Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"
Автор книги: Виктор Точинов
Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 207 (всего у книги 342 страниц)
Во, мужика припекло! Не просто по обстановке проехался, душу с кровавыми слезами излил. Видно потери большие и воевать на своих ошибках учатся. А тут ещё Седой с вопросом высунулся. Не понял, что словом, по живому режет:
– В кольцо город взяли и всё?
Майор лицом покривился, как на ущербного, на задавшего вопрос разведчика глянул, но ответил:
– Не всё. Что ж, мы не понимаем?.. Мариуполь штурмуют с севера и северо-запада, уличные бои идут постоянно, хоть город и сплошное минное поле.
– А чего у вас тут сейчас затишье такое?
– Так ведь наши дипломаты переговоры России и Украины в Белоруссии затеяли.
– Поня-атно. Ну, нам-то на переговоры облокотиться и не поминать, нас сейчас больше проводник интересует. Нашли?
– Естественно…
Проводником оказался мужчина среднего возраста. Василь Осипович Ивченко. Лысоватый, седой украинец, уроженец Мариуполя, бойко трещавший на восточном суржике, который в Ростовской и Воронежской областях понимают все от мала до велика. С четырнадцатого года в Донецком ополчении состоял, а до того работал инженером Мариупольского водоканала. Аверина по поводу предстоящего перехода просветил, имея при всём при этом своё мнение на проблему:
– Заходить в Мариуполь по любой из дорог, минуя блокпосты, почти самоубийство. На броне тоже не вариант – оказаться под пристальным наблюдением айдаровцев, врагу не пожелаю. Сожгут, сволочи! Вот с одеждой и экипировкой, командир,.. это вы молодцы. От местных бойцов ничем не отличаетесь.
– Мы старались. – Кивнул майор. – Специально под «партизан» закосили.
– Да-да! Правильно. Разве что оружие… Но кто его издали пристально рассматривать станет?.. Никто. Пойдём не днём и не ночью. Ближе к вечеру. Перед выходом рекомендую отдохнуть.
Алексей подумав, с местным аборигеном согласился.
Выдвинулись, когда закатное солнце уже не припекало и даже толком не светило. Просёлочная дорога, и тропинка, бегущая рядом, попетляв, потерялась, в кустах луговины. До пригорода и частного сектора в городе, шли «строчкой». Впереди проводник, в двух шагах за ним Седой, чуть отстав – Барсук. Остальная группа, нагруженная оружием и боеприпасами, шла привычным ровным темпом спецназа. В потёмках без происшествий выбрались на улицы частного сектора. Проводник не подвёл, улицы и переулки этой части города он действительно знал хорошо, и вскоре из царства финских домов вывел группу к домам повыше, от которых до многоэтажек уже и рукой подать можно было.
На Игоря Барсукова, обеспечивавшего охрану проводника и мониторившего обстановку в качестве передового дозора, руины города даже в суровых сумерках произвели тягостное впечатление. Он впервые увидел пустые коробки стен больших многоэтажных домов – закопченные, глядящие мертвыми глазницами окон без рам и стекол… Ужас! До этих пор, после пересечения бывшей границы, война провела Барсука лишь по селам и посёлкам. В Донбассе они утыканы кучно, иной раз друг от друга в паре километров находятся. Конечно, хохлы покоцали частный сектор знатно, иной раз от домишек и коттеджей вдоль трассы, кучи битого кирпича пооставались, но из окна пассажирской «Газели» смотрелось это не так критично. И люди во всех населённых пунктах, завидев российские номера на автомобилях, с военными в них, несмотря на весь внешний сюрреализм окружающей, нелицеприятной картины, приветственно махали руками. А тут… Попали! Большой город, и такие разрушения! Мариуполь с первых минут пребывания в нём стал для Барсукова как бы символом бедствий войны в цивилизованном обществе.
Сегодняшний напарник Барсука, Иван Тихомиров, город принял несколько под другим ракурсом, чем лейтенант. Долгие 8 лет Мариуполь был отделён линией блокпостов от других городов Донбасса, которые решили покинуть состав Украины, начавшей войну со всем русским. Сейчас это город призрак. Нет! Скорее город переполненный призраками вперемешку с живыми людьми, обитающими в подвалах, домах частного сектора, полуразрушенных многоэтажках и просто в развалинах. Для капитана городские развалины создают очень удобную оборонительно-фортификационную структуру, в которой «завязнут» любые наступающие порядки, имеющие бронетехнику и тяжелое вооружение. Вон, как те две сгоревшие, закопчённые «коробочки», что горками металла встали прямо на проезжей части.
«Интересно, наши или укроповские?..»
Отбросил подспудно проскочившую мысль. Не до неё! Сейчас-то, какая разница – чьи?
«…Небольшие маневренные ударно-диверсионные группы и наши и бандеровские царствуют во всех городских районах. Пакостно, что в состав таких групп снайперы включены, а у них задача одна – из строя командиров противника вывести, расчёты его огневых средств, наиболее опасных для своих, средств связи и приборов наблюдения, снайперским террором дезорганизовать боевую работу. Вот они и терроризируют… местное население. По словам немногих выбравшихся из такого ада горожан, националисты из «Айдара» чисто из спортивного интереса мирняк расстреливают. Женщин, детей не жалеют. Суки!»
– Стоп! – Барсук за плечо придержал проводника, оповестил по связи в микрофон. – Впереди противник.
Плотные облака заволокли небо. Сквозь них, как в дыму, плыла луна. От гари, тянувшейся ветерком из подбитого БТРа, было тяжко дышать. Если б не ранняя весна, можно подумать, что такое стойкое ощущение перед грозой возникло. Сам город не спал и даже не собирался. Где-то через улицу стреляли на распыл ствола очередями. У подъезда выла собака. Так жалобно, из-за чего на душе безысходность сочилась. Женский крик во дворах не добавлял оптимизма. Шум мотора. Взрыв. Скрежет металла. Слева груда кирпичей сверху на землю ссыпалась.
Аверин рядом с Барсуком присел.
– Что у тебя тут?
– Сам смотри. На маршруте у нас большой кипеж намечается. Кто с кем, ХэЗэ, пока только одни на исходные выходят, вторые в засаде щимятся. Переждём или обходить будем? Если обходить, то назад возвращаться придётся. Вон, ещё… под аркой БМД хоронится.
Из проулка передвижение теней смотрелось, как преддверье сеанса в кинотеатре. Ощущение – вот-вот фильм закрутят. Аверин принял решение, передал по связи:
– Всем назад. Отходим.
Надо сказать вовремя. Через считанные минуты за спиной пекло разверзлось. Оно и ясно. День там или ночь, но уличный, городской бой один из самых сложных способов ведения боевых действий, потому как плотная многоэтажная застройка, где каждый дом может превратиться в крепость с окнами-бойницами, ограниченная видимость и молниеносная смена оперативной обстановки, требует особых навыков выживания. Именно выживания. Группе ввязываться в боестолкновение не вариант. Для них выполнение поставленной задачи никто снимает. Иначе, зачем они в этот ад вообще спустились? Н-но! Положительный момент и здесь найти можно. Во-первых, вовремя опасность заметили, а во-вторых,.. Каким бы крутым ты не был, попав в такую задницу, приходится стремительно адаптироваться к опасным условиям.
– Василь Осипович, – обратился к проводнику. – Маршрут скорректировать придётся. Только так, чтоб не сильно от первоначального плана перехода отставать.
– Есть тут одна лазейка. – Мотнул тот головой в темноте. – Мы тут на одной из улиц трубы меняли…
– Вот и веди. Барсук, обеспечь проводнику безопасное сопровождение.
– Сделаем, командир!
Обогнули жилой сектор, вышли в застройку и вот тут нарвались. Стали передвигаться внутри квартала, где бои вроде как давно прекратились. Ночь на дворе, абсолютно пустой квартал. Нет ни мирных, ни военных. Тишина, только в отдалении откуда убрались, взрывы и стрелковый бой шумит. Ветер гуляет с моря, из-за него стучит на крышах побитая кровля. И тут из окон пятиэтажки люто пролаяла пулемётная очередь, а к ней автоматы подключились. Проводник, Барсук, Седой – падают. Проводник орёт громко.
Дальше пришлось туго. Голову не высунешь, ничего не видно. Попытался в сторону здания как-то стрелять, заградительный огонь вести, но толку от этого мало. Кому приходилось в похожей ситуации побывать, на своей шкуре все прелести городского боя испытал, насколько всё страшно и непредсказуемо. Сейчас важно не быть самым сильным, а стать незаметным, чтобы тебе, вон как Ивченко не прилетело, а ты мог из-за угла тихо пристрелить противника.
«Орёт. Живой, значит! – понял Барсук. – Что там Седой?»
– Ванька, ты как? – позвал Тихомирова.
– Норм! – откликнулся тот. – Проводник – триста.
– Вижу! Оттащить можешь?
– Пока нет. Чего орёшь, у тебя матюгальник есть?
– С испугу!
В канале голос командира прорезался:
– Седой, живы?
– Проводник «трёхсотый», вытащить пока не можем.
– Понял. Сейчас поможем.
Естественно подмогнули. По двору рассредоточились, как могли. Кто за остовами машин укрылся, сгоревшим БТРом, кто за баком перевёрнутым. Быстро-быстро Тарик, Ильяс Исмагулов, стал отрабатывать цели из снайперской винтовки. Работал по засветкам огня в развалинах и окнах. Потом ещё двумя РПГ отработали и, совсем хорошо стало.
– Что с проводником? – услышали вопрос Старого.
Барсук откликнулся:
– Швах! Кончился проводник. «Двухсотый!»
– Млядство!
– Что дальше?
Вот и думай! То ли на засаду противника напоролись, то ли на отход разведгруппы нарвались, то ли они из другого района к своим отходили, а тут картина Репина «Не ждали» понимаешь, в общем. У нациков в городе ведь какая тактика? Если позицию в доме заняли, то просто в стенах между квартирами пробивали ходы. Соответственно, можно было весь этаж насквозь пройти, иногда даже между этажами лесенки ставили, чтобы по всему дому перемещаться быстрее, но… Дальше из колодца двора выбираться нужно, доставать карту и по направлению «тропу» торить.
– Идём своим курсом. – Ответил. – Как из двора выберемся, определимся с маршрутом. Внимание! Всем контроль сторон. Пошли.
Из всех, Кислицыну тяжелее всего приходилось. В одном месте через проломы в стенах жилого дома проходить довелось, тогда-то майору психику начало наизнанку выворачивать… Потап закинул гранату в квартиру, а вместе с взрывной волной из нее ошметки чьей-то жизни выбросило – куски мебели, одежды, вещей. Следом за разведчиком поспешил. На полу рядом с погибшим ВСУшником, детскую плюшевую игрушку увидел, а на стене в рамочках, как так и должно, фотографии счастливых людей висят. При всём сочетании не сочетаемого, в голову несвоевременная мысль даванула:
«Живы ли?»
– Не отставай, майор! – криком вернул в сознание Потап.
На подоконнике пулемёт приторочен, ленты и коробки с патронами, ещё один мёртвый нацик в потёмках спиной светит.
Потап контроль провёл. Уверился, что товарищ пулемётчик не мнимый тихушник с крепкими нервами и железными яйцами, а натуральный свежий мертвец.
– Да-да! Я следом. – Отозвался майор.
Успокоил себя:
«Здесь будто в отдельном мире, неправильном, а в правильном, мамочки с колясками, влюбленные пары на бульварах, жизнь».
Вскоре Аверину самому в передовой дозор становиться пришлось. Ориентироваться в темноте очень сложно. Ориентиры через пень-колоду опознаёшь. А потому что квадраты городской застройки, скорее всего авиация отработала. Ориентироваться сложно, так ведь по тебе ещё и стреляют. Не спится, бляд***м! Пару раз пытались обойти противника, а они, соответственно, заслоны в нужных местах выставляли. У них преимущество – схема обороны города продуманная и… эти сволочи всё же местные! Как без потерь до сих пор обходятся, одному богу известно, но царапинами, за исключением Дерби, обзавелись все.
– Командир, впереди ограда кладбищенская. – Доложил Барсук. – Обходим?
Аверин даже обрадовался. Настроение в гору пошло. Вот и ориентир. Не просто ориентир. Ориентирище. До больничного комплекса рукой подать осталось.
– Идём через кладбище. Сразу за ним нужный нам район будет…
Глава пятая
Снайперы на позициях держат общий формат здания. Вот она – больница № 7. Покоцанное, всё в пробоинах, без стёкол в окнах, но вполне ещё пригодное для ведения боевых действий здание. Вокруг него горы мусора, из которого кроны деревьев торчат, безлистными ветвями на ветру раскачивают.
Доложились:
– Старый, это Барсук. Сектор держу.
– Принял.
– Тарик, Старому – держу.
– Принял. Группа к штурму все готовы?..
Общее молчание, знак согласия у спецов.
– …Входим. Двигаемся равномерно.
Лишних речей не нужно, всё давно до мелочей «дома» отработано. Во время просачивания на объект или предстоящего боя, следует держать прямой зрительный контакт с напарником, и слуховой с остальными. Им сейчас внутрь главное войти, а там уж ртутью растекутся и отработают знакомую и до усрачки надоевшую учебную задачу. Отличие лишь в натуральности врагов и небутафорских мишенях. Дело упрощалось тем, что через двери входить не нужно, а окна в коробке здания без единого стекла.
Толчок ногой от подставленной спины товарища и ты уже внутри тёмного помещения.
Громкий голос нарушил тишину:
– Васыль, хтось у викно лизэ!
– Дэ?
Дикий разогнувшись, метнул нож на голос, и тот с глухим звуком вошел в чьё-то тело. Крик, больше похожий на булькающий звук и, автомат вываливается из рук человека тенью пытавшегося подняться на ноги. Его колени подогнулись и, упав на пол, он забился в судорогах, отпихивая прочь табурет. Второй вояка тоже ничего для спасения жизни предпринять не успел. Два глухих выхлопа из ствола пистолета Лерыча, поставили жирный крест на судьбе представителя ВСУ, рождённого в одном из сёл Западной Украины.
– Чисто!
Группа по двое проникала внутрь здания. Аверин мёртвой хваткой сдержал наступательный порыв. Заставил всех собраться, прислушаться. Частой ошибкой при просачивании группы в здание, является неравномерное продвижение. В одних случаях бойцы слишком далеко оттягиваются в тыл основной группы, что зачастую замедляет общее продвижение. В других – рвутся вперёд, при этом вступают в столкновение с противником намного раньше того момента, когда группа накопит свой наступательный потенциал.
– Выходим.
По коридору рассасывались двойками, пришлось зачищать помещения справа-слева и напротив выхода группы. А вот дальше… Дальше по-тихому не получилось. И виноваты в этом не разведчики были, и не ВСУшники. При отсвете свечей в приёмном помещении, вповалку лежали прямо на полу больные, в основном из психиатрического отделения. Они, заметив тихо, но плотной массой выбегавших людей в балаклавах на лицах, подняли крик:
– А-а-а!..
Ночная тишина взорвалась шумами, а вскоре и автоматными очередями разродилась. Начался жёсткий бой, перекочевавший на лестницу, и дальше на верхний этаж. Нашумели знатно, но отработали при этом профессионально.
Когда бой закончился, Аверин на первый этаж спустился. Женщина, белый, грязный халат которой, одет был прямо поверх пальто, определив в нём начальника, подошла, поздоровалась:
– Здравствуйте. Вы нас совсем освободили?
Снял балаклаву с лица, ответил:
– Нет. Скоро уйдём.
– А как же мы?
– Ещё немного подождать придётся. Скоро весь Мариуполь освободят.
– Скорей бы! Сил терпеть нет уже.
– Сам вижу, нелегко вам приходится.
– Не то слово. Украинские военные прикрываются нами. Эти, которых вы постреляли в палаты заходили, называли нас скотами и сепарами. Женщины просили их уйти. Так ведь кто послушает? Воды не давали, еды тоже.
– Понятно. – По связи вызвал. – Лерыч, озаботься на мирняк с ребятами съестными припасами скинуться. Пусть всё отдадут. Воду тоже, но по минимому оставить.
– Принял.
– Молчун, Хруст, Потап, Дерби. Жду в приёмном, гражданских в подвал спустим.
В чёрном провале лестницы, уходившей в цоколь, по стенам запрыгали яркие лучи нескольких фонарей. В подвальные помещения больных и оставшийся медперсонал сгоняли чуть ли не в приказном порядке. Кто сам идти не мог иной раз волоком, по лестницам стаскивали. Картина неприглядная. Люди больные психически, да ещё намучившиеся, голодные, питьевую воду давно не употреблявшие. А куда деться? Оставишь здесь, чем ты лучше айдаровцев станешь? Трагедия города в полном прекращении подачи воды, электричества, газа и конфискации украинскими боевиками всех продуктов и медикаментов. А также – в полном параличе системы здравоохранения из-за использования больниц в качестве расположений подразделений ВСУ.
Рассредоточились на этажах, ощущая, что всё же в больничных стенах оказались.
– Хруст, Дерби! – оклиматизировавшись в обстановке больничных стен, по каналу связи в группе позвал Аверин.
Проявились, как двое из ларца, но внешне разные, вот только взгляды одинаково пытливые.
– Короче, нашумели мы. Исправлять положение вам придётся.
– Ставь задачу, командир. – Пожал плечами Хруст.
– Задача проста, как выманить конфету у ребёнка. Нужно оттянуть силы и внимание противника на себя. Я думаю, минут десять на подготовку у вас есть, а дальше импровизация сплошная. В паре работать будете?
– Не стоит. – Первым высказал своё мнение Дерби. – Мы из разных групп. Не сработаны.
– Согласен. – Решил Хруст. – Тем сподручнее в разных местах кипеж устраивать будет. Ну и видимость, что русских много создадим.
– Тогда вперёд. На связи будьте. Если нужно, поддержим.
Вышли и тут же распределились.
– Удачи, Дерби! – пожелал Хруст.
– Угу. Тебе тем же концом, по тому же месту.
За дверьми громыхало, но глухо, а значит отдалённо. В южную, но холодную ночь тенями нырнули. Растаяли. Мальчики направо, девочки… и другие мальчики, теперь уже налево! Девочек в группе нет, что радовало.
Большой комплекс медицинских сооружений состоял из, чуть меньше десятка двух-трёхэтажных зданий старой постройки, но с толстыми, кирпичными стенами. На века предки строили, думали, что потомки попользуются. Ан, нет! Раздолбали! Расхреначили! В стенах дырья от проломов, что то решето! В окнах стёкол нет. Х-ха, а двери сохранились. Дерби взял на заметку искорёженные, сгоревшие машины на стоянках под окнами, кучи мусора, битого кирпича, кресты-самоделки вкопанные в землю. Видно кто-то покойников на месте прикопал.
Спуртом метнулся к намеченной для себя цели. Ему её мало того, что достигнуть, обойти нужно…
Почему у него такой позывной? Потому! Потому, что изначально с лошадьми мысленно связали. Ассоциации у людей, в окружении которых находишься, извращённые понимаешь ли. Шутники и извращенцы, мля! Нет, лицо у старлея самое обычное, на лошадиную морду, ничем не похожее. Но… У нас ведь как? Народ иногда простым, как валенок бывает. Назовут «кобылой» или «старой клячей», то вряд ли это комплимент. В первом случае явный намёк не на природную красоту и хрупкость, а во втором – намекают на преклонный возраст и потрёпанный вид. А уж если скажут «сивый мерин» – тоже не стоит радоваться: это не о масти, а вообще о месте, которое человек занимает под солнцем, мягко говоря, не лучшем месте. Ещё о «коне в пальто» вспомнить можно. Ну, это уже оскорбление прямо, потому что слово конь заменяет очень плохое непечатное слово. Да-а! Ещё! Если считают «тёмной лошадкой» – значит, не доверяют, думают, человеку есть, что скрывать.
Позывной Генка Цаплин получил, ещё будучи лейтенантом, считай когда только в спецназ попасть угораздило. Худой, жилистый, но выносливый и быстрый. Он если нужно, тридцатку километров в снаряге и при полном комплекте вооружения пробежит. К финишу первым придёт и особо не вспотеет. Чем не конь выносливый? Вот только товарищ, с позывным Конь уже был. Потому и приклеилось с чьей-то подачи – Дерби.
Самое интересное, психбольницу разведчики, будто бандиты на гоп-стоп взяли, среди вооружённых до зубов укров покуражились, об мирняк болезный потёрлись, у кого что, а у Дерби даже на бронике ни царапины. Заговорённый, что ли?
Добежал. Оценил обстановку. Получалось, как с корабля на бал успел.
«О! Вот и ожидаемые контролёры нарушенного спокойствия появились. Выдвигаться собрались? Угу. Проверяльщики, мать их бандеровскую за ногу!»
Из больничного корпуса высыпали боевики. Даже ночью видно, что упакованные не хило. На партизан ни оружие, которым, как новогодние ёлки обвешены, ни экипировка не тянет. Пока не заметили, можно и похулиганить. Не жалея патронов, по кучной толпе весь магазин выжег. Из-за спины потянул РПГ. На автоматизме произвёл подготовку к использованию, и прицелившись, из положения «с колена» выстрелил. Результатов не ждал. «Трубу» отбросил. Перезарядился в движении, лишь краем сознания отмечая, что не всех свинцом и осколочно-разрывным боеприпасом облагодетельствовал. Успели попадать и отползти, но убитые и раненые были. Пока не опомнились, свинтил.
Пробегая мимо длинного здания,.. Чего ж оно такое длинное-то! …краем глаза заметил в окне движение. Там, стараясь быть крайне осторожным, выглядывало чьё-то лицо, казавшееся с улицы размытым пятном. Не целясь, Дерби очередью полоснул по окну, разбрызгивая по стене мелкие осколки кирпича. В следующую секунду туда же залетела граната. Изнутри послышались вопли и мат. Взрыв гранаты резко оборвал их…
Ответка ждать себя не заставила. Показалось, стреляют из окон и первого и второго этажей. Рванул, будто стометровку на рекорд натянуть хотел. Пули свистели за спиной, возле ног, вздыбливая фонтанчики крошева от покрытия дорожки. Стоило шугануть укропов, а то того и гляди, что чья-то шальная пуля, может быть выпущенная даже вслепую, оборвет жизнь. И, ку-ку! Даже не заметишь, когда на небесах окажешься. Или не на небесах.
На скорости сменил направление движения. Петляя и спотыкаясь, прыгнул. Рыбкой нырнул за бетонную, непонятную конструкцию, своей тяжестью вросшую в землю, за каким-то «надом» оставленную строителями на территории наверняка ещё задолго до войны. Вскинул автомат и выпустил по появившимся из-за угла преследователям оставшиеся в магазине патроны. В несколько коротких очередей уложился. Присел, облокотившись спиной о шероховатую бетонную поверхность. Стёр текущий со лба пот. На ощупь тот оказался каким-то липким. Поднеся руку к глазам, понял, что это совсем не пот, а кровь. Зацепили, всё же, суки… Боли пока не чувствовал. Ладно, позже разберётся, что там и куда зацепили. Если выберется, конечно… Сменил магазин. Выглянул уже слева, сбоку конструкции.
Кто-то из преследовавших его ВСУшников уткнулся мордой в землю, кто-то, истошно вопя, катался по дорожке. Это немного охладило их задор. Они залегли и, вместе с теми, кто окуклился в здании, открыли шквальный огонь по беглецу, которого, впрочем, не особо-то видели. По бетонной конструкции стреляли площадными залпами.
Оставаясь за препятствием, отдышался. Боялся, что из подствольников приголубят, но пока бог миловал. В кармашке разгрузки нащупал зеркальце, держа в руке, поднял над собой. Глянул, что там за блоком творится. Темновато, но считай на грани видимости, приемлемо. Увиденное не обрадовало. Осветительную ракету запустили. Ясно – в прицелы из окон пасут, чтоб те, кто на улице подобрались, попробовали живым взять. А ещё слева зайти пытаются.
Ждать, когда новой ракетой территорию подсветят не стал, «дымовуху» активировал. Следом из разгрузки выдернув РГДэшку, сорвал чеку, швырнул назад через голову и соответственно препятствие в преследователей, начавших подниматься. Вторую. Третью. Дождался взрывов, воплей и стонов и, стараясь бить прицельно, принялся расстреливать тех, кто в обход пёрся. Стрелял, не экономя патроны, ему сейчас главное за деревья, к ограде выбраться. Позади, совсем рядом, грохнул взрыв. Угу! По нему из подствольника, ВОГом прилетело, вот только всю массу осколков от бетона отрикошетило.
Ремнём перебросил за спину ставший ненужным без кончившихся патронов автомат. Пистолет вытащил. Задача усложнялась. Теперь против готовых ко всему бойцов противной стороны с пистолетом в руках полноценно не навоюешь. Изрешетят, нашпигуют свинцом… Вон, даже машину приготовили. За неимением прожектора включили фары дальнего света, направили в его сторону. Что? Ждут, руки поднимет?
– Сдавайся, москаль! – предложение поступило, при том, что бежать к нему никто не торопился.
«Ага! Фиг вам на воротник! Легче самому в лоб пулю пустить. Не дождётесь, орлы приземлённые!»
Подтянув ноги, сгруппировался и, оттолкнувшись, под хлипкой защитой клубов дыма, будто в ледяную воду кинулся, понёсся… под стену здания, из которого по нему огонь вёлся. Получилось, потому как, где-то неподалёку Хруст светопредставление устроил. Что уж там и как он взорвал, не ясно, но освещавшая пространство фарами машина, вспыхнула факелом и светила темноту теперь уже сама пылая костром, а большой «Бум!» прикрытый зданием переключил на себя большую часть внимания укропов и позволил Дерби просочиться к соседнему высокому, но всё же одноэтажному сооружению, выстроенному по типу боксов для содержания техники.
«Это Хруст свои две РШГешки использовал, потому и отсветы пожара даже из-за стен видно». – Пришёл к выводу Дерби. Ухмыльнулся.
Боевая часть РШГ термобарического снаряжения обладает высокой эффективностью кумулятивного, фугасного, осколочного и зажигательного действия одновременно, и именно Хрусту это индивидуальное средство поражения личного состава противника находящегося в укрытиях, на душу больше всего ложилось.
Прислушался. Приоткрыв лишённую внешней охраны, массивную дверь, прикрытую кем-то, чтоб тепло не выстуживалось,.. Гараж! …выдернув чеку, и накатом швырнул «Эфку» на звук голосов. Странно, но изнутри сначала донеслись крики, затем ухнул взрыв. Громко ухнул. Так, что закрытые створы дверей содрогнулись.
Пара секунд, чтобы сменить обойму в пистолете на полную. Перевел дух и нырнул в открывавшееся нутро гаража. Выстрел в ВСУшника у стены, поворот чуть правее, дважды спустил курок в скрючившегося, но направлявшего на Дерби автомат бойца.
«Мать вашу! БМПэшка!»
Бегом пересек несколько метров до машины. Грохнул выстрел. Совсем рядом. Пулю отрикошетило от брони в потолок. Разворот – и две пули подряд в очередного кадра, который впопыхах флажок на автомате поставил на «одиночные». И – как можно быстрее до задней стены, где за кормой ещё двое прячутся. Одного уложил двумя выстрелами в упор. Второй успел выстрелить. Пуля ударила в бронежилет вскользь. Не причинив вреда. Два выстрела в ответ. Замертво упавший «укроп» признаков жизни больше не подавал.
– Бляха-муха! Машина-то заведена! – только сейчас почувствовал запах газовой отработки. – Уроды! Холодно им.
Перезарядить пистолет, прыгнуть в машину и выжать газ. Однако, прежде чем что-то дальше делать, основательно БэКа пополнил. Мертвецам патроны точно не нужны, а ему пригодятся.
Узнаваемый голос окликнул:
– Дерби! Вхожу, не пристрели случайно!
– Хруст, ты?
– Я! Кто ж ещё? Я тебя давно срисовал, видел, что прижали. О! Ты бронёй разжился!
– Лезь внутрь, рулить будешь…
* * *
Позиции бойцов группы Аверин посчитал выгодными и оптимальными. Огневые точки на втором этаже обеспечивали нормальный обзор, с чердака – позволяли с торца даже снайперский огонь вести, но майор понимал, что дыры в обороне присутствуют. И всё же теперь хоть можно не расслабляясь «биологов» проверить. Внутри подвала, в общем-то, как и предполагал, был полный звиздец, но нужную дверь нашли. За ней, бумаги, папки, гроссбухи книг валялись на полу в виде развалов макулатуры. Аверин лишь глянув на всё это, спросил:
– Помощь нужна?
Кислицын с Зубковым при свете фонарей пытались разобраться и отсортировать кажущиеся сортирными материалы. Один в режиме беговой лошади, стартовавшей на ипподромовской скачке, финансовую составляющую лопатил, другой вникал в профессиональную.
– Помощь не помешает. – Чуть отвлёкшись, согласился Зубков, поинтересовался. – Нас ещё не вычислили?
– Пока не по полной программе, но предпосылки к этому есть. Сами знаете – нашумели. – Сам прикинул, уточнил. – Может всю эту писанину по мешкам рассовать и вынести?
– Тогда сюда взвод срочников пригнать нужно будет. Лишнего творчества много.
– Ладно, сейчас Белого с Диким пришлю. Поторопитесь.
Внутренняя радиосвязь в подвале не действовала, а потому пришлось наверх подняться, а уж потом аврал скомандовать. Белый, Дикий и Дерби – «варяги» в группе Старого, вот двоих из них и прислал.
Ну, так и ребята все, один к одному. Сергей Черняев, позывной Белый. Мужику 32 года, капитан, замком у Дорохова второй год ходит. Лёвка Соболевский – Дикий. Позывной свой, не из-за дикости и безумства получил, скорей из-за национальности и рассудительности. При собеседовании сразу сказал, что как русский еврей, понятие «отвага», понимает несколько по-другому, чем десантник-сорвиголова. Тогда ещё капитан Дорохов, возьми и спроси:
«Ну и что такое отвага в вашем понимании, товарищ лейтенант?»
Лёва объяснил просто, но с добавлением пояснения:
«Безрассудство. Грубо говоря, это ответ на вопрос, а не зассал ли ты в ответственный момент?»
«Может, тогда понятие интуиции сформулируешь?»
Терять Лёве было уже нечего. Чувствовал в капитане элемент, чуждый всему тому, что веками культивировалось в народе израилева племени. Высказался:
«Хоть сто порций! Чувства, эмоции, ощущения – всё это и есть интуиция. А ещё у меня инстинкт и анализ развиты. Да-а! Что касается анализа, это не IQ, не эквивалент тупо ума. Это то, насколько этот ум правильно применяется».
Дорохов тогда пошутил:
«Да ты у нас прирождённый разведчик и вместе с этим какой-то дикий, неправильный еврей получаешься!»
Угу! Вот так и получилось. Еврей отпало, Дикий осталось.
С подмогой разведчиков дело пошло быстрей. Им объяснили чего искать, а уж они сильно не вчитывались, работали больше по интуиции, предположению и примелькавшимся схемам и графикам. Когда Белый из кучи вытащил перетянутую бечёвкой стопку бумажных листов формата А-4 и, не зная к какой категории отнести документы, показал Кислицыну. Майор из процесса работы на четверть часа выпал, а вскоре и совсем в коридор с находкой вышел. Снаружи забухало, застрекотало. Здание сотрясать стало. Именно под этот аккомпанемент прошло феерическое появление биолога, с пляской шамана без бубна и слоновьим дудением в хобот, когда у подобных животных брачный период наступает. Ему, судя по всему, война на поверхности до фонаря стала. А ведь погоны на плечах носит!
– Вот оно! Вот! Считайте, ордена свои вы заслужили!
Лёва Соболевский столь оптимистично к восторгам военного биолога не был готов, а к наградам уж точно. Что б они в бумажных развалах не отыскали, это всё ещё к своим вынести нужно.
– Как говорит мой папа, – в потёмках, при свете фонарей скаля крепкие белые зубы, с сарказмом вперемешку, но с грустью усмехнулся капитан, – «Таки, есть чем удивить. Главное, самим от удивления не обосраться».
– Дикий, – не согласился с разведчиком Кислицын. – это бомба. Да-да, поверь! Не удивлюсь, что эту стопку среди мусора специально припрятали. Чтоб заинтересованные не нашли, и чтоб всё же в случае надобности, где искать, указать можно.
