за заходом на него «худых», а это были именно МЕ-109, словно гимнаст, прыжками через голову, отпрыгнул от прострочивших место, на котором он стоял, очередей.

– Ничего себе с переходом удружили! Это, что ж, неужели на Отечественную угораздило попасть?

Проскочив, самолеты, развернувшись в разных направлениях, разделились, пошли в атаку с разных сторон, стреляли по изворотливой цели с азартом охотника решившего заполевать хитрую макаку. Сережке пришлось совсем не сладко, пот тек с него градом, а от постоянных срывов то в одну, то в другую сторону, дыхание сбилось. Злость на то, что ответить ему нечем, и полнейшее бессилие по отношению к врагам, приводили всю его натуру в бешенство, а неприличные жесты руками, принесенные им из будущего, эти ублюдки вряд ли понимали. Выщелкав по дикарю весь боезапас, фашистские асы, так и не добившись успеха, в конце концов, построившись в пару срулили восвояси. Сергей, отдышавшись, пошел в ранее выбранном направлении, постоянно слушая не прекращавшуюся канонаду.