Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 342 страниц)

Велес вовсе не темный бог, как считают невежды. Как там дед цитировал наизусть строки из Велесовой книги? Закрыв глаза, задумался, вспоминая обращение славян к своему богу:

«Мы молим Велеса, отца нашего, чтобы он вознёс в небо коней Сурьи, чтобы Сурья взошла над нами вращать вечные золотые колеса. Ибо она и есть наше Солнце, освещающее дома наши, и пред ней бледен лик очагов в наших домах».

Так какой же он после таких слов темный? Да, Велес – хозяин Царства Мёртвых, это всего лишь его профессиональная направленность. Все как у людей – кто-то врач, кто-то военный, иной вор, политик или проститутка, кто-то журналист или ассенизатор, но сам Велес – Сварожич, один из Солнечных Богов. Между прочим, в нашей недавней истории, в Великой Отечественной войне, в битве под Москвой, когда сил Перуновых было недостаточно, чтобы остановить силы инородных захватчиков, на помощь Перуну пришёл генерал Мороз, который обездвижил противника, вморозил его в поля заснеженные, лишил силы воинской, а там уже подоспели и силы Перуновы, – дивизии бойцов из Сибири, и враг был разбит. Мороз – одна из ипостасей Велеса. И он всегда помогает нам как наш предок. Он наш помощник и защитник от ворогов Земли-Матери нашей.

Войдя в старые, побитые временем и непогодой ворота, остановился. Во дворе с обеих сторон давно нехоженой площади, прямо из земли, утопая в высокой траве, возвышались рубленые истуканы, судя по виду простоявшие здесь не одну сотню лет. Справа от ворот нашла свой приют небольшая избенка, на первый взгляд имевшая еще прочную крышу.

– Приветствую вас, боги славянские. Пустите переночевать? Я вас особо не побеспокою. – Обращаясь к замшелым истуканам, вымолвил Хильченков, подняв руку в приветствии.

Ответом ему была тишина, только сквозняк из-за частокола принес непонятно откуда взявшийся обрывок тумана. Он как облачко, похожее на футбольный мяч, проплыл над подворьем, проскользнув у самого лица, изменил направление, двинулся к одному из истуканов, и распался, будто его и не было.

– Ну что ж, молчание – знак согласия. Раз облачко распалось над чуром Велеса, буду считать, это скотий бог ко мне милость проявляет. Дозволяет остаться в обители.

Когда вошел в натопленное жилье с горящим светильником на столе и уселся на лавку, ничему не удивлялся. Снял с себя пропахшую канализацией одежду, оставшись с голым торсом. В одиночестве хорошо думалось и вспоминалось. Вспомнилась прежняя жизнь, такая простая и понятная, как оказалось. Война, первая и вторая. Ельцинское время, потом и нынешнее положение дел в стране…

За мыслями не заметил скрипа двери, сквозняка и появления незнакомого человека.

– Думы беспокоят?

Подняв глаза на вошедшего, увидел перед собой крепкого, здоровенного седого мужика с бородой, одетого в тяжелый полушубок из медвежьего меха. Лицо серьезное, но вместе с тем открыто для общения, в глазах искорки улыбки играют.

– Да вот задумался, – не став удивляться приходу незнакомца, ответил Сергей.

– Ну, здравствуй, потомок Перуновых Хортов.

– Здрав будь и ты, добрый человек.

– Вижу, не догадываешься, кто перед тобою.

– Нет.

– Ну, познакомимся, что ли. Велес я. Один из главных богов славянского пантеона.

– Рад видеть. Присядешь?

– Не откажусь, шубейку вот только сброшу.

– Чем обязан вниманием?

Они уже сидели друг напротив друга.

– Нужен был, вот и позвал. То, что на Киевской Руси сейчас происходит, большое беспокойство вызывает у тех, кто ее лелеял и холил. Вот и пришлось тебя для дела перехватить и во временную точку переправить.

– Это в Чечню, что ли?

– Да.

– Непонятно. Где Киев, и где тот Кавказ?

– Непонятно, не значит не нужно. Ты ошибку подправил. Теперь тот человек, которому ты жизнь спас, со временем сыграет свою роль в замирении конфликта на землях Руси киевской.

– Так он же гражданин России?

– Ну и что?

– А на Руси Киевской, сейчас другое государство. Украиной называется.

– Э-э! Потомок! Ты из того времени, когда в названном тобой участке Руси, смута только зачинается. А впереди долгая война грезится. Вскорости отделятся два княжества от продажного государя, и начнется война, именем, гражданская. Тяжелая и кровавая. Твой нынешний крестник станет добровольцем в ополчении. Проявит себя, и сыграет ключевую роль в возвращении утраченной земли восточного предела, под длань родного государя.

– А западный предел, как же?

– Утрачен будет. Часть угорцы заберут, часть ляхи.

– Понятно.

– Ну, раз теперь тебе все понятно, открывай баклагу, буду тебя медом стоялым пригощать.

– А как же…

– До утра у нас время есть. – Успокоил Хильченкова хозяин места силы. – Утром проводишь своих подопечных до выхода из подземелья, сам уйдешь в боковой проход, тот, что на развилке праворуч тебе будет. Только смотри, воев за собой не тащи, а то глядишь, и они на полтора десятка лет, вперед перескачут.

Сидели, выпивали, словно встретились два старых приятеля, только чувствовалось, как старший по возрасту, а значит умудренный опытом прожитых лет, поучая, отвечает на задаваемые ему вопросы.

– …Любой русич всегда оставит требы лешему на пне, но никогда не будет приветствовать рукотворную боговщину. Не боги награждают или наказывают, а сам человек себя награждает либо наказывает, следуя или не следуя справедливым Заповедям природы. Это ведунам и ведьмам в их деяниях, идолы служат напоминанием, что существует нечто, о чём ничего не могут знать смертные, при этом плетут они словесные заклинания. Для знающего обряд является действием без всяких слов. Слова не нужны, а если и произносить их для сопровождения обряда, то только для находившихся рядом людей. Ты еще слишком молод, но силу слова должен понимать, поэтому произнося заученную форму оберега, как скажем, «Умоюсь утреннею росою, утрусь светлою луною…», должен отчетливо осознать, что это не просто красочные иносказания, не просто поэзия волхва-бояна. Здесь должно проявиться именно твое мироощущение, слияние души со всей полнотой родной земли и вселенской Жизни. Ты уже не просто человек, для которого Природа есть нечто внешнее. «Я со всем сущим! – кричит у тебя все внутри. – Я, сама жизнь!» Тебе становятся доступны самые тонкие и потаённые движения в Природе, ты можешь слышать мысль дерева и дыхание трав. А сказав: «Оболкусь я оболоком…», это значит, что ты проникаешь в мироощущение любого живого существа, облекаешься в духовную плоть. Облака – это облачение Духов родов наших русских.

– Сказать по правде, я так не умею.

– Это потому, что за сотни лет, прошедших со времен прихода на наши земли греческой церкви, много знаний утеряно, а теми крохами которыми пользуетесь вы, характерники полотно родовых умений не соткать. Да, в общем-то, если б и удалось собрать вас всех воедино, и все ваши знания ссыпать в одну копилку, все равно ничего бы не вышло.

– Почему?

– Вы воины, а не волхвы, и знания ваши заточены на защиту отечества. Это четверть от прежнего. Остальное откуда взять, вохвов-то нет? Волхвы почитались, прежде всего, как праведники, самые уважаемые люди, которым дозволялось безнаказанно говорить правду в глаза князьям и народу. Благодаря своей правдивости они имели преимущественное право выступать на народных собраниях-вече. Но все это было в прошлом. Понятие добра и зла смешались с приходом религии, иного для славян бога Иисуса. Некоторые стали думать, что колдунья и ведунья это одно и то же. Духовица или ведунья, суть светлая, не может принадлежать силе темной, ей нет надобности, пользоваться черной магией, ибо сам ее Дух сильнее темных сил. Черноризные греки после крещения славян, приложили немало сил отворотить от ведунов и ведуний народ, кнутом и пряником загоняли всех в новые храмы. Славяне крестились на иконы, ставили свечи перед ликами святых, слушали проповеди на непонятном для них языке, а с просьбами шли к чурам родовых богов, за толкованием своих проблем обращались к духовицам. Нет, люди верили в нового бога, но и старых не хотели отпускать. Что поделать? Русь-матушка берет свое!

– Так может народу старым богам молиться?

– Ну, по-первых не старым, а родным богам, а во-вторых, славяне не молятся своим богам, они их чтят. Славят Правь – верхний божественный лучезарный мир – Эфир, поэтому и называются православными или просто славянами. Верить или не верить, это только выбор каждого. Хочу лишь сказать. Раз рожден и крещен, верь в Белого Бога, но не забывай, кто ты есть.

– Ладно, ты бог, а раз так, то всегда прав! Ты можешь сменить обличье, постареть, помолодеть, умереть и снова возродиться. Но ведь я, как ты говоришь – смертный! Наверное, раз я здесь, обязан тебе подчиняться.

– Да, я бог. Сын Рода, брат Хорса. Сергей, ты русич, и в отличие от других народов, признавших себя рабами божьими, ты, плоть от плоти детей божьих. Несмотря на то, что ваши пастыри постоянно вдалбливают, вам, что человек смертен, и только его душа вечна, было время, когда люди были физически бессмертны, да и сейчас в каждом человеке заложено это бессмертие.

Крепкий седовласый мужчина, с окладистой шелковистой бородой, по движениям больше похожий на косолапого хозяина леса, в парадном прикиде славянина-пахаря сидевший за столом напротив Хильченкова, волооким, с хитринкой из под кустистых бровей взглядом умных карих глаз, в который уже раз за долгий разговор, взглянул на собеседника, таким образом молчаливо задавая вопрос тому, проверяя, понимает ли он, о чем идет речь? Сама манера беседы, совсем не походила на словеса средневекового повествования, велась на близком Сергею языке. Продолжил.

– Раньше относились к смерти как к преображению, переходу человека из одного кона в другой. В действительности, смерть ничем неотличима от летаргического сна. Человек всё слышит и даже видит, но не может пошевелиться, до тех пор, пока в нём не произойдет преображение. Утрата бессмертия произошла во времена правления русского царя Венатыря. «Венатырь, предупреждённый Сварогом, пережил потоп и после потопа смог сохранить и восстановить культуру своих предков. Тогда русских называли венедами или вентами. Впоследствии Вена был обожествлён и приравнен к богам. Имя Вены происходит от «вани», что на санскрите означает «лес». Столетняя война, которую вёл Вена, привела к уничтожению бессмертия у людей и появлению перевоплощения. Поскольку человеческое тело от природы бессмертно, на Земле было осуществлено ряд мер, утвердивших на всей планете смерть. В фокусах пирамид, разбросанных по всей Земле, стали помещать трупы, заражавшие Землю частотами смерти. Уничтожили много видов фруктов и овощей, предотвращавшими увядание организма. А чревоугодие объявили смертельным грехом, хотя именно отсутствие чревоугодия является одной из причин, ведущей человека к смерти. Смерть изобрели как средство дальнейшего совершенствования человека, а сегодня используется как наказание ему. Башковитые научники на Руси в двадцатом веке, ставили опыты на стариках по возвращению им молодости. Слыхал про такое?

– Нет.

– Ну и что ты думаешь? У тех выросли волосы, зубы, кожа восстановила эластичность и прежний тургор, на вид им всем можно было дать не более четверти лет. Они вернулись к полноценной жизни. Вот и выходит, что человек бессмертен и в нём нет никакой «природной» программы на смерть, его программирует среда, вернее, человеческое невежество, точно так же, как нет никаких генов смерти, которые упорно пытаются найти ваши учёные.

Древний бог прервал свою речь. Глянул на дно опустевшей глиняной кружки, хмыкнул в бороду.

– Однако, скоро рассвет. Пора тебе смертный.

Легкий сквознячок прошелся по горнице, пламя светильника на секунду погасло, затем вспыхнуло вновь, более ярко осветив помещение. Ни Велеса, ни его полушубка, лежавшего на лавке, в комнате уже не было, словно эта встреча просто привиделась Хильченкову. Как ни полон был его организм энергией, сон в одночасье сморил. Глаза закрылись, а буйна головушка с глухим стуком опустилась на стол.

Глава 7

Муха, которая не желает быть прихлопнутой, безопасней чувствует себя на самой хлопушке.

Георг Лихтенберг

– Старлей, здесь наши пути расходятся.

Сергей при тусклом свете фонаря, указал рукой вперед по ходу коллекторной трубы. Обильно сыпавшаяся сверху пыль, заставлявшая людей закрывать лица материей, давала понять, что на поверхности не спокойно.

– Выводишь людей вон по тому направлению. В первом же выходе на поверхность, пошлешь бойца провериться, что там наружи творится. Если на поверхности наши, выводи всех и присоединяйтесь к любому встреченному подразделению. Думаю, у вас все сложится. Удачи!

– А ты?

– А мне в этот коридор поворачивать.

Из-за спины офицера, образовалась хитрая мордаха Басманова. Просящим голосом Санька предложил:

– А может, с нами пойдете? А? Куда вам одному? Вместе безопасней!

И словно всех прорвало, даже тех, кто страдал от ран. Гомоном прокатилась просьба из темноты:

– Чего делиться? С вами пойдем!

– Да!

– Или вы с нами…

– Мы тоже повернуть можем! Нам какая разница?

Чуть повысил голос, даже не стараясь перекричать бойцов:

– А ну, тихо! – дождался, пока действительно утихнут все, твердо озвучил решение. – Нельзя вам со мной. Моя задача для одиночки имеет решение, вы мне только помешаете.

– Все ясно. – Подвел итог офицер. – Спасибо тебе за помощь. Как хоть зовут тебя?

– Сергей.

– А…

– Просто Сергей. Прощай старлей, не поминай лихом! Бог даст, встретимся. Прощайте, парни!

Вот и все. Снова один. Свернув в указанный проход, по давно не действующей, высохшей от разного рода отложений трубе, почти в кромешной темноте продвигался в неизвестность. Амеровский фонарь дышал на ладан, в двух шагах рассеивая темноту на тысячи микроскопических волокон пыли. Что будет дальше? Куда приведут ноги в ограниченном пространстве каменной кишки под ногами? Радовало только то, что его организм был под завязку наполнен энергией. Она бурлила в нем, перебивая даже чувство голода. Из-под ног слышалось только тихое шуршание шагов, да похрустывание непонятно чего под подошвами.

– Шарк-шарк, шарк-шарк!

Можно было бы двигаться тише, только передвижение в три погибели склонив спину, шею, и голову, не способствует привычному шагу разведчика-диверсанта. Но это мелочи. Когда же появится обещанная Велесом точка перехода?

За изгибом подземного прохода, заметил приближение уже знакомого свечения. Неужели?… Завернул, можно сказать за угол. Так и есть. Вот оно, родимое! В этот раз раздумывал не долго. А чего терять? Куда попадет, так тому и быть.

И снова в тумане навалилась на плечи тяжесть. И снова стало невмоготу дышать. Стерпел. Выбрался из перехода на другую сторону бытия. Продышался. Пора! Пошел, высвечивая стену почти окончательно издохшим фонарем. А ведь кладка кирпича отличается. Нет, ну точно отличная от потусторонней. С облегчением констатировал тот факт, что рука наткнулась на железную скобу, вцементированную в стену. А вот и еще одна. Выше, еще… Повезло! Поднатужившись, упершись «горбом», с большим трудом сначала сдвинул примерзшую заслонку в пазах, добившись того, что тяжелый чугунный блин шевельнулся. Со второго нажатия, приподняв крышку, ссунул ее на сторону по наледи проезжей части. Высунув голову наружу, под мороз и низовой сквозняк, выглянул в ранние сумерки, в общем-то погожего вечера. В промежутке между домами, различалось электрическое освещение городской магистрали, слышался шум проезжающего транспорта. Резко втянул все тело обратно, и нужно сказать вовремя. Прямо над головой промелькнула, проурчав двигателем машина. Это убедило его в том, что пора выходить на поверхность. Выход канализационного коллектора в этом месте пришелся под аркой из двора. То-то он в такое время года, сравнительно легко выбрался из-под земной тверди.

Народ по улице сновал довольно редко, и он выбравшись, никем не замеченный из темноты арки влился в людской поток на бульваре.

– Прошу прощения, – остановил одного из встречных прохожих. – Заплутал. Не подскажете название улицы.

Мужчина среднего возраста, «серый» как и сам город в сумеречную пору, с подозрением вгляделся в остановившего его человека, явно принюхиваясь к дурно пахнувшему незнакомцу, односложно ответил не останавливаясь, обминая его:

– Бесарабка.

– Спасибо. – Уже вдогон, бросил еще вопрос. – А число сегодня какое?

– Двадцать первое. – Откликнувшись, прибавил тот скорости в шаг.

Хильченков «завис», стоял, отрешенно глядя перед собой. Не мог так сразу переварить принятую информацию. Мысли роем закружились в мозгу. Центр Киева и число… Вот это номер!

Развернувшись в обратном направлении, набирая темп, пошел в сторону бульвара Леси Украинки. Времени было сравнительно не много, но должен был успеть, тем более нужная улица и дом на ней находились недалеко.

Вот и еще одна арка, соединяющая дома. Кажется эта. Остались за спиной мельтешение людей, шум непрекращающегося транспортного потока, сам бульвар с витринами магазинов и пешеходной полосой, обрамленной высокими деревьями, выделенный широкими нитками проезжей части. Пересек огромный двор-колодец, вышел на следующую улицу. Вот и дом. Огляделся. Кажется это место подойдет. Теперь постоять и подождать.

Стемнело окончательно. Киев хоть и находился сейчас в центре событий революционного переворота, но коммунальные службы пока что работали исправно. На улицах зажглись фонари, своим светом разгоняя темноту ранней ночи. Прохожие не томившиеся майданными страстями Крещатика, жили повседневными заботами, снуя по тротуару, возвращались с работы. Открывшись в очередной раз, дверь знакомого подъезда под тускло мерцающий свет фонаря выпустила силуэты двух людей. Мужчина и женщина. Мужчина за локоток, слегка придержал молодую девицу, с какой-то нежностью в голосе промолвил:

– Мне Ирина рассказала о том, что у вас погиб жених, приношу своё соболезнование.

Девушка отстранилась, резко вырвала локоть из ладони попутчика, почти выкрикнула в лицо:

– Это у вас, у русских, национальная забава такая, в душу лезть? Да, пошел ты, москаль…

Будто дикая кошка, вырвавшаяся из клетки, ринулась прочь. Чуть постояв, мужчина пошел следом, не пытаясь догнать девушку. Ожидавший за углом этого же подъезда Хильченков улыбнулся. Не каждый день доводится видеть самого себя со стороны. Ему такое довелось испытать впервые.

Все дело в том, что переход сыграл с ним очередную шутку. Ха-ха! Выходит, со двора СБУ, кишка коллектора выбросила его во времена чеченского конфликта, а вот вернула обратно в день знакомства с Пашкиной женой. А значит, Ирина еще жива, как жив и Каретников. Сам Хильченков, вышедший из подъезда, на данный момент двигается на встречу с Богданом… Теперь нужно исправлять положение, если судьба любезно предоставляет такой шанс.

Войдя в подъезд, по широкой лестнице поднялся на нужный этаж. Постояв у двери с испорченным оклеенным кожей полотном, с покуроченым замком на нем, Сергей вдавил кнопку звонка, после минутного ожидания за дверью услышал легкие шаги, а вскоре из тишины раздался приглушенный женский голос:

– Кто?

– Ирина Юрьевна, это Сергей. Откройте дверь.

– Сейчас! Подождите, сейчас открою!

Шум за дверью походил на тот, при котором по полу передвигают тяжелый шкаф. Дверь открыла Ирина, живая и здоровая, правда с осунувшимся лицом, с темными пятнами волнений под глазами.

– Проходите.

Сама зашла в комнату к ребенку. Из кухни выглянул Каретников, удивленно взглянув в глаза Сергею, спросил:

– Чего вернулся? Ну и духан от тебя! Где только провоняться так успел, ведь только что вышел? Что-то случилось?

– Да. – Позвал. – Ирина, идите сюда.

Не раздеваясь, уселся на табурет у стола, обратился к обоим, с интересом наблюдавшим за ним.

– Значит так, мы сейчас быстро собираемся, и уходим.

– Зачем? – спросила хозяйка квартиры.

– Все вопросы и ответы на них, потом. Собирайтесь.

Каретников без разговоров вышел в прихожую, а вот Ирина не сдвинулась с места.

– Я никуда не пойду.

– Это почему? – недоуменно спросил Хильченков.

– Не пойду. – Помолчав, не глядя в глаза Сергею, выдала поток информации, заставившей призадуматься. – И вообще, никуда из Киева не поеду. Павлу можете передать, что он свободный человек. У него в Москве своя жизнь, у меня своя.

– Интересно девки пляшут!

Хильченков хмыкнул. Времени в обрез, ведь неизвестно, в котором часу на квартиру нагрянут гости. Ну и что теперь? А за спиной у женщины уже маячит одетый, готовый к выходу напарник. Скользнул в сознание Ирины, почувствовал сумбур и смятение чувств. Ну это по боку, не до сантиментов! Внес коррективы в мысли киевлянки, заставив думать и действовать как нужно ему. Та опрометью, но чуть заторможено, будто в глубине сознания пытаясь сопротивляться чужим командам, бросилась к ребенку в детскую, завозилась там, по-видимому собирая и кутая его в одежду. Сергей успел сходить в туалет.

– Уходим. Миша, возьми на руки ребенка.

– Я сама!

– Возьми! Ирина, вам так сподручней будет.

Отдала. Куда б она делась? Спустились вниз. Выйдя из подъезда, сразу увидели эскорт из легковушек, светом фар покрывших часть детской площадки во дворе. Это к ним! Хильченков без долгих разговоров втолкнул обоих за боковую бетонную панель, рядом с подъездной дверью. Туда, где сорок минут назад прятался сам.

– Замерли! – распорядился, из-за угла наблюдая за происходящим.

Четыре авто встали напротив подъезда и из открывшихся дверей, как горох, высыпали вооруженные короткостволом люди в гражданской одежде. Шумно и достаточно бестолково ринулись в открытый проем подъездной двери. На оперативных работников походили мало, но это не факт. На Украине после постоянных чисток аппарата силовых структур, профессионалов, повязанных советским прошлым, стало не хватать во всех ведомствах. В начале девяностых и Россия страдала этими хворобами, но после того как избавилась от иностранных советников, восстановилась. Здесь же подобным и не пахнет. Тупые селюки насквозь пропитали госструктуры. Однако, интересно что там на верху происходит?

Ирину, порывавшуюся что-то сказать и вновь противоречить, снова ментально осадил, заставив умолкнуть. Ничего, постоят, одеты тепло. Зато точно не привлекут излишнего внимания соседей и может быть сторонних наблюдателей, находящихся на службе, ведь охотятся именно за Каретниковым. Чувствуется, кто руку приложил к приезду «кавалерии». Не иначе Людмила постаралась, коза драная. Позвонила куда следует.

Вышедший из подъезда служивый народ, неторопливо расселся в трех машинах, вскоре выехавших со двора. Четвертую машину, водитель припарковал на стоянке среди авто жильцов дома, сам скрылся в подъезде. Ясно, на всякий случай организовали подобие засады, вдруг мы такие дураки и сами вернемся. О-хо-хо! Люди-люди!

Распорядился:

– Уходим!

Отойдя от дома, спросил Ирину:

– Где мы можем сегодня остановиться, чтоб без напряга перебедовать ночь?

– Можем к отцу поехать. Здесь недалеко. Частный сектор у Ботанического сада.

– Отпадает. Твоя сестренка сообщит в СБУ и опять придется уносить ноги.

– Как это?…

– Еще где?

– Есть квартира на левобережье. Про нее мало кто знает, но там одна комната.

– Потянет. Разместимся.

Поймав такси, поехали в другой район Киева. Расплатившись за поездку, Сергей поблагодарил таксиста. С улыбкой «поковырявшись» в его мозгах, заставив забыть ближайший час жизни. Добрались и довольно комфортно разместились. Третий этаж панельного дома. Сразу видно холостяцкую квартиру. Так оно и было. Заглянув в шкаф с зеркальной дверью во всю ширь, Сергей обнаружил в ней обиталище мужской одежды хорошего качества и брендов на любой вкус, а в самом углу на вешалках висела войсковая форма подполковника вооруженных сил Украины. Н-да! С Ириной не соскучишься. И кто же у нас хозяин?

Чтоб не отвлекаться на пустопорожние разговоры, провел ментальную атаку на попутчиков. Наконец-то сходил в ванную комнату. Отмылся. Отдраился. Облачился в махровый халат хозяина. Время к двенадцати часам ночи подходит. Михаил спал, завалившись на ковре, положив голову на подушку и укрывшись одеялом. У него сегодня был трудный день. Вымотался человек. Спала, посапывая в кресле Пашкина дочь.

– Ну идем на кухню, чаю попьем, – почти приказным тоном велел Ирине.

Сидели друг напротив друга, пили горячий чай из больших глиняных кружек, «сиротских чашек». И почему все военные предпочитают емкости под чай именно таких размеров?

– Рассказывай!

– Что, рассказывать?

Сергей совсем тихо постучал пальцем по толстому стеклу кухонного стола, как бы призывая не отвлекаться на посторонние мысли. Сам, опять таки ментально, подтолкнул Пашкину жену к разговору.

– Я тогда только универ закончила… А тут Паша встретился. Такой весь… Ну вы понимаете!

– Понимаю.

– Цветами, подарками задарил. Любая прихоть, никаких проблем не вызывала. А я молодая… дура! Он предложил, а я согласилась. Не могла не согласиться! Так и поженились. Потом в моей жизни Андрей появился… Он совсем другой. На Павла не похож. Ну и…

– А ребенок?

– Паша не знает, но Анечка не его дочь. Она от Андрея.

Вот это поворот. Мексика вместе с Бразилией в своих сериалах отдыхают! А Пашка-то встрял! Но дела семейные, в таких разборках он лишний. На аркане он Ирину в Москву точно не потянет. Сделав глоток, спросил:

– А почему же тогда Андрей за вас не заступился?

– Так ведь его сейчас в Киеве нет. Он в командировке, в Соединенных Штатах.

– Хорошо у вас военные живут. По заграницам мотаются!

– Он не военный.

– А китель с погонами?

– Он в специальных войсках служит. Разведка или контрразведка, я толком не знаю. Да мне и не хочется знать. Мы любим друг друга. Этого достаточно.

– Понятненько. Ира, я тебя попрошу… Ты не тяни, с утра Павлу отзвонись и объясни что к чему. Договорились?

– Хорошо.

– Твой мобильник далеко?

Достав из кармана телефон, положила на стол.

– Вот.

Без разговоров, Хильченков вскрыв коробочку, извлек из нее аккумулятор и симку. Береженого, Бог бережет. Телефон вернул обратно хозяйке. Та понимающе кивнула.

– Ложись спать.

– Хорошо.

– Да! Извини. Я воспользуюсь одеждой Андрея, а то сама видишь, обносился весь.

– Воспользуйтесь.

– Спокойной ночи.

Оставшись в одиночестве, при приглушенном свете, сидел уставившись в ночь за оконным стеклом, сопоставлял и структурировал собранную за время пребывания в Киеве информацию. Достав свой мобильник, на память набрал номер, отсутствующий в чреве телефона. На другом конце связи, откликнулись почти сразу:

– Слушаю!

Будто дразня кого-то, Хильченков произнес в микрофон:

– Пугу-пугу!

На другом конце откликнулись, ничуть не возмущаясь:

– Казак с лугу!

– Здрав будь, Федор! Не разбудил?

– Ты, Сергей?

– Я.

– Здравствуй, братка! Не разбудил. Рад тебя слышать. Как жизнь? Что нового?

– Да вот, звоню тебе из стольного города Киева.

– Кой черт тебя занес в то болото?

– Приватное дело.

– Помощь нужна?

– Пока нет. Вопрос к тебе есть.

– Говори.

– Интересует информация по личности Ван Альтена.

– Эк, тебя занесло! Чем тебя заинтересовал гражданин США?

– Он сейчас где-то в Киеве обретается.

– Так. Понял. Там где ты сейчас, интернет есть?

– Имеется.

– Позвонишь часов в девять утра и объяснишь, как тебе инфу сбросить.

– Тогда не прощаюсь. До связи.

Федор Мартыненко такой же, как и Сергей, брат-характерник. Хозяин неприметного дома в тихом переулке одного из районов Краснодара, основным местом работы которого был Кубанский аграрный университет, в нем он преподавал информатику. Хороший муж и отец. Тихий человек, у которого на первом плане дом-работа, работа-дом. Скромный трудяга. На самом деле – куратор братства характерников юга России. Занимающий в их структуре одну из главенствующих позиций. Он мог поверстать на выполнение порученной задачи любого из своих подопечных, мог направить в «горячую» точку и целое подразделение характерных бойцов. Многое он мог. Но самое главное, к нему стекалась информация о любом вороге, как для страны, так и для рода человеческого, ведь характерникам приходилось бороться со многим непознанным для людей, включая пресловутую нечистую силу, которую большинство людей принимали как миф.

Хильченкову этой ночью так толком поспать и не пришлось. Прибарахлившись из шкафа хозяина квартиры, проверил всех вынужденных ее насельников. Спали. Закрыв дверь ключом, спустился на лифте вниз. Выйдя на улицу, без проблем поймал такси. Люди в городе, не смотря на бедлам и разложение власти, зарабатывали на хлеб насущный. До центра доехал без приключений. Нырнув под уже знакомую арку, соединявшую два дома, услышал на противоположной улице привычный шум, доносившийся с майданной территории. До обоняния донесся запах жженой резины. Ублюдки жгли автомобильные покрышки. Прибавил шаг, через узкий арочный проход вынырнул в «колодец» двора с аркой на противоположной стороне. Постоял, вслушиваясь прежде всего в себя. Опасности не было. Ощупав стену, нашел трещину у основания фундамента, поковырявшись, извлек из нее пакет, выпрямился. Вдох, выдох. Вот и все. Вышел из арки под свет фонарей.