Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 342 страниц)

Глянув в дверной глазок, мысленно удивился. За дверью стоял Джеррард, собственной персоной. Чего ему нужно? Открыл.

– С чем пришел, Ирвин?

– С делом.

– Ну проходи.

Сослуживец вошел. Селенджер как-то сразу почувствовал, что с ним что-то не то. Манера поведения вне службы, не совсем привычна для Джеррарда, а еще внутри взвыло чувство опасности. Ничего, если что, он справится. Прошли в гостиную. Предложил.

– Присаживайся.

Рука помимо воли сунулась в карман халата, нащупала рукоять пистолета. На душе сразу стало легче.

– Сварить кофе или желаешь чего ни будь покрепче?

– Спасибо, ничего не хочу.

– Так в чем дело?

В одночасье словно пелена спала с глаз. В кресле напротив сидел не Джеррард. Как это может быть?

– Может. – Словно подслушав мысли, ответил гость. – Узнал? Вижу, что узнал. Давно не виделись, Том.

– Сергей?

– Вот и хорошо.

Собеседник улыбнулся.

– Мне нужно знать, где сейчас Ван Альтен?

Селенджер попытался снова полезть в карман, но обе руки будто свинцом налились. Пытался сопротивляться тяжести, навалившейся на плечи. Тщетно. Как через вату в ушах услышал голос.

– Как найти Ван Альтена? Говори.

Помимо воли открыл рот, чтоб вслух выплеснуть требуемую информацию. Хотел. Хотел да не смог. Горло сдавило словно петлей, не продохнуть. В глазах помутнело. Он стал задыхаться, сознание поплыло. Это конец!

Пришел в себя. Перед ним на столе лежал лист бумаги и ручка. Сергей подвинул их ближе к нему, приказал:

– Ничего не говори. Пиши адрес и как проехать.

Сопротивляться не мог. Добросовестно, как ученик на уроке, подробно написал все о чем велели. Услышал:

– Молодец. Теперь подойди к окну.

Подошел.

– Открой его. Лезь на подоконник. Отпусти руки, шагай.

Вспышка боли унесла с собой последний миг сознания. Том Селенджер перестал существовать…

Секретарь как всегда бесшумно вошел в кабинет. Ван Альтен неодобрительно оторвался от очередной бумаги, присланной из посольства на согласование, поднял глаза на вошедшего.

– Генри?

– Они прибыли, сэр. – Вычурно официальным тоном доложил служащий.

– Кто?

– Генрих Нахтигаль со своими парнями.

На тонких губах едва промелькнула улыбка. Спросил:

– Где он сейчас?

– Ожидает в холле.

– Зови.

– Слушаюсь, сэр!

Высокий, широкоплечий, но в то же время жилистый мужчина, возрастом чуть старше тридцати лет, одетый в костюм серого цвета, спортивным шагом переступил порог кабинета. Лицом и цветом волос, он не соответствовал своей фамилии и национальности, скорей напоминал огерманившегося турка. Профиль носа и разлет бровей, жесткие волосы черного цвета с вкраплением легкой проседи, чуть полноватые губы и скуластый подбородок, опять таки, с легкой небритостью, все указывало именно на это. Вот глаза. Те, да! Явно подкачали. Водянистой синевой выражали холодность северных озер.

– Добрый день, шеф! – встав во фрунт, поздоровался с работодателем.

Ответил спокойным голосом, без эмоционального фона.

– Рад видеть тебя, Генрих. Надеюсь ты и твои ребята готовы приступить к выполнению поставленной задачи?

– Так точно, гер Ван Альтен. Готовы. Для того и приехали.

– Стандартный контракт на одноразовую работу тебя устроит?

– Где предстоит отработать?

– Здесь, Генрих. Здесь. Срываться и лететь сломя голову не придется. И цель у вас будет всего лишь одна. Во всяком случае меня в этом убеждают. От твоих парней не потребуется взрывать, стрелять и бегать по пустыням и джунглям.

– Звучит заманчиво! Зачем тогда потребовались именно мы? Может вам нужен отряд тинейджеров?

– Нужно будет захватить одного человека. Все что о нем известно, так это то, что он в Киеве. Профессионал экстра-класса. Русский.

– Не густо. Имя. Фамилия.

– Я же сказал, пока это не известно. Контракт подписанный мной, лежит у Генри на столе. Ознакомься и подпиши. Потом тебя отведут к местному консультанту. Это женщина. Отнесись к ее словам со всей серьезностью, тем более русский язык ты знаешь.

– Яволь! Разрешите приступать?

– Иди.

Оставшись один, Ван Альтен потянулся, разминая конечности, помассировал затылок. Усталость не отпускала, она десятком новых проблем навалилась на поизносившийся организм. Вот так живешь и думаешь, что впереди у тебя еще много лет успешной работы, а стоит хоть на миг остановиться, и болезни лезут со всех щелей. Нацедив в широкий стакан Бурбона на два пальца, забросив в рот пару таблеток, запил. Откинувшись в кресле, сидел, ожидая когда боль отпустит. Вот и все, уже легче.

Звонок телефона заставил вынырнуть из блаженного состояния покоя после отпустившей боли.

– Слушаю!

В телефоне раздался голос одного из помощников, работающих под крышей ЦРУ советниками СБУ.

– Босс, у нас проблемы. Селенджер выпал из окна.

– Ты шутишь?

– Какие шутки? Ему помогли. Есть запись.

– Приезжай.

Кино оказалось занятным. Не всякий режиссер в Голливуде мог додуматься снять такое. Ван Альтен откинулся в кресле, сцепив перед собой руки в замок, пристальным взглядом уставился на наемника.

– Что ты об этом думаешь?

Нахтигаль отступил на шаг от стола. Он конечно же впечатлился происходящим на экране, но ничего из ряда вон, для себя не почерпнул. В жизни бывает всякое. Тем более про такие фокусы в воспоминаниях очевидцев писалось в анналах секретных материалов. Ответил:

– Впечатляет, шеф.

– И это все?

– А, что вы хотели услышать? Вам говорит что ни будь имя Вольф Мессинг?

– Немец?

– Не совсем. Он еврей.

– Ну и что этот Мессинг?

– Он больше полувека тому, мог откалывать такие корки.

Удивленно, не веря своему наемнику, Ван Альтен отвел глаза. В раздумье потянулся за стаканом, подвинул его к себе. Налив алкоголь в прозрачную, широкую емкость, большими глотками выцедил его.

– Ф-фух! Ну и что Мессинг? – повторил вопрос.

– Работал на Сталина. А когда ему надоело, просто исчез из закрытой, охраняемой квартиры.

– Сбежал!

– Можно и так сказать. А то, что мы с вами увидели, очень похоже на гипноз.

– Та-ак! – побарабанил пальцами по полированной столешнице, сразу было видно, что алкоголь помог прийти в норму, приказал:

– Тащи сюда старуху!

Генрих выглянув в коридор, переадресовал распоряжение шефа секретарю, и уже через десять минут, порог кабинета переступила киевская ведьма. Насмешливо глянув на трех мужчин разного возраста и положения, спросила у сидевшего в кресле большого начальника:

– Что милок, никак Белый Волк объявился, след запутал и вас с носом оставил, так вы решили бабушку позвать?

– Что она сказала? – спросил Ван Альтен.

– Предположение строит. Говорит, что русский о ком она предупреждала, проявил себя. – Ответил Ирвин Джеррард, не сводя глаз с обычной деревенской бабки, которую сам же Селенджер и притащил сюда, навязав боссу.

– Покажите ей запись, – велел Ван Альтен.

На экране монитора вновь появилось изображение. Видеоприборы, настроенные на движение в помещениях, установленные умельцами и замаскированные в разных местах безапелляционно выдавали картинку на записывающее устройство. Не было в живых человека, а на записи он остался. Бабка пристально всматривалась в происходящее. Вот Тимофей прошел по коридору, отчетливо видно лицо. Вот приложившись к дверному глазку, открывает замки, впустил посетителя. Теперь оба вошли в гостиную, расселись в кресла. Лицо незнакомца отчетливо видно, оно не выражает эмоций. Бабка оценила. Молодой! Губы непроизвольно проговорили.

– Так вот ты какой, потомок Белых Хортов.

– Что там она? – заерзав седалищем в кресле, обозвался шеф.

– Пока не понял, – пожал плечами подчиненный.

Видео бесстрастно передавало картинку. Виден неподдельный испуг Селенджера, немая словесная перепалка. Эмоциональная со стороны хозяина квартиры. Селенджер попытался вскочить на ноги, но никем неудерживаемый, рухнул обратно. Что-то говорил, говорил, говорил! Вот он замолчал, глаза навыкате. Видно как тяжело дышит. Руками схватился за горло, пытаясь таким образом дать воздуху пройти в легкие. Гость поднялся на ноги, быстро обойдя кресло, совершил какие-то никому непонятные манипуляции в районе затылка хозяина. Селенджер задышал, пришел в себя.

– Здесь он Тимохе жизнь спас, – констатировала бабка. – Зачем вам порча? Сами себя в могилу сведете. Тьфу, поганка какая!

– Что она сказала?

– Распознала действие гипнотического блока, на принудительную выемку секретной информации.

– Черт возьми!

Дальше, незнакомец на экране положил перед Селенджером листок бумаги и ручку. Спецагент, словно завороженный, заторможено принялся писать на нем что-то. Бабка в восторге прямо взвизгнула.

– Эк он вас обошел! Красавчик!

– О чем она говорит?

– Я не понимаю. По-моему хвалит.

Селенджер отложив в сторону ручку, подошел к окну. Повернув ручку, открыл его настежь. Не оборачиваясь, взгромоздился на подоконник и не останавливаясь, без позывов на раздумья, как поступил бы обычный самоубийца, шагнул на улицу. Все это время гость сидел в кресле. После того, как Селенджер выпрыгнул из окна, он забрав бумагу и ручку, покинул квартиру. Запись прервалась.

– Сэр! Я же говорил вам, что это гипноз! – эмоционально высказал мысль Джеррард.

Бабка перевела тяжелый взгляд на него и здоровый мужик вдруг упал на четвереньки, и пытаясь уподобиться лошади, стал неумело скачками нарезать круги по большому помещению кабинета, создавая шум сродни слону в посудной лавке.

– Достаточно? – задала вопрос старуха.

Генрих перевел.

– Пусть прекратит свои эксперименты, – решил Ван Альтен, не отрывавшийся от демонстрации ведьмой своей силы. – Достаточно.

Непонимающего происходящего Джеррарда, хватавшего запаленными легкими воздух глотками, удалили за дверь. Теперь наемник с уважением воспринимал старушку, тем более в силу знания русского языка, он мог общаться с ней без посредника. Вот Ван Альтен потребовал объяснений.

– А чего тут не понятного? Волк пришел к Тимохе под видом знакомца. Тот его допустил в квартиру. Когда попытался добиться от него чего-то нужного ему, сработала защита тайн, поставленная на родине умельцем. Но он не глупый. Ох, не глупый! Он сразу раскусил, что ваш человек умрет, а не расскажет желаемого. Вот и придумал, как ему обойти блокировку. Ничего Тимофею говорить не пришлось, он все написал на бумаге. Теперь, пан, жди гостя у себя.

Генрих все перевел.

– Когда ждать? – спросил Ван Альтен.

– В самом скором времени. Ему с тобой долго чикаться никакого резону нет. Волк почуял запах добычи, ежели не помешать ему, порвет и схарчит. Но, каков выродок! А?

Глава 10

Чувство страха и чувство опасности относиться к разным сферам. Первое к сфере инстинктов. Второе к сфере рассудка. Первое надо подавлять, второе развивать.

И. Шевелев.

– Коль охота знать, слушай. Только не перебивай, не люблю. Вопросы ежели появятся потом задашь. – Чуть задумавшись, скорей всего собираясь с мыслями, бабка начала свой рассказ. – Издревле народ наш славянский обладал ведическим знанием, мало того, умел ним пользоваться во благо себе. И смерти, в отличии от вас, потомков варваров с холодной кровью, никогда не страшились. Ты спрашиваешь про русского, которого видели на экране? Да он именно такого поля ягода. А почему ваши службы ничего о них не знают, я тебе милок сущую правду скажу. Знают, еще и как знают. Только поделать ничего не могут. Потому и все о таких людях засекретили. А так проще жить. Ха-ха! А эти, ну про которых ты спрашиваешь, они живыми в руки не упадут, так что даже подставлять не мылься. А ежели кто и обмишулится, все едино вывернется. А смерти они не боятся, знают, ежели погибнут, то в свой Рай попадут, Ирием прозываемый. Посему при любом раскладе предпочитают умереть славно, чем предать и гнусно жить. Ибо умершего на поле брани Перуница приведет к деду Перуну, а он свово хорта покажет прадеду Сварогу. После чего погибший за Род из кона в кон переступит. Мудрено говорю? Ну это уж как выходит. Вам чужакам многого не понять, оттого среди вас таких воинов нет, и никогда не было. Рази что, у скандинавов пошукать. Так и там они были, только несколько отличные от наших. Слыхала переводили их долго. Перевели ли до конца, не ведаю. Ваши бойцы все больше приземленные, ослепленные себялюбием, о бренном теле пекутся, предпочитают таблетки глотать, не замечая как погружаются в тревогу, беспокойство и мирские заботы о завтрашнем дне. Ведьмам с таким материалом работать просто, но совершенно не интересно. Человек вашего племени с малых ногтей испытывает страх и вражду к себе подобным, ко всякой живности. Боится потерять близких. Боится смерти. Мучается, будучи не в силах насытить свои желания, вечно зависит от мнения других, от случая, успеха или неудачи. Прости меня пан, но вы американцы, большей мерой сами на стадо похожи, хоть и величаете нас дикарями про меж себя. Землю на которой живете, загадили. А земля ведь тоже живое существо, но для вас она мачехой стала. В ближнем своем, врага видите. Ежели связь не подкреплена монетой и бумажкой с подписью, то друг дружку по любому кинете, и при этом считать будете, что благое дело сотворили. Срамота! Заметил, как последнее время на планете стихии разыгрались? Народец пачками в небытие валит? Ваша работа. А для таких как тот хлопец, что по твою душу придет, природа, она мать родная и нежная. Он попросит, она поможет. Дикие звери их не тронут, стихия отступит, а духов бестелесных могут к себе на службу поставить. Вот так. Ты наверное понять не можешь, почему я все это тебе рассказываю, а сама на твоей стороне выступаю. Ха-ха! Подвох в мыслях шукаешь? Не шукай, нет его. Мы с твоим врагом в разных варнах находимся. Не знаешь, что такое варна? Ага! Ну, тебе понятней будет слово каста. Так вот, твой враг из бояр, а я из ругов. Сколь уж лет минуло! Уже и родные боги не хотят откликаться, а с берегов средиземноморья иной бог на Руси утвердился, а меж нами нет мира. Все потому, что такие вот как он галдовники, в свое время изгнали нас ведьм из запорожских земель. Такое простить нельзя. Отвлеклась? Прости, наболело. Про него рассказывать? Именно о нем, сейчас сказать толком ничего не могу, но о подобных ему, это пожалуйста. Так вот, рассказывала мне моя прабабка, а ей в свою очередь, ее, да и то, что мы совместно наблюдали, тому подтверждение, бояре могут на людей туман насылать и сон навевать. Могут в хортов оборачиваться, в речке переливаться, из воды сухими, а из огня мокрыми выходить, мысли людские читать и их замыслы ведать. Думаешь, сказку бабка кажет? Ха-ха! Может и сказку! Только что в ней правда, а что вымысел, скоро узнаем. Ну, теперь задавай свои вопросы.

Ван Альтен посмотрел на Генриха, добросовестно переводившего бабкин бред, задал отстраненный от темы вопрос:

– Спроси, она что, и как медиум, будущее предсказать может?

– Могу. – Выслушав перевод, ответила ведьма. – А что его предсказывать? Ведь все ясно как день. Про Америку? Ха-ха! В семнадцатом году вашего негра, сменит другой президент. Знает? Ну это-то понятно, что знает. Скажи ему, что к власти у них придет козырной король. Нет! Скажи – козырь. Да, Трамп. Как не может быть? Когда так оно и будет. Еще и как будет! И весь механизм их власти в разнос пойдет. Свой срок в президентах он не досидит, продержится года полтора-два, а там ихние властители, это те, которые на капиталах сидят, раздрай затеют и страну просрут. Да-да, так и переведи. Ну а опосля, вулкан проснется и море поглотит землю. Я же говорила ему, что планета живая, со всеми атрибутами организма при точном подобии того же человека. Так вот, если сердце и мозг находится на Руси, то соответственно желудок и жопа, на территории его страны. Ты мила-ай не стесняйся! Переводи ему, что баю. Так вот, американцы этот желудок до состояния язвы довели. Вот и будут пожинать плоды своей цивилизации. Что? А на Украине все хорошо будет. Война и тотальная анархия заполонит вся и всех. Три года у власти торгаш пробудет. Так сказать, дорвется до сладкого, выкрест. Потом националисты с фашистами верх возьмут. Нам, ведьмам, будет где разгуляться. Ох, и повеселимся! Только все едино опосля придется в подполье уйти. А чего это пан так посмурнел? Скажи ему, пусть не переживает. Времени-то еще много. Пока мы тут с тобой Гена, гостя встречать будем, хай он куда ни будь съедет. Как говорится, от греха подальше. Глядишь и устаканится все. Я тут в лесу «червоточину» отыскала, ежели получится, мы дорогого гостенька в нее и определим. Волк хоть и мастак след свой путать, так ведь и мы не пальцем деланы. Главное место охоты красными флажками по-умному огородить. Гена, бывал когда ни будь на охоте за серым разбойником? Не-ет? Ничего, подскажу, научу, пригляжу.

Нахтигаль перевел.

– Гони, старую ведьму в шею, Генрих! Своим несносным языком совсем расстроила меня. Это же надо, клоуна в президенты Америки прочит! И сам иди. Хочу побыть один. Подумать.

Только вышли за дверь, как бабка вцепилась Нахтигалю в локоть руки.

– Гена, мне нужно тебя и твоих хлопчиков, через один ритуал пропустить.

– Когда?

– А хоть по вечерней зорьке на заднем дворе.

– Это можно.

– Только, хай с вый кресты поснимают, а то сам понимаешь…

– Догадываюсь.

– И убеди пана начальника съехать. У нас с тобой сразу руки развяжутся.

– Сам хотел.

– Вот и давай, работай!

Ван Альтен съехал, оставив поле деятельности за бабкой и наемником.

Разложив на столе карту поселка и прилегающих к нему территорий, Генрих склонился над ней. Анастасия Николаевна с ухмылкой сидела рядом, наблюдая за наемником.

– Ты пойми, Гена, скорее всего убить вы его не сможете, но вот нейтрализовать его вполне возможно. Я вам в сем помогла и еще помогу.

Ага! Помогла она! После ее экзерсисов на заднем дворе коттеджа, до сих пор голова болела. А Паула Катани, так того до сих пор трясет, едва откачали. Старуха говорит, что теперь они его гипнозу не подвластны будут. Ну-ну, посмотрим.

Бабка указав заскорузлым пальцем в точку на карте, находящуюся в лесном массиве, продолжила вещать:

– Вот сюда его вам загнать нужно.

– Что там?

– Старые бункера, еще от довоенной поры остались. В их системе имеется «червоточина». Если он в нее попадет, считай дело сделано. Вы свои денежки отработали.

– Да объясни ты мне, что за «червоточина» такая, что он в ней пропасть должен?

– Как объяснить, ежели ты в этом деле ни уха, ни рыла не петриш? Ладно, авось поймешь! Это такая дыра в пространстве, через которую человек в безвременье попадает.

– А там?

– Ишь, чего знать захотел? А там, неизвестно! Да лучше и не знать. Кажный год в мире несколько тысяч людей пропадают. Сотни три, ну четыре, подвергшись насилию, гибнут. А остальные? Вот то-то и оно! Местные эти бункера десятой дорогой обходят, хотя там есть чем селюкам поживиться. Знают, не все там в порядке. Страшатся исчезнуть. У тебя людей сколько?

– Десять.

Снова повела пальцем по бумаге.

– Расставишь по двое. Здесь, здесь и здесь. Остальных в усадьбе выставишь. И чтоб постоянная связь имелась.

– Ну ты старая, меня совсем уж за дурака не считай!

– Я, Гена, тебе добра желаю.

– Ну да, ведьма и добро, совсем благостное сочетание.

– Так ведь одно дело делаем. Мне вас беречь и лелеять приходится. А уж дальше каждый сам по себе. Своей дорогой пойдем.

Прежде чем приступить к задуманному, на окраине Киева в спальном районе, Сергей снял квартиру и тупо сутки в ней отоспался. Не мудрствуя лукаво, прямо у дома сел в такси и назвал водителю адрес поселка, в котором прибывал фигурант.

– Американцев решили навестить? – прямолинейно спросил водитель, парень, по возрасту схожий с Хильченковым.

– Их. Куда ж от них денешься.

– Эт точно. Заполонили город, вместе с западэнцами. Житья не стало. Те работать не хотят, готовое под себя подмять стараются.

Перевел разговор со скользкой темы.

– А что поселок? Одни амеры живут?

– Да не только. В основном они, но и иных иностранцев хватает. Там даже персонал из-за «бугра». Наших местных не допускают. Все как на военной базе. КПП, пропуска. Поселок лесной, так они его огородили металлической сеткой. Камеры развесили. Поглядишь со стороны, будто не на Украине живем.

– Понятненько.

– У вас-то пропуск имеется? А то прогонят.

– Найдем.

На выезде из города проехали мимо поста «ДАИ», на котором, вместо гаишников стояли толпы разномастных людей, вооруженных кто чем.

– Новая власть! – с сарказмом изрек водитель. – Свои порядки устанавливает.

Но проехали спокойно. На подержанный «Ланос» особого внимания никто не обратил. Десяток километров по трассе и машина въехала на лесную дорогу, покрытую асфальтом, способную пропустить транспорт в один ряд в обоих направлениях. КПП выросло за дорожным изгибом. Широкие решетчатые ворота, крашеные в ярко-синий цвет, дежурка – здание из силикатного кирпича. От всего этого, в обе стороны расходилась зеленая сетка-рабица, с крупными ячеями. У здания топтались двое охранников, скорее даже вратарей в камуфляжных куртках и штанах. При виде подъезжающей машины, оба подобрались, сделали стойку.

Сергей расплатившись с водителем, вышел из машины. У подошедшего охранника спросил на английском языке, как можно пройти в поселок. Вратарь завис, но быстро нашелся.

– …Э-э! Вам туда, мистер! – ответил по-русски, махнув рукой в сторону железной двери, вделанной в кирпичную кладку.

При его появлении у окошка, рядом с пропускной вертушкой, двое настороженных парней, явно не славян, почувствовав непреодолимое желание спать, как по команде закрыли глаза и размеренно глубоко задышали в креслах…

Самая страшная, есть скрытая опасность, и Сергей почувствовал ее не через свои способности характерника, а именно исходя из жизненного опыта. Попав в поселок, он не торопился. Не ломился диким кабаном в «закрытую» дверь ментальной защиты жилища американца. А то, что таковая была, уж это он понял. Если в других домах наблюдалось присутствие людей, по возмущенному фону человеческих страстей и волнений, то особняк Ван Альтена, будто вымер. Ну и что это значит? Что, двери закрыли на замок и все ушли на фронт бить буржуинов?

Остановившись в отдалении от нужного ему объекта, послал вестуна. Так и есть, точно пассивная защита стоит. Ее принцип работы можно сравнить с бронежилетом. Смертельные удары такая защита отведет, а те, которые не смертельны, может и пропустить, чтоб предупредить хозяина о нападении. Защищать такой «бронежилет» будет до тех пор, пока не «износится» или пока не кончится заряд энергии, данный ему магом. Прикинул по ощущениям. Сколько там этой энергии? Тоже не ясно. Остается положиться на знание классики. Все зависит от личной силы и умения, сотворившего этот «бронежилет». Одно можно сказать точно, Ван Альтен человек не простой. Хитрец. А может быть, что-то большее. Ну и что прикажете делать? Отступить? Затаиться? Выждать время и ударить в самый подходящий час? А будет ли такой час?…

Обезображенный аппаратурой голос, прорезавшись, оповестил:

– На связи Кришна… Объект в фокусе… Близко к коттеджу не подходил. На месте стоял четыре минуты, вернулся на сто метров назад, сейчас движется по параллельной улице…

– Турок в канале… Кришне и Смоку, объекту препятствий не чинить…

– Ясно… отбой связи…

Нахтигаль оторвался от оконного стекла, откуда он посредством совсем не большого бинокля вел наблюдение за округой. Обернувшись, посмотрел на старуху. Анастасия Николаевна, словно отвечая на невысказанный в слух вопрос, будто соглашаясь с фразами чужой, непонятной речи, кивнула головой, произнеся скорее для Генриха:

– Никуда он от нас, голубчик, не денется. Походит, походит кругами, да и сунется в капкан. Натура у них такая. Не отступятся… Знает ведь, что ждут его здесь.

…Как то все сумбурно получилось. Сунулся. Как говорится, получил по зубам и пошел в отрыв. Впопыхах по снежной целине, огибая деревья и кустарник, преодолел ограждающую сетку. А команда у америкоса не простая, «секачи», видно не одну войну прошли. И на мозгах умелец блок поставил, пробиться не было никакой возможности. Тормозили конкретно, но свой маневр знали и выполняли. Интересно, почему только гонят, а не пытаются «брать»? Может установка такая? Отогнать и не связываться. Нет! Вон с боков в клещи берут. Ждут пока выдохнется? Так и сами устали, отчетливо видно. Злые! Одного он «обнулил» при входе в объект, второго покалечил. Вот и обозлились.

Дыша загнанной лошадью, ощущая такое же дыхание у загонщиков, понял, что через широкую просеку не пройти. Сунулся на простор вырубленного участка и тут же из разных сторон лесного предела послышался шум стрельбы автоматического оружия. Едва успел нырнуть за пень, от которого в разные стороны полетела щепа вперемешку со снежным крошевом. Прижали, а у него даже пистолета нет. И главное оману не подпустишь. Не ведутся они на отвод глаз, хоть тресни! Э-хе-хе! Грехи наши тяжкие! Не хочется, а придется.

Сгруппировался, будто собираясь прыгнуть в холодный источник, выговорил вслух:

– Я умер!

Почувствовал, как невидимый пылесос погнал высасывать энергию из тела. Теперь быстро. Пока в состоянии действовать.

Генрих Нахтигаль уже предвкушал, что прижатого к земле русского, выгнанного на безлесый участок, сейчас скрутят, или на худой конец нашпигуют свинцом. Втроем с итальянцем и Смоком, совершили спринт на короткую дистанцию. Лишь на миг показалось, что серой тенью мелькнуло облачко от пня за которым укрылся русский, и все. Действительно все! За пнем было пусто. Наблюдалось место лежки в снегу, сам пощипанный пень, а вот человек отсутствовал. Не было его. Исчез. Испарился!

Сориентировался быстро. Подал команду:

– Все в цепь! Идем неводом в направлении окончания боковины просеки!..

На железобетонное сооружение нарвался случайно. Или не случайно? Сначала сам не понял, чего его так тянет именно в эту сторону, потом дошло. Где-то рядом переход и можно попытаться через него уйти от преследования. Бетонный монстр многогранной формы, частично зарылся в снег, притаился за поросшим кругом кустарником, замаскировался под проклюнувшимися со времени прошедшей войны березами и соснами. Выбиваясь из сил, лишенный большей части, так необходимой ему энергии, он спотыкаясь пошел «на зов». Обогнув часть укрепления, увидел открытый зев входа с поржавевшей от времени тяжелой дверью. Уже ныряя в темноту, услышал за спиной выкрик одного из преследователей.

«Здесь след!»

Закрыть дверь за собой даже не попытался. Удивился, если бы получилось такое. А вот фонарь у него был. После недавних странствий по канализационным коллекторам, прибарахлился емким, но компактным устройством освещения, внешне похожим на тонкий, круглый, металлический пенал. Светлым пятном выделились стены и потолок бетонного коридора. Время брало свое, сеть трещин и выбоин, куски арматуры и щебня, валялись повсюду. Пошел, подальше отодвигаясь от опасности над головой.

Судя по всему, конструкция предполагала наличие боевых казематов, помещений для гарнизона, складов и вспомогательного оборудования. Вышагивая, ладонью держась за стену, пятном света наткнулся на первый взгляд, непонятное устройство. Приглядевшись, понял что сие такое.

Вот это раритет! Фильтровентиляционная установка с ручным приводом. Они обеспечивали отвод пороховых газов, а также предохраняли на случай применения противником боевых отравляющих веществ. Кстати, из-за герметизации амбразур, пулемётчики не видели, куда стреляют, и огонь вёлся исключительно по указанию командира, наблюдавшего за полем боя в перископ.

Уж это он знал из своего опыта.

Интересно, а куда перископ дели? Может быть еще в войну кто снял? О! Решетка железная!

Приложился. Открылась с мерзким скрипом. Не успел чертыхнуться, как по сердцу прошелся шум стрекотни из автоматов. Это могло быть только одно. Парни вымещали зло на его уход в систему ДОТов. Прислушался. На границе слуха, уловил что-то постороннее.

Так они не стоят у входа. Эти настырные парни идут по сооружению.

Ускорился. Двигаясь «на зов», словно по стрелке компаса, подошел к вылитому бетонному пролету из ступеней без перил. Стал спускаться на нижний ярус. Луч фонарика уперся в пелену, больше похожую на клубящийся туман, бесшумно бурлящий, как бульон в кастрюле. В голову подспудно пришла мысль. Дежавю! С ним подобное уже когда-то случалось.

Если на первом ярусе пахло сыростью, то снизу тянуло влагой, смешанной с могильной прохладой. Спускаться совсем не тянуло, но и оставаться, себе дороже. Выкормыши войны, буквально наступают на пятки.

«А, была не была! Чего я теряю? Главное обратно в сорок первый год не загреметь».

Шагнул на первую ступень, на вторую. Ступени крепкие, каменные. Шел на ощупь, держась за шероховатую, склизкую от влаги стену. Нос все явственней воспринимал затхлый воздух. Как и в прошлый раз, с постановкой ноги на седьмую ступень, когда его голова оказалась явно ниже уровня плит пола, все вокруг озарилось тусклым фиолетовым свечением, при этом исчезла и затхлость вместе с сыростью. Невольно приостановился, разглядывая впереди что-то похожее на город под сумеречным небом. Странно, в прошлый раз пейзаж был совсем иным. Невысокие дома на узких улочках, двухэтажные с чердаками под покатыми двускатными крышами, с хозяйственными постройками. На мостовой, помнится имела место брусчатка. Этот город-призрак, роднило с прежним лишь отсутствие людей.

Присел на ступеньку. А куда торопиться, лететь сломя голову? Испытано на собственной шкуре. Ничего хорошего.

Большой город, раскинувшийся под фиолетовым небом, смотрел на безжизненные улицы пустыми проёмами окон. Обветшавшие и частично разрушившиеся дома, захватила в плен бурная растительность. Улицы и площади видно, что мертвы, жуткая тишина тому доказательство. Стены многих домов изрисованы граффити, добавляющими мрачности в окружающий пейзаж. Кое-где видны выразительные инсталляции из сохранившихся вещей и предметов мебели. Оглянулся за спину. Вздрогнул. Вдали отчетливо виден парк аттракционов. Жуткое впечатление навеяло зрелище полуразрушенных каруселей, с ржавыми креслами, повисшими на цепях и застывшее колесо обозрения. Страшное место. Одномоментно показалось, что услыхал далёкий детский смех. Но это иллюзия. А это, что рядом? Крошечный парк? Сидел, созерцал с высоты, прикидывал. Нет! Это же футбольный стадион, заросший деревьями.

Ладно. Отдохнул, пора двигать дальше. И между прочим ножками. Ножками. Автобусы здесь не ходят.

Пошел. Гнетущее ощущение не покидало его. Только через некоторое время понял, что оно создается эхом на любое движение, шаг, голос или его же кашель. Типичное сооружение советской эпохи, при ближайшем рассмотрении, оказалось дворцом культуры с громким названием «Сталевар», прописанном на русском языке. Здание сильно пострадало, вплоть до фундамента, полуразрушено, но на его сохранившихся кое-где стенах не исчезла мозаика. То там, то сям, вдоль дороги стояли ларьки, деревья, ржавый транспорт отечественного производства, конца шестидесятых годов. Когда-то бывший роскошным, а сейчас превратившийся в развалины, кинотеатр. Столовая № 8 с выбитыми витражами толстых стекол и разбросанных поломанных столов и стульев. Н-да! Еще то зрелище! А вот и административные здания. Это, скорей всего городской совет. Вон то, гостиница. А это точно, универсальные продовольственные и промтоварные магазины. Значит в центр пришел. Хотелось бы теперь знать, в какую сторону направить свои стопы. Не вечно же блукать по преддверью преисподней! Во-первых, устал. Во-вторых, голодный. А в-третьих, и это главное, пустой как глиняный горшок. Энергетики ноль.